355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Фриман Крофтс » Неуловимый убийца » Текст книги (страница 3)
Неуловимый убийца
  • Текст добавлен: 10 сентября 2016, 02:15

Текст книги "Неуловимый убийца"


Автор книги: Фриман Крофтс



сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 18 страниц)

– Но это же преднамеренное преступление!

– Позволь мне продолжить, еще буквально два слова. Почему бы нанесенный нами урон не восполнить с помощью тех, кто даже не почувствует, что у них прихватили лишку? Это будет, по крайней мере, справедливо.

Далси, совсем растерявшись, молчала. В этом был весь Фрэнк. Он всегда умел доказать, что черное это белое. Так все преподнесет, что ты потом диву даешься: и почему ты сама до этого не додумалась? Может, и правда, так будет лучше?

– Мало ли что мы сейчас решим, – наконец сказала она. – Даже если мы захотим это сделать, то как это устроить? Нет, это невозможно.

Он наверняка понял, что опять одержал над ней верх, но даже не подал виду.

– Это мы пока не обсуждаем. Мое дело – предложить вариант и разработать надежную тактику, а твое – решать, «да» или «нет».

– Но как это все устроить? Пациенты знают расценки. Получив чек с завышенной суммой, они немедленно сообщат об этом Берту.

– Ничего подобного. Тут можешь положиться на меня. Девять пациентов из десяти, разумеется, сначала выяснят, во сколько им обойдется операция. Но есть и такие, их, разумеется, единицы, кого подобные мелочи не волнуют. Или они делают вид, что не волнуют. Им хочется продемонстрировать свое бескорыстие и щедрость. И не говори, что среди пациентов не попадаются подобные экземпляры.

– Попадаются, конечно, и такие, – признала она.

– Вот и отлично. С ними и будем работать. Чеки на оплату выписывают их секретари, они сами только расписываются, даже не посмотрев на сумму. Если даже кому-то из этих денежных мешков покажется, что расценки великоваты, они промолчат. Поскольку что-то переспрашивать – унизительно для таких важных птиц.

Как всегда, очень убедительно! Как всегда, Фрэнку почти нечем возразить.

– А откуда мы узнаем, что Берт не сообщил этому самому мешку стоимость услуг?

Тут Фрэнк еле-еле сумел скрыть свою гордость.

– Предоставь все своему Фрэнку, старушка. Это, как говорится, не проблема. Но я все-таки расскажу, какой я нашел выход. У меня есть старый стетоскоп. Прилажу к его концу трубочку, которую можно вставить в замочную скважину, и когда к шефу придет какой-нибудь подходящий пациент, подслушаю их разговор. Если о гонораре речь не зайдет, значит, мы смело можем действовать.

Она опять стала возмущаться, но Фрэнк настойчиво повторял, что это ерунда, зато они будут спасены. Тогда она стала твердить, что неизбежно возникнут проблемы с банковскими счетами, с учетом наличности, с теми отчетами, которые она готовит для мистера Берта каждые две недели. Но у Фрэнка на все находились ответы. Далси убедилась в том, что он действительно все тщательно продумал.

В конечном счете она уступила, терзаясь от страха и стыда. План Фрэнка был отвратителен, но он давал надежду на то, что им удастся избежать окончательного краха. А если говорить о моральном аспекте, новое мошенничество уже мало что меняло – все равно Далси уже была соучастницей. Она согласилась, с горечью про себя признав, что речь идет не о выборе между добром и злом. Ей приходится выбирать между меньшим и большим злом.

Фрэнк был отличным психологом. Ни единым жестом он не выдал своего торжества. Он демонстрировал только искреннее раскаянье в том, что она так огорчена и горячо благодарил за великодушие, ибо она решилась на огромный риск: на карту поставлена ее репутация. Он сказал, что ему нужно обдумать еще кое-какие детали, а через несколько дней можно будет начинать. Обрадовавшись, что ей позволили несколько дней прожить в относительном покое, Далси не стала выяснять, что это за детали.

Всю следующую неделю у Фрэнка был очень озабоченный и загадочный вид. Потом последовала еще одна просьба, касающаяся их «операции».

