Текст книги "Потерянное эхо (СИ)"

Автор книги: Фарха Таннба

сообщить о нарушении

Текущая страница: 23 (всего у книги 24 страниц)

Глава 24

– Что вы задумали, майстерин? – напряженно прищурилась Виенна и потянулась к карману куртки. Рубидия заметила это, но не отреагировала, лишь коротко заявила:

– Сани.

Да, то, что получится, будет больше всего похоже именно на сани, хотя об управляемости стоит забыть, а без заточенных полозьев двигаться по прямой будет затруднительно.

Сильтка аж замерла на половине движения и вгляделась в лицо алой майстерин – явно искала признаки безумия.

– Вы сейчас серьёзно? У нас ни полозьев, ни инструментов, ни льда, ни собачьей упряжки!

– Лёд будет, – пообещала алая майстерин, – Собаки не понадобятся, если не будет трения. Полозья и инструменты не нужны, достаточно любого предмета, на котором мы втроём сможем стоять одновременно.

– Минем остазым, разве вы сможете заморозить такую большую поверхность одновременно, чтобы мы переправились на тот берег? – изумилась Тидесбала, вскинув голову столь резко, что косички бесшумно рассыпались по её плечам.

Рубидия покачала головой, оценивая риски и собственные возможности.

– Мне не придётся делать это одновременно, достаточно будет замораживать воду по мере нашего движения. Но мне определённо понадобится ваша помощь, Ут-Кызы, чтобы ослабить силу трения.

– Я не подведу, остаз, – тут же кивнула юлчы.

– Всё это, конечно, хорошо, но, дамы, на чём вы вообще собираетесь переправляться? – едва ли не перебила её Виенна, – Напоминаю: нас трое, а времени на манёвры уже нет.

Рубидия не ответила, в отчаянии проскользнула взглядам по балкончикам и остановилась на одном из них. Второй этаж, изящные перила, пара больших летних вазонов для цветов, сейчас перевёрнутые и сдвинутые под навес – видимо, оказались слишком объемными и тяжёлыми, чтобы прятать их на зиму в кладовку… О, Творец, теперь в списке преступлений и правонарушений майстерин будет ещё и кража чужого вазона для цветов! Самое то после нелегального пересечения границы по подложным документам, фактического нарушения подписки о неразглашении и помощи адмиралу Илаи с побегом из-под домашнего ареста.

Тидесбала проследила направление взгляда своей наставницы и грустно покачала головой:

– Остаз, я думаю, мы втроём в него не поместимся.

– Вы о чём? А, о вазоне… Нет, для троих он маловат, – неожиданно поддержала юлчы Виенна и сама предложила: – Если уж вы хотите что-то одолжить, давайте возьмём дверь с подъезда. Вон ту хотя бы! В квартирах всё равно свои есть.

Что?!

– Вы… – задохнулась возмущением Рубидия, но всё же попыталась собраться и взять себя в руки: – Фрайфрау, сейчас не время для подобных шуток!

– А я не шучу. На кону жизнь моего брата… ну, или судьба вашей страны, если так вам проще решиться, майстерин… поэтому можно быть и слегка уверенней! Тем более на этот раз вообще никто не пострадает, новую дверь поставить куда проще, чем, например, починить коммуникации или восстановить рельсы, – невозмутимо заявила сильтка и похлопала по плечу Ут-Кызы: – Фройляйн Тидесбала, вы же можете снять дверь с петель с помощью своей магии? Я готова помочь вам физической силой, если моей хватит.

Юлчы сосредоточенно всмотрелась в дверь и кивнула.

– Да, госпожа Илаи, я думаю, я вполне справлюсь.

Как ни хотелось Рубидии обругать их обеих – ладно Виенна, она в своей Сильте, похоже, и более противозаконными вещами занималась помимо выращивания орхидей, но Ут-Кызы! – она лишь вздохнула и нехотя выдавила из себя, признавая неизбежное:

– Втроём будет легче, да и замки вскрывать я умею.

Тидесбала просияла, да и Виенна немного расслабилась.

