Текст книги "Сумма теологии. Том I"

Автор книги: Фома Аквинский

сообщить о нарушении

Текущая страница: 20 (всего у книги 51 страниц) [доступный отрывок для чтения: 21 страниц]

Раздел 14. Ведомы ли Богу высказываемые вещи?

С четырнадцатым [положением дело] обстоит следующим образом.

Возражение 1. Кажется, что Бог не знает высказываемого. Ведь знать высказываемое – это свойство нашего ума, составного и разделенного. Но в божественном уме нет никакой составленности. Следовательно, Бог не знает высказываемого.

Возражение 2. Далее, каждый вид познания осуществляется через посредство некоторого уподобления. Но в Боге нет ничего, что было бы подобно высказываемому, ибо Он всецело прост Следовательно, Бог не знает высказываемого.

Этому противоречит следующее. Сказано [в Писании]: «Господь знает мысли человеческие» (Пс. 93:11). Но высказывания содержатся в мыслях человеческих. Следовательно, Бог знает высказываемое.

Отвечаю: поскольку наш ум способен формировать высказывания, поскольку [далее] Бог знает все, что присуще как Его собственной силе, так и силам сотворенного, о чем сказано выше (9), из этого необходимо следует, что Богу ведомы все высказывания, какие только могут быть сформулированы.

Далее, как Он знает телесное – бестелесно и составное – просто, точно так же Он знает высказываемое [отнюдь] не по подобию высказываний, как если бы в Его уме наличествовала составленность или разделенность [характерная для] высказываний. Ведь Он знает каждую вещь простым умопостижением, разумея [самую] сущность вещи, как если бы мы, зная, что есть человек сам по себе, были способны уразуметь все, что только может быть предицировано человеку В нашем уме, однако, этого не происходит, но он последовательно переходит от одной вещи к другой, поскольку через посредство умопостигаемого вида создается умственный образ каждой вещи особо, отлично от других. Следовательно, [даже] уразумев, что есть человек, мы [однако] не постигаем всего, что свойственно человеку сразу, но – одно за другим, в порядке некоторой последовательности. В связи с этим мы, постигнув вещь по частям, далее должны свести [все постигнутое] в одно посредством составления или разделения, [тем самым] формулируя высказывание. Но виды в божественном уме, каковой есть сущность Бога, достаточны для представления всех вещей. Следовательно, зная собственную сущность, Бог знает и сущности всех вещей, и любые их акциденции.

Ответ на возражение 1. Это возражение имело бы силу если бы Бог знал высказываемое по подобию самих высказываний.

Ответ на возражение 2. Через свою составленность высказываемое выражает некоторое бытие; но Бог через Свое бытие, которое есть то же, что и Его сущность, является подобием всех тех вещей, которые могут быть выражены через посредство высказываний.

Раздел 15. Изменчиво ли знание Бога?

С пятнадцатым [положением дело] обстоит следующим образом.

Возражение 1. Кажется, что в знании Бога [присутствуют] перемены. Ведь знание связано с тем, что познается. Но любая соотнесенность с сотворенным приложима к Богу во времени и изменяется вместе с изменениями [самого] сотворенного. Следовательно, знание Бога изменяется по мере изменения тварей.

Возражение 2. Далее, что Бог может соделать, то Он может и знать. Но Бог может соделать [неизмеримо] больше, чем делает. Следовательно, Он может и знать больше, чем знает. Отсюда: Его знание может изменяться в смысле увеличения и уменьшения.

Возражение 3. Далее, некогда Бог знал о [предстоящем] рождении Христа. Но теперь Он не знает, когда Христос будет рожден, поскольку в будущем Христос уже не родится. Следовательно, Бог не знает всего того, что некогда знал; таким образом, знание Бога изменчиво.

Этому противоречит следующее. Сказано [в Писании], что в Боге «нет изменения и ни тени перемены» (Иак. 1:17).

Отвечаю: поскольку знание Бога – это Его субстанция, что очевидно из предшествующих [рассуждений] (4), субстанция же Его, как было показано выше (9, 1), всецело неизменна, то и Его знание подобным же образом [необходимо] должно быть всецело постоянным.

Ответ на возражение 1. [Имена] «Господь», «Творец» и т. п. указывают на соотнесенность с сотворенным, каковым оно является само по себе. Но знание Бога есть соотнесенность с сотворенным, каково оно в Боге, ибо все актуально разумеется постольку, поскольку оно находится в разумеющем. И хотя сама по себе тварь изменчива, в Боге она пребывает неизменным образом. Допустимо также сказать, что [имена] «Господь», «Творец» и т. п. выражают соотнесенность, вытекающую из действий, которые разумеются как завершенные в тварях самих по себе; поэтому данные соотнесенности приписываются Богу изменчивым образом, сообразно изменчивости сотворенного. Но «знание», «любовь» и т. п. выражают соотнесенность, вытекающую из действий, которые разумеются как пребывающие в Боге; следовательно, они сказываются о Боге неизменным образом.

Ответ на возражение 2. Богу ведомо также и то, что Он может соделать, [хотя] и не делает. Ведь из того обстоятельства, что Он может соделать более, нежели делает, никак не следует, что Он может знать более, нежели знает, за исключением разве того случая, когда речь идет о знании предвидения, которым, говорят, Он знает все то, что в определенный промежуток времени имеет актуальное бытие. Однако и на основании того, что Он знает также и то, чего нет, хотя бы оно и могло быть, равно как и чего не могло бы быть, хотя оно и есть, никак нельзя сделать вывод, что Его знание испытывает перемены, но скорее – что Ему ведома сама изменчивость вещей. Его знание было бы изменчивым только в том случае, если бы существовало нечто, чего Бог не предвидел, но узнал лишь после [его осуществления]. Но этого не может быть, ибо все, что [было] есть или [только] может случиться в какой бы то ни было момент времени, ведомо Богу в Его вечности. Следовательно, коль скоро вещь существует в некоторый момент времени, она необходимо известна Богу извечно. Таким образом, ошибочно полагать, что Бог может знать более, нежели знает, ибо подобное суждение подразумевает, что Он изначально несведущ, и лишь впоследствии познает

Ответ на возражение 3. Древние номиналисты утверждали, что не имеет значения, говорить ли, что Христос «рождается», или «родится», или «родился», поскольку все это выражает одно и то же, а именно – рождество Христово. Следовательно, говори ли они, коль скоро знание Бога о рождении Христа суть то же, что и Его знание о грядущем рождении Христа, то, значит, [и вообще все] что Бог знал, то Он и знает. Это мнение, однако, является ошибочным по двум причинам: [во-первых] поскольку из разнообразия в частях предложения рождается многообразность изложения, и [во-вторых] поскольку из этого можно было бы сделать вывод, что суждение, которое в какой-то момент истинно, истинно и всегда, что противоречит мнению Философа, доказавшего, что предложение «Сократ сидит» истинно, когда тот сидит, и ложно, когда встает. Таким образом, если речь идет именно о высказываемых суждениях, должно разуметь, что суждение: «Все, что Бог знал, то Он и знает», – ложно. Однако из этого отнюдь не следует, что знание Бога изменчиво. Ибо как то, что Бог знает одну и туже вещь как имеющую в одно время быть, а в другое – не быть, не привносит в божественное знание никаких изменений, точно так же не привносит изменений и то, что Богу ведомо, когда одно и то же высказываемое суждение истинно, а когда – ложно. Знание Бога было бы изменчивым только в том случае, если бы Он знал высказываемое суждение посредством изложения, составления и разделения, как это происходит в нашем уме. Ведь это наше знание изменяется [или] в зависимости от истинности или ошибочности [наших суждений], например, если какая-либо вещь изменилась, а мы по-прежнему полагаем ее такой [какой она была до изменения]; или в зависимости от изменения самого нашего суждения, например, если сперва мы полагали, что некто сидел, а впоследствии решили, что он не сидел; но ничего подобного не может быть в Боге.

Раздел 16. Обладает ли Бог теоретическим знанием вещей?

С шестнадцатым [положением дело] обстоит следующим образом.

Возражение 1. Кажется, что у Бога нет теоретического знания о вещах. Ведь, как было показано выше (8), знание Бога – это причина вещей. Но теоретическое знание не может быть причиной познанных вещей. Следовательно, знание Бога не носит теоретический характер.

Возражение 2. Далее, теоретическое знание есть результат абстрагирования из вещей, последнее же не имеет [никакого] отношения к божественному познанию. Следовательно, знание Бога не является теоретическим.

Этому противоречит то, что все наиболее превосходное надлежит приписывать Богу Но, как говорит Философ в [самом] начале «Метафизики», теоретическое знание превосходит практическое. Следовательно, Бог обладает теоретическим знанием вещей.

Отвечаю: есть знание сугубо теоретическое, есть – чисто практическое, а есть и такое, которое отчасти теоретическое, а отчасти – практическое. Приступая к доказательству, [прежде всего] надлежит отметить, что знание бывает теоретическим трояко.

Во-первых, с точки зрения познанных вещей, которые не подвержены воздействию со стороны знающего; таково [например] знание человека о природном или божественном.

Во-вторых, с точки зрения способа познания; так бывает, например, когда строитель изучает дом посредством определения, разделения и рассмотрения того, что относится к нему в целом: ведь это значит изучать поддающиеся воздействию вещи теоретически, а не практически, поскольку [практическое] действие означает привнесение формы в материю, а [отнюдь] не разрешение составного через его всеобщие формальные начала.

В-третьих, с точки зрения цели; ибо, как сказал Философ, «практический ум отличается по цели от теоретического»[266]266
  De Anima III, 10. Ср.: «…ум, размышляющий о цели, т. е. направленный на деятельность, от созерцающего ума… отличается своей направленностью к цели».


[Закрыть]. Ведь практический ум определен к цели действия [как такового], тогда как целью теоретического ума является выяснение истины. Поэтому если строитель изучает, как можно построить [некий] дом, но не в смысле отнесения этого [изучения] к цели действия [(т. е. непосредственного построения)], а лишь затем, чтобы знать (как [в принципе] можно построить этот дом), то с точки зрения цели – это только теоретическое рассмотрение, хотя оно и относится к поддающимся воздействию вещам.

Итак, знание, которое суть теоретическое [знание] с точки зрения самой по себе познаваемой вещи, это просто теоретическое [знание]. То же [знание], которое является теоретическим или по своему модусу, или с точки зрения цели, [такое знание суть] отчасти теоретическое, а отчасти – практическое. А когда оно определено к цели действия [как такового], оно является просто практическим.

В связи с этим, следовательно, надлежит говорить, что о самом Себе Бог имеет только теоретическое знание, ибо сам по Себе Он не подвержен воздействиям. Обо всех же прочих вещах Он знает как теоретически, так и практически. Согласно модусу Его знание носит теоретический характер; ведь что бы мы ни знали о вещах теоретически, посредством определения и разделения, Бог знает все это намного более совершенно.

Впрочем, о вещах, кои Он может соделать, но никогда не делает. Он не имеет практического знания, ибо знание носит название практического в связи с [его практической] целью. О том же, что Он делает в какой бы то ни было период времени, Он [безусловно] имеет практическое знание. А что касается злого, то хотя оно и не есть результат Его действия, все же и оно, подобно вещам благим, подпадает под Его практическое знание, ибо Он или попускает [ему быть], или препятствует, или направляет; это подобно тому, как и болезнь подпадает под практическое знание врача, искореняющего ее своим искусством.

Ответ на возражение 1. Знание Бога – это причина, но не Его самого, а других вещей. При этом для одних вещей, а именно, тех, которые осуществляются в некоторый период времени, Он – актуальная причина; для тех же вещей, кои Он может соделать, но которые, однако, никогда не осуществятся, Он – причина виртуальная.

Ответ на возражение 2. То, что знание проистекает от познанного, относится к теоретическому знанию не сущностно, но акцидентно, в той мере, в какой оно суть человеческое знание.

Отвечая на приведенное возражение, мы скажем, что совершенное знание [подверженных] воздействию вещей достигается только тогда, когда они познаются во всей полноте их [подверженности] воздействию. Следовательно, коль скоро знание Бога совершенно во всех отношениях, Он [необходимо] должен знать подпадающие под Его воздействие вещи не только в их теоретическом аспекте, но. прежде всего, [с точки зрения их] формы как таковой. Однако это никоим образом не умаляет достоинства Его теоретического знания, поскольку Он созерцает отличные от Себя вещи в самом же Себе, знание же Его о самом Себе суть теоретическое [знание]. Таким образом, из теоретического знания о самом Себе Он черпает равно теоретическое и практическое знание обо всех других вещах.

Вопрос 15. Об идеях

После того как рассмотрен [вопрос о] знании Бога, надлежит рассудить относительно идей. В связи с этим будет исследовано три пункта: 1) существуют ли идеи; 2) много ли их, или только одна; 3) существуют ли идеи всего, что ведомо Богу.

Раздел 1. Существуют ли идеи?

С первым [положением дело] обстоит следующим образом.

Возражение 1. Кажется, что нет никаких идей. Так, Дионисий учит, что Бог знает вещи [отнюдь] не через посредство идей[267]267
  De Div. Nom. VII.


[Закрыть]. Но ведь идеи предназначены именно для того, чтобы посредством них познавать вещи. Следовательно, нет никаких идей.

Возражение 2. Далее, Бог знает все вещи в самом Себе, о чем уже было сказано выше (14, 5). Но самого Себя Он знает не через посредство идеи; следовательно, подобным образом [Он не знает] и другие вещи.

Возражение 3. Далее, идею полагают началом знания и действия. Но в качестве начала знания и осуществления всех вещей [вполне] достаточно и божественной сущности. Поэтому нет никакой необходимости в предположении [о существовании] идей.

Этому противоречит сказанное Августином: «Сила же этих идей такова, что никто, не уразумевши их, не может считаться [поистине] мудрым»[268]268
  Octog. Tri.Quaest.,46.


[Закрыть].

Отвечаю: предположение о существовании идей в божественном уме необходимо. Ведь по-латыни греческое слово «идея» – «форма». А так это потому, что под идеями разумеются формы вещей, существующие вне этих самых вещей. Форма же, существующая вне своего субъекта, это одно из двух: она или вид того, формою чего она является, или начало познания этой вещи, поскольку формы познанных вещей, говорят, находятся в знающем. И в обоих случаях предположение о существовании идей необходимо, и вот почему: для всего, возникновение чего не случайно, форма выступает в качестве цели возникновения. Но действователь действует сообразно форме только тогда, когда в нем [уже] находится подобие формы, и это может происходить двояко. В некоторых действователях, действующих в силу своей природы, форма будущей вещи предсуществует согласно их природному бытию; таким образом [например] человек рождает человека или огонь порождает огонь. В других же действователях, действующих посредством ума, [форма будущей вещи предсуществует] согласно умопостигаемому бытию; таким образом [например] подобие дома предсуществует в уме строителя. И она-то и может быть названа идеей дома, поскольку строитель предполагает построить свой дом согласно воспринятой его умом форме. И так как, далее, мир возник не случайно, но был сотворен Богом, действующим через посредство Своего ума, о чем будет сказано ниже (46, 1), в божественном уме [необходимо] должна существовать форма, по подобию которой и был сотворен мир. А в этом и состоит понятие идеи.

Ответ на возражение 1. Бог не мыслит вещи посредством [какой-либо] идеи, которая была бы вне Его самого. Поэтому Аристотель и отвергает мнение Платона, утверждавшего самобытие идей вне ума.

Ответ на возражение 2. Хотя Бог знает как Себя, так и все прочие вещи посредством собственной субстанции, однако Его сущность есть производящее начало всего, за исключением Его самого. Поэтому в ней наличествует природа идей, касающихся прочих вещей, но не Его самого.

Ответ на возражение 3. Бог имеет подобие со всеми вещами согласно Своей сущности; следовательно, идея в Боге суть то же, что и Его сущность.

Раздел 2. Существует ли множество идей?

Со вторым [положением дело] обстоит следующим образом.

Возражение 1. Кажется, что об идее нельзя говорить во множественном числе. Ведь идея в Боге – это Его сущность. Но сущность Бога единична. Следовательно, есть только одна идея.

Возражение 2. Далее, идея – это начало знания и действия, но таковы же искусство и мудрость. Однако в Боге нет нескольких искусств или мудростей. Следовательно, в Нем нет и никакого множества идей.

Возражение 3. Далее, если скажут, что идеи множественны по причине их соотнесенности с различными тварями, на это можно возразить, что множество идей [необходимо должно быть] вечным. Таким образом, если идей много, а твари преходящи, то [выходит] преходящее – это причина вечного.

Возражение 4. Кроме того, эти соотнесенности реальны или только в тварях, или также и в Боге. Если только в тварях, то поскольку твари не извечны, значит, если идеи множественны исключительно по причине соотнесенности, то и множественность идей не извечна. Если же они реальны и в Боге, из этого следует, что помимо множества Лиц в Боге есть и другое реальное множество; но это противоречит учению Дамаскина, сказавшего, что в Боге все единично, за исключением «пресуществления, порождения и исхождения»[269]269
  DeFideOrth. I. 10.


[Закрыть]. Следовательно, множества идей не существует.

Этому противоречит сказанное Августином: «Идеи – это некие изначальные формы, или постоянные и неизменные виды вещей, кои сами по себе [однако, ничем] не оформлены. Пребывая в божественном уме, они вечны и неизменны. И хотя сами по себе они не возникают и не уничтожаются, тем не менее, мы говорим, что ими оформляется все, что только может восстать или уничтожиться, равно как и все, что актуально существует [в настоящий момент]»[270]270
  Octog. Tri. Quaest. 46.


[Закрыть].

Отвечаю: надлежит твердо стоять на том, что идеи множественны. Дабы доказать это, примем во внимание, что конечная цель каждого следствия определяется непосредственно изначальным действователем, как порядок войска [определяется непосредственно его] командиром. Но высшее благо, наличествующее в вещах, суть благо порядка вселенной, как это ясно показал Философ в «Метафизике» XII. Поэтому порядок вселенной определяется непосредственно Богом, а не суть результат случайной [комбинации] действий последующих друг другу действователей, как полагали учившие, что Бог сотворил только первую тварь, что эта тварь [в свою очередь] сотворила вторую, и так далее вплоть до сотворения всего многообразия сущего. Согласно этому мнению, у Бога есть лишь та идея, которая относится к первой сотворенной вещи. Однако, если порядок самой вселенной установлен и поддерживается непосредственно Им самим, Он необходимо должен обладать идеей этого порядка вселенной. Но нельзя обладать идеей какого бы то ни было целого, не обладая частными идеями того, из чего состоит целое; это подобно тому, как строитель не может воспринять идею дома, если он прежде не познал идей каждой его части. Таким образом, необходимо, чтобы в божественном уме пребывали частные идеи всех вещей. Поэтому Августин и сказал, что «каждая вещь была сотворена Богом сообразно ее идее»[271]271
  Ibid.


[Закрыть], из чего следует, что божественный ум содержит множество идей.

Далее, если мы примем во внимание, что идея действия находится в уме действователя не как образ, посредством которого он познает, и который является формой, актуализирующей ум, а как нечто уже познанное, то нетрудно заметить, что в вышеприведенном утверждении нет ничего, что бы противоречило божественной простоте. Ведь и форма дома в уме строителя есть нечто уже познанное, по подобию чего им и оформляется дом в материи. Итак, знание множества вещей не противоречит простоте божественного ума, ибо оно противоречило бы простоте только в том случае, если бы Его знание формировалось посредством множества [воспринимаемых] образов. Следовательно, [коль скоро Ему ведомо множество вещей] в божественном уме наличествует и множество идей, посредством коих эти вещи [собственно и] ведомы. Это доказывается следующим образом: поскольку Он знает Свою собственную сущность всесовершенно, Он знает ее согласно каждому модусу, каким она только может быть знаема. Затем, она может быть знаема не только сама по себе, но и в силу причастности к ней (по мере уподобления) [всего] сотворенного. Но каждая тварь наделена собственным надлежащим ей видом, сообразно которому участвует в некотором уподоблении божественной сущности. Таким образом, поскольку Бог знает Свою сущность согласно модусу уподобления ей некоторою тварью, Он знает ее [именно] как частный образ и идею этой твари; и то же самое [справедливо заметить] и обо всех прочих тварях. Поэтому очевидно, что Бог знает множество частных типов вещей, т.е. множество идей.

Ответ на возражение 1. О божественной сущности говорят как об идее не потому, что она – сущность, но лишь в той мере, в какой она является подобием или образцом той или иной вещи. Следовательно, об идеях говорится во множественном числе постольку, поскольку через посредство одной и той же сущности познается множество типов [вещей].

Ответ на возражение 2. Под мудростью и искусством мы разумеем то, через что знает Бог; но идея – это то, что знает Бог. Ведь Бог [единым познавательным] актом знает множество вещей, притом не только сообразно тому, каковы они сами по себе, но также и тому, какими они мыслятся, а это [уже означает] знание нескольких типов вещей. Так, об архитекторе говорят, что он знает дом, когда знает форму дома в материи. Но если он знает форму придуманного им дома в том смысле, что он знает о своем знании, он, таким образом, знает [именно] образ или идею дома. Но Бог не только знает множество вещей [через посредство] Своей сущности, Он также знает о Своем знании множества вещей [через посредство] Своей сущности. А это значит, что Он знает несколько типов вещей; или же – что в качестве мыслимого Им в Его уме пребывает множество идей.

Ответ на возражение 3. Такие соотнесенности, посредством коих идеи множественны, порождаются не вещами как таковыми, но божественным умом, который соотносит собственную сущность с упомянутыми вещами.

Ответ на возражение 4. Умножающие идеи соотнесенности не существуют в сотворенных вещах, но [только лишь] в Боге. Однако они – отнюдь не реальные соотнесенности, подобные тем, посредством коих различаются Лица [божественной Троицы], а соотнесенности, мыслимые Богом.