– Одолжи мне двадцать фунтов, – попросил он небрежным тоном, – а еще лучше – тридцать. Не бойся, я не собираюсь их транжирить. Просто нужно открыть счет в банке.

Он стала спрашивать, зачем это нужно. И Фрэнк тем же небрежным тоном объяснил:

– Когда мы приступим, потребуется дополнительная чековая книжка. Лучший способ ее получить – открыть счет.

И она, доверившись ему во всем, отдала ему деньги. Все это казалось действительно пустяком в сравнении с избавлением от кошмарного бремени… вскоре он сообщил, что он открыл счет в том же отделении банка, адрес кассиру он дал только домашний, наврал, что он на днях демобилизовался и еще не успел устроиться на работу.

Через три дня Фрэнк торжественно объявил, что все подготовительные работы завершены и можно действовать. Далси была уже в таком напряженном состоянии, что его заявление почти не добавило ей переживаний. Она действовала как автомат, тупо выполняя все его просьбы.

Подыскивая подходящую жертву, они начали с того, что просмотрели истории болезней пациентов, записанных на завтрашний прием. Фрэнк решил, что ни один им не подходит. Четыре последующих дня тоже оказались неудачными. Только на пятый на консультацию к Берту пришел сэр Клаудсли Риджуэлл, чтобы окончательно выяснить, можно ли обойтись без операции или все-таки придется лечь под нож. Фрэнку из разных источников удалось узнать, что это скороспелый современный богач, из выскочек, и, скорее всего, с удовольствием демонстрирует свое благополучие при каждом подходящем случае. На следующий день Фрэнк почтительно провел его в кабинет и неторопливо удалился. Старательно топая, он отошел от двери, но потом на цыпочках подкрался обратно. Надо сказать, он заранее наклеил на подметки куски резины, но только на переднюю часть, на каблуки наклеивать не стал, чтобы можно было изображать «громкую» походку. Приладив к дверной скважине стетоскоп, он прослушал весь разговор. Когда пациент ушел, Фрэнк доложил Далси, что операция состоится, но о гонораре упомянуто не было.

Момент оформления чека был еще далеко, так что Фрэнк продолжил свою разведывательную деятельность. Подходящие кандидатуры появлялись примерно раз в четыре дня, и Фрэнк исправно подслушивал у двери кабинета. Как правило, ему приходилось разочаровываться: речь о размере оплаты рано или поздно обязательно заходила. Однако медленно, но верно список потенциальных жертв увеличивался. Через полтора месяца к «номеру первому» прибавилось еще семеро «перспективных» пациентов.

Наконец-то можно было оформлять первый счет: первым счастливчиком оказался сэр Риджуэлл. Берт велел отправить ему счет на сто пятьдесят гиней. Убитым голосом Далси сообщила об этом Фрэнку.

– Не волнуйся ты так, старушка. Это не так уж сложно, сама увидишь. Слушайся меня, и все будет отлично. Отошли сэру Клаудсли счет, только не на сто пятьдесят, а на сто восемьдесят гиней.

Далси была в шоке.

– Но тридцать гиней – эго же колоссальная разница! Он сразу почет что-то неладное.

– Ничего подобного! – он энергично помотал головой и погрозил Далси пальцем: – Ты должна беспрекословно мне подчиняться, таков был уговор. Из-за одной-двух гиней вообще не стоит все это затевать. А тут за один раз мы оттяпаем сразу тридцать гиней.

– Это как-то уж… чересчур. У меня уже душа ушла в пятки.

– Быстрее ее оттуда доставай. Да не будь ты такой рохлей, Далси! Оформи счет и отошли его. Но не забудь, что на корешке чека надо написать цифру сто пятьдесят.

– Ужас!

– Да, абсолютно с тобой согласен. Но другого выхода у нас нет.

Два дня Далси была на грани истерики, готовая каждую минуту разрыдаться, лишь огромным усилием воли ей удавалось сохранять относительно нормальный вид. На третий день пришел конверт с подписанным чеком, и никаких записок с вопросами или комментариями. Далси не верила собственным глазам. Минутное чувство облегчения было тут же вытеснено тревогой. Далси понимала, что рано или поздно грянет скандал.

Фрэнк воспринял удавшийся трюк с чеком, как нечто само собою разумеющееся.

– Я же говорил, что ты зря переживаешь. Сама увидишь: все теперь пойдет как по маслу.

Но Далси решительно не понимала, что делать с этим чеком дальше, она окончательно запуталась, Фрэнку пришлось долго все ей растолковывать.

– Сначала надо заняться платежной квитанцией, которую заполняют при подаче чека. Тут надо действовать осторожно. В той части, которую ты отошлешь Риджуэллу будет указано сто восемьдесят гиней, а на корешке квитанции, которая останется у пас в офисе, сто пятьдесят.

– Это невыносимо!

– Что же делать, старушка, такова цена свободы.

– А вдруг Риджуэлл упомянет в разговоре с Бертом сумму гонорара?

– В таком случае ты изобразишь, что ах, ты случайно ошиблась, и немедленно все утрясешь. Но он ничего не упомянет. Вспомни, что это за личность, и сама поймешь, что никаких разговоров о гонораре просто не может возникнуть.

– Да… наверное, ты прав.

– Еще бы я не был прав. Они с Бертом уже все обсудили, а господа из этой породы – из породы тех, кого не слишком волнует сумма, с которой придется расстаться, – не станут задним числом что-то выяснять, это несолидно.

– Ладно, с квитанцией все ясно. Ну а дальше-то что? Заполнить ее можно как угодно. Но примет ли ее кассир? Чек у меня на сто восемьдесят гиней вместо ста пятидесяти. И в платежке тоже должно стоять сто восемьдесят, тут-то все и выплывет.

– Не выплывет, если действовать с умом. Что ты обычно делаешь с чеками? Ждешь, когда накопится какое-то количество, берешь книжечку с квитанциями и бредешь в банк. Кассир забирает у тебя чеки, проверяет, правильно ли заполнены квитанции и ставит на их корешках печать, расписывается, подсчитывает итоговую сумму, это для него самое главное: чтобы сумма на чеках сошлась с суммой на квитанциях. Эти корешки – доказательство того, что ты сдала чеки в банк.

– Ну и что? Что это дает нам?

– Сейчас поймешь. Берт потом проверяет, все ли чеки отданы в банк. А как он это делает? Просматривает предъявленные тобой корешки квитанций, верно?

– Ну да. При отчете, который я делаю каждые две недели.

– Поехали дальше. Но тот корешок, где будет стоять число сто восемьдесят, ты шефу не покажешь. Значит, ты должна завести две книжечки с квитанциями: одну для банка, вторую для Берта, где на одном из корешков будет стоять число сто пятьдесят. Таким образом мы сумеем скрыть от него эти тридцать гиней.

– Ах, Фрэнк, это так ужасно! Вся эта двойная бухгалтерия! Ну ладно, квиток я заполню, но какой от этого толк? Ведь на нем не будет банковской печати и подписи кассира?

Фрэнк ехидно усмехнулся.

– А она совсем не так глупа, как может показаться, – театральным голосом произнес он. – Твой верный Фрэнк, как всегда, готов тебя выручить, старушка. Он все продумал, и эту часть операции тоже. Претерпев невероятные мучения, он сотворил нужную печать, точно такую же как банковский штемпель. А уж ею редчайший дар имитировав чужой почерк известен тебе давно. Ставим штамп, я расписываюсь за кассира, и – оп-ля! – на корешке банковской квитанции появляется все, что полагается.

– Это так ужасно, – снова произнесла она, но уже не с таким жаром. Несмотря на все свое негодование, она почувствовала восхищение. Какой все же Фрэнк талантливый!

– Конечно, ужасно, радость моя, – с готовностью согласился он. – Но мы уже зашли слишком далеко. Назад хода нет. Если мы не будем действовать дальше, крах неизбежен.

И опять ей нечем было возразить. За Фрэнком всегда оставалось последнее слово, всегда! Он загнал ее в ловушку.

– Ну хорошо, видимо, мне ничего другого не остается, – пробормотала она, пытаясь постичь смысл всех этих «операций». – Но все равно непонятно, каким образом эти тридцать гиней попадут к нам.

– Наконец-то ты заговорила о самом главном. Скажи, Берт просит тебя иногда взять в банке некоторое количество наличности, говоря проще – обыкновенных денежных купюр?

– И довольно часто. Он пишет мне записку, сколько ему нужно денег. Я беру в банке эту сумму и оставляю у него на столе.

– Понятненько. А каким образом ты получаешь эти деньги?

– Каким образом? Самым обыкновенным. Заполняю чек на получение наличности и подписываюсь, у меня есть доверенность от мистера Берта.

– Я так и понял. Я же просмотрел корешки твоей «рабочей» чековой книжки. Ничего принципиально нового тебе делать не придется. Когда ты будешь сдавать тот чек на сто восемьдесят гиней, одновременно тебе надо будет заполнить чек на получение тридцати гиней. Только квиток нужно будет взять из другой книжки. Вот тут нам и пригодится та книжка, которую я недавно завел. Если ты попросишь у доктора вторую, он может спросить, зачем она тебе нужна. Так что тебе лучше воспользоваться моей.

Ей больше нечего было сказать. Он продумал каждую мелочь. Она указала в «правильной» – для банка – квитанции сто восемьдесят гиней и одновременно заполнила чек на получение тридцати гиней, воспользовавшись книжкой Фрэнка. В банке с бьющимся сердцем она разложила перед кассиром чеки и квитанции, он быстренько все сверил, проштамповал корешки квитанций и поставил на них свой росчерк, одновременно мило болтая с ней о погоде. Мельком взглянув на чек для получения тридцати гиней, он, ни слова не говоря выдал ей деньги. Она втайне возликовала. Ничего не заметил! Как же он так?

Вернувшись в офис, она заполнила корешок квитанции из «книжечки для Берта», удостоверяющей, что сэр Клаудсли прислал чек на сто пятьдесят гиней. Потом книжечка попала в руки Фрэнка, и он снабдил корешок печатью и подписью кассира.

– Ах, Фрэнк! – пылко прошептала Далси, почти счастливая оттого, что кассир в банке ничего не заметил, и опять, сама того не желая, ощутила гордость и восхищение. – И как тебе все это удалось? Где ты раздобыл эту печать?

– Это особая история, – сказал он, с трудом скрывал свое ликование. – Я заказал кучу всяких штампов в разных фирмах. У одного подошла форма и размер, у других был подходящий шрифт и нужные буквы. Штампы, как ты понимаешь, заказал самые невинные, не имеющие отношения к банковскому делу. Я вырезал нужные буквы и собрал из них то, что нам требуется.

– Все это ужасно, но у тебя здорово получилось. И как тебе только удалось?

– Сам удивляюсь. Кстати, не стоит держать наши… ээ… дополнительные книжки в ящике стола, мало ли кто туда может заглянуть. Ты могла бы их где-нибудь спрятать?

Далси придирчиво осмотрела комнату.

– На моей книжной полке. И загородить книгами.

– Отлично. И учти: изводить себя тебе совершенно не из-за чего. И с банком, и с Бертом у нас все по-честному, ни у кого ничего не берем. Подумаешь, слегка пощиплем несколько богачей, без пяти минут миллионеров, они просто этого не заметят.

– Меня вся эта история просто убивает. Но что теперь об этом говорить. Я ведь теперь тоже к этому причастна.

– Тридцать гиней, – напомнил ей Фрэнк. – Почти шестая часть нашего долга. Потерпи Далси, думаю, мы скоро сможем обо всем этом забыть.

Итак, план Фрэнка стал руководством к действию.

Глава 3
Мосты сожжены

Какое-то время после своего «криминального» крещения Далси чувствовала себя бесконечно несчастной: ее попеременно терзали угрызения совести и страх, что все непременно раскроется. Но день катился за днем, и все было тихо и мирно. Далси немного успокоилась. В конце концов, они не совершили чего-то ах какого ужасного. Фрэнк был прав. Действительно ужасной – недопустимой! – была кража денег из сейфа Берта, а то, что было совершено потом – это уже мелочь, это почти не в счет. А сама она согласилась в этом участвовать только из жалости. Ей самой – никакой от этого выгоды, только сплошные переживания и страхи. Если бы не отчаянное положение Фрэнка, она ни за что бы не ввязалась во все это.

Однако несмотря на двусмысленность своего теперешнего положения, Далси не могла не признать, что план Фрэнка был просто потрясающим. Они после первого же фокуса с-чеками получили тридцать гиней, то есть, если действовать по схеме Фрэнка, им придется всего несколько раз пойти на риск, и нужная сумма будет собрана. Получалось, что более дерзкая игра была менее опасна, чем, скажем, приписывать мелкие суммы, но чаще. Успех напрямую зависел от умелого и скрупулезного выбора жертв. На самом деле подходящих и надежных в этом смысле пациентов было очень мало.

И все-таки они выбрали крайне опасный путь, малейшее подозрение грозило провалом. Далси оставалось только надеяться на лучшее.

Потом возник один неприятный сюрприз. Банк начал рассылать своим клиентам распечатанные на машинке листы с указанием всех последних финансовых операций, произведенных со счетами. Такие же листы вот-вот должен был получить и доктор Берт. Когда это произойдет, приписка в тридцать гиней может раскрыться в любой миг! Улучив свободную минуту, Далси тут же помчалась с этой убийственной новостью к Фрэнку.

– Я уже в курсе, – сказал он. – И не знаю, как с этим быть. Я подумывал о том, чтобы сделать поддельный лист, чтобы вписать туда нужную цифру. Но это слишком трудоемкая работа. Я не справлюсь.

– Ну и что же прикажешь мне делать с этими листами?

– А ничего. Когда они придут, просто подшей их в папку и не показывай шефу. Думаю, он о них даже не спросит, ведь все цифры, которые ему требуются, указаны на корешках квитанций. Главное, чтобы итоговые цифры в твоих корешках совпадали с итоговыми банка.

Далси такой ответ не устраивал.

– И все-таки? Что мне делать, если он попросит эти листки?

– Отдашь ему листки с данными полугодовой давности. Скажешь, что остальные пока не прислали. Как-нибудь его отвлеки.

– Листки могут понадобиться, когда он будет заполнять налоговую декларацию.

– Значит, тебе нужно самой заполнить эту декларацию, – сказал Фрэнк уже несколько раздраженно. – Прекрати, Далси, нечего заранее паниковать. Всегда можно найти какой-то выход, надо только хорошенько постараться.

– Ты, я смотрю, так во всем уверен…

– Да, вполне. Разрабатывая этот план, я делал ставку на то, что Берта интересует прежде всего медицина, а финансовые проблемы для него дело десятое. Если он ничего не заподозрит, то не станет заглядывать в эти банковские листы. А что-то заподозрить ему не с чего.

Далси его доводы немного успокоили, правда не совсем. Однако все шло своим чередом, без скандалов и новых сюрпризов, и Далси чувствовала себя все уверенней и уже не так остро воспринимала двусмысленность своего положения. План Фрэнка оказался весьма надежным. Каждые две недели их копилка пополнялась двадцатью-тридцатью гинеями, и Далси надеялась, что через три-четыре месяца они сумеют набрать всю сумму.

Были и хорошие новости: Далси с радостью замечала, как улучшается физическое состояние Фрэнка. Он стал гораздо спокойнее, исчез этот вечный ужас в глазах. Он посвежел и поправился. Приступы депрессии тоже исчезли, и Далси надеялась, что со временем он выздоровеет окончательно, о чем раньше даже не смела мечтать. Хорошее самочувствие сказывалось на всем остальном. Он был полон энергии, он хватал все на лету, у него все получалось. С каждым днем он все больше обретал уверенность в себе, чувствовалось, что за мягкими манерами скрывается сильный мужчина, твердо стоящий на ногах.

Но к радости примешивалась и тревога: до сих пор не было пи слова сказано о помолвке. Было понятно, что пока Фрэнк не может содержать семью, какая уж тут женитьба. По крайней мере, это было понятно самой Далси – что проблема только в его маленьком жалованье, хотя он ни разу на это даже не намекнул. Но предложение все же мог бы сделать, с досадой думала Далси. Мог, но не делал.

Однажды вечером она сама завела разговор о браке, это вышло совершенно случайно. Они вместе обедали в одном ресторанчике и обсуждали свои проблемы.

– Ах, Фрэнк, я так устала от такой жизни, – вдруг вырвалось у нее, она и сама этого не ожидала. – Эти кошмарные рестораны! Так хочется уюта и покоя. Хорошо бы иметь домик. Я согласна даже на квартиру, но пусть она будет нашей. Может, нам что-то поискать?

– Не надо об этом, моя радость! Не сыпь соль на рану. Деньги! Деньги! Деньги! Все упирается в них. Из-за всех этих бомбежек кругом одни руины, найти жилье по карману практически невозможно.

– Да, конечно, – пролепетала она, и он продолжил:

– Я много об этом думал. Надо искать работу, такую, где больше платят. Но я не хочу уходить от Берта, пока мы не вернем ему деньги.

Это был разумный довод, и Далси опять вынуждена была согласиться с Фрэнком:

– Само собой, ты не можешь уволиться, пока не развяжешься со всем этим, – сказала она и, внезапно осмелев, добавила: – Но почему бы нам не пожениться? И оба будем продолжать работать.

– О таком варианте я тоже думал, – сказал он, – это было бы счастьем… Но ты уверена, что не возникнут другие сложности? Денег у нас не прибавится, жить нам негде. Была бы у тебя более просторная квартирка, другое дело, но там нам вдвоем не развернуться. И потом, знаешь, – он посмотрел ей в глаза и почти торжественно произнес: – Не стану скрывать, что это мне претит, когда жене приходится работать. Я бы хотел, чтобы моя жена сидела дома, и тут меня поддержит любой мужчина. Я знавал семьи, где жена вынуждена и работать, и вести дом, и это был сущий ад. Она ничего не успевала сделать, из-за этого происходили бесконечные выяснения отношений. Мне бы не хотелось, чтобы моя жена погрязла в домашних хлопотах, у нее должно оставаться время и для себя.

Да, все он верно говорил. Разрываться между домом и работой очень тяжело, хорошо справляться и с хозяйством, и с работой умеют очень немногие женщины. Обычно на первом месте либо работа, либо дом, и соответственно – неизбежные проблемы. Все эти кафе и ресторанчики уже опостылели, но там, по крайней мере, тебе все подают на тарелочке, готовое. Она представила, как вся промокшая и продрогшая приходит вечером домой, а там тоже холод и нечем даже перекусить. Фрэнк был прав, как всегда! Действительно из-за всех этих бытовых неурядиц могут начаться ссоры, какое уж тут семейное счастье.

Далси была страшно расстроена – ее замужество откладывалось на неопределенный срок! – но радовалась хотя бы тому, что Фрэнк точно собирался на ней жениться. И слава богу, что препятствием к браку была лишь нехватка денег, могли быть причины куда более серьезные. Она уговаривала себя: как только Фрэнк вернет свой «долг», он сразу начнет искать другую работу. И не только потому, что теперешнее его жалованье было просто ничтожным. При его способностях он может получить более солидную должность, чем помощник хирурга.

Через три с лишним месяца двойной жизни настал великий день. По отработанной схеме была сделана приписка к последнему чеку, и у сообщников на руках было двести четыре фунта, даже чуть-чуть больше, чем требовалось. Фрэнк настоял на том, что такое событие необходимо отметить в хорошем ресторане.

– Ах, Фрэнк, ты не представляешь, как я счастлива, что все эти унизительные хитрости позади! – призналась она, когда они вернулись из ресторана к ней домой. – Теперь будем копить деньги, чтобы расплатиться с ограбленными пациентами.

– Я тронут твоим благородством, радость моя, но каким образом ты собираешься им вернуть эти денежки?

– А разве это так сложно? – искренне изумилась она.

Он пожал плечами.

– Ты вообще думала, как все это будет выглядеть? Представь: ты решила вернуть некому мистеру Иксу тридцать гиней. Ты посылаешь ему деньги, и как ты ему объяснишь этот свой приступ великодушия?

Далси растерянно молчала. Фрэнк снова уличил ее в наивности и глупости. Действительно, как только она попытается вернуть кому-то деньги, все их фокусы выплывут наружу. Даже если она не назовет своего имени, выяснить, откуда письмо было послано, совсем несложно. Она вспомнила детективные романы, которые читала довольно часто, сыщики всегда докопаются до чего угодно. Некоторые из этих богатеев могут затеять расследование даже просто из любопытства. А Далси так хотелось сбросить с души это тягостное бремя, успокоить свою совесть, но, видимо, ей придется смириться с тем, что она на всю жизнь останется воровкой.

– Да, в самом деле, – огорченно пробормотала она в ответ. – А я-то мечтала, что все будет по-честному. Но ты прав, это опасно. Теперь осталось проделать две процедуры, и все можно будет забыть как кошмарный сон.

– Две процедуры? Ну-ка, ну-ка… ч го ты имеешь в виду?

– Первое: нужно отдать эти две сотни Берту; второе: нужно вписать их в его налоговую декларацию.

– Радость моя, мы же обо всем с тобой договорились. Зачем навлекать на себя всякие неприятности.

– А, по-твоему, рисковать дальше, как мы рисковали все это время – это очень приятно? Нам просто повезло, что нас не поймали с поличным.

– Мы будем действовать так, как договорились, – твердо сказал Фрэнк. – Ты дождешься момента, когда Берт поручит тебе сдать в банк наличность и отдашь на двести фунтов больше, чем он велел.

– Он может заметить, что сумма на корешке банковской квитанции больше.

– Такой вариант мы с тобой тоже учли. Если заметит, изобразишь невероятную скорбь и раскаянье. Скажешь, что здорово его подвела и напомнишь тот разговор про двести фунтов, которые ты якобы отнесла по своей инициативе в банк. А па днях ты нашла эти деньги в своем столе, под бумагами. Возможно, он удивится, но вряд ли что-то начнет выяснять.

– Скорее бы все это было позади. Мне станет гораздо спокойнее.

– Не сомневаюсь, – сухо отозвался Фрэнк. – Теперь еще раз поговорим о декларации. Напоминаю. Скажешь ему, что сама ее составишь, а еще лучше – заверь его, что я мастер по части составления налоговых деклараций, и за скромное вознаграждение сделаю все в лучшем виде. Пошути, пококетничай, и он с радостью примет твою помощь.

Как всегда, Фрэнк знал ответы на все вопросы, и, как всегда, она ему уступила. Уступила, не ведая того, какая ей предстоит борьба, великая битва, которая вынудит ее принять одно из самых важных решений и, в сущности, повлияет на всю ее судьбу.

Битва эта началась в тот же самый вечер, в тог момент, когда она снова порадовалась, что все это вранье скоро кончится. На этот раз Фрэнк никак не отозвался на ее реплику, лишь пристально посмотрел, причем с явной насмешкой.

– Ты уверена? – помолчав, ласково спросил он.

Теперь она смотрела на него во все глаза.

– Что ты имеешь в виду? – резко спросила она. – Ты и сам знаешь, что кончится.

– Это я уже слышал. Но ты уверена, что оно должно кончиться?

– Что ты опять придумал? Нам нужно было двести фунтов, мы их получили. Что тебе еще нужно?

Он повернулся к ней всем корпусом.

– Милая моя девочка, – произнес он почти шепотом, но выразительным шепотом, – знаешь, сколько мы могли бы иметь денег, если продолжим игру? Примерно восемьсот фунтов в год! Восемьсот!

– Ну да. Если за три месяца двести, то за год восемьсот. Считать я тоже умею.

– Одно маленькое «но»: те двести фунтов, которые у нас есть, нам не принадлежат. Это деньги Берта. Но если… Ты понимаешь, о чем я!

В первый момент она ничего не поняла, но его многозначительный взгляд помог ей догадаться… догадаться о том, что он побоялся произнести вслух. Она вся окаменела.