– С вашим посохом уж точно будет легче, воспользуемся им как рычагом, – тут начала распоряжаться сильтка так, словно уже не раз снимала чужие двери. Везёт же Эрсину на женщин с преступными наклонностями – сначала подруга, теперь ещё сестра. Или правильней считать их наоборот?..

Рубидия старалась не думать о том, что нарушает закон – в первый раз как будто! – и поступает по-человечески некрасиво, участвуя в краже этой двери, да ещё и средь бела дня. Но когда под руками щёлкнул механизм замка, отступать было поздно. Возможно, сыграла свою роль общая остановка, занятость полицейских, а может, ещё и телефонный кабель или станция оказались повреждены, или просто действия женщин отдавали столь вопиющей наглостью, что никто не рискнул им помешать, но дверь они благодаря магии Тидесбалы и самой майстерин сняли быстро, благо что петли оказались короткими и без защиты от взломщиков, а открутить ручку было и того проще. Мысленно майстерин Гаусс сделала отметку, запоминая адрес дома и номер подъезда – когда всё закончится, она обязательно поможет жильцам с установкой новой двери, сама вызовет слесаря и оплатит всю работу и материалы из собственных сбережений. Однако для того, чтобы перебраться через фиорд, требовалось не только украсть дверь и скрыться с места преступления, но и дотащить её до реки. Вдвоём Рубидия с Виенной справились довольно быстро, хотя без помощи Тидесбала, которая держала их магией на обледеневшей и потому скользкой земле, они бы точно уронили свою ношу и сами бы растянулись рядом. Зато холода никто из троих не испытывал, и то неплохо.

– Опускайте дверь на берег, фрайфрау, – скомандовала алая майстерин, когда они донесли дверь до набережной в нескольких улицах от перекрытого моста, – Именно на берег, а не в воду.

Если дверь намокнет, прицельно наморозить лёд станет несколько сложнее. Придётся тормозить кристаллизацию в части направлений, а воду на влажной поверхности дерева замораживать отдельно, что займет дополнительное время, но не особо поможет делу. Да, плавление поверхностного слоя льда из-за трения это в целом, может, и неплохо, но в данной ситуации небезопасно, ещё и Тидесбале всё равно придётся работать с адгезией поверхностей. Поэтому лучше не осложнять ей работу тремя фазами, хватит и двух.

Но сначала нужен хороший лёд во фиорде.

Рубидия коснулась посохом мокрого ноздреватого льда, который намёрз на каменных плитах облицовки под набережной, а потом почти теми же жестами, что и в поезде, потянула к себе эфир тугим закрученным потоком.

А ведь сейчас у них нет подходящей ловушки для испарения эфира.

Эфир растёкся по металлу посоха и по рукам Рубидии, его державшим. В этот раз майстерин действовала медленней – могла себе позволить, из холодного льда и воды энергии выделялось гораздо меньше, чем собирали наводки в поезде. И всё равно суставы слегка ныли, а кончики пальцев покалывало от избыточного эфира, что тёк сквозь посох в её тело.

– Майстерин, это ваших рук дело?

Осторожное изумление Виенны заставило вскинуть голову, поднять посох и оценить последствия колдовства. Теперь поверхность рыхлого прибрежного льда стала заметно глаже и как будто белее, а в паре метров от берега, за светлым старым льдом темнело пятно свежего льда, кристально-прозрачного и потому едва заметного на фоне зеленовато-серой глубины. Если бы не текучий блеск волн, граница между льдом и водой бы вообще исчезла.

Раньше, чем майстерин успела что-то сказать, Тидесбала выскочила на лёд, бесшумно просеменила к колдовскому льду, выскочила на него, вглядываясь в толщу и несколько раз топнула со всей силы.

– Крепкий, – ухмыльнулась юлчы, звякнув колокольчиками и подвесками украшений. – Толщина? – деловито осведомилась Виенна.

– В середине не меньше двух ладоней, по краям тоньше. Но я думаю, что нам этого хватит.

– А какой ширины будет полоска? Если вы, конечно, не планируете заморозить весь фиорд, – обернулась сестра Эрсина к Рубидии. Та чуть задумалась, оценивая результат, прислушалась к ощущениям, а затем отчеканила:

– Около двух или полутора метров, в зависимости от того, насколько долгим будет воздействие.

Виенна кивнула и показала на дверь:

– Вытаскиваем на лёд?

– Да, только аккуратно.

Вдвоём женщины спустили многострадальную дверь с берега на скользкий лёд. Пока Рубидия придерживала её, Виенна и Ут-Кызы забрались на дерево, которое под их общим весом жалобно скрипнуло, царапая остатками фурнитуры лёд, но выдержало. Майстерин выдохнула и одним прыжком последовала за ними. Лодыжку ожгло болью от толчка, но Виенна подхватила Рубидию за плечи и не дала упасть.

– Благодарю вас, фрайфрау. Ут-Кызы, вы отвечаете только за трение между льдом и дверью, больше ни за что. Я буду держать лёд и замораживать его перед нами. Госпожа Илаи, вам останется следить за направлением. Подталкивать нас в нужном направлении, но осторожно, чтобы не свалиться. Справитесь, фрайфрау?

– Справлюсь, – ухмыльнулась Виенна и запахнула свой худ поплотнее, быстро перезаколола его фибулой и уселась на двери почти как школьница, которая решила скатиться с горки на собственной сумке с учебниками.

– Ну, толкните нас тогда, что ли! – предложила ей майстерин Гаусс, и сильтка послушно отпихнула от берега дверь, которая заскользила по льду прямо к тёмной воде. Рубидия касалась замёрзшей поверхности посохом, готовая вновь потянуть на себя эфир, и, как только кромка льда опасно приблизилась, повернула запястье, завершая магический жест. Только и успела увидеть, как бесшумно побежала вперёд граница между льдом и водой, прорастая кристаллическими иглами, которые быстро сливались в единое полотно, почти однородное и зеркально гладкое.

Тидесбала держала дверь и позволяла ей с лёгкостью передвигаться по свежему льду. А вот Виенна справлялась со своей задачей хуже, дверь то и дело закручивало то в одну, то в другую сторону, и Рубидия слышала, как у неё за спиной фрайфрау Илаи тихо и злобно ругается сквозь сжатые зубы. Помочь ей майстерин не могла: всё её внимание сосредоточилось на горячем посохе, ломающем запястья и локти эфирном потоке и льде, который по её воле тянулся всё дальше и дальше – над тёмной глубиной фиорда и по-зимнему мутноватыми холодными водами. Кристальный монолит, поддерживаемый выталкивающей силой и собственной прочностью, не мост в привычном понимании, но и его хватало. Чем дальше, тем сложнее было извлекать эфир из воды. Посох в руках алой майстерин почти жёг ноющие от кончиков пальцев до самых плеч руки, а ещё нарастало ощущение фантомных крыльев за спиной, почти реальное и оттого до отвращения жуткое. Крыльев в собственном теле уже почти не хватало, сердце оглушительно колотилось в груди, воздуха не хватало, и мир сжался до полосы льда, на которой Рубидия пока ещё могла сосредоточиться.

…И лишь когда под посохом вновь оказался сероватый прибрежный лёд, она выдохнула и разжала руки, дрожащие от перенапряжения. Голова кружилась, в ушах шумело, а раскалённый посох хотелось немедленно отбросить. Шаг с двери на берег заставил пошатнуться, ударил по коленям, с хрустом залил сапоги мерзкой кашей из льда и воды, намочив подол. Промахнулась! Под ногами оказался не берег, а обычный, не наколдованный лёд, укрепить который сил уже не хватило. Рубидия провалилась самое меньшее по щиколотку, не удержала равновесие и рухнула на колени, ткнулась руками в ледяную воду.

Даже через кожу перчаток – наконец-то холодно аж до ломоты в костях…

– Остаз!

– Майстерин, вы в порядке? – Её подхватили под руки, вытащили на берег и поставили на ноги, продолжая поддерживать. Кажется, Виенна и Тидесбала вновь действовали вместе и не пытались при этом друг друга загрызть. Это хорошо…

Алая майстерин помотала головой, прикрыв глаза, точно надеялась стряхнуть с себя всю усталость и прекратить головокружение, но не преуспела. Отстранила сестру Эрсина и свою лисентирин, попыталась встать более-менее самостоятельно.

– Бывало и получше, но в целом приемлемо, – заявила она упрямо. Но ведь и правда примелемо: крылья не отросли, щупалец или иных лишних частей тела тоже не появилось, хоть голова и кружится от избыточного эфира в крови, точно от нескольких чашек слишком крепкого кишра подряд.

– Минем остазым! – возмущенно зазвенела украшениями юлчы.

– Ут-Кызы, вам не стоит обо мне беспокоиться, моё состояние и правда сносное, я не притворяюсь.

Но та сдаваться не собиралась и заявила:

– Вы светитесь эфиром сильнее, чем это было бы нормально. Вот, возьмите, – и Тидесбала протянула Рубидии свою серьгу, которую они с лисентирин уже использовали как накопитель. Что ж, это тоже выход.

Майстерин сжала полосатый камень в руке и новым жестом направила в него эфир, позволив ему спокойно течь в украшение. Так… так определённо становилось легче, и чем больше эфира перетекало в розовато-бело-оранжевый кальцит, тем меньше шумело в голове у Рубидии.

– Спасибо, Ут-Кызы. Так и вправду намного лучше, – поблагодарила она Тидесбалу, возвращая ей серьгу, которая теперь почти искрилась от накопленного эфира, и подняла свой посох.

– Остаз, и что дальше? – вернув украшение на место, с надеждой посмотрела юлчы. Будто Рубидия в силах исправить своими чарами всё происходящее, раз уж ей по силам переправиться через фиорд столь необычным способом. Но ведь майстерин Гаусс не может сделать с фёлькише почти ничего, чтобы остановить их. Да и какая сейчас разница? Об этом стоит задуматься, но несколько позже…

– Можем тогда разделиться, – отрывисто предложила Виенна, – фройляйн Тидесбала отправится к своим юлчьиларским родичам, как я понимаю, она тут именно ради них… а мы с вами к ратуше. По сумасшедшим женщинам обычно не стреляют, по крайней мере, сразу.

– Вы думаете, фрайфрау, мы можем что-то сделать, если Национальное собрание до сих пор держит оборону?

– Не знаю, – хмуро пожала плечами Виенна, – Но мой опыт показывает, что иногда даже маленький шаг, сделанный в нужный момент, может иметь значение. Вдруг нам представится шанс его сделать, а? Тем более вы и сами не против, иначе бы не помогли нам всем переправиться через фиорд.

Да, здесь Рубидия ничего не могла ей возразить. Она ведь и правда предпочитала хаотичные ненадёжные действия невмешательству, которое точно ничего не изменит ни в хорошую, ни в плохую сторону. Сейчас майстерин не знала, как поступить правильно, но сидеть сложа руки не собиралась.

– Эрсин точно прилетит к ратуше, если только ему хватит сил. Один или вместе с авиарами, но прилетит, – заявила алая майстерин, и Виенна кивнула в ответ.

– Тем более. Вдруг нам представится шанс помочь ему, например, с помощью вашей магии… или несколько более грубым способом, кто знает?

– Вы ведь пойдёте без меня, фрайфрау, если я не соглашусь вам помогать, верно? – устало вздохнула Рубидия вместо согласия. И то, что дорога неизвестна, сестру Эрсина точно не остановит. Рядом есть та же Тидесбала, которую в любом случае придётся отпустить и надеяться на везение своей лисентирин.

– Разумеется, – откликнулась сильтка.

– Ут-Кызы… – обернулась майстерин Гаусс к Тидесбале, и та вскинулась раньше, чем Рубидия успела хоть что-то спросить:

– Остаз, я побегу к минем апам. Мне нужно быть с ней, а не где-то ещё.

Конечно, если Яраткан Тидесбала всё ещё нуждается в помощи племянницы, а не… Нет, ни в коем случае, пусть госпоже Тидесбале в этот раз повезёт!

– Берегите себя, сенлем, – быстро кивнула девушке Рубидия и тут же велела Виенне: – Следуйте за мной, фрайфрау.

И всё не удержалась, на перекрёстке, который должен был разделить их с юлчы, в последний раз окинула взглядом удаляющуюся девичью фигурку, опрометчиво легконогую и беззащитную. Пусть же и младшей Тидесбале повезёт, должна же в этом мире быть хоть какая-то справедливость! Ут-Кызы ведь так и не получила майстерскую повязку… Получит, защитится и обязательно получит, но сначала переживёт сегодняшний мятеж.

Даже тревогу за свою лисентирин алой майстерин вскоре пришлось выкинуть из головы. Она не шла, почти бежала с неудобным посохом наперевес, тяжело припадая на больную ногу, и сосредоточение на дороге, на упрямой сильтке рядом, на собственном дыхании и движениях заслонило всё остальное. Скорее, только бы успеть! Они и так потратили слишком много времени – на переправу, на разговоры, на решения, на путь к ратуше, который всё никак не кончался, точно само пространство растянулось и завязло в стылой туманной дымке, пытаясь остановить Рубидию. Виенна отставала всё сильнее и хромала заметнее, но не жаловалась, не просила замедлиться или подождать её, упорно пыталась выжать из повреждённого тела всё, что оно могло дать.

Но перед Ферзаммлунгплатц, где и находилась ратуша, женщинам пришлось замедлиться, чтобы не влететь в толпу. Несмотря на опасность и холод, на площади собралось немало народу. Под самой ратушей, в которой закрылось Национальное собрание и рейхспрезидент, темнели гвардейские мундиры. Те, кто должен был охранять первых лиц Республики, обернули оружие против собственного правительства и теперь готовились к штурму. Не просто солдаты рейхсхеера, а фёлькише. Интересно, они и вправду хотят вернуть власть Императору или всего лишь планируют прикрываться его именем и человеческой ностальгией?

Собравшиеся на площади люди не рисковали приближаться к зданию, и фёлькише не предпринимали против них никаких действий. Как Рубидия ни искала, ни одного полицейского так и не нашла. Её взгляд привлёк офицер с громкоговорителем – похоже, фёлькише решили воспользоваться столпотворением и попытаться привлечь толпу на свою сторону. Вслушиваться в его речь, искажённую гудением динамиков, не стала – всё это она уже слышала или семь лет назад во время процесса против фёлькише, или в рассказах Тидесбалы. А может, ещё раньше читала в газетах, до того, как фёлькише запретили.

Шепоток прокатился по толпе, люди тут и там начали задирать головы, и Рубидия последовала их примеру, а через мгновение поймала взглядом одинокую фигуру в яркой синеве.

Кто-то из толпы закричал:

– Красный барон!

Не Красный барон, Эрсин. Один, без поддержки других авиаров. В небе никого, кроме Эрсина. Но какая разница?

При виде снижающегося летуна на алых крыльях часть солдат вскинула оружие, и Рубидия уже сложила рукой магический жест, готовая пустить его в ход.

Не успела.

Эрсин камнем рухнул вниз, прямо из падения перешёл на изломанный «авиарский бег» – так в шутку называли передвижение, когда летун полз по земле с опорой на сложенные крылья и человеческие ноги, быстро-быстро перебирая всеми конечностями. Кто-то из военных оказался на пути авиара и замешкался – Эрсин сбил их с ног, отшвырнул в сторону ударом крыла. Его целью оказался агитатор, который застыл от неожиданности, не сводя глаз с авиара. Тот с ходу врезал фёлькише и рванул на себя громкоговоритель, но фёлькише случайно взмахнул рукой, и прибор улетел в сторону, со всего маху ударился о мостовую, мерзко загудел.

Авиар тут же оттолкнул противника, кинулся за громкоговорителем, схватил его и что-то скомандовал собравшимся. Вернее, попытался скомандовать. Визг помех превратил его слова в потусторонний вой – удар всё же доломал громкоговоритель. Электронный вопль резанул по ушам, тут же раздался выстрел.

Эрсин отшатнулся, отступил, нелепо вскинул руки, завалился набок. Крылья, на которые он только что опирался, подломились – воля, что направляла эфир через них, исчезла.

Нет… Нет-нет-нет!

– Убит!

– Адмирала убили!

Чудовищные слова прокатились по воздуху, будто подхваченные шумом десятков крыльев, и потонули в грохоте выстрелов. Подоспевшие авиары открыли огонь по мятежникам. Фёлькише отбивались, но алая майстерин не заметила, насколько успешно у них это получилось. Да и какое ей до этого было дело?

Эфир в алых крыльях больше не двигался, не пульсировал, подчиняясь сердцебиению.

Не может быть всё так просто… несправедливо… неправильно… глупо… больно…

Авиары прилетели, но слишком поздно, чтобы защитить адмирала Илаи. Рубидия вместе с Виенной добрались до ратуши, но так и не успели хоть чем-то помочь Эри. Сильтка рвалась из её рук, готовая хоть сейчас броситься на убийц брата под авиарские пули.

Напрасно. Теперь уже напрасно.

Всё было зря. Они все опоздали. Рубидия сама непростительно опоздала.

Глава 25

Короткое лето на северном побережье медленно, но неумолимо клонилось к закату. Со стороны фиорда уже тянуло холодом и сыростью осенних туманов, а может, Рубидии это просто казалось. Но в том, что дни становятся короче, листва ярче, а планы и расписания на новый учебный год приобретают всё больше определённости, она не сомневалась.

Год уже принёс слишком много перемен в жизнь Рубидии, и ей казалось, что запас неожиданностей просто не мог рано или поздно не подойти к концу. Всё однажды меняется, и даже череда потрясений не могла тянуться слишком долго. Именно эта надежда позволяла майстерин Гаусс стойко справляться со всё новыми и новыми проблемами, мелкими и несложными по отдельности, но многочисленными, а иногда ещё и непривычными. Защита Ут-Кызы не была среди них самым незначительным и понятным делом, но по сравнению с прочими оказалась заботой почти приятной, особенно по сравнению с той же несчастной дверью. Дверь успели заменить, а весь подъезд не без помощи Рубидии отремонтировать, пока суд упорно выяснял обстоятельства и наконец приговорил майстерин к штрафу. Защита Тидесбалы хотя бы не требовала постоянного вмешательства. Тем более подруга, пусть и получала майстерскую повязку и учёную степень под руководством Рубидии далеко не первой, проявила неожиданную самостоятельность. Кажется, во время всех предзащитных мероприятий, подачи документов, получения разрешений и самой защиты майстерин Гаусс волновалась за свою лисентирин гораздо больше самой Тидесбалы. Юлчы же спокойно и наконец-то без напоминаний наставницы позаботилась о том, чтобы работа соответствовала формальным критериям, а все правки принимала стойко и почти с ними не спорила. Единственное, в чем Рубидия могла упрекнуть свою лисентирин – непунктуальность. Сдавала все документы и версии своей работы Ут-Кызы исключительно в последний момент. Но хоть сдавала вовремя, да ещё и в более-менее приличном и общепринятом виде – уже больше, чем стоило ожидать от непредсказуемой и хаотичной Тидесбалы. Да, не обошлось без неприятных казусов, и тот же автореферат перед предзащитой рецензент увидел раньше, чем сама Рубидия, а потом высказал ей все свои замечания по творению её подопечной, которое вообще на тот момент не требовалось читать. Во всяком случае, сама Ут-Кызы утверждала, что почтенный майстер Штальман должен был просто подтвердить сам факт наличия реферата, а не вычитывать черновик и править. Рубидии оставалось тяжело вздохнуть, мысленно досчитать до трёх и вежливо попросить юлчы больше так не делать – впрочем, без особой надежды, что она исправится. Как и всегда.

Следовало отдать Тидесбале должное, на защите она выступила достойно и отвечала на вопросы развёрнуто, временами даже чересчур, но знание работы и свою артефакторскую квалификацию показала во всей красе. Похвалить свою бывшую лисентирин перед диссертационным советом Рубидии было за что, и каждую оценку Ут-Кызы честно заслужила. Как и повязку алой майстерин, которую диссертантке вручили сразу же, стоило только почтенным майстерам и майстерин огласить вердикт.

Казалось бы, защита подопечной позади, учебный год ещё далеко, но о спокойствии оставалось лишь мечтать. И пусть больше не приходилось разрываться между выздоравливающим Эрсином и нервной от неотвратимой защиты Тидесбалой, поздравлять друга с сорок третьим днём после очередного дня в суде Рубидии не понравилось. И всё же настал долгожданный час, когда адмирала Илаи освободили из-под надзора окончательно. Рубидии пришлось в очередной раз подавлять желание взять его под руку после заседания – несмотря на больную ногу, Эрсин упорно отказывался от чужой помощи и предпочитал передвигаться сперва на костылях, а потом с тростью, но неизменно самостоятельно. Он отдельно попросил Рубидию пытаться ему помочь. «Я не могу позволить себе быть калекой, неспособным передвигаться самостоятельно, и не хочу обременять тебя,» – так объяснил он своё решение. Оставалось его принять, тем более Эрсин весьма успешно справлялся и шёл на поправку, а новые крылья, которые майстерин Гаусс лично напитала эфиром и подогнала под адмирала Илаи, тоже помогали ему беречь ногу. За оправданного и почти здорового друга можно было беспокоиться чуть меньше, а у самой Рубудии теперь появилась новая забота, которая постоянно требовала внимания.

Фиолетовая коллегия.

Сколько бы майстерин Гаусс ни избегала мыслей о работе над эфирной физикой в рамках собственной коллегии, изыскания которой имели бы более фундаментальный характер, чем было принято у алых магов, жизнь повернулась иначе. Эфирное эхо требовало изучения, а после неудачного мятежа Рубидия смогла обойти запрет на публикацию материалов о своём открытии. И всё благодаря помощи Эрсина и его немыслимой дотошности, а ещё неразберихе в Абвере. Рубидии повезло, что в нужный момент до неё никому особо не было дела.

Прошение они с Тидесбалой – майстерин Тидесбалой! – написали всего за ночь, но Рубидия до последнего момента не верила, что всё получится.

Получилось.

Спустя полтора месяца формальностей и невообразимое множество бумаг Рубидия держала в руках тот самый документ, ради которого и она сама, и Ут-Кызы потратили столько сил. Простой конверт, небрежно брошенный почтальоном в ящик для писем, Рубидия вскрыла дрожащими руками, а ответ ученого совета и общеколлегиальное согласие на создание новой магической коллегии ей пришлось перечитывать несколько раз. И лишь тогда майстерин убедилась, что поняла всё правильно. Решение действительно было принято, и приказ уже подписан.

Казалось бы, мир вокруг ничуть не изменился: то же позднее лето, та же ослепительная синева небосвода, тот же солоноватый ветер с фиорда, тот же фиолетовый паслён, сорняком вьющийся по живым изгородям и пожелтевшим кустарникам, тот же город вокруг живёт своей жизнью, и ему всё так же нет дела до Рубидии, её страхов, надежд и желаний – но она уже может считать себя не алой, а фиолетовой майстерин. Фиолетовая майстерин Гаусс – звучит как чья-то нелепая шутка. А ведь на ней теперь будет целая коллегия. Хотя, наверное, пока не коллегия, а зародыш будущей коллегии, но сформировать основы, написать первые планы и найти первых соискателей, которые станут студентами, предстоит именно им с Тидесбалой.

И всё же одну-единственную мысль Рубидия никак не могла отодвинуть, сколько бы ни пыталась сосредоточиться на делах и настоящих проблемах.

Теперь у неё есть возможность сделать всё так, как должно. Теперь она сама определяет формальные критерии и правила для будущих исследований. Конечно, основательниц коллегии двое, но захочет ли Ут-Кызы заниматься бумажной работой вместо научного творчества? Что для неё Фиолетовая коллегия – свобода для собственной работы или ответственность за чужое обучение и магические степени? А для Рубидии?..

Ответ так и не нашёлся. Мысли рассыпались, точно стальные кольца из неудачно опрокинутой коробки, пока майстерин Гаусс спешила к дому Тидесбалы. С каждым разом живая изгородь пропускала Рубидию быстрее и проще, будто привыкала к гостье и к желанию хозяйки.

Рубидия же в свою очередь давно привыкла к хаотичности Ут-Кызы, её своеобразным понятиям о приличиях и распорядку дня, а потому совершенно не стеснялась беспокоить подругу.

– Нам пора готовить фиолетовые повязки, майстерин Тидесбала, – сообщила она юлчы радостную новость вместо приветствия, когда та впустила её в дом.

– Я же говорила, что всё получится, – просияла Тидесбала, радостно зазвенев косичками и украшениями. – Меня всегда надо слушать и верить мне.

– И всё же нам могли отказать, сенлем, по любому надуманному поводу, – проворчала Рубидия скорее из принципа, чем из-за искреннего несогласия. Тидесбала фыркнула и, ни на миг не поверив в возражение наставницы, довольно заявила:

– Не отказали же. А ты, сенлем, всегда несправедливо мало верила в себя и собственную удачу, я давно это заметила. Чаю?

– Не откажусь, – улыбнулась ей Рубидия. После того, как Тидесбала тоже получила майстерскую повязку, их общение стало более дружеским. Майстерин Гаусс эти перемены не могли не радовать, хоть оказалось не так уж легко привыкнуть, что Ут-Кызы больше не её подопечная. С большинством своих лисентиаров и лисентирин Рубидия так до конца и не преодолела свою привычку, да и не было необходимости, в общем-то – получившие повязку майстеры и майстерин уходили в свою жизнь, в свою собственную работу или исследования. С Тидесбалой получилось иначе, но после путешествия в Сильту и всей истории с эфирным эхом их взаимотношения и не могли остаться прежними. Слишком уж много им пришлось пережить вместе, чтобы считать себя исключительно наставницей и ученицей.

И теперь можно было предельно откровенно рассказать за пиалкой с чаем Ут-Кызы всё, что думалось об учёном совете и о синих магах, которые дольше всего не могли собраться и дать официальный ответ. Хотя им-то что? Пусть наблюдают за своими небесами и дальше!

– Возможно, они боятся, что не отличат вихревой пробой от какого-то природного явления, – фыркнула Тидесбала в ответ на ворчание Гаусс, – И случится у них великое закрытие с позором на полколлегии! Вот они и думали, как себя обезопасить от подобных неприятностей!

И можно было смеяться над нелепой выдумкой, не стесняясь собственных чувств перед подругой, и вместе с ней размышлять над планами. Разумеется, на вопрос о бумагах и формальностях Ут-Кызы замахала руками в притворном ужасе.

– А мы никак не можем обойтись вообще без них? – уцепилась она было за внезапную надежду, но тут же сникла под печальным взглядом Рубидии и тяжело вздохнула: – Хорошо, я подумаю, что могу сделать, чтобы тебе не пришлось заниматься ими совсем уж в одиночку.

– Но это будет потом, – попыталась успокоить её майстерин Гаусс. – Пока можно радоваться и праздновать.

– Ага… А у меня по такому случаю есть для тебя подарок, сенлем, – сверкнула лисьей улыбкой Ут-Кызы и протянула Рубидии небольшой, увесистый бумажный свёрток. Артефакт? Судя по эфирным потокам, переплетение весьма необычных цепочек – слишким толстых для колье или серег, слишком многочисленных и мелких для плетеного пояса.

– Хм… Шатлен? – Артефакт, который Рубидия извлекла из свёртка, встречался редко. Сумки и одежда с карманами всё-таки были слишком популярны и вытеснили шатлены, которые были похожи на древние связки ключей. Правда, со временем на смену ключам пришли цепи с набором всех необходимых даме вещей, от ножниц до зеркальца и пудреницы. Да и сами артефакты становились изящней, их украшали, а подвесы иногда становились отдельным произведением ювелирного и артефакторского искусства. Но Ут-Кызы в своём подарке изготовила лишь сам держатель, запаяв сложный плетёный узор с закреплённым в центре радужным обсидианом. От основы шатлена тянулись цепочки с пустыми зажимами – Тидесбала предоставила Рубидии самой выбрать необходимые подвесы, да и число цепочек она легко смогла бы изменить, сняв лишние или поставив дополнительные. Но юлчы оставила в подарке ещё один сюрприз: через звенья цепей протянулись эфирные каналы. Выходит, на этот шатлен можно было повесить не только функциональные мелочи вроде инструментов или ключей, но и мелкие артефакты. Хм, скажем, один или даже несколько артефактов-накопителей вполне получилось бы закрепить…