Текст книги "Охотники за сокровищами"

Автор книги: Фиона Харпер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 7 страниц)

ГЛАВА ДЕВЯТАЯ

Джош треснул кулаком по автомату для продажи кофе в вестибюле больницы. Не потому, что тот плохо работал. Просто Джошу требовалось по чему-то треснуть.

Какое облегчение выбраться из палаты Ферн. Слишком велико там напряжение. Теперь, оказавшись здесь, он желал лишь одного – броситься назад, узнать, все ли с ней в порядке.

Автомат выплюнул ему кофе. Джош схватил стаканчик и плюхнулся с ним на ближайший стул.

Он ненавидит больницы. Да, конечно, мало кто их любит, но для него тут масса отвратительного, помимо характерного запаха. Главное – это бесконечное ожидание, вымученная веселость при посещениях больного, который, как тебе известно, никогда не поправится.

Образ бледного, худого Райана вспыхнул в его мозгу, и он отбросил его прочь. То был не Райан. Он помнил другого человека – полного жизни, и радости, и огня, сверкающего в озорных синих глазах. Джош отказывается помнить его другим.

Плечи Джоша опустились. Райану так и не довелось осуществить все то, что они планировали сделать, когда вырастут. Поэтому Джош делал это за них обоих – и даже больше того. Ужасно, когда жизнь проходит впустую, поэтому он старался впихнуть в нее как можно больше.

Он отпил глоток, поставил стакан на низкий столик. Мозг подсказывал, что за три минуты, пока его не было, рецидива у Ферн случиться не могло, но ему требовалось наглядное доказательство. Требовалось увидеть, что ее бледная кожа приобрела нормальный цвет, а в глазах снова вспыхнули огоньки.

Джош шумно выдохнул. Был момент, когда ему хотелось сбежать – при звуке сирены «скорой помощи». Это путешествие с задыхающейся Ферн, лежащей на носилках с маской на лице, стало одним из ужаснейших впечатлений его жизни.

Какой он трус! На долю секунды оказавшийся полнейшим эгоистом, думающим лишь о необходимости защититься от всплеска отчаяния. Пытающийся найти себе оправдание – мол, с родителями ей будет лучше. Тряпка! Не заслужил он обожающего взгляда, которым смотрела она на него, прежде чем поцеловать.

Войдя в палату Ферн, он подошел, взял ее за руку. Кислородную маску с нее сняли, щеки немного порозовели. Врач закончил заполнять свои бумаги.

– Сильнейшая аллергическая реакция, – пояснил он, глядя на Ферн. – Не так уж опасно, но неприятно, даже пугающе немного.

Немного пугающе? Немного? Кто-то тут явно склонен к преуменьшениям. Джош прочистил горло.

– Вы знаете, что стало причиной?

Взглянув на Ферн, он заметил, что ее щеки приобрели цвет свеклы.

Врач убрал ручку обратно в карман своего белого халата.

– Похоже, у мисс Чамберс аллергия на моллюсков.

– Моллюсков? Но она не ела моллюсков. Это я…

Врач моргнул.

– К счастью, из-за очень небольшого контакта с аллергеном ей досталась совсем небольшая доза. Но достаточная, чтобы вызвать неприятную реакцию, слегка перекрыв дыхательные пути. – Он посмотрел на Ферн. – В будущем вам следует быть предельно осторожной.

Джош рухнул на жесткий пластиковый стул рядом с носилками. О господи, это его вина! Это его устрицы вызвали такую жуткую реакцию. Все потому, что он не мог держать свои руки – и, главное, губы! – при себе. Не мог, что ли, потерпеть еще несколько дней?

Вот куда завело его стремление «плыть по течению», доверять инстинктам. Он нарушил свое обещание Райану, причинил Ферн вред. Ничего себе друг! Защитник…

Ферн села на кровати.

– Мне можно уйти?

Джош обернулся к ней. Она с ума сошла? Ей следует оставаться здесь, где рядом врачи, где с ней ничего подобного больше не случится.

Врач поджал губы, на минуту задумался.

– Мне бы хотелось оставить вас под наблюдением на часок. Но лекарство, что дали вам врачи «скорой», видимо, дало желаемый эффект. Никаких неблагоприятных реакций не видно.

