355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Фриман Крофтс » Неуловимый убийца » Текст книги (страница 18)
Неуловимый убийца
  • Текст добавлен: 10 сентября 2016, 02:15

Текст книги "Неуловимый убийца"


Автор книги: Фриман Крофтс



сообщить о нарушении

Текущая страница: 18 (всего у книги 18 страниц)

Глава 18
Френч снова погружается в раздумья

Открыв утреннюю газету, Далси тут же наткнулась на сообщение об аресте. Сердце ее неистово забилось. Значит, все-таки это сделал Фрэнк! Значит, ее подозрения были верными! Полиция просто так никого не арестовывает, значит, они уверены, что Фрэнк – убийца!

В первый момент она ничего не соображала от волнения, но немного успокоившись, осознала, к чему этот арест в итоге приведет. Леденящий страх охватил Далси. Но ведь это случилось не по ее вине? Конечно не по ее! И не по ее вине Фрэнка теперь приговорят к смерти, к мучительной смерти. Конечно же она тут ни при чем! Фрэнк, ее Фрэнк! Фрэнк, с которым они вместе так замечательно работали, так замечательно дружили, который так ее любил, а уж она-то как его любила!

Ну зачем, зачем она стала во всем этом копаться? Пусть бы все шло, как шло. Только теперь она поняла одну очевидную истину, но слишком поздно… Она до сих пор его любит. И всегда его любила. Без Фрэнка этот мир ничего для нее не стоил. Без Фрэнка не стоило даже жить. Что за чудовищное безумие поразило ее мозг? Эта ее дурацкая мерзкая ревность? Это из-за нее она разрушила жизнь и себе, и своему любимому!

Она бы все отдала за то, чтобы вернуться назад, в прошлое. Если бы такое было возможно! Она согласна даже на то, чтобы он женился на мисс Чаттертон и был счастлив. Чтобы Фрэнк был счастлив. Далси вдруг поняла, что всегда хотела только этого.

А что теперь? Теперь никто из них не будет счастлив. Никогда. Ни сам Фрэнк, ни Джулиет Чаттертон, ни она сама. А ее жизнь превратится в настоящий ад. Если Фрэнк умрет – из-за ее безумной выходки! – она тоже умрет. Если это случится, она покончит с собой.

Она неподвижно сидела перед нетронутым завтраком, совершенно забыв о том, что нужно отправляться на Харли-стрит, что впереди – целый рабочий день. Неужели ничего нельзя сделать? Неужели уже слишком поздно?

Так ничего и не придумав, она машинально надела пальто и переобулась. В полубессознательном состоянии она куда-то побрела и потом вдруг с удивлением обнаружила, что ноги сами привели ее к воротам Скотленд-Ярда. У стоявшего на посту дежурного офицера она спросила, нельзя ли ей повидаться со старшим офицером Френчем. Она назвала свое имя, но как объяснить, зачем она сюда явилась? Однако взглянув на лицо Далси, дежурный впустил ее и назвал номер кабинета. Френч встретил ее очень радушно. И если даже был удивлен, то ничем этого не выдал.

– А-а, это вы, мисс Хит! – радостно воскликнул он, окинув ее острым цепким взглядом. – Что случилось? Вам требуется моя помощь?

Она ошеломленно на него посмотрела.

– Что случилось? – растерянно повторила она. – И вы еще спрашиваете? После того, как сами его арестовали?

– Его арестовали в Стейнзе, местная полиция, – пояснил Френч. – Меня никто не спрашивал. Но у вас ужасно расстроенный вид. Вы же сами подозревали его в убийстве.

– Нет! – почти прокричала Далси. – Я ошиблась! Я тогда совсем потеряла голову! Фрэнк далеко не паинька, но он не способен убить человека! Он не убийца! Он невиновен, клянусь!

Френч снова посмотрел на нее еще более пытливым взглядом.

– Присаживайтесь, и давайте-ка все хорошенько обсудим, – пригласил он с эдакой дружелюбной небрежностью, и Далси сразу стало легче. – Сигарету?

Она несколько раз жадно затянулась, это тоже придало ей сил.

– Я в полном отчаянии, – наконец продолжила она уже более спокойным тоном. – Я чувствую, что все это из-за меня… если бы я не пошла к мистеру Лидделу, не было бы этой чудовищной ошибки. Потому что я вела себя как полная идиотка. Теперь я это прекрасно понимаю. Я должна вам признаться: я сходила с ума от ревности. Мне показалось, что я ненавижу его. Но на самом деле это не так. На самом деле я люблю его! Скажите, неужели нет никакой надежды? Неужели я погубила его – собственными руками! А значит, погубила и себя!

Взгляд Френча слегка посуровел.

– Вряд ли вас это утешит, – пробормотал он, – но я знал, что вы пошли на поводу у ревности. Более того, вмесив все ваши слова, я понял, что вы не все мне сказали. Я видел, что вас мучает ревность, но не только она, но и страх. Что вас так пугало, мисс Хит?

Днем раньше Далси похолодела бы от ужаса, услышав этот вопрос. Но сейчас ей было наплевать на собственное благополучие. Жестокое раскаянье заглушило все остальные чувства. Она молчала, собираясь с мыслями, желание во всем признаться, облегчить душу, росло, у нее уже не было сил сдерживаться.

– Да, вы правы! – воскликнула она, нервно взмахнув рукой. – Я должна была рассказать вам еще кое о чем. Мы обворовывали мистера Берта. Сначала вдвоем, а когда Фрэнк уехал в имение сэра Роланда, я продолжала эту игру. Ну вот, теперь можете и меня арестовать! Мне теперь все равно, будь что будет.

– Очень хорошо, что вы рассказали об этом, – более мягким тоном заметил Френч. – О вашем обмане я тоже все знаю. Позвольте уточнить: вы обкрадывали не мистера Берта, а его пациентов. Я знаю, сколько денег вы присвоили, и сколько денег потерял каждый из них.

Несмотря на свое подавленное состояние, Далси испытала страшный шок. Ее будто током ударило! Она смотрела на Френча с явным недоверием. Это была какая-то мистика! Их с Фрэнком дьявольски хитроумный план, о котором не догадывался и не мог догадаться ни один человек, план, в котором были учтены любые неожиданности, этот шедевр обмана, эта замечательная схема, которая не дала ни единого сбоя за столько времени, была известна полиции! Причем во всех деталях! Нет, этого не может быть!

Далси вдруг поняла, что она натворила. Как она могла проговориться? Что на нее нашло? Теперь ей уже не верилось, что она так глупо себя выдала.

Она почти не осознавала, что происходит, голос Френча доносился до нее будто сквозь плотную пелену.

– …можете не отвечать на мои вопросы, – говорил он, – если хотите, вы имеете право давать показания в присутствии своего адвоката… еще должен предупредить, что все ваши слова могут быть использованы законом в качестве улики.

Он умолк и вопрошающе на нее посмотрел, однако Далей никак на это не отреагировала, и Френч продолжил:

– Я вас предупредил. И вот что. Раз уж вы так далеко зашли, расскажите мне все, это в ваших же интересах, поверьте. Вы же добропорядочные приличные люди, как могло получиться, что вы на такое решились?

Далси немного помолчала, но потом слова так и хлынули, безудержным бурным потоком. Начала она с возвращения Фрэнка: какой он приехал больной, несчастный и практически без гроша в кармане. Она рассказала о том, как его обобрал шантажист, выудил у него денежное пособие, выдаваемое каждому демобилизованному, и о том, как его угораздило попасть в лапы этого мерзавца. Рассказала о том, как Фрэнк выкупил у него ведомость с поддельными цифрами, стащив деньги у Берта, уж слишком велико было искушение избавиться от этого кошмара. Потом о том, как возникла идея с приписками, собственно говоря, возникла лишь ради того, чтобы незаметно вернуть Бергу украденные деньги. Но придуманный Фрэнком план оказался настолько хорош, что жаль было упускать такие легкие деньги, тем более что никто ни разу не заподозрил обмана.

Далси не, упустила ничего, ни единой подробности. А вызванный Френчем констебль слово в слово их застенографировал.

– Очень хорошо, что вы все это рассказали, – снова похвалил се Френч. – Я прошу вас подождать, когда стенограмма будет перепечатана. Потом вы прочтете уже готовый протокол, уточните, если что-то окажется не так, и поставите свою подпись. А потом я вас отпущу.

Его слова были для нее очередным сюрпризом, такой уж, видно, сегодня выдался день, сплошные сюрпризы. Далси смотрела на Френча с открытым от удивления ртом.

– А разве вы не собираетесь меня арестовать? – почти шепотом спросила она.

– В любом случае, не сейчас, – ответил Френч. – Буду с вами откровенным: если кто-то из потерпевших подаст на вас в суд, нам придется это сделать. Только не натворите каких-нибудь глупостей. Даже если мы вас арестуем, при судебном разбирательстве чистосердечное признание будет учтено, оно даст суду возможность вынести более мягкий приговор.

Но Далси снова почти его не слушала, ее гораздо больше интересовала участь Фрэнка, чем ее собственная.

– Лучше скажите мне, что будет с Фрэнком, – попросила она. – Мистер Френч, есть хоть какая-то надежда на то, что его оправдают? Хоть самая малюсенькая?

– Отвечу вам любимым моим девизом – голос Френча заметно потеплел. – «Не оставляй надежды, даже если надеяться не на что». Мисс Хит, а что вы намерены делать дальше!

– Хочу все рассказать доктору Берту.

– Вот это правильно! – уже почти по-свойски заметил он. – Если позволите, еще один совет: отправляйтесь к нему сейчас же, пока не остыла решимость.

Далси никак не рассчитывала найти поддержку и сочувствие у одного из начальников Скотленд-Ярда, она даже несколько растерялась. Далси пролепетала «большое спасибо» и подписала протокол, после чего ее проводили к выходу. Выйдя на улицу, она немного постояла, потом поспешила на Харли-стрит, замирая от ужаса в предчувствии разговора с доктором.

Оставшись один, Френч отложил в сторону очередную раздувшуюся от бумаг папку. На душе было муторно, в таком состоянии совершенно не получалось сосредоточиться на папках. Как можно перекладывать туда-сюда бумажки, если тут такое творится… Да-да, в глубине души Френч не верил, что это Роско расправился с несчастным стариком. В сущности, это уже его не касается. Летбридж решил предъявить Роско обвинение, а мнение самого Френча, по-видимому, его не интересовало. И все-таки… Френч по-прежнему чувствовал себя ответственным за исход этого расследования. Чуть ли не в сотый раз он прокручивал в голове все факты и события. А вдруг он что-то не так интерпретировал? Просмотрел важное звено в цепи, которое как раз и вывело бы на верное решение?

Вся эта запутанная история уже сидела у него в печенках, но отвлечься от нее он не мог. Целых три часа он снова и снова рылся в своих записях, перечитывал каждый пункт, опять нещадно напрягая свои мозги, пытаясь нащупать еще какую-нибудь красноречивую улику. В разгар этих изнуряющих поисков Френч вдруг смачно выругался. С нарастающим волнением он стал торопливо пролистывать кое-какие страницы с показаниями. Так и есть, черт возьми! Вот оно, заявление одного из свидетелей, очень коротенькая, ничем не примечательная фраза. Всего несколько слов – но от них зависела человеческая жизнь!

Взяв чистый листок, Френч принялся, как обычно, записывать свои соображения, это организовывало, придавало им четкость. Есть. Теперь можно было звонить Клементсу.

– Мистер Клементc, это опять Френч, и опять, как вы понимаете, по поводу трагедии в именин «Жасмин». Заранее прошу прощения за то, что снова вмешиваюсь не в свое дело, – смиренно произнес Френч, – но мне хотелось бы кое-что с вами обсудить, или с начальником полиции Я тут еще одну улику откопал, думаю, важную. Мы не могли бы еще раз встретиться?

– Разумеется, мистер Френч. Завтра у нас на десять назначена «летучка». Сможете подъехать к этому часу?

Наутро мистер Френч подошел к полицейскому участку в тот самый момент, когда к крыльцу подкатила машина Летбриджа.

– С добрым утром, – бодро поприветствовал его шеф местной полиции. – Значит, еще что-то для нас выкопали?

– Представляете, уже под вечер вдруг осенило, – шутливо отозвался Френч и уже более серьезно добавил: – Я подумал, что обязан сообщить вам эту деталь, на мой взгляд, весьма важную.

– Ясно. Ну что же, сейчас сразу все и обсудим. Клементc, привет. У вас все готово и мы можем пройти в ваш кабинет?

Когда все расселись и были утрясены все организационные моменты, начальник полиции обернулся к Френчу.

– А теперь, мистер Френч, мы с удовольствием вас выслушаем.

– Сэр, позвольте мне сперва задать один вопрос. Роско делал какие-то заявления уже после своего ареста?

– Да, он попросил сделать ему такое одолжение. Протокол у меня с собой. – Мистер Летбридж протянул ему несколько отпечатанных на машинке листочков. – Не скажу, что это все вполне убедительно, но, видимо, ничего более остроумного он придумать не сумел.

Френч вернул ему листочки со словами:

– Сэр, прежде чем я это прочту, позвольте я попробую угадать, что тут написано?

Летбридж даже несколько оторопел.

– Как вам угодно. Нам будет даже интересно послушать, а, Клементc?

– Крайне интересно, сэр, – отозвался Клементc. Он и Пардью смотрели на Френча, как на слишком самоуверенного наездника, который вот-вот грохнется, и по их лицам было видно, что жалеть этого выскочку они не станут.

– Вероятно, он начал с того, что не все его показания были искренними, но теперь он хотел бы рассказать правду. Затем он заявил, что действительно собирался уточнить у сэра Роланда одну деталь, фигурирующую в книге, что тут он ничего не наврал. Роско было известно, что утром сэр Роланд скверно себя чувствовал, но без уточнения этой детали он не мог выполнить данное ему самим же сэром Роландом поручение.

Френч не без удовольствия заметил, что на лицах слушателей мелькнул легкий испуг. Начальник полиции выразительно посмотрел на Клементса, и тот нехотя произнес:

– Должен признать, что начало весьма впечатляющее, мистер Френч. Роско именно это и сказал, только говорил не конкретно про книгу, а про то, что ему нужно было перекинуться с сэром Роландом парой слов, кое-что у него выяснить, сущий пустяк.

– Так оно и было, – заметил Френч, – сэру Роланду достаточно было ответить «да» или «нет». Затем он, видимо, стал клясться и божиться, что на самом деле понятия не имел о том, что сэр Роланд вдруг впал в состояние аффекта и был на грани помешательства, – когда отправился к нему на поляну.

– И тут вы попали в точку, – нехотя пробурчал Клементс.

– А дальше происходило вот что. Роско заходит в «ловушку» и видит застреленного сэра Роланда. Разумеется, он страшно перепугался. Он сразу понял, что старый джентльмен уже мертв, увидел, что рядом с шезлонгом валяется пистолет, а на столике лежит распечатанный конверт.

Все три офицера смотрели на Френча округлившимися глазами, совершенно потрясенные. Никто из них не проронил ни слова, и Френч стал излагать свою версию дальше.

– Он сообразил, что нужно срочно поднимать тревогу, и помчался к выходу из «ловушки», но там наткнулся на Буна. Я не знаю, что, по словам Роско, сказал ему Бун, но попробую представить их беседу. Скорее всего, она была такова: «Вижу, ты просек, что произошло. Это я его застрелил, только что. Но если ты сейчас поднимешь шум, заподозрят тебя, а не меня». Не знаю, какие Бун привел аргументы, но, смею предположить, это касалось нежных отношений Роско с мисс Чаттертон. И мотив действительно был налицо, даже два мотива. Первый: избавиться от папаши, который наверняка был бы против их женитьбы, и второй: заполучить причитающееся дочке богатое наследство. «Учти, – наверное, сказал Бун, – что ты последний уходил с поляны. Сам видишь, улик у меня против тебя полно, черта с два ты сумеешь выкрутиться, если расколешься».

И снова на слова Френча никто не отозвался. После затянувшейся паузы Летбридж сдавленным голосом пробормотал:

– Продолжайте.

– Ладно, двинемся дальше. Пока они шли к дому, Бун изложил ему свой план убийства. Рассказал про глушитель и про то, что гипсовая бомба скоро взорвется, и все решат, что это звук выстрела. Поэтому надо поскорее сообщить леди Чаттертон, что супруг ее не в себе. Роско малый далеко не глупый, сразу сообразил, что к чему. Положение у него было критическое, из двух зол надо было выбирать меньшее, и он решил, что сговор с Буном менее опасен. А уж обсудить, что именно нужно говорить на дознании, времени потом было достаточно.

Его слушатели переглянулись, после чего сэр Летридж сказал:

– Уж не знаю, как вы до всего этого додумались, Френч, но ваши догадки верны… я даже не рискую назвать их догадками. Но, как я понимаю, вас мало волнует, насколько точно вы предугадали новые показания Роско. Вы что же, считаете, что сэра Роланда убил не он?

Клементc скорбно кивнул.

– В том-то и штука, сэр. Ведь вы действительно так считаете, а, мистер Френч?

– Прежде чем мы продолжим обсуждение Роско, – снова заговорил Френч, – вы позволите мне обрисовать еще одну гипотетическую ситуацию? Давайте представим, что сказал бы Бун, если бы арестовали его. Можно?

– Валяйте, – коротко произнес шеф полиции, точнее, простонал.

– Мне почему-то кажется, что он почти слово в слово повторил бы рассказ Роско. Тоже начал бы твердить, что наврал половину показаний, а теперь готов исправиться и честно во всем признаться. Сказал бы, что когда притащил сэру Роланду суп, старик был абсолютно в здравом уме и чувствовал себя нормально. Правда почему-то не стал есть суп сразу, а велел поставить тарелку на столик. Еще Бун обязательно назвал бы какой-нибудь повод, из-за которого ему пришлось снова явиться на поляну. Сложно, что ли, найти повод? Сказал бы, что спросил у сэра Роланда, не желает ли тот выпить свой любимый какао В любом случае, он бы и словом не обмолвился о том что видел, как Роско зашел в «ловушку».

– Лихо, ничего не скажешь, – пробормотал мистер Летбридж, – но не слишком ли вы увлеклись, Френч?

– Но это всего лишь предположение, сэр, досужие домыслы, – улыбнулся Френч. – Я же ничего не утверждаю.

– Ладно, честно говоря, все это действительно крайне любопытно. Что у вас там дальше?

– Бун наверняка сказал бы, что, зайдя на поляну во второй раз, еще издали увидел страшную картину: сэр Роланд лежит бездыханный на шезлонге, явно кем-то застреленный. Он, естественно, хотел подбежать к шезлонгу, но увидел Роско, который как раз бегом направлялся к выходу из «ловушки». Роско, разумеется, понял, что его застукали с поличным и сказал ему буквально следующее: «Вижу, ты уже понял, что к чему. Да, это я его застрелил, только что. Но если ты сейчас поднимешь шум, заподозрят-то тебя, а не меня». У Роско тоже нашлись бы убедительные доводы. Какие именно, мне сказать трудно. Например, этот: он скажет на дознании, что пошел узнать у сэра Роланда, будут ли они сегодня работать над книгой, и увидел, что тот лежит мертвый. И, разумеется, застрелить его мог только Бун. «Учти: я назову такие улики, что черта с два ты выкрутишься, если расколешься», – якобы припугнул его Роско. Ну а потом рассказал ему про глушитель и бомбу. Бун тоже малый далеко не глупый. Он смекнул, что лучше уступить Роско, приняв его игру, раз уж нужно было из двух зол выбирать меньшее.

– Очень лихо, – повторил начальник полиции, – но, возможно, ваши домыслы оказались бы верными.

– Уверяю вас, сэр, что и в этом случае не позволил себе ни единой натяжки и строил свои рассуждения на тех же самых фактах, что и в случае с Роско, который уже дал вам свои новые показания.

– Ловко вы меня подловили, – сокрушенно произнес Летбридж. – Но, признаться, я теперь окончательно запутался. Вы полагаете, что доверять показаниям обоих этих молодцов нельзя и что обвинение, судя по всему, можно предъявить и тому и другому?

– Говорил же я вам, сэр, – ввернул Клементc, – что мистер Френч сомневается в том, что сэра Роланда укокошил Роско.

– Да, я припоминаю. Но я как-то не думал, что это настолько серьезно, что могут быть иные варианты. Что же вы молчите, Френч? Вы действительно не могли точно определить, кто же из них убийца?

– Действительно, сэр. До вчерашнего вечера. Я, знаете ли, никак не мог успокоиться и начал снова рыться в показаниях, перечитывал каждую фразу по нескольку раз. И случайно, совершенно случайно набрел на слова, которые и положили конец моим сомнениям. Бун, естественно, сам того не заметив, подсказал мне эту улику.

Летбридж снова переглянулся со своими подчиненными.

– Вы окончательно нас заинтриговали. Я читал протокол дознания и, признаться, ничего такого в показаниях не приметил. И что же такое там выкопали вы?

Френч ответил как истинный дипломат.

– Ах, сэр, знали бы вы, сколько раз я перечитывал эти показания, не меньше ста, наверное. И тоже ничего не замечал. Улика такая, что действительно сразу не бросается в глаза: временной фактор. Давайте произведем кое-какие расчеты. – Он раскрыл блокнот. – Сначала прикинем, сколько времени нужно было убийце, чтобы совершить убийство. По порядку вспомним, какие ему нужно было проделать действия. Войти в «ловушку», подойти к сэру Роланду, выстрелить. Еще нужно было снять глушитель и бросить его в реку. Потом тщательно вытереть пистолет, чтобы на нем остались только отпечатки самого сэра Роланда, причем не абы как: они должны были соответствовать положению пальцев, сжимающих рукоятку. Потом надо было положить пистолет на траву и посмотреть, точно ли он под правой рукой покойного. Далее, убийце нужно было положить на стол конверт и запихать письмо в карман пиджака сэра Роланда. Потом еще нужно было проделать кучу манипуляций со шнурами, обработанными селитрой и порохом, установить бомбу на расстоянии в пять-шесть футов от земли, чтобы тлеющий шнур тлел сколько нужно, нужно было отвязать темную бечевку и спрятать ее уже в собственный карман. Наконец, нужно было запалить шнур и убедиться в том, что он действительно горит, а не потухнет через пару секунд. И сколько на это ему понадобилось времени? Как вы думаете, мистер Клементc?

– Минут пять? – не слишком уверенно отозвался Клементc, глядя на Летбриджа, тот кивнул.

– Верно, минут пять или шесть, – согласился Френч. – Бун заявил, что он пробыл в «ловушке» минут пять, пока усаживал сэра Роланда в шезлонг, накрывал его пледом, раскладывал на столе книги. Как видите, он назвал на дознании именно эту цифру, он понимал, что кто-то мог увидеть, как он входил в «ловушку» и потом выходил. Причем увидеть его могли сразу несколько свидетелей.

– А ведь и впрямь могли.

– Роско же показал, что пробыл на поляне с дубом минуты две, не больше. Ему тоже нужно было назвать точное время – по той же самой причине. Кто-то мог случайно увидеть, как он зашел в «ловушку», и этот свидетель, или свидетели, мог запомнить, как долго он там пробыл.

Летбридж нетерпеливо поерзал.

– Все это, конечно, резонно, но недостаточно убедительно. Жидковата ваша улика. Как вы считаете, Клементc?

– Возможно, улика и жидковата, – не выдержал Френч, – тем не менее я считаю, что она все расставила по своим местам. Позвольте напомнить, что рассказал на дознании мистер Бун. Из «ловушки» он направился к задней стороне дома – со стороны сада – и увидел, как из парадной двери вышел Роско и направился к реке. Далее Бун сказал, что остановился, чтобы посмотреть, не пойдет ли тот в «ловушку». Роско туда вошел, и тогда сам Бун вернулся назад и наткнулся на Роско, уже выходившего из «ловушки». Как вы думаете, сэр, сколько времени понадобилось Буну, чтобы перехватить Роско у выхода из «ловушки»?

– А-а, – понимающе протянул Летбридж, – кажется, до меня наконец дошло.

Клементc еле слышно выругался.

– Он добежал до него секунд за тридцать, верно, Клементc?

Клементc неспешно развернул свой могучий атлетический торс.

– Мистер Френч на этот раз положил нас на обе лопатки, сэр, – твердо произнес он. – Он прав, вне всяких сомнений. Не мог Роско устроить весь этот балаган за то время, пока Бун возвращался к входу в «ловушку». Боюсь, все мы тут дали маху.

– Ладно, это не так уж важно, – заметил Летридж, – главное, что не дошло до беды. Роско нужно будет отпустить, а Бума арестовать.

Далее разговор перешел на организационные моменты, в том числе долго обсуждалось, каким образом добыть дополнительные улики. В результате интенсивного расследования их в конце концов удалось обнаружить.

Дважды Буна видели на дороге, ведущей к карьеру, – в те вечера, когда там раздавались загадочные выстрелы. Видели не у самого карьера, а где-то на середине между ним и поместьем. Один раз он шел в сторону карьера до того, как звучали выстрелы, а второй – со стороны карьера, когда выстрелы уже прекратились.

Никаких сведений о том, где он купил гипсовый порошок и стальную заготовку, найти не удалось, зато вышли на магазин на Виктория-стрит, там большой выбор красок. Бун настолько был уверен в своем успехе, что в какой-то момент утратил бдительность. Взял да и спросил у продавца, нет ли у них красящего порошка, который можно смешать с гипсом, чтобы получился цвет, неотличимый от цвета земли. Продавца настолько поразила эта просьба, что он тут же вспомнил покупателя и безошибочно ткнул в его фотографию среди дюжины прочих.

Выяснили, что до работы в психиатрической клинике он проработал пару лет помощником механика на заводе. Теперь было очевидно, что он способен был сделать и глушитель, и бомбы – с помощью превосходных инструментов в мастерской сэра Роланда. Было установлено, что за два месяца до трагедии он наведался в психиатрическую клинику и попросил позвать своего бывшего сотрудника. Пока дежурный искал этого человека, он был в приемной один и вполне мог зайти в комнату, где хранятся лекарства, и взять некоторое количество сильных психотропных лекарств. Доказать, что он стащил эти лекарства, не удалось, но вывод напрашивался сам собой.

Наконец, определили и мотив преступления, хотя и тут никаких доказательств, его подтверждающих, обнаружить не удалось. Однако полиция узнала о том, что Бун собрался выкупить трактир. Такому умельцу, как он, ничего не стоило проникнуть в сейф и забрать пистолет. Естественно, полиция даже не сомневалась в том, что у него есть второй комплект ключей. Вот это в конце концов доказать удалось: узнали, что он покупал заготовки для ключей – соответствующих размеров. Среди фальшивых ключей имелся ключ и от сейфа. А там, между прочим, хранилось завещание сэра Роланда. Разумеется, Бун с ним ознакомился и узнал, что хозяин распорядился выплатить ему по пятьдесят фунтов за каждый год службы. Таким образом, за девять лет службы ему причиталось четыреста пятьдесят фунтов, а с деньгами, которые получила бы Мэгги Грин (по двадцать пять фунтов за четыре года), набралась бы сумма, достаточная для выкупа. Нам осталось лишь добавить, что все эти улики присяжные, приглашенные на судебное разбирательство, сочли более, чем достаточными, чтобы на судебном разбирательстве Бун понес заслуженное наказание за свое чудовищное преступление.

А что же случилось с Фрэнком и Далси?

Фрэнк пробыл под арестом совсем недолго, но и этого времени ему хватило, чтобы основательно все обдумать. Только теперь, когда он понял, какая расплата, возможно, его ожидает, он сумел трезво оценить свою жизнь. Он дал себе слово: если он выберется из этого кошмара, то будет жить как все честные люди, он очень постарается. Теперь, когда он был так несчастен и так одинок, чары Джулиет Чаттертон развеялись. Фрэнк понял, что ему нужна только Далси, которую, возможно, он никогда больше не увидит. Только теперь он понял, как сильно ее любит.

Когда его освободили, он помчался в Лондон, полный раскаяния, он ел себя поедом, так же как и сама Далси. Увидев ее, он сразу кинулся просить прощения за свое предательство и сказал, что она его единственная, что больше ему никто не нужен. Узнав, что она призналась в их общем обмане, Фрэнк страшно обрадовался. И тут же заявил, что они немедленно отправятся к Берту. Доктор должен знать, что это он сбил ее с толку, он – главный обманщик.

Их вновь обретенное счастье омрачало лишь то, что они совершенно не представляли, к каким последствиям приведет их признание. Успокаивало хотя бы то, что из украденных денег было истрачено не так уж много. Только то, что пошло на покупку вещей, в которых Фрэнк отправился на переговоры с сэром Роландом. Но эти деньги, а также первые украденные Фрэнком двести фунтов, им удалось компенсировать из законных своих зарплат и той суммы, которую получил Фрэнк по завещанию сэра Роланда. Короче говоря, они вернули Берту весь свой «долг», до последнего пенни. Доктор вернул недостачу своим пациентам. Он успокоил их, сказал, что теперь не станет затевать судебного разбирательства, но еще неизвестно, как отреагируют на обман пациенты. С пациентами тоже все обошлось. Все они были рады неожиданно получить по двадцать-тридцать гиней, и все как один заявили, что раз недоразумение утрясено, то не о чем больше и говорить. Итак, Берт избавил их от судебного преследования, но на этом его великодушие иссякло. Он отказал Далси от места. Теперь у них с Фрэнком не было ни денег, ни работы. Но зато хоть тут им повезло: довольно быстро оба устроились на службу и наконец смогли пожениться. Теперь у них был свой долгожданный домашний очаг, правда это была лишь крошечная квартирка. Но они были счастливы, как никогда раньше, хотя их планы на будущее стали намного скромнее и, разумеется, были рассчитаны лишь па честные доходы.

Дорасследование шло своим чередом, и Френч мог теперь со спокойной совестью время от времени разбирать старые папки, выкидывая все ненужное.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю