Текст книги "Потерянное эхо (СИ)"

Автор книги: Фарха Таннба

сообщить о нарушении

Текущая страница: 18 (всего у книги 24 страниц)

– Майстерин, но ведь прибор может повредиться при взаимодействии с пробоем, – дёрнула её за рукав Тидесбала, – Или потеряться при переносе. У меня так однажды горшочек с орхидеей рассыпался во время переноса, пришлось срочно пересаживать.

– А если кто-то привезёт вещи на поезде? – тут же вскинулась сильтка. – Вы сложите все свои вещи и приборы, упакуете всё как вам нужно, а я их заберу и привезу в Деймар через пару недель. Предположим, я сделаю визу, приеду в Эллери с вашим багажом. И как мне вас там найти, майстерин?.. Хм, может, хотя бы представитесь, чтоб я знала, кого искать? – тут же осведомилась сильтка.

Рубидия кивнула ей. Вопрос правильный. Несмотря на то, что встреча прошла напряжённо, со стороны майстерин Гаусс и впрямь было невежливо даже не представиться. Стоит исправить свой промах прямо сейчас, чтобы план сработал. А когда они встретятся в Эллери, возможно, Эрсин наконец-то встретится с потерянной сестрой. Если, конечно, его оправдают на суде.

– Ищите алую майстерин Рубидию Гаусс, а лучше просто приходите ко мне… Можно в Университет…

– Подождите, мне нужно записать, – перебила её Виенна, взмахнув рукой, тут же вытащила из кармана крошечную, в пол-ладони записную книжку и копировальный карандаш, и в ответ на взгляд Рубидии заявила, – Бабка старая, память у неё плохая, а так я точно ничего не забуду.

– Вы не так уж и стары, хатын-кыз, – выпалила Тидесбала раньше, чем майстерин Гаусс успела хоть что-то ответить.

Виенна смерила её тяжёлым взглядом и чётко, словно маленькому и потому несмышлённому ребёнку, начала объяснять:

– Девочка, сорок один год для женщины это уже очень много. Тем более для инвалидки…

– Сорок два, – машинально поправила её Рубидия, вспомнив, что в начале следующего лета Эрсину исполнится сорок три. Он на несколько месяцев младше самой майстерин, и Виенна, выходит, тоже немного её моложе.

– Тем более, – грустно усмехнулась сестра Эрсина, – Оказывается, я ещё на год старше, чем думала… Забавно.

Вот только ничего забавного Рубидия в этой ситуации не видела. Лисентирин, кажется, была с ней согласна.

– По вашим же деймарским обычаям вам следовало бы называть меня “фройляйн Тидесбала”, – упрямо нахмурилась Ут-Кызы, – И вы совсем не бабка. Вы точно не старше майстерин, а ещё у вас есть ваши орхидеи, я видела. Вы их действительно растите, как бабушка Сигрид, и даже лучше. Одна, самостоятельно, без мужской помощи, так какая разница, сколько вам лет для женщины?

– Орхидеи? – удивилась майстерин Гаусс. Причём здесь орхидеи?! Просто очередная шутка юлчы?! И что за бабушка Сигрид?!

Виенна посмотрела на алую майстерин, как ей показалось, с усталым раздражением, но заметила её замешательство и пояснила:

– Ваша подружка опять пытается повторить мои слова, сказанные задолго до её рождения. Я услышала от неё про свои орхидеи и свою бабушку почти сразу же.

– И решили во всём разобраться? – поинтересовалась Рубидия.

– Решила. Не каждый день ко мне ломятся незнакомые девицы, которые знают моё прошлое лучше меня самой. Тем более разговор, который слышали только два человека.

– Вы и Эрсин?

Виенна кивнула.

– Я и Эрсин.

– Надеюсь, я смогла вам в этом помочь, – подытожила майстерин Гаусс.

Виенна фыркнула, накинула на голову худ, привычным жестом попыталась нащупать фибулу, но не нашла её и вздохнула:

– Скорее запутали всё ещё сильнее, но подарили немного надежды. Кстати, я всё ещё жду, что фройляйн Тидесбала вернёт мне мою энцианку. А то ветра у нас сильные, особенно в горах, сдуют без неё мой колпак.

Ут-Кызы лишь демонстративно фыркнула, как рассерженная лисичка, но протянула фибулу своей майстерин, которая и передала застёжку Виенне. Та снисходительно кивнула и заколола свой худ.

– Майстерин Гаусс, я думаю, нам с вами нужно встретиться сегодня вечером у Берница. За день я закончу свои дела, ну и постараюсь ускорить возвращение крыльев, а потом помогу вам. Но в обмен я попрошу вас об услуге…

– Вернуть вам ваше прошлое? – предположила Рубидия, и сильтка кивнула в ответ.

– Вернуть мне моё прошлое и все имена, а ещё моего брата. Думаю, спустя столько лет вы знаете Эри гораздо лучше, чем я, – с горечью закончила она.

И что на такое можно ответить? Майстерин Гаусс не знала, поэтому лишь рвано кивнула и повторила:

– Найдите меня в Эллери. Давайте я напишу вам адрес.

Не глядя ни на Виенну, ни на свою лисентирин, она быстро набросала несколько привычных слов и телефон, которые почему-то сейчас, после нескольких дней в Сильте и отчаянных поисков, показались ей незначительными и будто бы вообще чужими. Будто бы чересчур простыми, подозрительно простыми, всего лишь заученными как бессмысленная скороговорка и оттого ненужными. В последние недели ей пришлось запоминать слишком много вещей, имён и чисел, которые стали для неё ближе и важнее.

Пора бы отдохнуть, но нельзя сдаваться в шаге от цели…

– Благодарю, майстерин Гаусс, – изящная, но сильная рука, так похожая на руку Эрсина, перехватила листок бумаги. – До встречи у Берница.

До встречи у Берница – в той самой злополучной брассери, где, наверное, придётся объяснять, почему она не выглядит как юлчы. Наверное, просто стоит надеть повязку – в обычной одежде, без украшений, с собранными в пучок волосами и в повязке она, возможно, уже не будет настолько похожа на “госпожу Тидесбалу", чтобы вызвать ненужные вопросы. Да и Виенна обещала ей помочь – Рубидии казалось, что сестра Эрсина действительно верила во всё сказанное, а потому не собиралась выдавать их с юлчы полиции.

– Майстерин, и вы ей поверите? – тихо спросила Тидесбала.

Рубидия неопределённо пожала плечами.

– В некоторой степени. Виенна Илаи очень своеобразная женщина, но интересная. Она правда выращивает орхидеи?

– Да, майстерин, на продажу. Я через эхо видела и срезанные цветы, и альбомы с рисунками, которые она привезла с собой. Хотела бы я посмотреть его вживую, своими глазами… а ведь у неё ведь и своя оранжерея есть…

– Вам бы стоило с ней подружиться, Ут-Кызы, – рассеянно пробормотала Рубидия, вспомнив о цветнике самой лисентирин, – Вы бы нашли общий язык.

– Ну уж нет! – фыркнула юлчы и тут же протянула алой майстерин тетрадь. – Вы сказали, что вам нужно рассчитать что-то, чтобы использовать пробой. Давайте я вам помогу, а потом мы вместе подготовим контур.

– Да, Ут-Кызы. Нам понадобится, как вы сказали, якорь. Сможете использовать эфирные потоки между кристаллами-двойниками? Вы когда-то нашли меня по эфиру, связывающими ваши фууран.

Тидесбала замешкалась, неуверенно тряхнула звенящими косичками.

– Я попробую… Смотрите, в тот раз я прицепила один из камней в перчатках к эфирному потоку, и он вёл меня. Можно ли отвязать эфир от носителя?

– Это не нужно. Мы привяжем его к контуру, который создаст нам эфирный вихрь, и при плавлении центрального кольца и размыкании контура у вихревого пробоя должна остаться только эта связь. Если всё получится, он будет двигаться по эфирному потоку как бусина по нити…

Рубидия говорила, дорисовывая схему для того, чтобы подтвердить свои слова, иногда переходила к расчетам. Ут-Кызы временами спорила с ней и поправляла.

И всё же даже сейчас не получалось забыть о словах Виенны до конца. Независимая Сильта, не деймарская и не телимская, своя собственная… Обесточенные шахты в Железных горах – проклятое место, проклятое богатство, проклятая земля…

А ведь всё было иначе. Не могло не быть. Когда-то в таинственном сильтском Чернолесье лишь друиды плясали с ветром. Потом, уже после того, как в горах под еловыми лесами нашли залежи железа, много лет спустя, в предгорьях на границе с Сильтой тренировались первые авиары. Столько мальчишек, бесстрашных и отчаянных, обрели собственные рутилиевые крылья – и всё ради чего? Ради того, чтобы умирать самим и убивать других людей.

Возможно, однажды, когда запасы железных руд в сильтских горах оскудеют, эта земля опять будет нужна лишь друидам да горным гномам, какими бы они ни были. И тогда в Сильте наконец воцарится мир.

Когда Рубидия со своей лисентирин закончили с расчётами и подготовкой основы для будущего контура – её оставалось только замкнуть и в первый раз направить через стальную проволоку поток эфира – на город уже опустились ранние зимние сумерки. Сборы заняли ещё некоторое время, и добраться до брассери магессам пришлось по узким и тёмным нердинским улочкам, закутавшись по уши. Тёплый и мягкий шарф – подарок Эрсина, – которым майстерин Гаусс замотала горло и нижнюю часть лица, согревал её и защищал от резких порывов ветра. Похоже, выросший в Сильте авиар и рассчитывал на морозы и ветра родной земли, когда подбирал шарф для своей подруги. И всё-таки сейчас худ наподобие того, что носила Виенна, пришёлся бы кстати. Похоже, про ветер и фибулу она всё-таки не шутила.

В темноте и холоде Нердин вновь стал чужим, пустым и мёртвым, несмотря на свет, горевший кое-где в окнах. Подачу электричества до конца не восстановили, поэтому энергии на освещение не хватало. Слишком похоже на затемнение, которое стало под конец осады необходимостью. Помнится, первый ночной налёт стал для деймарцев неприятным сюрпризом, а авиары почти сразу лишились своих основных преимуществ: внезапности, манёвренности и скорости меткой стрельбы…

– Майстерин, вы же здесь и сейчас? Вы со мной? Мне кажется, мы заблудились!

Тидесбала, кажется, уже некоторое время дёргала её за рукав, и Рубидия спохватилась: она и правда чуть не заблудилась, не только в чужом городе, но и в собственных воспоминаниях. И оттого, что у всех них есть не только имена, но ещё и даты, а иногда даже частота вспышек для вызова эха, ничуть не легче.

– Да, Ут-Кызы, я здесь. Извините, я слишком рассеянна в последнее время. Сейчас попробуем разобраться, где мы.

К счастью, Тидесбала спохватилась вовремя: они чуть было не заблудились, но пропустили всего лишь один нужный поворот и смогли, хоть и не без труда, вернуться назад. А бесценное время уходило, и чемодан с вещами становился всё тяжелее.

Дверь брассери Рубидия бы точно не заметила, если бы не заметила знакомую прихрамывающую фигуру в гномьем колпаке.

– А, вот и вы, майстерин Гаусс, вместе с фройляйн Тидесбалой, – невидимо усмехнулась Виенна, и из-под заколотого у самого лица худа её голос прозвучал приглушённо, точно через авиарскую маску. – Как я понимаю, у вас есть план?

– Разумеется, – в тон ей откликнулась Рубидия.

– Тогда вперёд, – сильтка потянула на себя дверь и придержала её перед магессами. С посохом в одной руке и чемоданом в другой алая майстерин нырнула в тепло брассери и весёлый рыжеватый свет от свечей.

– Доброго вам вечера, госпожа цветочница! – окликнул Виенну подтянутый молодой мужчина рядом с барной стойкой, только что говоривший с господином Берницом. Видимо, тот самый сын, служивший в артиллерии.

“Телимский артиллерист,” – поправила сама себя Рубидия, стиснув в руке потеплевший посох.

Человек, стрелявший в авиаров. Человек, который забрал себе крылья Эрсина как трофей.

Чужой солдат – даже спустя двадцать лет это всё ещё имело значение.

Глава 19

Телимец. Артиллерист. Командир расчета, который сбил нескольких “летучих мышей”. Человек, убивавший авиаров. И всего лишь молодой мужчина, отпустивший пушистые усы щеточкой, чтобы казаться взрослее и представительней. Сколько ему? Лет двадцать? Двадцать пять?

Сердце Рубидии бешено колотилось, и она с нечеловеческим трудом заставила себя разжать пальцы, поставить чемодан и выпустить посох из рук хотя бы ненадолго. В конце концов, в брассери слишком мало места, чтобы использовать его по-настоящему успешно.

Прикрыв глаза, она потянулась к шарфу, и руки утонули в мягкой шерсти. Светлый, спокойного кремового цвета – шарф подходил ко всем нарядам майстерин, как и надеялся Эрсин, когда дарил его. Шарф тепло обнимал горло, и даже сейчас прикосновение к нему помогло, смирило бушующие эмоции.

Рубидия здесь ради Эрсина – в проклятой железной Сильте. В Нердине, так похожем на осаждённый Росток. В брассери, где чужой солдат помогает отцу вешать крылья сбитого авиара. Она здесь, и отступать ей некуда.

Тем временем Виенна держалась куда уверенней. Скинула свой худ, сняла плотную серую куртку из войлока, под которой носила темно-зелёный – кто бы сомневался! – приталенный жилет поверх блузы с вышивкой по рукавам и горловине, спокойно прошествовала мимо майстерин, лишь на миг задержавшись возле её лисентирин.

– Фройляйн Тидесбала, – с кокетливой улыбкой мурлыкнула ей Виенна, – если вы решите вспомнить что-то лишнее, я буду вынуждена принять меры. Поверьте, ни магия, ни майстерин не успеют вам помочь. Надеюсь, вы меня понимаете?

– Элбэттэ! – язвительно прошипела в ответ Ут-Кызы.

Рубидия нахмурилась, шагнула вперёд, чтобы встать между Виенной и своей лисентирин, закрывая ту от сильтки.

– Фрайфрау, давайте обойдёмся без угроз и конфликтов, – предостерегла она Виенну, но та лишь улыбнулась ещё шире:

– Разумеется, майстерин, – и захромала к Берницам, уже не обращая внимания ни на майстерин Гаусс с её лисентирин, ни на прочих поздних посетителей, которых, правда, было не так уж много. С учётом их планов, вполне неплохо, хотя Рубидия предпочла бы полное отсутствие свидетелей.

Пока алая майстерин сняла верхнюю одежду и прошла к стойке, Виенна уже успела разговориться с сыном хозяина, и Рубидия уловила обрывок разговора.

– Скажите, госпожа цветочница, а со светло-розовыми каттлеями точно не получится?

– Увы, – развела руками Виенна, – Кустик конколор у меня один, и он пока маленький. Не уверена, что в этом году даст хотя бы десяток цветов, а стимулировать его я не стану ни за какие деньги, слишком рискованно. Ярких будет много, фламеи в этом году расчехлились так, что ещё на пару свадеб останется, а нежности у меня, уж извини, Фрид, хватит только на твою невесту.

Тот лишь усмехнулся в усы:

– Невесте и полагается нежность, причём исключительно со стороны жениха, – но тут же спросил уже серьёзней: – А по срокам всё в силе?

– Да, – в тон ему ответила сестра Эрсина, будто бы и не было никаких друидских шуточек, – чехлы выросли вовремя, из некоторых бутоны уже лезут, так что, думаю, все расцветут в положенное время. О, вот и госпожа Гаусс!

Виенна тут же обернулась к Рубидии, привлекая к ней внимание обоих мужчин.

– Если вы спросите, причём здесь орхидеи и чехлы, то я обещала вновь спасти этого юношу и привезти ему на свадьбу вместо обычных подснежников или маргариток несколько букетов орхидей для его невесты. А мои орхидеи, заложив цветочную почку, растят особый листок для её защиты, он и называется чехлом.

– Ну вы сказали, госпожа цветочница, спасти… – покачал головой мужчина, темноглазый, как его отец, но более худощавый и высокий. Фрид – это значит Фридрих? Или Готфрид?

– Когда молодой человек обещает избраннице звезду с небес, тот, кто приносит ему стремянку, предлагая выбрать, какую из звёзд сейчас будем снимать, именно что спасает его, – ухмыльнулась Виенна, – А в прошлый раз это была не одна звезда, а целое звёздное соцветие.

– Орхидея? – догадалась Рубидия.

Виенна кивнула.

– Орхидея, причём одна из моей личной коллекции. Я их не продаю, но если уж человек ради этого забрался в горы и сам меня нашёл, то я иногда могу и подарить.

– Ну, зато в этот раз вы ведёте себя вполне по-человечески, а не как горная гномка, бескорыстно помогая людям и столь же бескорыстно заводя их под лавину, – подытожил молодой Берниц и учтиво поклонился Рубидии: – Фридрих Берниц. Мы с вами не знакомы, верно, госпожа?..

Майстерин чуть замешкалась, раздумывая, насколько безопасно и для неё самой, и для нердинских юлчылар назваться настоящим именем. Едва ли старший Берниц узнает в ней “госпожу Тидесбалу” без юлчыларских украшений, в обычной деймарской одежде, да ещё и с подкрашенным лицом. Юлчылар не носят косметику и не закрывают двойные глаза повязками. Наверное, своим признанием она всё-таки не навлечёт на них беду.

– Гаусс. Майстерин Рубидия Гаусс, – отчеканила она, глядя прямо в глаза телимцу. И всё-таки мальчишка, так похожий на её товарищей-авиаров в юности. Вот только взгляд тёмных глаз у Берница куда мягче.

– Мы с майстерин здесь по просьбе минем апам, – тут же вклинилась Тидесбала, зазвенев косичками, чтобы обратить всё внимание на себя, – но она сама, к сожалению, уже уехала и не сможет прийти. Она просила нас посмотреть артефакт вместо неё.

За барной стойкой выразительно хмыкнул старший Берниц, который, впрочем, ничего не сказал и почти сразу отвлёкся на Виенну. Может, в лицо он Рубидию и не узнал, но голос вполне мог запомнить, а потому сразу же раскусил бесхитростную ложь Тидесбалы.

– Артефакт? Вы про крылья? – Фридрих тут же обернулся к юлчы. – Отец говорил, что юлчьиларки заинтересовались крыльями, только они всё равно сломаны и как артефакт, и как механизм.

– Ну и что? Даже в таком виде они демонстрируют исключительное мастерство своей создательницы! – тут же взвилась Тидесбала, и Рубидии пришлось легонько похлопать её по плечу.

– Ут-Кызы, у нас ещё есть дело, – Нет, сейчас совсем не время для пустых восхищений или воспоминаний. Самое важное сейчас – эхо с крыльев, которые ещё нужно выпросить у телимского мальчишки.

– А я всё равно считаю, что вы бы смогли починить эти крылья, майстерин, – с искренним убеждением обернулась к ней Тидесбала, и Рубидия устало вздохнула, закатив глаза.

– Ут-Кызы, для начала нам надо осмотреть крылья, а потом вызвать с них эхо. Доставайте установку… Господин Берниц, – обратилась она и к Фридриху, и к его отцу разом, – можем ли мы использовать ближайший стол? Мы разместим там несколько важных артефактов и крылья, а потом приведём всё в порядок.

– Да, я как раз разложил их, чтобы повесить, – кивнул майстерин Гаусс Фридрих. При виде кинескопа, мембран и стробоскопа с кристаллами в его тёмных глазах мелькнул тот же огонёк интереса, что алая майстерин видела в глазах студентов-первокурсников во время демонстрационных экспериментов. Это предвкушение чего-то необычного и странного, ожидание научного чуда Рубидии было знакомо, но сейчас, вместе с Тидесбалой собирая прибор, она кожей чувствовала любопытство младшего Берница. Его отец, Виенна и прочие посетители наверняка тоже следили за происходящим, но волноваться об их внимании сейчас казалось непозволительной роскошью.

Сейчас необходимо закрепить крылья, подключить к установке источник тока, на минуту поднести свечу к крыльям, а затем начать подбор частот. Исправить нормировочный множитель в формуле, рассчитать время до Нердинского сражения и необходимую частоту. Вызвать эхо…

Перед Рубидией разворачивались события, которые произошли совсем недавно, но в то же время – будто в прошлой жизни. Она немного ошиблась во времени и теперь смотрела, как за несколько часов до начала операции Эрсин помогал мальчишке-авиару надёжно закрепить ремни крыльев. Слышала, как на по-военному чёткое возражение юноши друг лишь коротко ответил:

– Сейчас не время для собственных ошибок.

И Рубидия понимала, что именно он имел в виду. Не время для крыльев, которые хоть и закреплены по форме, но могут подвести в бою, если случайный боковой удар разомкнёт цепь, прервав эфирный контакт – помнится, во время Великой войны авиары приучились фиксировать их дополнительно. Не время показывать себя и проявлять искренний, но губительный юношеский героизм, ведь любая война – грязное дело и страшное. Даже такая маленькая, которую планировали в Сильте – даже не война, а так, операция по захвату. Мертвецам и калекам всё равно, как называть мясорубку, где они оставили жизнь и здоровье…

Не обращая внимания на любопытный шепоток и тревогу в голосе Тидесбалы, Рубидия помотала головой и поменяла частоту, чтобы вызвать эхо самого сражения.

Предчувствие давно пережитого и забытого страха стиснуло ей горло, и оставалось лишь дышать. Вдох-выдох, не торопиться.

В темноте почти ничего не видно, ночь пасмурная и глухая, и потому свист ветра не отделить от шума помех.

Медленный вдох и такой же выдох.

Тихий треск, далёкая вспышка – это Эрсин обернулся к той самой ракете, о которой рассказывал Мейтнер.

…Одна-единственная сигнальная ракета, запущенная перед самой атакой, осветила первое крыло и выдала нас…

Вдох.

Полосы света разорвали темноту – телимцы стреляли трассирующими.

Выдох.

Грохот разрывов – заранее подготовленная артиллерия вступила в бой.

Продолжать дышать.

Лишь иногда клочья темноты перекрывали обзор – мелькали авиарские крылья и руки с сигнальными жестами, ведь зрение для авиара надёжней слуха.

Эрсин ещё пытался спасти положение.

Дышать, только дышать… Медленно, не хватать ртом воздух.

Вдали появился другой призрачный авиар, столь же яро жестикулируя. Неужели Мейтнер? Рубидия лишь смутно помнила авиарские жесты, но Красный барон… приказывал снижаться?

Невидимый авиар Илаи рванулся к нему, майстерин вздрогнула от сорванного крика с неверной интонацией.

– Предатель!

Эрсин счёл, что Лотар подставляет авиаров под удар?! Прижаться к земле и лететь вдоль неё, а то и ползти – рискованный план, который защитит от противовоздушных пушек. Манёвр в духе Красного Барона. Авиар против пехотинца – тут шансов больше.

Выходит, Мейтнер тоже спасал всех, кого ещё мог спасти?!

Уже неважно.

На экране кинескопа мелькали хаотичные вспышки и световые пятна. Авиары сцепились и летели к земле. Падали.

А затем всё с хрустом и жалобным скрипом накрыла тьма.

Рубидия зажмурилась и выключила прибор дрожащими пальцами. Несколько мгновений она сидела без движения, опустошённая, потерявшая способность мыслить. Где-то вдали зазвенели колокольчики.

– Майстерин! Су тиз! Минем остазым! Майстерин! – отчаянно взмолилась Тидесбала, и Рубидии захотелось обнять её, чтобы утешить.

– Это так видели сражение “летучие мыши”? – зачарованно как мальчишка, первый раз попавший в кино, выдохнул рядом Фридрих, и его голос окончательно вернул майстерин в настоящее, в позднюю сильтскую ночь и озарённую свечами брассери. – С земли всё иначе…

– Да? – заторможенно обернулась к нему Рубидия: – И как же? Как это было?

– Мы их почти не видели, но… Знаете, ваши коллеги спасли и нас, и Нердин, – доверчиво пояснил ей младший Берниц, – Если бы не ваши эфирные детекторы, “летучих мышей” засекли бы лишь тогда, когда стало слишком поздно. А так у нас на каждом сторожевом посте было по детектору, и как только детектор показал, что “мыши” рядом, с поста запустили ракету… Крауты думали, что застанут нас врасплох, но сами попались в ловушку. Не ожидали, что их засекут, это точно, я сам видел, как они замешкались в свете ракеты. Первого так и сбили, а остальных уже по трассерам…

Фридрих продолжал говорить, но майстерин Гаусс уже не слушала его. Слышала голос, но не могла разобрать ни слова. Фрагменты головоломки один за другим вставали на правильные места, и чудовищная истина оглушила Рубидии, отдавалась в каждом ударе сердца.

Предательства не было, ни Мейтнер, ни Илаи не заключали никаких сговоров с врагом.

Секретная операция так и осталась в секрете, контрразведка не допустила никаких утечек.

Двадцать лет Телим владел Сильтой, двадцать лет добывал в Железных горах руду и выплавлял сталь. Двадцать лет самые амбициозные маги Алой коллеги уезжали, чтобы работать с железом и сталью там, где они дешевле, а цена ошибки ниже. Рутилий ведь не каждому доверишь.

Двадцать лет Телим растил собственную артефакторскую науку, опираясь на таланты эмигрантов и захваченную руду – и за двадцать лет деймарская разведка так и не распознала опасность.

– Идиоты… – одними губами прошептала Рубидия, не понимая, кого именно имеет в виду: Эрсина, сходу обвинившего Мейтнера в предательстве; Лотара, который в свою очередь счёл предателем адмирала Илаи; деймарских разведчиков, которые пропустили появление эфирных детекторов; высших армейских и политических чинов, чьим решением Эрсина должны были признать главным виновником провала.

А теперь… теперь всё так по-дурацки обернулось… Бессмысленно и больно…

Не выдержав, Рубидия всхлипнула и закрыла лицо руками. Дышать… даже если горло сдавило рыданиями, но нельзя… у неё нет времени. Она всё узнала… И никакого предателя, одно лишь разгильдяйство, одна лишь человеческая глупость… Против глупости и раздолбайства наука и магия бессильны.

Она не знала, сколько времени просидела, уткнувшись лицом в ладони и глотая горькие злые слёзы. Не знала, когда у неё на плечах оказалась тяжёлая сильтская куртка, пахнущая лавандой и шерстью. Когда рядом оказалась Тидесбала, которая бережно поглаживала её по плечу. Когда она обнаружила, что алая повязка противно намокла и стянула её, бросив на стол. Когда ей в руку сунули кружку с тёплым чаем, не закатным, а просто чёрным с какой-то травой. Когда слёзы наконец закончились, а дрожь от нервного перенапряжения стала ослабевать.

Рубидия не знала, сколько минут или даже часов ей понадобилось для того, чтобы поднять голову и оглядеть склонившихся к ней людей, которым оказалось не всё равно, что рядом с ними рыдает знакомая или не очень женщина, и неважно, кто она на самом деле и откуда. Почему-то оказалось, что для сочувствия иногда достаточно просто быть человеком.

– Майстерин Гаусс, вы в порядке?

Хороший вопрос. Нет, она совершенно не в порядке.

В ответ Рубидия рвано кивнула и подняла свою повязку. Времени на переживания всё равно не осталось. Нарочито ровно, чтобы успокоить саму себя, произнесла:

– Нам нужно возвращаться в Эллери, – и тут же заметила, как брови Фридриха поползли вверх.

– Эллери? Так…

Судя по тому, как потемнело его лицо, он понял, что ошибся и наговорил магессе лишнего, но исправить сделанное не мог. Стоило телимцу лишь привстать, как Виенна положила ему на плечо руку. На фоне рослого мужчины сильтка казалась ещё меньше и изящней, но металлу в её взгляде и голосе можно было лишь позавидовать.

– Все вопросы потом, – с нажимом произнесла она и тут же обернулась к магессам, – Дамы, вы же успеете на суд?

– Надеюсь, – коротко кивнула Рубидия.

– Тогда собирайте вещи и готовьте свои колдовские штучки, да побыстрее.

Даже внимательный взгляд странно спокойного и молчаливого Берница-старшего не смутил майстерин Гаусс, пока она привычно разбирала установку для вызова эха и убирала её в чемодан, переложив хрупкие части одеянием госпожи Тидесбалы, собственными вещами и любимым шарфом. Что бы ни случилось на суде, она добъётся нового заседания, а дальше дело за Виенной. Рубидия не доверяла ей в полной мере, но чувствовала: та по-своему откровенна и действительно хочет встретиться с братом. А значит, мешать его спасению точно не станет.

Но вот Берницы…

– Майстерин, я натянула проволоку для контура, теперь нужно наложить плетение. Но мне понадобится дополнительная пара рук, чтобы контролировать натяжение и не деформировать контур, – окликнула Рубидию Тидесбала, как только та застегнула чемодан и подняла голову. Майстерин кивнула, и вместе магессы начали оплетать запаянное свинцовое-оловянное кольцо с камнем внутри стальной проволокой – петля за петлёй, виток за витком. Тонкая проволока ложилась на пол блестящей паутиной, тихо звенела, точно юлчыларские обережные украшения. Непривычный, но удивительно правильный, почти природный узор стремился к завершению, а небо за окном понемногу синело, становилось светлее, выше и прозрачней, и когда Рубидия наконец с трудом разогнулась, чтобы размять затёкшую поясницу, по её лицу скользнул тёплый золотистый луч, напоенный эфиром.

Солнце уже поднялось. Время вышло…

– Ут-Кызы, – позвала она лисентирин, чувствуя, как внутри поднимается волна ужаса.

– Я здесь, остаз, всё готово!

Юлчы вскинула руки, собирая эфир и создавая разницу потенциалов между перчатками. Рубидия едва успела схватить свой посох и впрыгнуть внутрь стальной паутины, как прикосновение тонких пальцев юлчы оживило контур, разогнало в нём эфирный вихорёк. Сталь, скрученная спиралью, вбирала в себя эфир из света и воздуха. И из людей вокруг!

Слишком быстро!

– Все на улицу! – рявкнула на них майстерин. Ослеплённая сиянием эфира, услышала, как хлопнула дверь: поняли! Сжала в кулаке потеплевший кулон, позволяя эфиру течь через посох и собственное тело в кристалл-двойник и дальше, в пустоту, к близнецу в далёком Эллери.

Не увидела, а почувствовала всей кожей, как плавятся свинец с оловом.

Контур лопнул.

Мама…

На миг Рубидии показалось, что она разучилась дышать. Воздух вышибло из лёгких, точно от удара в солнечное сплетение – или она будто оказалась под вакуумным колпаком. Испугаться или задуматься толком не успела – в лицо, колени и руки ткнулся какой-то хлам, пахнуло мылом, тленом и старыми тряпками. Чулан! Тёмная каморка или шкаф, и стоит заметить, весьма тесный и пыльный.

Где-то сбоку возилась, шипя ругательства на родном языке, Тидесбала, тоже дезориентированная после столь резкого перемещения в пространстве.

– Осторожней, пожалуйста, – чересчур резко прошипела Рубидия, когда юлчы ткнула её локтём под рёбра.

– Простите, майстерин, но тут слишком мало места для осторожности! – В темноте лишь нити эфира позволяли разглядеть похожую на оскал лисью улыбку, которая нередко предвещала наставнице новые неприятности и новые открытия, но Рубидию из себя за все прошедшие годы, которые ей довелось работать со своей сначала студенткой, а потом и лисентирин. Слишком часто эта ухмылка появлялась на её лице в самых неуместных и даже опасных ситуациях. – Но ведь пробой получился! Нас даже не размазало по пространству, так что эксперимент наконец удался!

Да, эксперимент с почти мгновенным перемещением через поток эфира – Тидесбала упорно называла его вихревым пробоем – удался. Именно поэтому Рубидия Гаусс, майстерин Алой коллегии магов и заслуженная преподавательница Эллерийского университета, сейчас позорно трепыхалась, чтобы выбраться из грязных тряпок и хотя бы нормально встать на ноги, пока её лисентирин шарила по стенам в поисках двери. Наконец Тидесбала нащупала ручку и вывалилась из каморки на свободу. Рубидия тоже потянулась к ослепительному свету и свежему – о, Творец, действительно свежему после всей этой пыли! – воздуху.

Она поднялась с мраморного пола в широком коридоре, сунула чудом уцелевший кулон в карман, постаралась хоть немного привести в порядок свою одежду и поправить причёску, пока Тидесбала осматривалась и даже внаглую высунулась в ближайшее окно.

– По крайней мере, мы сейчас в Эллери, а значит, пробой перенёс нас в столицу, – жизнерадостно отчиталась та, оглянувшись на майстерин. Рубидия подняла посох и устало вздохнула: кажется, ничто не могло расстроить или заставить Тидесбалу хоть ненадолго остановиться на месте. Но надо отдать ей должное: если они в столице, то результат превзошёл все ожидания. Если это и впрямь Эллери – а Тидесбала не станет врать и едва ли перепутает Город-во-фиорде с каким-либо другим, – Рубидия точно знала, в каком здании находится. Однажды увидев, эти стены с колоннами, эти высокие потолки, этот рыжеватый свет причудливых электрических ламп и узловатые побеги латунных цветов на плафонах уже ни с чем не спутать.