– Видите ли, мы участвуем в охоте за сокровищами, и нам надо вернуться…

– Ферн! – Джош уже снова был на ногах, стискивая ее руку несколько сильнее, чем требовалось для ее ободрения.

Она шикнула на него и обратила полные надежды глаза на врача.

– Не вижу никаких причин для отказа, – пожал он плечами. – Вы уже пробыли тут два часа. Мне хотелось бы задержать вас еще на час, а потом мы можем вас отпустить. Если только есть кому присмотреть за вами ближайшие двадцать четыре часа.

Оба повернулись к Джошу. Тот кивнул.

– Ну, тогда увидимся через час.

Ферн спустила ноги с кровати.

– Иди сюда, – и открыла ему свои объятия. Джош шагнул к ней, обнял ее.

– Спасибо тебе, – прошептала она ему в ухо. – Спасибо, что позаботился обо мне.

Джоша передернуло. Как она может так говорить? Он показал себя абсолютным слабаком. Полнейшим трусом, несмотря на все свои рассуждения о смелости. Как он испугался потерять Ферн! Она слишком дорога ему. Возможно, он даже… Нет, об этом даже думать не сметь! Ничего не выйдет.

Она провела ладонью по его щеке.

– Удивительно, что, дожив до солидного возраста двадцати восьми лет, я так не знала, что у меня аллергия на моллюсков.

– Ты никогда их не ела.

– Да, потому что считала себя не склонной к авантюрам. Уж никак не думала, что они могут причинить мне вред.

Он кивнул.

– Видимо, тут сработал один из тех инстинктов, о которых ты мне вечно твердишь, – радостно сообщила Ферн. – Внутренний голос всегда подсказывал мне, что следует держаться от них подальше.

Он опять кивнул, но мыслями был далеко. Во всем его вина. Это были его устрицы. И его поцелуй.

– Без двадцати десять! Где же он? – воскликнула Ферн, выглядывая в коридор. Осталось всего двадцать минут, по истечении которых они официально выбывают из игры. А врача нет и нет.

Джош моментально оказался рядом.

– Ты уверена, что лекарство, которое тебе вкололи, не оказывает возбуждающего эффекта?

Ферн помотала головой, все так же вглядываясь в глубину коридора.

– Не думаю. Я отлично себя чувствую.

– Нам не обязательно дальше участвовать в игре. Я не расстроюсь. Мы старались изо всех сил – просто не сложилось.

– Я сдаваться не собираюсь.

Никогда и ни в чем она не была так уверена.

Ферн точно знала, что этот момент – поворотный в ее судьбе. Она не вернется к обыденности своей жизни, не испробовав все средства для… сближения с Джошем.

Каждая минута гонки за призовыми деньгами означала лишнюю минуту, проведенную с ним, и оставшееся время слишком дорого, чтобы его терять. Что означали его поцелуи? Что он чувствует к ней? Ей необходимо узнать ответы на эти вопросы, иначе они будут мучить ее всю жизнь.

Кто-то открыл дверь в палату.

– Привет, детка. Решил заскочить, узнать между вызовами, как у тебя дела. Ну что?

Ферн улыбнулась высоченному человеку в зеленой форме «скорой помощи», стоящему перед ними.

– Привет; Брюс. Я в норме. Жду выписки. Спасибо, что так вовремя явился мне на помощь.

– Всегда рад.

Тут, просто машинально, Ферн взглянула на часы. Семнадцать минут. Сердце ее упало.

Из-за плеча Брюса вынырнула голова сестры.

– Ферн Чамберс? Распишитесь вот тут. Брюс похлопал ее по плечу.

– Ну, если ты уходишь, то и я пойду. Был рад помочь.

Двенадцать минут! Как они доберутся до станции Элдвич за такое время? Поможет только чудо! Ферн рванулась мимо Джоша.

– Брюс!

Брюс, уже шагнувший за порог, остановился, повернулся. Она подбежала к нему.

– Ты сказал «всегда рад»? Ты действительно имел это в виду?

* * *

Джош притулился в углу машины «скорой помощи», вовсю сверкающей синими огнями и громко ревущей.

– У меня будут громадные неприятности, если кто об этом узнает, – прокричал Брюс, пока его напарник крутил руль. – Сразу предупреждаю – если придет вызов, вам двоим придется высаживаться.