– Я смотрю, тебе моя идея не нравится, – продолжил он, – но не нужно сразу вставать на дыбы. Сначала выслушай меня. Мы хотим иметь свой дом? Хотим. Но мы не можем его иметь, потому что у нас денег – кот наплакал. Но если к нашим зарплатам прибавить еще восемьсот фунтов… Ты поняла меня?

Далси наконец обрела дар речи.

– Фрэнк! Ты с ума сошел! Как ты мог подумать, что я…

– Радость моя, я не хотел тебя обидеть, – торопливо выпалил он. – Ты не совсем правильно меня поняла. Я же не призываю тебя кого-то… огорчать. Деньги эти, можно сказать, сами плывут в руки. Почему бы нам ими не воспользоваться? Сами пациенты даже ничего не заметят, с их-то деньжищами. Далси, старушка, честное слово, не стоит так расстраиваться. Тебе только кажется, что это так ужасно, а если вдуматься…

– Я не могу не расстраиваться, – сказала она, еле сдерживая слезы. – И мне кажется, что это – чудовищно!

– Попробуй понять, девочка моя, – в его голосе было столько нежности, что сердце ее разрывалось па части. – По большому счету тут нет никакого обмана. Государство всегда действовало по этим правилам, которые никоим образом не противоречат закону. Всегда и везде у богатых забирали немного денег, чтобы отдать их бедным. Веками проверенное правило, которому следуют все, хотят они этого или нет.

Теперь отчаянная борьба шла в мыслях самой Далси, еще более яростная, чем в тот раз, когда Фрэнк впервые предложил ей свой план с приписками. Страх и отвращение сменялись манящими картинами будущего, если она согласится… И эти картинки манили все сильнее. В конце-то концов, почему им не воспользоваться этими деньгами? Так трудно во всем разобраться, понять, где правда, где кривда, что допустимо, что нет, какая зыбкая грань… Жизнь проходит, а они с Фрэнком не могут позволить себе элементарного человеческого счастья, только потому, что у них мало денег. А некоторые купаются в этих деньгах, стоит только немного зачерпнуть из этой реки, совсем немного, и все устроится, и они будут наконец счастливы! До сего момента план Фрэнка действительно работал великолепно, ни одной осечки. И никому никакого урона, они же устраивали эти фокусы только с богачами, для которых их приписки – капля в той самой денежной реке. К тому же она не одна, а с Фрэнком…

Короче говоря, моральные принципы Далси стали куда более гибкими с того момента, когда она согласилась на первую уступку! Она и сама не знала, когда ее совесть окончательно умолкла, но вдруг всем нутром почувствовала, что не устоит перед искушением. Свое собственное жилье, любимый муж, она всю жизнь мечтала об этом. Что в сравнении с этим несколько устаревшие уже устои? Любая женщина на ее месте тоже бы согласилась.

И снова Фрэнк не стал ни на чем настаивать, лишь пылко поцеловал Далси, растроганно лепеча, какая добрая у него девочка, всегда готовая ради него идти наперекор собственным чувствам. Он очень ей благодарен, так как иметь свой дом, свой родной очаг – самая заветная его мечта. Больше на эту тему они не разговаривали, но утром он деловито принялся просматривать истории болезней очередных толстосумов – игра продолжалась.

Всю следующую неделю у пего был очень озабоченный вид, и однажды он как ни в чем не бывало заговорил об их афере:

– В нашем плане есть одна существенная недоработка. Меня с самого начала это беспокоило, но я не знал, как быть. Но теперь, кажется, нашел выход.

Далси вопрошающе на него посмотрела.

– Я говорю о прослушивании бесед шефа с пациентами. Это опасно. В любой момент пациент может неожиданно выйти в коридор, мало ли… плохо себя почувствует или сильно расстроится. Мы в любой момент можем погореть.

– Это уж точно, – с горечью подхватила она, но он не дал ей договорить:

– Глупо так рисковать. Но есть еще одна деталь, куда более неприятная… Сквозь стетоскоп я не всегда четко могу расслышать, шла речь о деньгах или нет. Я довольно часто действовал наугад.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю