Текст книги "Свидетель (СИ)"
Автор книги: Галина Манукян
сообщить о нарушении
Текущая страница: 10 (всего у книги 22 страниц) [доступный отрывок для чтения: 10 страниц]
И вдруг знакомый баритон из-за спины выкрикнул:
– Варя?!
Мое сердце чуть не остановилось.
– Варя! – снова позвал Валера. Прозвучало это его голосом, но совершенно непривычно: объемно и глубоко.
Я обернулась, пытаясь совладать с нахлынувшими эмоциями, ведь я уже оплакала нашу встречу заранее, как невозможную... Но в паре метров от меня в темноте вырисовался его контур.
– Варя, пожалуйста, давай выйдем на улицу, – взволнованно произнес Валера. – Надо поговорить, это очень важно!
Горло перехватило: зачем он пришел? Сердцу в груди было мало места, но я молчала, закусив в смятении губу – ведь одно фальшивое, неверное слово, и я снова услышу в ответ раздражение.
– Я понял, – рядом со мной возник Дед. – Судя по твоему лицу, это тот самый пи...р, что тебе синяков наставил.
– Погоди, Дед, – прошептала я, коснувшись его руки.
– Что тут годить? Кулаки чешутся репу расквасить этому уроду, – попер на Валеру байкер, что-то деревянное проехало по стойке. Бита? Бильярдный кий? – Ты что, говно модное, решил, что самый крутой?! А ну пошел отсюда!
– Хочешь драться? Давай! Я все равно с ней поговорю! – рыкнул Валера и шагнул навстречу, явно нарываясь на удар.
Я опешила. Между контурами двух крупных мужчин багряные волны агрессии покатили одна на другую, нарастая до потолка и грозя устроить шторм, в который затянет будто девятым валом всех присутствующих.
– Не надо! – крикнула я.
Дед меня не послушал, и, размахивая чем-то, шагнул к Валере. Я растерянно оглянулась. Судя по вспыхнувшим по залу пятнам, другие байкеры решили присоединиться. Это требовалось остановить. Сейчас же!
Отбросив ощущение, что я уставшая, слабая девушка, я вспомнила Матхураву. Почувствовала его так живо, что даже пышные усы показались реальными, челюсть больше, и почудился тяжелый, за поясом, меч. Черт меня побери! Я собрала всю свою волю из живота и выбросила ее через горло с низким, несвойственным мне взрёвом:
– Я сказала «Нет»! – и встала, заслонив собой Валеру.
Это было так громко, что бас-гитара, отставленная музыкантами, ответила вибрацией. Отозвались барабаны нарастающим внутри бас-бочки гулом.
Дед опешил. Валера тоже. Разговоры в баре затихли. Склонив голову и по-бычьи сверля слепыми глазами байкеров, я ощущала себя Матхуравой, здоровенным мужчиной, умеющим обращаться с мечом и кинжалом. Неизвестно откуда взявшаяся сила позволила мне говорить уверенно и твердо:
– Никто здесь его не тронет.
– Не надо, – возмутился Валера, – я сам...
Я подняла ладонь:
– Молчи.
И он замолк. Словно послушная Сона. Я прорычала:
– Здесь никто никому ничего не должен. Пусть так и останется, – и чуть мягче, но все еще по-мужски обратилась к Деду: – Ты реально крутой чел, Дед, с большим сердцем. Больше всего на свете ты ценишь искренность и справедливость, чтобы было без фальши, так?
– Откуда ты... – пробормотал байкер.
– В точку. Это про тебя, Дед, – раздалось со столиков.
– Я говорю искренне. И ты это чувствуешь, – сказала я. – И я говорю тебе, что в этой драке справедливости не будет. Просто поверь мне. Ты и так силен, прояви мудрость.
Дед молчал, соображая. Пауза стала материальной, весомой, как туман в лощине, оседающий каплями на лицо. Наконец, байкер отступил к стойке, опустив биту или что там у него было в руках.
– Фак, ладно. Тебе видней.
– Спасибо, Дед, – сказала я и обратилась ко всем присутствующим, сидящим и повскакивавшим с мест. – И вам, ребята, спасибо! За то что настоящие. Для меня большая честь побывать у вас.