Ферн, сидящая на краешке носилок, сжимала кулаки так, что костяшки пальцев побелели.

– Мы очень ценим твою помощь, Брюс. Верно, Джош?

Джош обнаружил, что его голос, пытающийся заглушить вой сирен, срывается на хрип:

– Да.

– Ты просто лапочка! – добавила Ферн, и Брюс покраснел.

«Скорая» опять повернула, Джоша едва нее скинуло с сиденья. И это озадачило его. Ему всегда казалось, что поездка на полицейской машине или «скорой» должна ему понравиться – педаль в пол, сирены вопят. Но, по правде, он еще не оправился от первой поездки нынешнего дня и от всего, что случилось непосредственно до того.

Сегодня, вместо того чтобы наслаждаться выбросом адреналина, Джош чувствовал себя потерянным и утратившим контроль над ситуацией – приятного мало.

Жизнь так хрупка… Люди так хрупки… А он ломится по жизни, не слишком об этом задумываясь. Ферн заслуживает куда большего, чем его небрежное к ней отношение. Его пронзил ужас при мысли, что он всегда принимал ее как должное, всегда рассчитывал найти там, где оставил. А сегодня обнаружилось…

Ему захотелось схватить ее, зацеловать, прямо здесь, в бешено летящей по улицам машине. Вместе с тем он начал понимать, что некоторым инстинктам следует сопротивляться.

«Скорая» резко затормозила, Ферн слетела с носилок, приземлившись ему на колени. Засмеялась, пока Джош ощупывал ее, убеждаясь, что она цела, потом вскочила.

– Две минуты. Брюс, ты золото! – Ферн послала ему воздушный поцелуй. – И будь уверен относительно призовых денег. Если мы выиграем, фонд «Скорой помощи» вырастет на пятьсот фунтов.

Выскочив из машины, они побежали к зданию станции. Ведущий у входа сделал еще одну пометку в своем блокноте.

– Плохие новости для вас – вы двадцать шестая пара, явившаяся сюда.

У Ферн стало такое выражение, словно кто-то снова попросил ее съесть угря.

– И хорошие новости – семь из прибывших команд дисквалифицированы, потому что они либо побывали на неправильных станциях, либо не предоставили нужные фотографии в верном порядке. Поздравляю! Вы все еще в игре!

Ферн завизжала и захлопала в ладоши. Джош постарался принять приличествующий случаю радостный вид, про себя же соображая, как сумеет провести рядом с Ферн еще полтора дня, заведомо зная, что потом придется расстаться.

Мысль оставить ее буквально раздирала его на части, но тогда они хотя бы смогут вернуться к прежним отношениям. Снова станут друзьями, она опять будет счастлива и спокойна. Куда ужаснее была перспектива шагнуть в неведомое будущее. Любить ее и… потерять.

Если она сможет уснуть тут, думала Ферн, то сможет спать где угодно. Оставшихся сорок участников разместили на не используемых теперь платформах станции Элдвич.

Днем на станциях было обычно душно от толп народа. Даже воздух, несущийся с прибывающими поездами, был теплым. Но сейчас, в десять минут первого, на станции, не использовавшейся уже десяток лет, было зябко.

Как ей хотелось, чтобы Джош прижался к ней – так, как в пещерах. Но он повернулся спиной, оставив между ними не меньше фута, хотя их матрасы лежали рядом.

Сделав глубокий вздох, она повернусь, чтобы видеть Джоша. Он был неподвижен. Слишком неподвижен. А ведь он не спит.

Ферн передвинула ноги, а после и все тело ближе к нему. Скользкая поверхность спального мешка сглаживала ее движения. Очень медленно она обняла его одной рукой и прижалась лицом к твердой спине. Секундой позже передвинула руку.

Джош все не двигался. Она растерялась. Почему он не откликается на ее прикосновения? Несколько часов назад все было иначе. Что с ней не так? Всякий раз, как она целует этого человека, он словно сбегает за тысячу миль от нее.

У нее есть два варианта. Можно убрать руку и отступить на уже остывшую часть своего матраса. Или оставить все так, как есть.

Не очень-то удобно лежать рядом с одеревеневшим мужским телом, явно не желающим, чтобы к нему прижимались. И все равно она не сдастся. Усилием воли расслабила мышцы и, прежде чем замереть в неподвижности, поцеловала его в спину.

Он перестал дышать. Ни к чему больше не способная, она тоже затаила дыхание, прислушиваясь к отдаленному свисту ветра в туннеле. И вдруг Джош рывком повернулся, подхватил ее. В результате оба теперь смотрели в противоположные стороны, но она была в его объятиях.

Ферн осторожно потрогала руку, плотно обхватившую ее тело.

Сегодня Джош был неотразим. Вызвал «скорую». Не бросил ее ни на мгновение. Дал ей возможность положиться на него. Она нахмурилась в темноте. Нет, Джоша нельзя назвать ненадежным. Просто его бродячая натура не давала возможности рассчитывать, что он окажется рядом в трудную минуту. Но сегодня понадобилось – и он оказался рядом.

Не так-то просто ему было. Подумать только, ему пришлось беспомощно ждать, пока приедет «скорая», пока ей помогут другие – это Джошу, при его вечном стремлении все брать на себя, во всем участвовать лично.

Она вздохнула. Вот кто живет правильно!

Теперь она понимала, почему после смерти Райана он начал метаться по свету. А она позволила родителям оберегать ее саму от мира, учить избегать любых неприятных ситуаций, всего бояться.

Его рука дотронулась до ее лица, отвела упавшую прядь. Она лежала, буквально загипнотизированная его прикосновениями.

Сейчас было между ними нечто большее, чем только притяжение. Каждым своим движением Джош, казалось, давал ей обещание. И, впервые за много лет, в ней зажегся огонек надежды.

– Не слышу! – Ферн шептала теперь так громко, что проходящие мимо останавливались взглянуть на нее. Джош, стоящий по другую сторону собора Святого Павла, начал делать ей какие-то знаки. Ферн ничего не понимала.

Явившиеся последними вчера на сборный пункт, сейчас они отчаянно нуждались в резком прорыве. Ферн указала на точку посередине собора, где они могли встретиться и поговорить.

– Я думал, это что-то вроде тайной галереи для подслушивания! – сказал он. – Я практически кричу, а ты ничего не слышишь.

Она прикусила губу.

– Ничего не выходит. Давай еще разок перечитаем инструкции.

Он кивнул, заглядывая ей через плечо, пока она читала текст ключа. Задание ясное. Галерея собора Святого Павла имеет нестандартную архитектурную особенность. Можно лишь догадываться, как она была обнаружена. Если два человека стоят на диаметрально противоположных сторонах и один из них шепчет что-то рядом со стеной, акустика собора позволяет другому все слышать; только для них с Джошем явление работать не желало.

Все просто. Один ведущий давал одному члену команды карточку с текстом, а второй член команды должен был повторить его другому ведущему. Когда фраза совпадет с напечатанной, задание считается выполненным.

– Почему бы нам не поменяться местами?

– Ладно.

Отойдя, она оглянулась на Джоша, замершего у стены, приготовившись ее слушать. Странно, но она внезапно ощутила особую связь с ним. Кругом шаркали ногами, переговаривались туристы, но Ферн казалось, что они здесь одни. Что, если забыть о напечатанном на карточке и сказать то, что действительно хочется сказать?

Я люблю тебя. Всегда буду любить.

Увидит ли она, как глаза его расширятся, а губы медленно изогнутся в фирменной обольстительной улыбке? И, главное, что он скажет в ответ?

Слова крутились на кончике ее языка. Рука судорожно сжала карточку, отчего слова на той уже нельзя было разобрать.

В шестнадцать ей не хватило смелости сказать Джошу о силе своих чувств. Тогда она приняла его решение о необходимости их расставания. А следовало быть настойчивее.

Ну же! «Собор Святого Павла, триста шестьдесят футов, занимает второе место в мире по высоте».

Трусиха.

Пять часов дня. Джош превратился в сплошной комок нервов. Встряхнул игральные кости, мысленно моля, чтобы выпало шесть.

– Ну, давай, – прошептал он, бросая кубики на зеленое сукно.

– Плохо дело. – Ферн дотронулась до его руки, и он едва не подскочил.

Весь день она изыскивала поводы до него дотронуться. Джош схватил кубики, на которых выпало два и пять, и снова бешено затряс.

Он никогда не испытывал тяги к бесполезным сожалениям, но сейчас к нему прочно пристало выражение «если б только».

Если б только сближение с Ферн не грозило такими катастрофическими последствиями…

Если б только он сумел не разбить ее сердце…

Джош вздохнул.

– Ничего, – утешила она, – попробуем еще.

И взяла игральные кости с его ладони. Соприкосновение их рук обожгло его. И она ощущает то же самое, он знает. Свидетельством тому – прерывистое дыхание, легкий румянец, окрасивший щеки.

Если б только можно было плюнуть на эту глупую игру, утащить Ферн в уединенное место и выяснить, сумеет ли он заставить ее покраснеть с головы до пят. Воспоминание о ее вчерашних поцелуях будоражило его кровь.

Забавно, что за прошедшие двадцать четыре часа он ни разу не подумал: «Если б только мы не целовались».

– Твоя очередь, Джош. – Ферн протянула руку и, немного поколебавшись, положила руку ему за спину. Опять она его касается. Словно ждет сигнала, подать который он не может.

К счастью, кости все еще лежали на столе, и он оторвался от нее, наклонившись, чтобы взять их. Самонадеянно с его стороны было рассчитывать, что он сумеет это вынести. Да, он способен улыбаться, быть милым и даже мягко уклоняться от ее знаков внимания. Но эти легкие прикосновения подпитывали исподволь горящее в нем пламя, лишая способности к сопротивлению.

Сжав в кулаке два маленьких кубика, Джош оглянулся по сторонам, взглядом пытаясь выжать из окружающих стен хоть немного удачи, наверняка впитавшейся в них за долгие годы.

Клуб «Джентльмен в черном» был легендарным. Мало кто из прохожих догадался бы, что здание самого благопристойного вида в эпоху Регентства было настоящим гнездом разврата.

В этой самой комнате за одну ночь выигрывались и терялись целые состояния. Сейчас – его очередь. Ему всего-то и надо – две шестерки одновременно.

Мысли его прервали вопли радости другой команды рядом. Две девушки визжали и обнимали друг друга, потом выхватили у ведущего следующий ключ и унеслись.

Так просто и так сложно. Все, что требовалось от команды, – выбросить три двойных шестерки. Никаких сложных игр. Они с Ферн начали неплохо. Первые две пары шестерок выпали почти сразу, но потом дело застопорилось – ничего, кроме разрозненных номеров.

Сердце Ферн замерло – кости катились по столу. Один кубик остановился, показывая единицу. Другой покачался на краю стола, затем замер. Четыре. Она нервно сглотнула.

У нее была причина нервничать. Глупость, конечно… Она загадала, что, если выпадут две единицы, она ему скажет. Сегодня. Идея, впервые придя ей в голову, показалась великолепной, но теперь вид вертящихся по столу игральных костей вгонял ее в дрожь. Ей нужно еще немного времени. Джош выглядит таким сосредоточенным. Сегодняшняя гонка поглотила его целиком. Не один уже раз она пыталась свернуть разговор на вчерашние поцелуи, но он сразу начинал бормотать что-то о своих родителях, уговаривая ее поспешить к следующему пункту назначения. Но Ферн дождется! В какой-то момент сегодня должна быть передышка, и тогда ей представится шанс рискнуть.

– Есть! – Джош вскинул вверх кулак. Сегодня она слишком рассеянна и даже не сразу заметила, что оба кубика лежат шестерками вверх.

А Джош уже подхватил ее, закружил. А потом поцеловал. Их прошлый поцелуй был хорош – страстный, жадный, – но этот оказался слаще. Он целовал ее нежно, неспешно, как будто пытаясь что-то им объяснить.

В ответный поцелуй она вложила всю свою любовь, обожание. А он? Чувствует ли он то же самое?

Сзади деликатно покашляли. Оторвавшись друг от друга, они повернулись к ведущей, протягивающей им красный конверт.

– Спасибо. – Дрожащими руками Ферн оправила свою майку. Джош закашлялся, взял игральные кости со стола, протянул их ведущей. Выглядел он изумительно, весь потрепанный и взбудораженный.

– Отдать вам?

Девушка покачала головой.

– Отставьте их на столе для следующей команды.

Он бросил кубики обратно. Лишь поднявшись и взяв с пола рюкзак, Ферн взглянула на них и покачнулась.

С каждого кубика ей весело подмигивала единственная точка.

ГЛАВА ДЕСЯТАЯ

Для лондонского лета ночь выдалась теплая, но Ферн в его объятиях вся дрожала. Весь вечер Джош сумел держать свои руки подальше от нее – что фактически можно приравнять к подвигу, – но сейчас дело иное. Он нужен ей, чтобы согреть и защитить.

Последняя ночь охоты за сокровищами определенно стала самой тяжелой. Никаких спальных мешков, только грубые одеяла.

– Тебе тепло, Ферн?

– Да. – Зубы ее лязгнули.

– Уверена?

Она возмущенно фыркнула и глубже зарылась ему в куртку.

– Да, – послышалось оттуда.

– Мисс Ферн Чамберс, вы опять меня надуваете?

Ферн облегченно выдохнула.

– Да.

Хмыкнув, он плотнее закутал ее в одеяло. Нынче им предстояло познакомиться с Лондоном, который люди обычно не знают, большей частью потому, что сознательно не хотят его замечать. Сегодня участники охоты ночевали как городские бездомные, скорчившись на лавочках в саду у набережной Виктории. Гостиница «Савой», блистающая своим шикарным фасадом, находилась совсем рядом, словно затем, чтобы разительнее чувствовался контраст.

Конечно, участники игры были не единственными, кто ночевал тут. Джош очень сомневался, что местных завсегдатаев обрадовало их появление. Зато именно здесь он может защитить Ферн от любых посягательств. Вот только от него самого кто ее защитит?

Его любовные связи обычно не продерживались и год – в основном, из-за его вечных разъездов. Начиналось все обычно великолепно, но постепенно сходило на нет. Без бурных эмоций и отвратительных сцен. Если честно, то до сих пор Джош особенно и не переживал при расставании с очередной женщиной.

Ну не способен он подолгу оставаться на одном месте! Вот почему, всей душой стремясь к Ферн, он обуздывал свое желание. Она заслуживает большего. Она заслуживает постоянства.

К несчастью, именно этого он ей дать не может.

Шевелюра Джоша щекотала Ферн щеку, она слышала биение его сердца. Он заворочался рядом с ней, потянулся за рюкзаком.

– Ничего, если я съем последнюю плитку шоколада?

Ферн облизнулась. Рот наполнился слюной при одном упоминании о шоколаде, но еще час-другой у нее есть всего один ответ.

– Да.

Забавно, в начале недели она едва выдавливала из себя это слово, а сейчас произносит его автоматически. Может, права была Лизетт – ей действительно требовалась встряска?

Она услышала шуршание фольги – нет, она даже запах чувствовала, соблазнительный донельзя.

– Слушай, – с набитым ртом произнес Джош, – я что-то засомневался. Наверняка тебе тоже хочется? Половинку, а?

Ферн ухмыльнулась.

– Ну, ладно. Да.

На этой неделе вся ее жизнь зависела от того, как люди формулируют свои вопросы.

Она взяла у него слегка подтаявшую плитку. Божественно! Наслаждаясь каждой молекулой, Ферн облизала пальцы. Джош задышал как-то неровно. Она обернулась к нему.

– Ты в порядке?

– Да… нет… почти.

Ферн рассмеялась.

– Что смешного?

Да. Нет. Ферн тряхнула головой, очень довольная почему-то, что и у других возникают проблемы с ответами на вопросы. Но как ему объяснишь? У Джоша было такое замечательное, почти мальчишеское выражение лица сейчас, что было просто невозможно его не поцеловать. Она подалась к нему, легко коснулась губами его губ.

Его буквально отбросило на другой конец лавки.

– Джош? Что случилось?

Он смотрел на нее со странным выражением.

– Не думаю… по-моему, нам не стоит этого делать.

– Почему?

Джош молчал.

– Ты… очень дорога мне, Ферн.

Приехали! Очень скоро он дойдет до «проблема не в тебе, а во мне».

Джош сунул руки в карманы.

– Я человек несерьезный, не способный к оседлой жизни. Ты сама знаешь.

Глаза ее защипало. Да, она знала. Она только надеялась, что все изменится, когда он встретит нужнуюженщину. Вероятно, ееон таковой не считает.

– Это долго не продлится, Ферн. А когда мы расстанемся, это коснется не только нас, но и наших родителей. Мне не хочется, чтобы они рассорились. Ну и потом… Райан. Я обещал ему – мысленно, конечно, – что заменю его. Стану тебе братом, не позволю кому-нибудь тебя обидеть. Даже себе самому.

Джош скрестил руки на груди, яростно взглянул на нее.

– Ты ведь понимаешь, верно?

Она кивнула. Только пусть не надеется, что она согласится с его решением.

Вздохнув, Ферн начала устраиваться на своем конце лавки. Обернула тонкое одеяло вокруг ног. Громкий чих вырвался у нее прежде, чем она успела сдержаться. Ферн провела рукой по глазам.

– Пожалуйста, не плачь. – Голос у него был срывающимся, хриплым. – Я не хочу тебя терять. Давай забудем эту ерунду, и пусть все станет, как раньше. Ладно?

Она взглянула на часы. Две минуты двенадцатого. Как ей хотелось выкрикнуть «нет»! Нечего выискивать оправдания, ожидать худшего. Но она не имела права. Не могла лишить фонд помощи больным лейкемией уже почти заработанных денег. Будь проклята ее совесть!

– Ферн?

– Ладно. Да.

Ровно через пятьдесят восемь минут она начнет разговор словами «вообще-то нет…».

Ферн уткнулась подбородком в колени, вздохнула. Джош, всего в нескольких футах от нее, дышал мерно и спокойно.

Ей хотелось его придушить.

Как он смел уснуть после такого разговора? Должно быть, это потому, что он привык спать к самых невероятных условиях – на ветвях деревьев, ну и тому подобное.

Все ее тело онемело. В ожидании полночи она была слишком занята наблюдениями за продвижением стрелки, чтобы заметить, когда Джош начал дремать. Надо было его отвлекать, говорить с ним – все равно о чем.

Джош опустил голову ниже, уткнулся ею в грудь. Будить его нет смысла. По опыту Ферн знала, что сонный Джош сварлив и упрям – не самое лучшее расположение духа, чтобы заводить запланированный ею разговор.

Нет, придется сидеть ждать.

Глаза ее опухли и покраснели. Выглядит она, наверное, как чучело. Ну и пусть. На данный момент ей хотелось лишь одного – чтобы пластиковая тарелочка, стоящая перед ней, наполнилась и можно было встать и уйти.

Сегодня команда, набравшая больше всех милостыни, должна была первой получить ключ, команда с меньшим уловом – второй и так далее. Если они с Джошем хотят выиграть, им следует оказаться где-то во главе списка. Все оставшиеся команды особенно отчаянно стремились к победе. Любое упущение может стать роковым.

Она посмотрела на часы. Всего двадцать минут до конца. Как же ей это противно! Ранние прохожие спешили мимо, даже не видя ее. Поневоле поймешь, что значит жить с навсегда навешенным на тебя ярлыком.

Бедная крошка Ферн… Чувствительная старушка Ферн…

А тот, внимания которого она добивалась больше всего, стоял рядом, тщательно отгородившись от нее. А как иначе? Мы же не можем ранить бедную крошку Ферн, верно? Ферн надо тщательно оберегать. Лучше всего обложить ее ватой и не трогать.

Ей хотелось закричать во весь голос. Слишком долго она играла свою роль. Вначале потакала родителям, боявшимся потерять единственное оставшееся дитя. А потом сверхосторожность вошла в привычку. Жить так было удобно, легко. И скучно.

Вот что она поняла за эту неделю.

– Что ты говорил прошлой ночью – о том, что не хочешь огорчать родителей, о Райане… – это лишь отговорки.

Джош резко повернулся к ней.

– Какого черта!

– Почему ты всегда убегаешь, Джош?

Он слепо глядел перед собой.

– Я не убегаю. Весь зад себе отморозил, тряся плошкой для милостыни.

– Ты знаешь, о чем я говорю.

Не ответив, он покачал головой. Может, он правда не знает. Не понимает, что всякий раз, как кто-то к нему приближается, он пытается удрать. Мечется по всему свету. Но однажды неизбежное его настигнет. Неужели он не понимает?

– Однажды тебе придется подпустить кого-то ближе.

– Я и так подпускаю близко, – сердито буркнул он.

– Кого, например?

– Родителей…

– Которых видишь раз в два месяца?

Джош бросил на нее негодующий взгляд.

– Я посылаю им сообщения. – Голос у него был виноватым и защищающимся одновременно.

Она вымученно рассмеялась.

– Очень мило.

Теперь он разозлился. Его злость волнами накатывала на нее. Не такое развитие их разговора она планировала, но уж больно накипело! Ферн не могла удержаться от искушения потыкать рычащего зверя острой палкой.

– Знаешь, то, что я решил воздержаться от отношений с тобой, еще не означает, будто я в принципе заморозил эмоции, ясно? А в данном случае эта связь просто сулит нам слишком много неприятностей.

О!..

А он продолжал вещать:

– У меня все отлично. Не хуже, чем у любого другого. Я даже одно время думал просить Ванессу стать моей женой. Мама тебе не говорила?

Ферн, онемев, покачала головой.

– Так что не такой уж я безнадежный, как ты думаешь. Просто тебя я в таком качестве не рассматриваю. Это не приходило тебе в голову?

Он резко замолчал и так злобно посмотрел на прохожего, собиравшегося положить ему в плошку монету, что тот отшатнулся. С полуночи прошло восемь часов, и, хотя теперь к услугам Ферн было множество слов, она могла придумать только один ответ:

– Да.

Конечно, в голову ей это приходило, и не раз. А теперь он подтвердил это самым недвусмысленным образом. Она ж сама напрашивалась, просила правды. Ну и получай! Кого винить, что правда оказалась ей не по вкусу?

Недосып ли стал тому виной, усталость ли от долгой гонки по городу или осознание того, что все ее девичьи мечты пошли прахом, но Ферн… расплакалась. Слезы струились по лицу, все вокруг стало размытым – тени проходящих мимо людей, грязная дорога…

– Ну что ты, не надо, золотко!

Говорил не Джош. Ферн моргнула, разглядев низенького мужчину в форме железнодорожника.

– Вот, – он подал ей десятифунтовую банкноту.

Укоризненно взглянул на Джоша.

– Ты должен позаботиться о ней, парень. Не заставляй ее этим заниматься. – Постоял и пошел дальше.

Джош выругался себе под нос.

– Спасибо, – заикаясь, промямлила она, хотя мужчины уже не было. И начала плакать еще горше. Жалостнее. Ей все равно, что о ней подумают. Если кто и увидит Самую Печальную Ферн в мире, то такая она и есть.

Джош чувствовал, как сгущаются тучи у него над головой. И почему он такой дурень? Конечно, Ферн ужасно разозлила его, била по самым больным местам, о существовании которых он и знать не желал. Заставила говорить и делать глупости.

Зачем он только приплел Ванессу? Она была последним его серьезным увлечением – если тут применимо слово «серьезным». Но жениться? Просто однажды ему пришло в голову, что все его друзья уже давно женаты и имеют детей. Идея сделать Ванессе предложение не просуществовала и десяти секунд.

При виде выражения на лице Ферн он ощутил себя полнейшим негодяем. Но она настаивала, требовала объяснить, что именно удерживает его на расстоянии. Какую еще причину можно было привести?

Игра меж тем шла своим чередом. На этом этапе первое место заняли Кейт и Эйден. Кейт завернула и завязала свою майку в стратегически важных местах, и догадаться, почему именно их пара привлекала максимум внимания, труда не составляло. Как ни странно, он и Ферн оказались вторыми.

После того, как Ферн начала плакать, деньги потекли рекой.

В животе у него забурчало.

– Надеюсь, они собираются нас покормить?

Джош не мог оторвать глаз от пары больших коробок, охраняемых двумя ведущими. Наконец оттуда начали доставать сэндвичи, булочки и бутерброды. Встав в очередь, он обнаружил, что еда делится по типам – вегетарианская, с курицей, с начинкой из морепродуктов. Ухватил сэндвич покрупнее и упал на траву, вгрызаясь в курицу и чуть не урча от удовольствия.