Текст книги "Потерянное эхо (СИ)"

Автор книги: Фарха Таннба

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 24 страниц)

Фарха Таннба
Потерянное эхо

Глава 1

На миг Рубидии показалось, что она разучилась дышать. Воздух вышибло из лёгких, точно от удара в солнечное сплетение – или она будто оказалась под вакуумным колпаком. Испугаться или задуматься не успела – в лицо, колени и руки ткнулся какой-то хлам, пахнуло мылом, тленом и старыми тряпками. Чулан! Тёмная каморка или шкаф, и стоит заметить, весьма тесный и пыльный.

Где-то сбоку возилась, шипя ругательства на родном языке, Тидесбала, тоже дезориентированная после столь резкого перемещения в пространстве.

– Осторожней, пожалуйста, – раздражённо прошипела Рубидия, когда отчаянная девица ткнула её локтём под рёбра.

– Простите, майстерин, но тут слишком мало места для осторожности! – В темноте лишь нити эфира позволяли разглядеть похожую на оскал лисью улыбку, которая нередко выводила Рубидию из себя за все прошедшие годы, которые ей довелось работать со своей подопечной. Слишком часто эта ухмылка появлялась на её лице в самых неуместных и даже опасных ситуациях. – Но ведь пробой получился! Нас даже не размазало по пространству, так что эксперимент наконец удался!

Да, эксперимент с почти мгновенным перемещением через поток эфира – Тидесбала упорно называла его вихревым пробоем – удался. Именно поэтому Рубидия Гаусс, майстерин Алой коллегии магов и заслуженная преподавательница Эллерийского университета, сейчас позорно трепыхалась, чтобы выбраться из грязных тряпок и хотя бы нормально встать на ноги, пока её лисентирин шарила по стенам в поисках двери. Наконец Тидесбала нащупала ручку и вывалилась из каморки на свободу. Рубидия тоже потянулась к ослепительному свету и свежему – о, Творец, действительно свежему после всей этой пыли! – воздуху.

Она поднялась с мраморного пола в широком коридоре, постаралась хоть немного привести в порядок свою одежду и поправить причёску, пока Тидесбала осматривалась и даже внаглую высунулась в ближайшее окно.

– По крайней мере, мы сейчас в Эллери, а значит, пробой перенёс нас в столицу, – жизнерадостно отчиталась та, оглянувшись на майстерин. Рубидия устало вздохнула: кажется, ничто не могло расстроить или заставить Тидесбалу хоть ненадолго остановиться на месте. Но надо отдать ей должное: если они в столице, то результат превзошёл все ожидания. Если это и впрямь Эллери – а Тидесбала не станет врать и едва ли перепутает Город-во-фиорде с каким-либо другим, – Рубидия точно знала, в каком здании находится. Однажды увидев, эти стены с колоннами, эти высокие потолки, этот рыжеватый свет причудливых электрических ламп и узловатые побеги латунных цветов на плафонах уже ни с чем не спутать.

– Ут-Кызы, мы перенеслись в Имперский суд.

Та довольно кивнула, и темные косички с колокольчиками, похожие на змеек, рассыпались по её плечам, нестройно звякнув.

– Вот видите, майстерин, мне не хватало всего лишь правильного якоря, чтобы зацепить за него пробой. А если мы изготовим подходящий переносной артефакт…

– Потом, – нахмурилась Рубидия, – Документов у вас с собой нет, верно?

– Даже если бы были, – фыркнула Тидесбала, – на процесс нас всё равно не пустят. Вы же лицо заинтересованное, адмирал ваш старый друг, мало ли что вы там задумали, а от него избавляться надо наверняка… Шансов никаких.

– Вам просто хочется проникнуть в зал суда незаконно, – проворчала майстерин, не желая признавать её правоту. Да, адмирала Илаи подставили и обвинили в государственной измене, чтобы казнить сразу же после вынесения приговора. Менталист в судейской коллегии подкуплен и подтвердит его вину, сам Эрсин, дурак старый и совестливый, не станет защищаться, поэтому шансов ему не оставят. Рубидии не позволили бы ему помочь, по крайней мере, помочь понятным и подобающим здравомыслящему человеку способом.

– Я просто выбираю кратчайший путь для достижения цели, – отмахнулась от упрёка Тидесбала, – Времени на правильный у нас всё равно нет.

Не желая больше спорить, Рубидия вытащила из потайного кармана свою полупрозрачную повязку, чтобы скрыть изменённые глаза с двойными радужками. Одна пара зрачков для обычного человеческого зрения, вторая – для эфира, видимого лишь магам. Алая полоска ткани с вышитыми концами подчёркивала статус майстерин Гаусс и даже сейчас дала бы ей немного времени, которого хватило бы на краткую речь. Должно было хватить во что бы то ни стало.

Тидесбала по своему обыкновению приличиями решила пренебречь и двинулась вперёд без повязки, да так уверенно, будто каждый день заходила в Имперский суд как к себе домой. Свою лиловую с серебристыми узорами тюбетейку она тоже снимать не собиралась.

– Ут-Кызы, не бегите, – окликнула её Рубидия, – Нам нужно найти Большой зал. Процесс открытый, поэтому заседание должно проходить именно там. На каком мы этаже?

– Кажется, третий. Майстерин, вы хотите лезть через окно? – Воображение явно рисовало Тидесбале совершенно фантастические картины, и следовало срочно охладить её пыл.

– Нет, двери, выходящие на верхний этаж, не запирают во время заседаний. По крайней мере, семь лет назад не запирали, – отчеканила Рубидия, пытаясь понять, в какое крыло они попали и куда идти, чтобы добраться до зала как можно скорее. Она бросила взгляд на окно, за которым раскинулся серый и мокрый от дождя город, а вдали темнел фиорд. Из южного крыла его почти не видно, сам он на севере и сейчас по левую руку – понятно… Они на правильной стороне и теперь нужно лишь успеть добежать до зала суда раньше, чем Илаи приговорят. Ох, не подвели бы её расчёты и воспоминания, всё же семь лет – срок немалый.

– За мной, – скомандовала Рубидия и сама поспешила в выбранном направлении. Тихий стук её старых дорожных сапог почти кощунственным эхом отдавался под высокими сводами. Лисентирин следовала за ней бесшумной тенью, несмотря на все колокольчики и обычно звенящие подвески. Сквозь алый туман повязки она различала двери – всё не те. Поворот на лестницу – тот же, что и семь лет назад, но сейчас у неё не было времени блуждать по бесконечным коридорам и теряться среди монументальных переходов в поисках тех самых дверей, через которые так удобно покидать зал. А вот охраны рядом с ними семь лет назад точно не стояло.

Услышав шаги, двое крепких мужчин обернулись к ним с Тидесбалой, но замешкались, увидев алую повязку майстерин.

Как вовремя.

– Трение, – шепнула Рубидия, и лисентирин понятливо кивнула, подняла руки в своих плетеных браслетах-перчатках, точно готовилась сдаться без боя. Кто из неспособных увидеть колебания эфира заподозрил бы в экзотическом украшении, столь модном нынче у молодёжи, могущественный артефакт? Тидесбала резко сжала ладони, создавая возмущения эфира, чтобы нарушить притяжение между мрамором и подошвами охранников, а Рубидия толкнула их волной эфира. Мужчины рухнули на пол, поскользнувшись точно на льду. Майстерин рванула к двери, с грохотом её распахнула, влетела в зал и замерла, тяжело дыша.

Какой позор на старости лет: вломиться в Имперский суд, опоздав на пол-дня, с поплывшим после бессонной ночи и рыданий макияжем, да ещё и наверняка она грязная как свинья после того чулана и всей беготни. Но выбирать не приходилось. На неё уже смотрели несколько сотен человек, отступать было поздно. За спиной еле слышно рассмеялась Тидесбала:

– Знаете, майстерин, а ведь ваш способ явиться на заседание оказался куда эффектней, чем просто залезть через окно.

Рубидия стиснула зубы, вскинула голову и шагнула на лестницу. С каждым шагом навстречу судьям решимость майстерин крепла. Она смотрела в глаза верховному судье, тот почувствовал её взгляд даже сквозь повязку и вскоре не выдержал, отвернулся. Золотого майстера в ярко-жёлтой повязке, сидевшего по левую руку от судьи, она даже не удостоила вниманием – потом с ним разберётся! – поискала прикованного, как предписывалось традицией, Илаи. Высокий для авиара, с ранней проседью, худощавый и бледный адмирал сидел на месте обвиняемого неестественно прямо, вцепившись в подлокотники мёртвой хваткой. Похоже, всеобщего переполоха он даже не заметил и держался в сознании явно из последних сил. На болезненно бледном лице, изуродованным шрамом от старого ожога, синяков или иных следов Рубидия не обнаружила, но Эрсин чуть не падал в обморок – очевидно, за несколько дней под стражей признание из него всё-таки попытались выбить. Скорее всего, безуспешно: оговаривать себя Илаи не стал бы, слишком гордый, но ведь и оправдываться не будет. И впрямь считает себя виноватым, будто бы исход сражения зависел только от него лично, а не от того же фрайхерра Мейтнера. Мейтнер может рассказывать что угодно о предательстве адмирала, он видел лишь свою часть общей картины. Можно даже обмануть судью и подкупить менталиста, но Рубидия знает, что на самом деле случилось в тот день. Знает и обязана раскрыть правду всем.

– Я, Рубидия Гаусс, майстерин Алой коллегии, обязана выступить в защиту адмирала Илаи. Имперский суд во все времена славился своей справедливостью и неподкупностью, – ложь, но ложь необходимая для ритуального заявления, – и я обязана предоставить суду доказательства, без которых справедливое решение не может быть вынесено.

Её слова произвели эффект разорвавшейся бомбы. Зал загудел, зрители переговаривались между собой, кто-то шепотом, а кто-то и в полный голос. Рубидия чувствовала, что почти все взгляды устремлены на неё и на стоящую рядом лисентирин.

Кто-то с задних рядов заорал:

– Выгнать их!

В ответ на этот возглас Тидесбала демонстративно закатила глаза, но всё-таки вытащила свою потрёпанную повязку, перекрашенную в фиолетовый из алого, завязала её на лице, невозмутимо пожала плечами, и колокольчики в её косичках возмущённо звякнули от резкого движения:

– Я могу и сама покинуть здешние гостеприимные места. Честно говоря, не планировала так рано знакомиться с местными интерьерами.

Она хотела было отступить, но рука Рубидии легла ей на плечо, стиснула тело так, что девушка поморщилась от боли.

– Ут-Кызы Тидесбала, лисентирин Алой коллегии магов, также прибыла в Имперский суд, чтобы свидетельствовать о невиновности адмирала Илаи, – заявила Рубидия, впившись взглядом в верховного судью. – Мы с моей ассистенткой готовы предоставить суду доказательства, которые нам удалось обнаружить, и требуем, чтобы их истинность оценивали беспристрастно. Я прошу внимания золотого триумвирата!

По залу, и без того неспокойному, прокатился возмущенный шепот. Неслыханная наглость: требовать присутствия сразу трёх наблюдателей-менталистов из Золотой коллегии, хотя даже для процесса над самим адмиралом собирать триумвират сочли излишним. Оно и понятно, подкупить одного золотого мага гораздо проще, чем троих сразу. Всё рассчитано, официально на заседание приглашён лишь один золотой майстер, который готов подтвердить, что адмирал Илаи вступил в сговор с неприятелем и позволил разгромить элитный отряд авиаров. Менталист бы охотно подтвердил: адмирал сам сообщил о нападении Республики врагу, что топтал исконные деймарские земли уже почти двадцать лет самого позорного мира в истории Деймара. Разумеется, руководствовался адмирал исключительно корыстными интересами, и никому нет дела, что Эрсин всю жизнь служил лишь Деймару и его народу, а не свергнутому императору, рейхспрезиденту, канцлеру или Учередительному собранию.

Всё случившееся – не вина адмирала Илаи, и скоро вся столица, а потом и весь Деймар узнает, кто и как пытался оговорить героя Великой войны.

– Я знаю, что в зале присутствует не менее двух золотых магов, готовых присоединиться к процессу ради блага нашей республики. Майстер Танненхольц и майстерин Гессе уже принимали участие в работе золотого трибунала, и ни разу их честность не вызывала сомнений.

Черноволосая майстерин Гессе обернулась к Рубидии и заинтересованно склонила голову. Не нужно было носить жёлтую повязку, чтобы понять: майстерин уже анализирует, откуда Рубидии известны наблюдатели, выбранные Золотой коллегией без ведома судебного мага, и могли ли алые маги повлиять на это назначение. Пусть ищет – в мыслях и воспоминаниях Рубидии нет ничего компрометирующего, она действовала исключительно от своего имени и пользовалась лишь своими связями, не вовлекая всю коллегию.

Кажется, в удовольствии понаблюдать за нелепыми попытками Рубидии в интриги и манипуляции, в которых она никогда не была сильна, не отказал себе и Танненхольц. Презрительная усмешка скользнула по губам золотого майстера.

– Меня сложно заподозрить в симпатии к алым магам, особенно к госпоже Гаусс лично, – холодно заявил Танненхольц, немного помолчав, – но моя жизнь и мой дар принадлежат Деймару. А потому я готов проверить истинность слов и мыслей майстерин и её… хм, подопечной, чтобы засвидетельствовать их перед судом.

Рубидия с облегчением выдохнула. Получилось! Танненхольц заинтересовался этим делом и настроен выслушать её, поэтому Гессе тоже не выступит против, хотя открытого содействия от неё ждать определенно не стоит.

Едва дождавшась разрешения от верховного судьи, Рубидия начала свою речь с непоколебимой уверенностью и привычным спокойствием:

– За последний месяц нам с моей ассистенткой удалось зафиксировать эфирное эхо, оставшееся после Нердинского воздушного сражения. Изучение эха и анализ всех полученных данных убедили меня в невиновности адмирала и позволили узнать истинного виновника нашего поражения…

Глава 2

Прошлая осень в Эллери выдалась необычайно мягкой и солнечной, почти южной. Сменила её столь же непривычная, почти бесснежная и тёплая зима. Столица Республики Деймар застыла в безвременье, утонула в долгих серых дождей и промозглой сырости. По утрам с фиорда наползал густой туман, который даже к полудню не рассеивался полностью, а ночью лёгкие заморозки иногда всё же напоминали о том, что на дворе зима, и превращали дневную слякоть в скользкий ледяной панцирь. После таких холодных ночей ходить по обледеневшим тротуарам и дышать обжигающим морозным воздухом, полным то ли влаги, то ли уже снежной пыли, становилось и вовсе невыносимо. В такую погоду даже привычный путь до университета и лабораторий Алой коллегии превращался в ежедневный подвиг, особенно для уже не слишком молодых ног майстерин Гаусс. На здоровье она всё ещё не жаловалось, но вновь и вновь ей в голову закрадывалась мысль, что пятнадцать или даже десять лет назад эта бесконечная акробатика давалась бы легче. Хотя кто знает… Её студенты тоже жаловались на гололёд, а кое для кого борьба со стихией кончалась травмами и лёгким обморожением.

Мерзкую сырость и туманы успел возненавидеть весь город. От них было не скрыться и не избавиться, и даже приглашенные из Хассельта синие маги не смогли ничего сделать. Всё, на что их хватало – это разогнать туман в лучшем случае на пару дней, но повлиять на движения колоссальных воздушных масс, приносивших в Эллери аномальное тепло, маги-погодники так и не сумели. Увы, синие маги умели с высокой точностью предсказывать погоду, наблюдая за потоками эфира в атмосфере, но до сих пор не открыли способа управлять ими в полной мере.

С точки зрения Рубидии, погода хоть и была на редкость отвратительной, но удивительно подходила к политической ситуации, в которой оказалась Республика. После войны прошло уже два десятилетия, успело подрасти поколение, которое не знало и не помнило её ужасов, но жаждало реванша за поражение Деймара и за позорный мир, который их родине пришлось заключить. Те же, кто застал Великую войну молодыми или взрослыми, тоже понемногу забывали, как легко мир соскользнул в хаос тогда, двадцать пять лет назад. Никто не хотел повторения той бойни, и те, кто видел, как на полях сражений и в небе над ними уничтожают друг друга миллионы людей, не могли даже помыслить о возвращении этого кошмара. Но разум человеческий удивителен и со временем заставляет потускнеть любую боль и любой ужас прошлого, особенно когда настоящее тоже не слишком лучезарно, и со временем всё чаще и громче раздавался недовольный ропот. Всё больше сограждан Рубидии верили, что Деймар мог бы сражаться и дальше, мог бы не сдавать юго-восточные земли – это ведь лишь официально Сильта стала демилитаризованной зоной на границе страны. Все знали, что на самом деле телимский контроль за соблюдением нейтралитета означает оккупацию и потерю земли, которую деймарцам предстояло так или иначе отбить.

С первых послевоенных месяцев Рубидия понимала: долго этот мир не продлится. Несмотря на все потери и смерти в годы Великой войны, которая встряхнула и переломала континент, сметая одряхлевшие империи. Несмотря на разрушенную экономику Деймара, которую окончательно уничтожили репарации. Несмотря на страх перед повторением кровавой бойни, рано или поздно, так или иначе, но возвращать Сильту им придётся, иначе Деймар так и останется отрезан от основных железных рудников. А если не будет железа – не будет стали для машин и пушек, не хватит её и на чародейские артефакты, которые десятки и сотни лет делали жизнь деймарцев проще и лучше, да и торговля с соседними странами во все времена пополняла имперскую казну. Но после свержения императора и побега венценосной семьи за границу, после проигранной войны Деймар лишился своего главного оружия и источника могущества. Едва ли Сильту можно было получить обратно дипломатическим путём, а значит, военная операция была неизбежна, причём начать её следовало раньше, чем артефакторы массово начнут перебираться через деймарско-телимскую границу в поисках лучшей жизни и больших возможностей для работы.

Как майстерин Алой коллегии, что специализировалась на изготовлении и усовершенствованием магических артефактов, Рубидия не могла с чистой совестью осуждать тех, кто решил обменять преданность Деймару на служение науке. Но как деймарка она не могла в глубине души не считать бывших коллег предателями. И всё же правильного выхода из сложившейся ситуации она не видела – Деймар нуждался в железе, в деньгах, в работе для своих граждан, чтобы наконец восстановиться после Великой войны и поражения в ней. Наверное, для собственного спокойствия стоило брать пример с Эрсина и просто делать то, что правильно и возможно именно для неё и именно сейчас, а остальное предоставить судьбе и Творцу.

Рубидия не могла согласиться с адмиралом Илаи. Они знали друг друга уже больше двадцати пяти лет, с самого создания первых авиаров, и спустя годы она не сомневалась: фатализм Эрсина был формой защиты, попыткой убедить себя, что не на всё человек, даже весьма известный, способен повлиять и не всё может изменить и исправить. В чем-то он был прав, вот только подобное смирение противоречило самому духу алой майстерин. Вся её жизнь прошла в борьбе с природой и эфиром, в попытках приручить его потоки и волны, запечатать их в металле, создавая артефакты. И она никогда не выбирала стоять в тумане и ждать, пока его непроницаемую пелену развеет ветром, вместо того, чтобы рискнуть и действовать, пусть и погнавшись за фантомом, достичь которого никогда не удастся. Лучше разочаровываться и пытаться изменить то, что неподвластно тебе, чем покорно принять то, что можно и нужно было предотвратить. Да, высшая мудрость заключается в том, чтобы не путать первое со вторым, но Рубидия никогда не считала себя достаточно мудрой и опытной. Человек несовершенен и знает лишь малую часть того, что ему следует знать, поэтому любое действие, любая теория, любая идея может оказаться ошибочной, какой бы разумной и взвешенной она не представлялась в самом начале.

Любая разумная идея может оказаться ошибочной или неточной, а самая странная и контринтуитивная способна совершить революцию. Так и работает наука, учёные в своих изысканиях подбирают и улучшают модели, пытаясь угнаться за сложностью и многообразием природы, которая вновь и вновь смеётся над ограниченностью человеческого разума. Так случилось с квантами действия и энергии, описанными Максом Эрнстом – его гениальное прозрение спасло естествознание и позволило создать квантовую науку, хотя и подтвердилось лишь спустя годы. Возможно, что-нибудь подобное произойдёт и с теорией эфирного эха…

Если произойдёт, то нескоро. Рубидия пока не доработала для неё математический аппарат, да и с экспериментальным подтверждением будут проблемы. Студентам же стоит рассказывать лишь об уже обоснованных и известных вещах. Всегда – и раньше, и сегодня.

С кафедры или от доски ей было прекрасно видно аудиторию и студентов, которые понемногу занимали свободные места. Как всегда, начиналось всё с первых рядов и с последних, затем уже будущие дипломированные маги садились на самые удобные места в середине зала. Забавно.

Каждое рабочее утро, на протяжении многих лет Рубидия приходила на свои лекции заранее и имела возможность наблюдать за подрастающим поколением артефакторов, а иногда и не только их. Среди серых с алым кантом ученических повязок временами мелькали и серо-белые, целительские – специалистам по медицинским имплантатам уже давно включили её лекции в программу. Скажи ей кто-то почти три десятилетия назад, что её попытки связать артефакт с живой плотью окончатся настолько успешно, она бы точно не поверила. Да даже в то, что действительно станет алой майстерин, она тогда не верила до самой защиты и присуждения степени.

За пару минут до начала лекции Рубидия в последний раз оглядела слушателей. Случайно задержала взгляд на небольшой группке юлчыларок, устроившихся совсем недалеко от кафедры, и с привычным сожалением отвернулась от них. Темнокосые, с крошечными серебристыми колокольчиками в волосах, в ярких одеждах и вышитых тюбетейках, они всегда держались вместе, не обращая внимания на принадлежность к разным коллегиям или курсам. Юлчылары вообще доверяли своим соплеменникам больше, чем чужакам, помогали друг другу с удивительной готовностью. Община даже оплачивала своим магам, подающим хотя бы небольшие надежды, учёбу в университетах и всю необходимую практику под руководством коллегий, правда, только девушкам. Юношам у юлчыларов почему-то разрешалось осваивать исключительно немагические профессии, а ещё предписывалось покрывать лицо. Вот и ходили они все, от совсем ещё юных мальчишек до стариков, в разноцветных платках и, кажется, никогда их не снимали. Странный всё-таки народ…

Бросив взгляд на часы, Рубидия сама себе чуть заметно кивнула и поднялась на кафедру. Оглядела сквозь алую дымку повязки собравшихся в аудитории студентов и начала лекцию, одну из своих любимых в курсе.

– Приветствую вас, коллеги. Рада видеть, что вас по-прежнему довольно много… видимо, даже самая отвратительная и сырая погода не способна победить вашу жажду знаний.

Коллеги… По традиции, всех юных магов, прошедших ритуал расщепления взора, уже называли коллегами, хотя на самом деле они были всего лишь соискателями и ещё не имели права носить цветную повязку. А вот лисентиары уже считались полноправной частью коллегий и наравне с признанными майстерами участвовали в исследованиях эфира и искали способы использовать его на благо человечества.

– Прежде, чем мы начнём, хочу вас поздравить. Мы успешно закончили теоретический блок лекций и переходим к более интересной и практически значимой части. Большинство из вас не станут заниматься изучением эфирных полей и их математическим описанием, но все или почти все будут работать с артефактами. Вы будете создавать их, настраивать или разрушать и дезактивировать… да, иногда это тоже бывает полезно, – сдержанно улыбнулась Рубидия, услышав привычные смешки аудитории. Почему-то каждый раз студентов смешило, что для мага-артефактора необходимо не только умение изготовить работающий артефакт, но и безопасно разобрать его, не навредив ни себе, ни окружающим, ни множеству сложных приборов вокруг. Ничего, они ещё успеют понять и научиться. Кто-то станет лисентиаром, кто-то и впрямь останется работать в одной из многочисленных мастерских, а кто-то, может, пойдёт в судебные или полицейские маги и будет там обезвреживать боевые и вредоносные артефакты.

– Итак, что же мы обычно называем магическим артефактом?

По аудитории пробежал шепоток. Рубидия специально сделала паузу, чтобы дать молодёжи подумать над вопросом и самим себе ответить, с чем именно они решили связать свою жизнь. Над зашевелившимися рядами взлетело около десятка рук, местами не слишком уверенных. Стоило поощрить инициативу и смелость, и Рубидия кивнула задумчивому юноше на третьем ряду. Тот встрепенулся, но тут же собрался и твёрдо произнёс:

– Артефакт – это созданная человеком полезная вещь… ну, функционально полезная вещь. Какой-то предмет, имеющий полезную функцию.

Близко, но всё же неверно. Как и всегда. Кроме одного-единственного раза, но о нём вспоминать немного грустно.

– Почти, но не совсем так. – Рубидия вновь посмотрела на будущих магов. Ладно целители, но артефакторы должны вспомнить, что у них с археологами и историками немного разный понятийный аппарат.

– Кто-нибудь может дополнить или уточнить определение, данное вашим коллегой?

Студенты зашептались активней и даже начались переглядываться. Видимо, пытались коллективно вспомнить и доработать определение. Кажется, даже опять поднялась пара рук: одна почти на галёрке, а вторая, чуть позже, – у юлчыларок. Болезненное напоминание кольнуло Рубидию, она кивнула юлчыларке и посмотрела на галёрку.

– Коллеги с дальних рядов, вы были первыми. Что вы хотите нам сказать?

Ростом Рубидию Творец не обделил, на зрение до ритуала расщепления взора она тоже не жаловалась, поэтому сразу обратила внимание на юношу с целительской повязкой, который и поднял руку. Что ж, посмотрим…

– Артефакт – это предмет, который вызывает вокруг и внутри себя искажения эфира…

С некоторым разочарованием Рубидия покачала головой и обернулась к юлчыларкам. Темноволосая девчушка в золотисто-зелёной тюбетейке тут же встала и чуть заметно поклонилась майстерин Гаусс, отчего колокольчики в её мелких длинных косичках и подвески на висках тихонько зазвенели.

– Артефакт – это искусственный предмет, который вызывает постоянное и контролируемое возмущение эфира, созданный с конкретной целью и обладающий определёнными функциональными свойствами. – Мелодичный голос и чуть заметный, но очень узнаваемый акцент напомнили Рубидии о другой студентке, которая даже стала её лисентирин. Не первой и, наверное, не последней, хотя та фройляйн требовала внимания и контроля больше, чем любой из прежних подопечных, с которыми приходилось работать майстерин. Но Ут-Кызы определённо была самой одаренной из них…

– Совершенно верно, – улыбнулась Рубидия юлчыларке, так похожей на её бывшую лисентерин и при этом совсем иной – более юной, более смуглой и хрупкой. А ещё девчушка явно предпочитала зелёный цвет фиолетовому. – Артефакты, которые создают маги, взаимодействуют с эфиром, который заполняет всё известное нам пространство и способен накапливаться в материи или проходить сквозь неё почти без искажений. При этом, как вы помните из прошлых лекций, различные вещества и поля, составляющие всю известную нам материю, влияют на эфир и подвергаются его влиянию в разной степени. Именно поэтому одни материалы подходят для создания артефактов лучше других, и в настоящее время большая часть артефактов изготавливается из чистых металлов и их сплавов. При этом среди элементов, которые чаще всего используются, стоит отдельно упомянуть триаду железа, рутилий и группу благородных металлов. Почему же они столь важны и интересны для артефактора?

А вот этот вопрос был уже сложнее и интересней, хотя ответ на него лежал на поверхности. По крайней мере, с железом. Увы, из года в год студенты не решались на него ответить или выбирали ложный путь для рассуждений и просто не находили ничего общего у этих металлов.

– Дело в том, – продолжила Рубидия после небольшой паузы, чтобы не дать аудитории окончательно пасть духом и погрузиться в пучину отчаяния, – что железо, никель и кобальт обладают уникальной способностью притягивать к себе и закреплять возмущения эфира. Благородные металлы и рутилий же напротив, не создают возмущений и вихрей, пропуская эфир сквозь себя почти без изменений. Кроме того, они химически инертны и потому весьма устойчивы в агрессивных средах. Однако благородные металлы слишком дороги и обычно используются лишь в качестве легирующих добавок или покрытий, повышающих стойкость сплавов, не влияя при этом на их эфирную проницаемость. С рутилием же ситуация сложней и потому гораздо интересней. Он достаточно лёгок и инертен, устойчив к коррозии, не искажает потоки эфира и не отторгается живыми тканями, а главное, он относительно дешев и весьма широко распространён. Именно благодаря столь удачному сочетанию свойств в настоящее время лишь рутилий используется для создания артефактов-имплантатов.

А ещё рутилий лёгкий и потому подходит для создания крыльев, на которых летают авиары. Рутилий, железная триада и сплавы благородных металлов – вот основа современной артефакторики, позволяющая творить чудеса на грани возможного. К созданию одного из чудес Рубидия и сама приложила руку, да и с Эрсином благодаря рутилию и проекту авиарских крыльев познакомилась. Тогда она приобрела чудесного и надёжного друга, защитила учёную степень, наконец-то став майстерин Алой коллегии, и казалось, что впереди вся жизнь, которая будет радостной и светлой. Но ведь вышло всё иначе…

– Пластины и спицы, с помощью которых наши коллеги в белом восстанавливают даже серьёзно повреждённые кости, также создаются из рутилия. В настоящее время есть все основания полагать, что этот элемент может быть использован для артефактов, которые не только возвращают человеческому организму функции, ранее частично или полностью утраченные, но и позволяют расширить его возможности.

– Как крылья Татлына? – донёсся до неё рассеянный голос из аудитории. Кто-то из юлчыларок, не иначе, больше никто не произнёс бы фамилию майстера Татлина со столь узнаваемым акцентом и не назвал бы так его изобретение. Крылья Татлына… Татлина-летатлина…

Внезапно перед глазами встал образ Илаи, ещё совсем молодого и потому слегка обидчивого, который так забавно возмущался шуткам тогда ещё лисентирин Гаусс о крыльях Летатлина. Мол, нельзя так непочтительно относиться к разработке собственного майстера, на которую она и сама потратила так много сил, а то, что Эрсин с полностью присоединёнными и пронизанными эфиром крыльями, с наушниками-приёмниками и закупленными специально для подразделения авиаров очками-гогглами больше похож на гигантскую летучую мышь, чем на человека – это просто случайность, в которой уж точно нет ничего смешного!