– Крутая девчонка. Мы тебя тоже рады видеть! Чувиха с характером. Да это не телка, это риал мэн. Иди к нам за столик. Пива будешь? Угощаем, – полетело отовсюду добродушное.
Еще чувствуя в себе Матхураву, я с достоинством приложила ладонь к груди и чуть склонила голову.
– Благодарю. – Коснулась плеча Деда. – Нам действительно нужно поговорить.
– Иди, – буркнул он примирительно, – но если что, я здесь.
– Дед, ты крутой. – И я, наконец, обернулась в Валере. – Пойдем.
– Хорошо.
Я пошла вперед уверенно, не слишком выставив руки, потому что успела запомнить количество шагов от стойки до выхода. Нащупала дверной косяк. Валера поспешно открыл дверь и поддержал меня под локоть.
– Я могу выйти сама, но спасибо, – кивнула я, вставила носок до предела в ступень и рукой коснулась кирпича в стене.
Мы быстро вышли на улицу. Озябнув, я засунула в карманы джинсов руки и выдохнула, отпуская прочь Матхураву. Тело сразу стало легче, ослабло, вспомнив об усталости. Совсем другим, обычным своим голосом я спросила:
– Утро, наверное, скоро? Что там, на небе?
– Скоро, – ответил Валера и добавил тихо. – Ты какая-то совсем другая. Там. И теперь снова... Разная совсем.
Я пожала плечами.
– Иначе бы Дед меня не услышал.
– Я могу сам за себя постоять.
– Я знаю.
Мы оба молчали, каждый боясь сказать не то. Где-то мимо пронеслась скорая с сиреной. Зачем ночью будить город, машин и так не много? Валера стоял в шаге от меня, и я слышала его взволнованное дыхание, чувствовала доносимое прохладным сентябрьским ветром его тепло. Казалось, с нашей последней встречи прошел месяц или несколько жизней.
– Ты хотел поговорить, а сам молчишь.
– Оказывается, это трудно, – он снова замялся.
– Что?
– Просить прощения, – он на самом деле волновался.
– Скажи «Прости меня».
– Прости меня, Варя.
– Хорошо, прощаю. Давно простила.
– Почему?
– Так...
Мы опять замолчали, прислушиваясь к дыханию друг друга.
– На самом деле, я за тобой, Варя, – выговорил, наконец, он. – Тебе угрожает опасность. Тебя хотят убить.
– Уже пытались, – сказала я кратко. А сердце зашлось, захотелось расплакаться, как маленькой, рассказать все, что я пережила, что передумала. Но слова так и остались комом в горле. Валере это не надо...
– Но как ты спаслась?
– Нарочно не придумаешь, – улыбнулась я, скручивая в жгут свои слабости. – В лесу вышел на дорогу лось, и машина, в которой меня везли убивать, перевернулась. Все мертвы, кроме меня. И лося. Ирония судьбы, да?
– Варя... Это не ирония, это чудо... Но как ты, не видя, добралась почти в центр Москвы? – он шагнул ко мне, как-то нерешительно поднял руку, словно хотел дотронуться и тут же опустил ее. После случившегося это было правильно и говорило о какой-то перемене в его отношении ко мне, но мне было больно. Неловкость зависла в воздухе...
– Бйкеры подвезли. Знаешь, Валера, – задумчиво проговорила я, – бывают на свете простые люди, бывают счастливые, а мы с тобой два кармических инвалида.
– Почему инвалида?!
– Потому что столько раз друг друга ранили. Много жизней подряд. И уже никто из нас не знает, как поступить нормально. Всё, что ни делаем, получается вкривь и вкось.
– Я ничего не знаю про карму, но если тебе нравится верить в эти кришнаитские штуки, пожалуйста. Я просто хочу увезти тебя туда, где безопасно.
– Штуки не кришнаитские, буддистские. Думаешь, у тебя получится? – Я подняла к нему голову с вызовом. – С договором ничего не вышло. Плохая оказалась затея.
– Ты не можешь оставаться здесь.
– Я не останусь. Утром прилетит подруга и отвезет меня в такие дебри, где крокодил не ловится, не растет кокос.
– Куда? – напряженно спросил он.
– В глушь, где водятся только местные пьяницы и приезжие кришнаиты. – Я хотела звучать беззаботно, но не уверена, что получалось, внутри всё дрожало. – Они что-то там пытаются строить. Новое общество. Без электричества, интернета, сельсовета и, соответственно, полиции. В общем, куча ненормальных, почти как я.
– Ты не понимаешь! – с нажимом сказал Валера и все-таки взял мою ладонь в свою, правда, тут же отпустил, смешавшись. – В России тебе нигде не безопасно. Ты представляшь угрозу для очень опасных людей. Шиманский не успокоится, пока жив свидетель. И твоя слепота... Ее надо лечить.
– Валера, – сказала я возможно слишком напряженно, с трудом справляясь со вспыхнувшей от этого прикосновения эмоцией. Это была сносящая мозг одержимость Матхуравы Соной, наслоившаяся на мои чувства к человеку из плоти и крови, беспокойно потирающему замерзшие пальцы или просто не знающему, куда деть руки. Я обхватила себя, загораживаясь, ругая себя за то, что ищу в его словах какие-то чувства – там не было ничего, кроме вины. Я проговорила, стараясь звучать ровно: – Мне приятна твоя забота, но я не приму от тебя деньги. Теперь абсолютно точно не приму. Профессор сказал, слепота пройдет сама, достаточно успокоиться. Пройдет время, и я успокоюсь. Я уже почти спокойна. И ты мне ничего не должен. Я на самом деле простила тебя. Так что ты, правда, свободен. Насколько я успела понять, у тебя большая, интересная жизнь. Живи ею. Я сама справлюсь. Я – большая девочка. И мне, как ты заметил, невероятно везет.
Ответом был тяжелый вздох. Валера отвернулся, сгорбившись, а затем тускло вымолвил:
– Я должен вернуть тебе телефон. И, пожалуйста, дождись свою подругу у меня. Тебе же, наверное, хочется принять душ, переодеться... Такую мелочь ты сможешь от меня принять?
– Лучше отвези меня в аэропорт. Ника прилетает в десять утра в Домодедово. Уже не так долго осталось ждать, а учитывая масштабы Москвы и утренние пробки, мы вполне можем приехать вовремя, если стартанем прямо сейчас.
– Хорошо, – сердито сказал он. – Как скажешь.
Я не удержалась, тронула его за рукав:
– Не сердись. Если ты занят, я доберусь на байке Деда. Он обещал.
И тут же почувствовала горячие ладони Валеры на своих предплечьях, он наклонился ко мне. Стало до боли жаль, что я не вижу его глаз, но, наверное, так было даже к лучшему.
Валера сказал медленно, чуть ли не по слогам:
– Всё. Нормально. Я сам. Тебя. Довезу.
Близость его тепла, запах, пробуждающий одновременно страх и жестокие воспоминания прошлой ночи, и несовместимое с ним желание, чтобы он обнял меня, проявил что-то доброе, хотя бы по-дружески, еще сильнее закружили мне голову. Сдерживая проклятые, подступающие слезы, я по-деловому кивнула:
– Хорошо. Только я попрощаюсь с Дедом. Удивительно хороший человек.
В ответ послышался еще один вздох.
Глава 18. Вектор
Сергей подошел неожиданно, Валерий вздрогнул, услышав его голос из-за спины:
– Война отменяется?
– Возможно, – хрипло ответил Черкасов. – Но смотреть надо в оба. Уверен, они ее ищут. Как волки, блин. Сейчас едем в Домодедово. Вы с ребятами эскортом сзади и спереди. Я по центру. Но аккуратно, не привлекая внимание. Дай ключи.
Ларин недоуменно взглянул на босса.
– Плохая идея. Я вожу лучше, и ты весь какой-то дерганный.
– Нет! – рявкнул вполголоса, будто боясь быть услышанным, Валерий. – Мы будем в салоне вдвоем! С Варей.
Сергей кашлянул.
– У тебя к ней что-то серьезное?
– Не лезь сюда! – резко вскинул гневные глаза Черкасов и выставил ладонь, как барьер между собой и телохранителем. – Просто не лезь. По-хорошему.
– Не в моих правилах, но тут скажу, – угрюмо ответил Сергей. – Не про тебя эта девочка, шеф. Ты уже проехался мимо, как танк через лужу. Всю ее, белую, грязью заляпал. Надеюсь, у нее сил хватит пятна оттереть и жить дальше. Не тронь ее.
– Я не должен перед тобой отчитываться.
– Не должен. Но твои проблемы были бы в два раза меньше, если б она оставалась просто свидетелем. Зрячим свидетелем. И помни, ты сам выдал мне разрешение набить тебе морду.
Черкасов стиснул зубы.
– У меня хорошая память.
– Только мозги иногда набекрень. Ладно, она идет, – кивнул Сергей. – Распоряжения будут?
– Делай свою работу. Головой отвечаешь.
– И почему никто никогда не вспомнит про мою чудесную пятую точку? – пробурчал Ларин и пошел командовать телохранителями.
* * *
Ночная Москва жила и суетилась, мелькала огнями шоссе и фарами деловито мчащихся машин. Будто днем, разве что без пробок... Кажется, Варя не догадывалась об эскорте. А Валерий не сказал. Он вообще почти ничего не говорил, только спросил, привезет ли подруга загранпаспорт. Варя удивилась:
– Он у меня, конечно, есть... Но я ей не говорила. Зачем?
– Так, – буркнул Валерий и обратил внимание, что она вся сжалась. – Ты чего?
– Замерзла, – призналась Варя.
Валерий на ходу стянул с себя куртку, на светофоре укрыл Варю.
– Что ты, не стоило, – пробормотала она.
– Выброси в окно. – Черкасов уткнулся в дорогу, в сердцах думая, что ни хрена она его не простила, схватилась за правильное слово и всё. Удивился сам себе, что это его задело. Какая, в принципе, разница? Кто они друг другу? Никто. Она жива. Он не виновен в ее смерти... Слава лосю! Баланс восстановлен. Почти... Она пока всё так же не видит.
Вроде бы жуткая гнетущая паника должна была отпустить, но тревога продолжала больно царапаться когтями по горлу. Радость, увы, упорхнула так мимолетно, что Черкасов ее почти не заметил. Зато украдкой вернулось раздражение – Варя не обвиняла открыто, но брезговала им. Лучше б орала, как тем утром. Всё было бы ясно. Но перед ее показным прощением, и потусторонней силой, и странными словами, и его собственной, не остывшей еще совестью, Валерий оказался беззащитным. А каждое Варино «нет» было испещрено иглами и занозами.
Может, и правда, пусть едет, куда хочет? Черт с ней...
На следующем светофоре Валерий вспомнил о подогреве сидений. Нажал кнопку.
– Скажешь, когда будет жарко.
Варя не ответила. Он повернул голову и оторопел: она спала, как ребенок, поджав ноги и чуть ли не целиком свернувшись под его курткой. Светлые пряди упали на лоб, прикрыв ссадину. Луч уличного фонаря подсвечивал ее макушку, и всё в Варе было полно трогательной, нежной детскости: и чуть приоткрытые губы, и мерное сопение, и изящное розовое ушко...
Ворчливая досада Черкасова тотчас растворилась где-то в области сердца, и внезапная мягкость обрушилась на него, словно его макнули с размаху во взбитые сливки огромного торта. Неожиданно, нежно и по лицу – так, что и за шиворот попало...
«Разве может заснуть человек так рядом с тем, кого ненавидит?» – нашептало сердце, задевая новые струны души. Вытерев со лба проступившие капли пота, Валерий подумал, что не имеет права расслабляться – он заявил об ответственности, даже договор, черт его побери, подписал. Что бы Варя ни сказала, она нуждается в защите. Может, потому и говорила всё так, что защита нужна ей отчаянно, безо всяких его «но» и «если».
Кто-то просигналил. Валерий увидел зеленое око светофора и нажал на педаль газа. Глянул еще раз на пассажирку и, решив, что в такой позе у нее может заболеть шея, с помощью кнопки приопустил спинку сиденья. Еще не доехав до аэропорта, Черкасов уже точно знал, что и как будет делать дальше.
* * *
На стоянке недалеко от аэропорта, подальше от камер видеонаблюдения Валерий припарковался и выскользнул из автомобиля. Приложив палец к губам, жестом велел телохранителям окружить внедорожник по периметру и охранять. Сам отошел подальше, чтоб не разбудить Варю, и набрал секретаря.
– Алло, – ответила сонно Леночка. – Что случилось, Валерий Михайлович?
– Извини, что разбудил. Срочно выясни список безвизовых стран. Условия въезда, документы. Из них выбери те, с которыми не заключен договор об экстрадиции с Россией. Третье, из них же выбери те, где есть продвинутые глазные клиники. Где лечат истерическую амблиопию.
– Что? – опешила Леночка и сразу взбодрилась.
Черкасов повторил.
– Еще. Бери такси и езжай ко мне, в Барвиху. Я распоряжусь, чтобы тебя пропустили. Соберешь мои вещи. Самое необходимое. Ты умница, сообразишь. Еще заберешь у Морфина – он там – документы на подпись. И в комнате на третьем этаже все женские вещи, что есть, упакуй в чемодан. На другом такси езжай домой, а потом в Домодедово. Это очень срочно. И никому ни слова.
– Как всегда, Валерий Михайлович.
– Спасибо, Лена, – искренне сказал босс. – Ты мой ангел-спаситель. Я в долгу не останусь. Ближайшие дни меня в офисе не будет. Постараюсь выйти на конференц-связь.
– Хорошо, Валерий Михайлович. – Леночка ответила улыбкой, судя по изменившемуся голосу.
Черкасов и сам улыбнулся – всё-таки хорошо, когда есть на кого положиться. А затем вновь стал серьезным и позвонил пилоту с распоряжением готовить самолет к срочному вылету. Затем дежурному на посту охраны, сменившему Кира. Дернул Морфина. Небо едва начало сереть. Изо рта вырывался парок, но Валерий не чувствовал холода, он был слишком активен. И вместе с ним никому не удастся сегодня поспать. Разве что Варе.
Он всё устроит наилучшим образом, – решил Валерий и даже не задумался о том, согласится ли с его планами она.
* * *
Ника чувствовала себя героиней шпионского фильма, когда шептала на ухо Женьке Невскому, что Варя жива и скрывается от бандитов. Каких именно, она уточнять не стала, но у самой то и дело всплывали воспоминания о верзилах, суетившихся вокруг ночного клуба в ночь исчезновения подруги, и мурашки пробегали по спине. Несмотря на подспудный страх Нику распирало от предчувствия приключений, и, в чем она бы никому не призналась, – ее одолевала совершенно неуместная зависть. Дело в том, что Варя для Ники была олицетворением интеллекта, морали, целеустремленности и чего-то необъяснимого, что вызывало в Нике желание посмотреть на подругу снизу вверх. «Не от мира сего», – говорила она про Варю с уважением. Ее странные увлечения, из которых понятнее всего была йога – медленная гимнастика под приятную музыку, Ника не разделяла, но выслушивала о семинарах и духовных изысканиях, как подобает подруге. Иногда даже почитывала ее книжки.
Что касается своих похождений, то Ника рассказывала наиболее пристойную их часть – пересказ событий ужимался, порезанный внутренним цензором, как худсоветом в Советском Союзе, где секса не было. К слову сказать, Варя никогда ее не осуждала и на духовном росте не настаивала, она ведь тоже мечтала о любви и браке. Но, выслушивая ее постулаты и требования к избраннику, Ника была готова предположить, что подруга скорее зачнет от Святого Духа, чем найдет кого-то более-менее подходящего. С Варей нельзя было затусить до утра или неприлично напиться, но Ника подругу очень ценила, считая, что рядом с ней сама становится лучше. «Ее мне мама послала», – верила Ника, с болью в сердце вспоминая о покойнице, и искренне принимала Варю как собственный камертон правильности. Поэтому сейчас, когда пальма первенства в приключениях на ту самую точку, коей Ника чрезвычайно гордилась, перекочевала к Варе, Ника расстроилась, ибо была в этом насмешка судьбы.
Тщательно притоптав каблуком простонародную «жабу», Ника переключилась на дела. Понимая, что подруге понадобятся деньги, она развела бурную деятельность «под прикрытием». Отправила младшую сестру к соседке новой любовницы Вариного папы якобы с опросом от молодежного движения, чтобы он перезвонил на телефон Никиной соседки. Сама же к Валентине Ивановне через площадку направилась в бигуди, халате и с пустой солонкой. «Мало ли, вдруг за мной следят? А телефоны прослушивают?» – думала Ника и, ловя экстатические покалывания азарта, чувствовала себя по меньшей мере Матой Хари.
Варин папа, Константин Васильевич, жутко разволновался от новостей и сказал, что едет за дочкой сам. Нике стоило проявить чудеса переговорного искусства, чтобы убедить мужчину не ехать.
– Мы продали с Лёлей дачу, – наконец, вздохнул Варин папа. – Я передам деньги с твоей сестрой. Позаботься о Варе, пожалуйста.
– Обязательно, – заверила Ника. – Вы только не волнуйтесь. Я сразу вам звонить не буду, но потом смску точно напишу.
* * *
В последний раз проверяя перед выездом в аэропорт вещи, Ника услышала звонок.
– Вы подруга Варвары Невской? – спросил приятный баритон. – Вероника Кандыба?
– Да.
– Валерий Черкасов беспокоит, если помните «Дримсеть», владелец. Я хотел бы поговорить о Варе.
Никины брови взлетели от изумления вверх, и она присела на чемодан сверху. Тот самый московский спонсор, о котором она читала в светской хронике, как простой смертный, принялся рассказывать ей о травме головы у подруги, о необходимости вывезти ее за границу, для чего собственно нужен был загранпаспорт. А Ника думала, что вся эта история совсем не наглая шутка судьбы, а скандальная жизненная несправедливость. Варе-то зачем миллионер? Ей бы просветленного йога, чтобы вместе мантры петь...
– Учитывая, что всё это небезопасно, передайте моему человеку в аэропорту Варины вещи и документы. Сами не приезжайте, – начальственным тоном приказал Валерий.
Ника возмутилась, а интуиция подсказала, что он чего-то не договаривает. Важное.
– Знаете, меня подруга попросила приехать. Не документы передать. Значит, я приеду. О вас, кстати, она ничего не говорила.
– Вы не поняли! Это не поход в ночной клуб! И совсем не шутки! – зарычал Черкасов, а Ника почувствовала к нему неприязнь. Вспомнилось, что Варя звонила из байкерского клуба, и что она скрывалась от кого-то. Может, от этого самого Валерия в том числе.
В дверь позвонили.
– Мне пора идти, – сухо ответила Ника и отбила звонок.
На пороге стоял Егор. Девушка чмокнула его в щеку и, не выдавая тревоги, защебетала:
– Как хорошо, что ты уговорил меня не брать такси.
Егор поймал ее в свои объятия и поцеловал в губы.
– Не хочу, чтобы ты уезжала. Зачем тебе эти командировки?
– Клиенту нужен переводчик, – бодро врала Ника. – Он наш постоянный. Какой-то там партнер приезжает.
– В Москве переводчиков нет, что ли?
– Не ворчи. Я же не навсегда уезжаю, – пропела Ника и взъерошила его короткие волосы.
Она указала на чемодан в спальне, и Егор послушно понес его вниз по лестнице. Ника проверила газ, свет и воду, прижала к бедру сумочку, почувствовав под ладонью пухлую пачку купюр. Нике показалось, что кожа и атлас косметички не скроют от посторонних глаз деньги. Стало боязно. Но девушка поправила прическу перед зеркалом, стряхнула пылинку с изящных сапожек и побежала догонять парня.
Всю дорогу в аэропорт Ника думала о разговоре. Загранпаспорт Вари она взяла и так, интуиция подсказала. Но что-то неприятное скреблось в душе, и привкус шпионского романа больше не радовал. Хотелось забрать Варю подальше от этого сноба и кучи злых дядек. Получится ли?
– Побудешь со мной до самой регистрации? – попросила Ника.
И Егор расцвел в ответ.
Глава 19. План-перехват
– Вот дура! – взъярился на том конце провода Черкасов, когда ростовская девица положила трубку. И в чем-то был прав...
Он проследил за авиалайнером, с ревом взрезающим предрассветное небо. Ночная синева уже отступила далеко на запад, и необъятное серое пространство на востоке начало таять, словно лед, подсвеченный огнем. Время утекало слишком быстро. Валерий обернулся к стоящему на отдалении Лэнд Крузеру и позвал начальника охраны. Когда тот подошел, Черкасов спросил:
– Сергей, у тебя есть связи в аэропорту?
– Так, ничего серьезного. А что?
Валерий поежился, начиная, наконец, чувствовать утреннюю прохладу.
– Только что звонил этой Вариной подруженции, которая прилетает.
– Уверен, что у нее телефон не прослушивается? – обеспокоился Ларин.
– Да. От байкеров ей звонила Варя. Если бы телефон был на прослушке, Варю увезли бы и прикончили еще до нашего приезда.
– Может, не успели?
– Они же не на хромой козе по городу передвигаются, – фыркнул Валерий. – Я уточнил время звонка и просчитал. Прослушки нет, но вот следить за этой Вероникой они просто обязаны... А такие передвижения, как полет в Москву, вызовут подозрения. Вопрос, долетит ли она до Домодедово с документами?
– Если Вероника – заявитель о похищении, то нужна Шиманскому, – заметил Сергей. – Он ее не убьет.
– Да меня не она интересует, а документы. И Шиманскому эта девица нужна постольку-поскольку. Он упомянул о московском заявителе – как я понял, о том, кто передал им запись. Придушу лично, когда узнаю, кто эта продажная сволочь, – Валерий поморщился и, наклонившись, потер снова разболевшееся колено. – Блин, сейчас массаж нашего Айболита был бы кстати. Еле стою. Ладно, это всё лирика. О подруженции. – Валерий рассуждал вслух и вылавливал слова из роя мыслей на ходу, как обычно делал в сложных ситуациях. – Если даже Вероника не была у людей Шиманского на крючке, то будет. Поскольку Варя исчезла. А ее убийство – ключевой момент в шантаже. Без нее дело рухнет, как карточный домик, так?
– Угу. Нет ножек, нет и мультиков. Однако, товарищ маньяк, похищение тебе же инкриминировать могут?
– Если конченые идиоты. Это видео... ну, ты понял, при отсутствии трупа использовать нельзя. Для суда требуется или живой свидетель, или потерпевшая, или труп.
– Но засадить тебя в КПЗ не сложно. Хотя бы временно.
– Да? А потом объявится живая Варя, и, пожалуйста, – «скандалы, интриги, расследования». В голове должна быть одна извилина, чтобы так рисковать. Если меня просто арестовать, пустить эту запись на Ютуб, к примеру, то акции компании Шиманский сотоварищи, конечно обвалят, и репутацию мою тоже, к чертям... Но им это зачем? Их не облико морале беспокоит, и не роптание народных масс, а мои деньги. Плюс! – Валерий поднял указательный палец. – Не стоит забывать, что Варя – единственный свидетель убийства, совершенного Шиманским. Поэтому он должен расшибиться в лепешку, чтобы устранить ее. Зачем ему пожизненно оглядываться?
– Незачем.
– У него нет зацепок, где искать Варю. Кроме подруженции. Если бы я был Шиманским, то сел бы ей плотно на хвост, чтобы она привела к Варе. Потом убрал бы обоих. И снова на арене маньяк-убийца Валерий Черкасов, – он театрально развел руками и поклонился. – Готовый к зажарке со всеми потрохами.
– Хреново. Тогда пусть Вероника топает спокойно к байкерам-шмайкерам, да хоть к самому Шиманскому, нам-то что? Ты ведь с Варей улетаешь из страны?
– Прикажешь ее в чемодане вывозить? Или в контейнере для грузоперевозок? На въезде накладную предъявить? Нужен загранпаспорт. Как быстро сделают, допустим, подложные документы?
– За день, минимум.
– У нас его нет.
– Направить Семена, чтобы изъял документы в Ростове или в самолете?
– Уже. Но нужен план Б, если не получится.
– Перехватить подруженцию в аэропорту по прилету? – предложил Ларин. – Под белы ручки, и к нам?
– Ты можешь гарантировать, что ее, как тебя, не заметет доблестный отряд омоновцев, якобы по подозрению в терроризме?
Сергей смачно выругался.
– Кстати, – задумчиво провел пальцами по подбородку Черкасов, – а у тебя-то загранпаспорт с собой?
– Всенепременно.
– Проверь, что там у ребят. И знаешь что? У меня созрел план Б, – Черкасов выдохнул громко и пояснил, какой финт надо провернуть.
Ларин почесал в затылке.
– Кто-то обсмотрелся боевиков...
– Просто внимательно читаю договоры и предлагаемые услуги по частным авиаперевозкам. И вообще, кто не рискует, тот не пьет шампанское, – сказал с воодушевлением Валерий.
– А, может, лучше Варю в контейнер и адью? – переминался с ноги на ногу Сергей.
– Угу, а тебя в бочку с селедкой. Не кривись, я же знаю, что у тебя азарта на наш финт с ушами хватит. Зато времени на подготовку почти нет. Так что руки-в-ноги и работаем.
К стоянке подрулило белое Рено с таксистскими шашечками. Оба заговорщика посмотрели на него с подозрением. Черкасов нащупал пистолет в кармане.
Из такси выпорхнула Леночка, как всегда, свежая, на высоких каблуках, в элегантном пальто цвета вишневой пенки, намотанном на шею бежевом кашне, и с румянцем во всю щеку, словно ее не будили посреди ночи. Кареглазая, но светлокожая, она была из тех, кого называют приятными, часто улыбалась, разговаривала со всеми ласково, добивалась поставленных целей, как запрограмированный биоробот, всё помнила, была тактичной, вежливой и сообразительной; и, казалось, не имела личной жизни, посвятив всю себя работе.
Несмотря на то, что секретарь давно переросла свою должность, Валерий не продвигал ее, решив, что работать с владельцем компании – уже более чем достойно, особенно при тех деньгах, что он ей платил. Черкасов не скупился на бонусы за внеурочные, премировал Лену несколько раз ценными подарками и поездками за рубеж за лояльность и трудолюбие. Пожалуй, преданней сотрудника было не найти. Во время частых командировок Лена была его руками и глазами в офисе. И уже шесть лет готова была сделать всё, что надо, в любое время суток. Кстати, при этом выглядела на все сто. Иногда Черкасов не удивлялся, как ей это удается: все вышесказанное входило в ее должностные обязанности, а ему просто повезло с ценным кадром, который учитывает все детали.
Партнеры по бизнесу любили шутить: «При такой секретарше и жены не надо».
Черкасов был с ними отчасти согласен. Впрочем, жениться он и не собирался. Но секс на работе Валерий не одобрял, и потому держал границы, даже когда однажды на корпоративе вроде бы что-то вспыхнуло к ней, когда он был пьян. Но в голове сработал предохранитель, не то что с Варей, ведь Лена – это святое, это стена, опора, информационный центр и прочее, и прочее. Ни сцен, ни требований, удобно. Надо было быть дураком, чтобы поменять это на пару ночей в постели и все испортить. Вообще, до этих головокружительных событий Черкасова всё в жизни устраивало.
* * *
Лена поправила светлые волосы, закрывающие уши, обернулась и расцвела, увидев Валерия. Он расслабился и, улыбнувшись в ответ, пошел навстречу. Как всегда расторопная, секретарша уже дала распоряжение водителю доставать чемоданы, и сама принялась извлекать багаж из салона.
– Валерий Михайлович, вы не простудитесь? Холод такой, а вы в одной рубашке, – обеспокоилась Лена.
– Холод? Не заметил, – кивнул Черкасов. – Всё удалось?
– Да, привезла всё, что вы просили. – Она обвела вокруг себя руками, указывая на многочисленную кладь, и протянула кейс, по привычке заглядывая в глаза. Валерий по обыкновению не заметил этот собачий взгляд и раскрыл чемоданчик. Лена пояснила с готовностью: – Здесь документы, которые передал адвокат, ваш ноутбук, загранпаспорт. В этих чемоданах ваши вещи, а в том, поменьше, женские с третьего этажа. – Леночка разрозовелась еще сильнее и как бы невзначай заметила: – Я удивилась: там почти всё было с бирками из магазинов, не тронутое. Только джинсы на батарее в душе ношеные. Может быть, надо было что-то еще купить? Хотя не знаю, для кого это.
– Для человека, который помогает мне с одним очень важным делом. Для девушки, – пояснил Валерий. – Но больше ничего не нужно, спасибо, Лена. Ты и так здорово выручила. Что с остальными задачами?
Лена спохватилась и извлекла маленькую прозрачную папку из сумочки.
– Здесь список безвизовых стран. С экстрадицией сложнее. Пожалуй, только Грузия подходит. Но самые хорошие офтальмологические клиники, где занимаются психогенной слепотой, находятся в Швейцарии и Тель-Авиве. Я пока ехала в такси, почитала отзывы на них от пациентов. Скопировала вам наиболее интересные, переслала по почте. Швейцария по другим критериям не подходит, так что лучше Израиль.
– Ясно. Ты молодец, успела.
