Текст книги "Измена. Расплата за (не) любовь (СИ)"
Автор книги: Фиона Сталь
сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 8 страниц)
Глава 21
Тихо подхожу к кровати Макса, стараясь не нарушать тишину палаты. Он спит – лежит спокойно на спине, черты лица расслаблены, но всё равно видно, как он побледнел и исхудал после нашего развода. Аккуратно кладу руку на его перебинтованную голову, ощущая тепло под ладонью.
Макс открывает глаза. Замечает меня и тут же, не раздумывая, протягивает руку к беременному животу, едва касаясь его пальцами, будто боится спугнуть мой образ.
– Аня… это правда? Ребёнок… мой? Тот псих по телефону сказал…
Я опускаю голову, глядя на его руку, лежащую на моём пузике. Он будто хочет почувствовать жизнь, которая обитает бьётся, в подтверждение своим догадкам.
Сжимаю его ладонь, прижимая плотнее к себе, и внутри меня начинается душераздирающая борьба… С губ уже почти срывается «да, ты отец этого ребёнка», но перед глазами отравляюще вспыхивают образы из прошлого…
Вспоминаю, как заходила в его офис и видела её – секретаршу Яну, удобно устроившуюся на коленях мужа. Она смеялась, двигала бёдрами, обнимала, прижималась всем телом, а Макс гладил её по спине, целовал, касался её волос, не замечая ничего вокруг… Они оба так увлеклись, что даже не услышали, как я зашла. И смех этой Янки всё ещё звенит у меня в ушах! Её взгляд – торжествующий, довольный, прожигающий меня насквозь…
Теперь любовница тоже беременна. Так пускай оберегает её, коль выбрал. А я… Я справлюсь. С малышом, с собой – одна, если так нужно.
Опуская взгляд, убираю его руку с живота и шепчу, глядя в сторону:
– Макс… тебе нужно отдохнуть.
В этот момент, малыш будто откликается на прикосновение отца – пинается, напоминая, что он здесь, что чувствует нас.
– Вот это да, – Максим улыбается, поглаживая мой живот, и я вижу в его глазах то счастье, которое он, наверное, давно не испытывал. – Настоящий спортсмен. А кто у нас?
Я замираю. Вижу, как светятся его глаза, как он смотрит на меня с той теплотой, что когда-то привлекала меня в нём. И все же, я отвечаю холодно, стараясь убедить себя, что это нужно:
– Не у нас, Макс. Фёдор сказал тебе, что это твой ребёнок, только чтобы заманить в ту квартиру…
Лицо Макса меняется. Глаза гаснут, как будто внутри выключили свет. И эта боль, отражающаяся в его взгляде, пронзает меня так, что мне приходится отвернуться, чтобы не увидеть, как ломается человек, которого я когда-то так сильно любила.
– А где же тогда… отец ребёнка? – его голос тихий, почти сломленный.
– Макс, мне пора на осмотр. Тебе тоже нужно отдыхать, – я поднимаюсь, делаю шаг в сторону, но он внезапно хватает меня за руку. От теплоты его рук, мурашки бегут по коже, а сердце снова предательски дрогает…
Он бережно перебирает мои пальцы, словно не верит, что я здесь. Что это не сон.
Сжимает ладонь, согревая её своими руками.
– Ты представить себе не можешь, как я скучал по тебе. Я так сильно люблю тебя… Ты для меня всё.
– Макс… Макс, хватит! – мой голос срывается. Я вырываю свою руку, с трудом глядя на него, потому что боюсь, что ещё немного – и я не выдержу, растаяю, снова поверю в эти ласковые слова.
Если бы можно было вычеркнуть Максима из своего сердца, навсегда забыть, стереть его из памяти – я бы сделала это не раздумывая!.. Этот человек уже давно не должен быть частью моей жизни, не должен касаться моего сердца и вызывать хоть какое-то доверительное чувство. Я не должна любить его, не должна поддаваться его словам о раскаянии. Максим – как и отец – всегда думают только о себе, поступая лишь в своих интересах…
Он не думал обо мне, когда приводил свою любовницу в наш дом, когда целовал её там, где ещё недавно мы были счастливы. Он не думал обо мне, когда уложил её на нашу кровать. Боль и обида обжигают снова, как свежая рана, и я, чтобы быстрее уйти от него, хватаюсь за ручку двери.
– Аня…
Слабый голос Макса останавливает меня, заставляя обернуться.
– Что?
Он смотрит на меня с проницательной настойчивостью, которую я ненавижу и которой восхищаюсь одновременно.
– Я не верю, что ребёнок не мой! Ты носишь моего малыша… Клянусь тебе, выйду отсюда и всё выясню!
– Это не твой ребёнок! – я сдерживаюсь, чтобы не сорваться, но голос звучит резко, холодно… и фальшиво.
– Я не верю, – бывший пристально смотрит мне в глаза. – Ты не умеешь врать!
– Ты ошибаешься, Лесневский, – рычу, чувствуя, как сердце отчаянно бьётся в груди, как запертая птичка в клетке. – Я больше не твоя жена. Исчезни из моей жизни!
– Да, ты не моя жена, но это не лишает меня права на отцовство. Если я докажу в суде, что ребёнок мой… Ты не сможешь вычеркнуть меня из ваших жизней! Я не оставлю ни тебя, ни его.
Я смотрю на Макса, и с каждым словом будто теряю опору под ногами. Внутри всё сжимается от этого нервозного напряжения, от его слов, от злости и… страха, что он прав…
Неожиданно, тупая боль пронзает меня, и я рефлекторно хватаюсь за живот. Все мысли и слова уходят на второй план, ощущение такое, будто меня захлёстывает горячей волной, лишая воздуха…
Максим осекается, когда видит, как меня скручивает боль. Я сгибаюсь, инстинктивно прижимая руку к животу, словно пытаясь защитить малыша.
– Аня, Анечка! – Максим тут же вскакивает с постели и, прежде чем я успеваю что-то сказать, подхватывает меня на руки, прижимая крепко и уверенно. – Врача сюда!
В палату врывается мой отец, с тревогой застывшей на лице. Как только вижу родное лицо, протягиваю руки к нему.
– Папа, помоги мне, – шепчу, надеясь, что он заберёт меня подальше от Максима.
Отец и Макс какой-то миг стоят молча, выжигая друг друга взглядами.
– Пойдём, дорогая, пойдём, – отвечает отец, обнимая меня за плечи.
Как только мы оказываемся на безопасном расстоянии от палаты Максима, я выпрямляюсь и выдыхаю, чувствуя, как постепенно отпускает напряжение в пояснице.
– Дочь, всё в порядке? – отец смотрит на меня с беспокойством.
– Да… уже легче, просто нужно немного отдохнуть и постараться не нервничать. – Я перевожу дыхание, собираясь с мыслями. – Папа, Максим заподозрил, что ребёнок от него!
Отец хмурится, и в его взгляде мелькают те же догадки, которые преследует меня.
– Но ты же хотела ему сказать, о ребёнке…
– Хотела, – я на мгновение опускаю глаза, борясь с чувством вины. – Но ты бы его видел, пап… Он готов отнять у меня сына и даже глазом не моргнёт! Мне так страшно…
Отец притягивает меня ближе, к себе, поддерживая рукой.
– Пойдём на осмотр, убедимся, что с тобой и с малышом всё в порядке. А дома всё обсудим и решим. Главное сейчас – твоё здоровье и жизнь моего внука!
Глава 22
Как только я выхожу из женской консультации, сразу вдыхаю полной грудью свежий воздух. Слава богу, с малышом всё в порядке, анализы в норме – можно немного выдохнуть и расслабиться!
Краем глаза замечаю черный джип Максима у края парковки. Неужели, он уже выписался из больницы?! Сердце пропускает удар, и я, стараясь держаться уверенно, иду быстрей к своей машине, но не успеваю даже дотянуться до дверцы – джип трогается с места, преграждая мне путь. Максим опускает окно и, глядя на меня, говорит:
– Садись, Анют, разговор есть.
– У нас нет общих тем, – отвечаю, не пряча раздражения.
– Ань, – твёрдым голосом Максим чуть-ли не приказывает. – Сядь в машину.
После мгновенного колебания, всё же сажусь в джип, понимая, что от него так просто не избавиться. Как только я закрываю дверь, Максим протягивает мне букет – яркий, роскошный, пахнущий свежими розами.
– Твоя Януся в курсе, что ты чужим женщинам цветы даришь? – с сарказмом уточняю, чувствуя, как злость начинает закипать внутри.
– Мне плевать на мнение Яны, а ты как раз не чужая, – резко отрезает, нажимая кнопку блокировки дверей и давая по газам.
– Макс, куда мы едем? – начинаю нервничать, чувствуя, как внутри растёт беспокойство. – Останови машину!
– Обязательно остановлю, – отвечает Макс, не сбавляя скорости. – Когда мы будем на месте.
Сжимаю букет в руках, пытаясь успокоиться, но тревога только усиливается.
– Как дела у сына? – голос Максима отрывает меня от мрачных мыслей.
– Ты хотел сказать – у моего сына? Всё хорошо! И кстати, как ты узнал, что у меня мальчик? Разве, я говорила?
– Ага, понял, – ухмыляется бывший, нервно постукивая пальцами по рулю. – Всё ещё играешь в игру, что малыш не мой?
– Да, потому что он не твой!!! – срываюсь, не удерживая себя в руках. – Машину останови!
Макс качает головой. В его взгляде мелькает усталость, смешанная с болью.
– Аня, сколько ты ещё собираешься измываться надо мной? До конца жизни мне это теперь терпеть?
– Слушай, Лисневский, может, тебя рано из больницы выписали? Головушку не до конца залечили? – фыркаю, прикрываясь сарказмом.
– Не ерничай! Думаешь, из-за одной ошибки можешь всю жизнь вытирать об меня ноги? И сына лишать?
– Зачем же, это твои методы, – огрызаюсь, ощущая, как напряжение внутри растёт с каждым его словом.
– Это было всего один единственный раз! – Максим сжимает руль, отвечая резко, почти отчаянно.
– Да? Что-то слабо верится, – снова не могу сдержаться, хотя понимаю, что этот разговор только добавляет боли нам обоим.
– Аня, а ты хоть понимаешь, почему это произошло? – бывший поворачивается ко мне, сверкая злостью во взгляде. – Ты отдалялась, стала холодной в постели, зациклилась на одном – на зачатии! Всё было только об этом!
– Это не повод изменять! – гнев прорывается в моем голосе. – Люди должны поддерживать друг друга, даже если становится трудно, а не ранить и предавать! Разве семья для этого?
На мгновение между нами воцаряется тишина, наполненная тяжёлым дыханием и гневными, взаимными взглядами.
Я стараюсь отвести взгляд, но чувствую его пристальное внимание на себе.
– Аня, я хочу, чтобы ты дала мне шанс. Один. Я сделаю всё, что угодно, чтобы исправить свои ошибки.
Молчу. Слова не идут… Так легко говорить о любви и сожалениях, когда поздно… Когда это предательство уже нанесло мне рану, от которой не оправиться.
– Ты думаешь, что есть что-то, что может исправить такую «ошибку»? – злость и обида пробиваются сквозь каждый вдох. – Ты действительно думаешь, что можно просто захотеть и я смогу тебя простить?
Столько лет я была уверена, что на измену нельзя закрывать глаза, что это конец всему… И теперь не могу в голове уместить, как любящий человек может пойти на такое.
– Аня… Я люблю тебя! И не позволю тебе уйти, понимаешь? Не позволю!
– Тогда зачем… Зачем ты позволил себе это?! Заниматься сексом с секретаршей, когда я страдаю, бегая по врачам ради нашего будущего? – голос срывается, превращаясь в болезненный хрип. – Ты говоришь, что любишь, а тогда? Почему тогда ты проявил слабость? Почему?!
Мои слова повисают в воздухе. Макс молчит, смотрит на меня, словно хочет что-то сказать, но потом тяжело вздыхает, будто и сам не знает ответа.
– Потому что так было проще… – наконец тихо произносит он, скользя взглядом в сторону, словно сам стыдится своего признания.
– Проще? Проще?! – возмущение захлестывает меня. – А меня ты спросил, каково мне теперь с этим жить? С твоим «проще»?! Ты подумал о том, что разрушил наш брак одним своим поступком?
Максим устало кивает.
– Я не знал, что делать. Нам было так хорошо, но потом ты зациклилась на ребёнке… всё, что оставалось – это видеть тебя каждый день всё более далёкой, потерянной. И вместо того, чтобы поддержать тебя, я выбрал легкий путь… Дурак, признаю!
Я сжимаю кулаки. Все его оправдания кажутся мне пустыми и бессмысленными. Разве мне было легче? Ведь, я тоже проходила через все эти неудачи вместе с ним, отчаянно мечтая о ребенке, веря, что муж тоже этого хочет!
А он – он решил поддаться соблазну и уйти в сторону, чтобы не видеть моих слез и не разделять мою боль! И теперь Макс хочет, чтобы я его простила, чтобы мы вернулись к тому, что было раньше? Как он может надеяться на это?
– Максим… Ты правда веришь, что теперь можно снова быть счастливыми? Как ты представляешь это, зная, что разрушил мое доверие?
Лицо бывшего мужа бледнеет. Он продолжает молчать, а в моей душе бушует буря. Я люблю его, и это чувство невозможно стереть, но стоит ли возвращаться к человеку, который так легко предал? В самый тяжелый момент?
– Аня… я прошу, один шанс, всего один… – его голос едва слышен, но каждый звук режет по живому.
Я смотрю в окно, видя лишь свое отражение. Слезы блестят на щеках, подчеркивая боль, от которой невозможно спрятаться. Передо мной лишь два пути – остаться в прошлом или найти в себе силы уйти и начать жить заново.
– Нет, Максим. Между нами всё кончено… Я не вернусь к тебе! Мне тебя не понять…
Глава 23
Машина резко тормозит у ворот незнакомого загородного особняка. Я даже не поднимаю головы, чтобы посмотреть – нет сил. Вся энергия ушла на уговоры, на бесполезные попытки убедить его вернуться обратно к больнице и оставить меня там.
Максим молча выходит из машины. Вижу его силуэт, когда он открывает дверь с моей стороны. Я успеваю прижаться к сиденью, словно это может остановить мучителя… Макс нагибается и тянет меня к себе, ловко подхватывая, и не обращая внимания на мои слабые попытки вырваться.
– Максим, отпусти… – это единственное, что выходит у меня сказать, но голос такой тихий, что почти сама себя не слышу.
Бывший муж никак не реагирует, лишь крепче держит меня в своих мускулистых руках. Впереди – дом, освещённый тусклыми фонарями, высокий забор с камерами, неужели и охрана есть?! Мысль об этом заставляет грустно улыбнуться: зачем бояться охраны, если он и так не собирается меня по всей видимости отпускать?
Максим несёт меня к крыльцу, не глядя в лицо. Его хватка такая твёрдая и сильная, будто если он хоть на секунду ослабит её – я могу исчезнуть.
Что он вообще чувствует? Любит ли? Или это просто желание удержать то, что, по его мнению, принадлежит ему? Злость, обида, чувство власти – что на самом деле за всем этим стоит? Я раньше могла бы ответить, что любовь, а теперь даже не знаю, что скрывается за молчаливой решимостью…
Прощение… Возможно ли оно после всего, чтонн пришлось пережить? Внезапно мне вспоминаются те моменты, когда я, казалось бы, знала его так хорошо, что могла предсказать каждое действие, каждое слово любимого… Как мы стали теми, кто сейчас не может даже нормально поговорить? Мы оба поменялись, но если я прощу его измену, то что будет дальше? Могу ли я вообще забыть об этом? Или, может быть, всегда буду видеть ту самую грань между нами – черту, которую он пересёк и которую теперь никак не стереть из памяти…
Максим доносит меня до двери, ставит на ноги, придерживая одной рукой, а второй, открывает замок. Мой протест и неумелое сопротивление его только раздражают, и это видно по тому, как он плотнее сжимает губы. Похоже, он по-прежнему не понимает, что именно меня разрывает на части: не только его предательство, но и страх перед тем, что мы уже не сможем быть прежними… Я так уж точно…
Оглядываюсь по сторонам, пытаясь понять где мы, но не могу сориентироваться. В свете фонарей дом выглядит уютно, даже слишком спокойно, на фоне глухого-то леса, который окружает его с двух сторон высокими стенами сосен… Похоже мы здесь одни… И в этом тихом, но слишком пустом месте меня пробирает странный страх, от которого по спине бегут мурашки.
– Где мы? – спрашиваю, вглядываясь в лицо бывшего. Но Максим избегая прямого ответа, тянет меня внутрь.
На короткий миг меня охватывает слабость к нему. Сил уже не хватает, и так легко было бы просто перестать бороться, поддаться этой твёрдой руке и забыть обо всём – о гневе, об обиде, о невыносимом чувстве предательства, которое сидит где-то в глубине… Но всё же держусь. Сопротивляюсь его тёплому прикосновению, его слишком уверенной решимости в отношении меня. Упрямо напоминаю себе, что всё это лишь пустые попытки вернуть прошлое, которое он сам же растоптал…
Внутри дом оказывается совсем не таким, каким я представляла его снаружи. Сдержанный, но очень современный ремонт, большие окна, мягкий свет от скрытых ламп по углам – всё это выглядит обжито и уютно, почти так, как если бы нас здесь уже ждали. На кухне сверкают хромом новые бытовые приборы, в центре гостиной стоит уютный диван и полка с книгами. В коридоре вешалка с тёплыми куртками, рядом мягкие тапочки. Даже какая-то странная домашняя атмосфера – словно кто-то за день до нас приготовил дом для долгого проживания… Он всё спланировал заранее!
– Мы останемся здесь, – объявляет Максим, спокойно и твёрдо, произнося это так, будто принял решение, которому не собирается давать задний ход.
У меня в голове сразу мелькает – это бред. Я даже не успеваю ответить, как понимаю, что он не шутит… Это даже не временное укрытие, а его план, настоящая новая глава, которую он решил открыть для нас вдали от других людей!
– Это невозможно, Максим, – я обрываю тишину, которая повисает между нами. – У тебя работа, компания. Я тоже не могу просто исчезнуть. Отец… Он будет меня искать, это ненормально!
Максим чуть пожимает плечами, явно не разделяя моих тревог.
– Ради тебя я готов отойти от дел. Тем более, можно работать удалённо, – он смотрит на меня с такой уверенностью, будто всё это давно обдумал. – И твоему отцу я уже сообщил, что ты со мной. Сказал, что нам нужно время побыть наедине.
Я замолкаю, пытаясь осознать всё, что услышала. Эта его решимость… Как будто он даже не понимает, насколько для меня всё это тяжело. Слова застревают в горле, пока он продолжает.
– Да, я загонял себя работой, чтобы отвлечься, забыться от нашего брака, – он смотрит мимо меня, в угол комнаты, будто говорит сам себе. – Мне казалось, что если я повязну в бизнесе, делах, то смогу меньше думать о том, что происходит между нами… Я думал, что мы как-то сами по себе вернёмся друг к другу, со временем. Но это было ошибкой.
Я вглядываюсь в его лицо, пытаясь понять, на самом ли деле он что-то осознал или это просто его очередные оправдания. Слишком поздно он решил, что работа важнее брака.
И что мне остаётся делать сейчас? Когда меня помимо воли, запирают в клетке, отнимая право на свободный выбор? В сердце не хватает сил даже просто верить, что он изменился, о каком прощении вообще может идти речь! Я помню эту боль, слишком ясно, будто всё произошло вчера…
Всё снова всплывает в памяти: его измена, эти короткие, но такие яркие образы. Яна. Та ночь, когда я узнала… Ощущение, как мир рушится вокруг, словно мне под ноги сыпят осколки стекла.
Все эти месяцы я старалась забыть, оставить за спиной переживания. Больше никогда не чувствовать себя так, как тогда, – уязвимой, потерянной, уничтоженной одним его поступком…
– Максим, – тихо произношу имя, не в силах смотреть в глаза, – ты вообще понимаешь, что натворил? Я не могу… не могу просто так снова вернуться к тебе, будто ничего не случилось! Пойми ты это, и не мучай меня! Умоляю!
Он молчит, а мне хочется убежать. Вернуться к тому моменту, когда я ещё была собой, без этого груза воспоминаний и боли. И, несмотря на всё, я не могу заставить себя полностью отвергнуть его, хотя сердце противится этим чувствам.
Меня разрывает от противоречий внутри!
Я боюсь. Боюсь снова стать уязвимой перед ним, боюсь поверить и снова быть преданной!
Мне становится трудно дышать от переживаний. Пока Максим отворачивается, чтобы налить себе виски, я бросаю взгляд на тёмную дорогу, размытую ливнем, где в свете фонарей искрятся лужи.
Сердце бешено колотится, и я больше не думаю – просто бегу…
Глава 24
Бегу, шаг за шагом, спотыкаясь и задевая кусты, которые цепляются за одежду. Но земля под ногами скользит, и я, не удержав равновесие, лечу вниз, в сырую грязь…
Падение кажется вечностью. Мои ладони врезаются в холодную, липкую землю, мокрая жижа моментально пачкает кожу и забивается под ногти. В лицо бьёт резкий запах сырости. Колени тоже ощущают этот удар, но, к счастью, боль не слишком сильная… Грудь судорожно вздымается – дрожь сковывает всё тело, но не от холода, а от осознания того, что бежать больше некуда.
Позади себя слышу тяжёлые шаги. Поднимаю голову, и сквозь капли дождя вижу, как Максим подходит ко мне. На его лице нет ни тени раскаяния – только решимость и… одновременно с этим нежность.
Я пытаюсь встать, но он уже наклоняется, обхватывает меня за плечи и, несмотря на слабое сопротивление, поднимает на руки.
– Пусти меня, Максим! – я хватаю его за рубашку, пытаясь вырваться. Но он лишь крепче прижимает меня к себе, не говоря ни слова. – Ты не имеешь права удерживать меня силой! Это незаконно!
Мы входим в дом, и его быстрые шаги эхом отдаются в тишине прихожей. Слева открывается дверь, свет резко бьёт в глаза… Ванная комната. Максим несёт меня прямо туда. Прежде чем я успеваю среагировать, ставит на холодный кафель и захлопывает дверь за нами, щёлкнув замком.
– Раздевайся, – голос бывшего мужа звучит холодно и властно.
Я стою, глядя на него, не веря, что он мог всерьёз так сказал. Но, взглянув в его глаза, понимаю – не шутит!
– Ты с ума сошёл, – я отступаю на шаг, чувствую, как холодная плитка обжигает босые, грязные ноги. Максим скрещивает руки на груди, не двигаясь с места.
– Ты вся промокшая и грязная, Ань. Не упрямься. Тебе нужно помыться, – его взгляд пробегает по моему телу, фиксируясь на животе. Чувствую, как напрягается каждая клеточка моего тела от накатившей паники, но отступать нельзя. Я должна сохранять спокойствие, чего бы это мне не стоило!
– Выйди из ванной комнаты. Я при тебе переодеваться не буду!
Но Максим не двигается. Стоит напротив, и мне кажется, что он только сильнее упирается спиной в дверной косяк, намеренно блокируя выход. Холодное, настойчивое упрямство барана! Мне становится не по себе, как будто он вот-вот нависнет, накроет меня тенью, лишит последней свободы…
– Я не выйду и ты никуда не пойдёшь, – его голос тихий, но настолько твёрдый, что мне становится страшно. – Пока не признаешься. Давай Ань, или мне тебя самому раздеть?!
– В чём признаюсь? – вопрос срывается с моих поджатых губ. Макс снова бросает этот ледяной взгляд на живот, и я знаю, к чему он ведет. Только вот произносить это вслух… нет, я не могу и не буду!
Бывший делает шаг вперед, и мне инстинктивно хочется отступить назад, но дальше только стена.
– Признай, что ребенок от меня, – убеждает пристально глядя в глаза, низким, но достаточно резким голосом, чтобы мои нервы натянулись до предела. – Ты всё понимаешь, но упорно делаешь, что я в этой истории не при делах!
– Потому-что он не от тебя! – выдыхаю, всё еще надеясь, что его твердость смягчится, что Макс поймёт свою ошибку и отступит. – Как ещё тебе надо сказать, чтобы ты поверил?
Бывший качает головой, будто знает что-то, чего не знаю я. От его взгляда, дрожь проникает глубоко внутрь, мешая дышать…
– Хватит врать и прятаться, Аня, – жестко чеканит Максим. – Я знаю, ты боишься. Но прятаться от правды не выход. Я все равно узнаю…
Внутри всё будто сжимается в холодный комок. Уверенность Максима – ледяная, как его взгляд, пугает меня больше, чем когда-либо. Он двигается ближе, и я едва удерживаюсь, чтобы не отступить, не выдать этот страх, который он, кажется, чувствует…
– Ты боишься признать, – продолжает он. – Бежишь, потому что думаешь, что я могу навредить. Думаешь, справишься одна? Ребёнку нужны оба родителя!
Его слова звучат обвинением. Я не должна была показывать этот страх, не должна была позволять ему увидеть, как беспомощно я чувствую себя рядом с ним!
– Оставь меня, Максим! Уйди из моей жизни! Ты стал просто невыносим!
Но он только продолжает смотреть на меня, приближаясь так близко, что я чувствую его дыхание на коже.
– Я не отниму малыша, Ань. Я хочу помочь, – Макс видит, как я дрожу, как сильно мне хочется отвернуться, закрыться, исчезнуть под его настойчивым взглядом. На меня накатывает усталость, которую уже не скрыть. Медленно опускаю плечи, выдыхая. Если он так хочет увидеть меня уязвимой – пожалуйста. Всё равно я сейчас еле держусь на ногах, сопротивляться бесполезно.
Дрожащими руками стягиваю грязную одежду через голову. Молча отбрасываю мокрую ткань в сторону, чувствуя, как Максим продолжает смотреть, и это почти выворачивает меня наизнанку… Слышу, как глухо падает юбка на пол. Вокруг становится слишком тихо.
Стою перед ним, без защиты, без возможности отстраниться…
Максим вплотную подходит ко мне, утыкаясь носом в макушку, и беря моё лицо в свои ладони.
– Знаешь, я… – он замолкает. В глазах появляется сожаление и вина. И мне даже не нужно знать, о чём он думает – всё и так ясно. Яна. Измена. Слова не нужны, его взгляд говорит достаточно…
Его рука приятно касается моего лица, пальцы мягко проводят по щеке, будто он пытается стереть эти воспоминания с моей кожи…
– Я был дураком, Ань… – шепчет почти сдавленно. – Понимаешь, я… я сожалею обо всём…
Прежде чем я успеваю осознать, его губы накрывают мои. Этот поцелуй, полный безумной нежности, кажется, длится вечность. Он целует меня так, словно хочет передать все свои сожаления, как будто пытается вновь соединить разбитую любовь между нами… Я чувствую, как его руки касаются моей спины, мягко, уверенно, бережно.
– Макс… Отпусти… – отталкиваю его руки, хотя всем сердцем жажду продолжения…
Он убирает руки, сразу отстраняясь. В глазах – боль, растерянность, как будто он понимает, что зашёл слишком далеко, что я не готова.
– Я… не должен был, прости, – произносит едва слышно.
Закрываю глаза, ощущая, как нарастает обида на него и… на саму себя, за то, что мое тело так сильно соскучилось по нему. Вся моя боль, растоптанные чувства и разочарование выливаются в одном единственном слове:
– Ненавижу! Ненавижу тебя! – произношу, глядя ему прямо в глаза.
