Текст книги "Потерянное эхо (СИ)"

Автор книги: Фарха Таннба

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 24 страниц)

– Не понимаю и не хочу понимать, – равнодушие Эрсина скрывало все его чувства, словно толстая корка льда. И не узнать, что за течения скрываются под ней и какую опасность они таят. – Если ты действительно надеялся и искал Виенну, то зачем женишься?

– Так нужно, чтобы всё было правильно, – упрямо повторил Лотар, – А остальное это уже моё личное дело.

Эхо слабело, изображение тускнело, но Эрсин всё ещё молчал, неподвижно смотрел прямо на сослуживца и в один неуловимый миг опустил взгляд и совершенно механическим движением подписал бумагу – ту самую увольнительную. Будто распорядился привести в действие приговор.

А может, так оно и было?

На этот раз сцена, сохраненная эфирным эхом, произвела на майстерин Гаусс не столь сокрушительное воздействие, и она сразу же покачала головой.

– Нет, это точно не ненависть, а господин Мейтнер не стал бы мстить Эрсину. Так не мстят. – Когда мстят, не говорят с жертвой как с собственным палачом, Лотар же почти оправдывался перед Эри за свой брак. Он как будто и сам его не хотел – это странное “так будет правильно” слишком мало походило на искреннее желание, порождённое пусть не страстью, то хотя бы расчётом. Рубидия склонна была поверить, что он и правда пять лет после Великой войны не мог смириться со смертью возлюбленной и пытался её отыскать, надеясь на чудо. Красный барон всегда был достаточно безумен и слишком упрям.

А Эрсин… Эрсин даже после смерти сестры держал её сторону, забывая ради этого о разумности собственных действий. Эрсин безусловно знал о кулоне, подаренном Виенной сослуживцу, не раз и не два видел его у Лотара, но не пытался вернуть. По крайней мере, в тех фрагментах эха, которые они с Тидесбалой только что посмотрели, не было ничего подобного. Мог ли Эрсин по каким-то своим внутренним причинам решиться на месть Мейтнеру? Исключено. До сих пор всё, что Рубидия узнала при изучении эфирного эха, соответствовало характеру и поведению её друга, хотя, как оказалось, майстерин недооценивала его скрытность и неумение выражать собственные чувства. А ведь Эри сам в течение долгих лет знакомства невольно приучал её к тому, что лучший способ понять другого человека – это разговор, когда ты спокойно слушаешь собеседника и в свою очередь честно рассказываешь ему о собственных ощущениях, обидах и чувствах. Но ведь даже так Илаи не упоминал о слишком многом.

– Кызым, я думаю, мне стоит изучить эхо недавних событий с кулона. Это не значит, что я вам не доверяю, просто…

– Просто я читаю книгу с середины, а вы с самого начала, верно, остаз? – по-лисьи хищно ухмыльнулась Тидесбала, сверкнув синими глазами из-под густых тёмных ресниц. И вновь эта девушка, младше майстерин на пол-жизни, без особого труда угадывала её мысли. Похоже, Рубидия чересчур много тревожилась в последнее время и из-за переживаний стала терять контроль над собственным лицом и эмоциями, которые оно выражало.

Неясно, заметила ли юлчы смущение своей майстерин или нет, но на достигнутом останавливаться явно не собиралась.

– Вы ведь расскажете мне, если там найдётся что-то по-настоящему интересное или важное? – улыбнулась Тидесбала столь очаровательно, будто ни секунды не сомневалась, что наглость сойдёт ей с рук. Оставалось лишь тяжело вздохнуть и пообещать, стараясь не думать о том, что это очередное нарушение дистанции между наставницей и ученицей:

– Да, кызым, я поделюсь с вами, если найду нечто важное и при этом не слишком личное.

И только после, когда Тидесбала ускользнула из гостевой комнаты, а Рубидия вновь осталась в одиночестве, она вновь осталась наедине с чужим кулоном. Благодаря этому нехитрому, но важному подарку Виенны, теперь алая майстерин лучше понимала, какие именно отношения связывали Лотара Мейтнера и Эрсина Илаи.

И всё же ей необходимо было узнать, изменилось ли что-то за прошедшие годы. Двадцать лет или даже пятнадцать – огромный срок, за который от прежнего человека мало что остаётся. Сказываются жизненный опыт, возраст и многие другие вещи, что успевают случиться за столь долгое время. А эфирное эхо равнодушно и бесстрастно хранит тени всех событий и перемен, ведь никого не интересуют безвредные эфирные наводки на совершенно обычных вещах и никто не станет просто так снимать их не с артефакта.

Не раз и не два майстерин Гаусс пришлось менять частоту стробоскопа, не раз и не два она натыкалась на зрелище, которое предпочла бы не наблюдать – её никогда не интересовала чужая личная жизнь, тем более в столь откровенных подробностях, особенно когда дело касалось Мейтнера с его по-друидски разнообразными предпочтениями. Государственные тайны и подробные планы операций тоже не будоражили её воображение, уж в такой возможности Рубидия точно никогда не нуждалась. Она почти смирилась с безнадёжностью собственной затеи, когда наткнулась на очередной эпизод. В тот раз Лотар снова явился к Эрсину, со свойственной ему фамильярностью даже не стал стучаться. Что Красный барон хотел от теперь уже адмирала Илаи, майстерин так и не узнала, да и для самого Мейтнера цель потеряла прежнее значение, когда тот застал Эри согнувшимся пополам от боли.

Заметив сослуживца, Эрсин тут же распрямился с невозмутимым, как и прежде, видом. Но Красному барону, как и Рубидии, хватило одного быстрого взгляда, чтобы убедиться: с Илаи что-то неладно.

– Эрсин, – даже сквозь помехи в голосе Мейтнере слышались опасно ласковые нотки, – это чем таким важным ты сейчас занят?

– Фрайхерр Мейтнер, соблюдайте субординацию! – одёрнул его Илаи и даже попал при этом в правильную интонацию. Вот только столь незначительной мелочи не хватило, чтобы остановить или смутить Красного барона. Тот лишь демонстративно вздохнул и пояснил:

– Значит так, Эри. Я интересуюсь не просто так. Выбора у тебя нет, ты либо сейчас же отдираешь себя от стола и немедленно едешь к врачу, а потом послушно выполняешь все рекомендации, либо я отнесу тебя к врачу и домой лично на крыльях. Решай сам.

– Я в пределах нормы, – равнодушно и как-то устало откликнулся на его заявление Эрсин. – Если тебе нечего сказать по существу, Лотар, покинь мой кабинет.

– Предпочту ослушаться данного приказа, – ответил невидимый Лотар, на шее которого поверх одежды, очевидно, и висел в тот момент кулон, – потому что он подталкивает меня к преступному бездействию. Эри, я видел достаточно, знаю тебя слишком давно и понимаю, что ты называешь нормой. Вычитать все опечатки в приказах и принести тебе их на подпись в готовом виде я могу вместо тебя, хоть домой, хоть в больницу. Авиарам нужен живой и относительно здоровый командир.

Эрсин молчал, не поднимая глаз от стола, и Лотар ждал от него ответа до тех пор, пока авиарский адмирал не отодвинул от себя ручку и кипу бумаг.

Рубидия услышала тяжёлый вздох Лотара, с которым была сейчас полностью согласна. Эрсин слишком часто пытался скрыть плохое самочувствие даже от неё, хотя она-то прекрасно знала: от долгого ношения крыльев и многолетней нагрузки у авиаров болит спина, и без целителя или хотя бы врача, пусть и не способного к работе с эфиром, не обойтись. Но Эри ведь не двигал плечами, пытаясь снять нагрузку, и прижимал руку не к больной пояснице, а скорее к животу – вероятно, сейчас причина его недомогания крылась вовсе не в перетруженной от привычной тяжести крыльев спине. Вот что это за ненужная безжалостность к самому себе? Зачем она?

– А вот женился бы ты на своей майстерин, она бы заставила тебя лечиться нормально, – затухающее эхо почти полностью скрыло усталую язвительность Мейтнера, в ответ на которую Рубидия лишь покачала головой. Лотар явно переоценивал её возможности и влияние на Эрсина.

Эхо смолкло, остатки изображения стёрли волны помех, и майстерин Гаусс устало потёрла виски: чем больше она узнавала, тем сильнее запутывалась в происходящем. Выходит, при всех своих разногласиях и даже несмотря на смерть Виенны Илаи Эрсин с Лотаром сохранили довольно близкие отношения, хоть и не слишком тёплые. “Скорее родственные, а не дружеские,” – именно так и могла бы описать их Рубидия. Если супругов или даже друзей человек выбирает, то родственников приходится принимать такими, какие они есть, невзирая на все недостатки и странности, любить, пусть между вами и не случилось душевной близости.

Но Нердинская операция и нападение Эрсина на Лотара – или всё-таки наоборот? – никак не сочетались с тем, что майстерин только что наблюдала. Возможно, она видела слишком мало, возможно, что-то осталось незамеченным, возможно… Да всё что угодно возможно, ведь ей известна только часть истории, хоть и куда большая, чем раньше.

Оставалось и ещё одно белое пятно. Фёлькише. Деймарские офицеры, которые обсуждали какой-то офицерский марш и предполагали, что фрайхерр Мейтнер присоединится к их попытке переворота. Если за их разговорами стояло что-нибудь, кроме пустых надежд, то эфирное эхо не могло не сохранить следы встречи Красного барона с заговорщиками. А значит, у Рубидии есть шанс узнать о ней.

После очередной серии стробоскопических вспышек экран кинескопа послушно ожил, вновь возвращая алую майстерин в чужое прошлое.

Весь вечер и большую часть ночи Рубидия пыталась найти подтверждение тому, что Лотар хотя бы встречался с фёлькише, но тщетно. То ли ей не слишком везло, то ли слова о согласии Красного барона оказались всего лишь вдохновляющей ложью, распущенной кем-то из заговорщиков. Так и не решив, радоваться неудаче или расстраиваться, Рубидия забылась до утра рваным сном с мутными сновидениями, где она вновь и вновь собирала осколки, на которые рассыпался весь мир вокруг, а её волновало лишь то, что обломки соединяются с уродливыми трещинами и сколами, искажающими вид и форму предметов.

Из сновидений алую майстерин вырвала Тидесбала, которая опять заглянула к ней поутру, чтобы помочь собраться и переплести все косички. Ещё лисентирин хотела пригласить её на завтрак, но Рубидия вежливо отказалась и посвятила девушку в подробности своих вчерашних поисков, правда, о слежке со стороны сильтского горца упомянула лишь мельком. Самой же Тидесбале идея добраться до брассери с крыльями очень понравилась, и всю дорогу юлчы не шла спокойно рядом с майстерин, а металась из стороны в сторону, то и дело ускоряя шаг, нечаянно обгоняла Рубидию, тут же отступала на пару шагов и без умолку трещала.

– И всё-таки, остаз, вы весьма удачливы и самодостаточны, чтобы достигать даже самый необычных целей, – легкомысленно заявила Тидесбала наставнице. – Вот если бы вы сидели и ждали чужой помощи вместо того, чтобы действовать самостоятельно, мы бы до сих пор оставались в Эллери и ничего бы не узнали. А так вы провернули целую шпионскую операцию, и теперь за невероятно короткий срок разберётесь во всём сами.

Однако Рубидия её энтузиазм не разделяла, да и не могла разделить. Не в тот момент, когда у неё нет ничего, кроме столь противоречивых и неточных “доказательств”.

– Если бы. Пока что я знаю недостаточно и даже с тем, что есть, никак не могу разобраться.

– Ах, остаз, я не сомневаюсь, что вы уже на пороге разгадки! А если вы не справитесь одна, то я обязательно вам помогу!

Наверное, Тидесбала могла ещё долго хвалить свою майстерин и уверять её в непременном успехе предприятия, но Рубидия уже привела её во вчерашнюю брассери и потянулась к ручке знакомой двери. Юлчы тут же смолкла, понимая, что разговор об их планах и авантюре на деймарском – не самое лучшее, что можно предпринять в данный момент.

Хозяин брассери её узнал и вежливо поприветствовал, а ещё сообщил радостную новость: сын разрешил юлчыларской магессе посмотреть крылья вблизи, а если госпожа Тидесбала дождётся вечера, то и сам поможет ей снять крылья. На этих словах Ут-Кызы сперва заинтересованно посмотрела на мужчину, но через мгновение поняла, что майстерин просто продолжила следовать их легенде и потому представилась именем её тёти; впрочем, не знай Рубидия свою подопечную, то и вовсе не заметила бы в её движении ничего подозрительного.

Поблагодарив господина Берница – кажется, фамилия у него была не исконно сильтская, а телимская, несмотря на акцент; впрочем, почему-то этот факт майстерин отметила только сейчас, – она предложила Тидесбале остаться здесь же на завтрак.

Только если не смотреть на крылья Эрсина и не думать о том, как они попали в эту брассери…

– Юк, остаз, – выразительно покачала она головой и посмотрела на майстерин, – Неужели вы забыли, минем апам, о нашем договоре? У нас осталось не так уж много времени!

“Каком договоре?” – хотела было спросить Рубидия, но вовремя догадалась, что дело не в несуществующем договоре. Юлчы почему-то решила, что им нужно срочно уходить, и просто не сумела придумать более подходящего предлога.

Когда они переступили порог, и дверь брассери закрылась, Тидесбала шепнула:

– Остаз, сразу же после нашего появления, какой-то человек в зелёном капюшоне ушёл. Не знаю, ваш ли это горец, но я решила, что на всякий случай нам не стоит тут оставаться.

Не успела Рубидия кивнуть ей и похвалить за бдительность, как услышала шаги. Тут же схватила юлчы за плечо и рванула за собой, прочь с залитой солнцем улицы к стене дома.

Даже если выиграет всего несколько мгновений, этого хватит, чтобы перехватить посох или вытащить нож. Пистолет… Инженерным магам табельное оружие не полагалось, но Эрсин настоял, чтобы она взяла его. Мало ли что случится – война, как-никак. И даже когда мир наконец заключат, сильно спокойней в Республике не станет. Вот только убрать предохранитель Рубидия всё равно не успеет…

– Остаз, – прошептала встревоженная Тидесбала, стиснув руку своей майстерин, и та с удивлением поняла, что сейчас не слышит звона украшений и колокольчиков, ни в собственных волосах, ни от лисентирин. – Вернитесь, нам нужно уходить. Здесь полиция.

Майстерин чуть не выругалась – вот только полиции им сейчас и не хватало.

– А привёл их тот гном, наверное, – тихо прошипела она сквозь зубы.

– Гном? Албасты? – не поняла юлчы, но внезапно догадалась: – Или вы про того странного человека в капюшоне? Про него мы скоро узнаем…

– Потом подумаем про него, сейчас надо уносить ноги, – перебила её Рубидия и наконец поняла, что они каким-то образом попали в самую гущу плюща. И как только она их с подопечной сюда затащила? Без друидской магии через эти заросли не пробиться… Друидской ли?

– Кызым, это вы нас спрятали? – тихо спросила она у юлчы, уже зная ответ.

– Эйе, остаз.

– Теперь нам нужно дождаться, пока полицейские закончат искать нас и уйдут. – Раз уж Тидесбала устроила им столь хорошее убежище, лучше всего было бы дождаться, пока всё уляжется. А пока сквозь сплетение побегов приходилось терпеливо наблюдать за движениями эфирных структур, пульсирующих в такт чужому сердцебиению, каждая в своём ритме, и от нечего делать вглядываться в тонкие эфирные потоки. На миг Рубидии показалось, что она заметила что-то невообразимое: чуть заметные нити эфира тянулись от одной из человеческих структур в пустоту, теряясь среди воздуха и легчайшей эфирной дымки, что опускалась на землю под солнцем.

– А вечером мы сможем вернуться сюда с установкой. Или лучше уже завтра утром?

Непрятное предчувствие кольнуло майстерин Гаусс, и она лишь неслышно вздохнула:

– Я думаю, это мы решим позже. Когда выберемся и наконец окажемся в безопасности.

Лишь спустя несколько часов они наконец смогли покинуть своё убежище и осторожно, точно воры, уйти как можно дальше от брассери. В следующий раз нужно придумать что-то другое, хотя бы не возвращаться за крыльями утром, чтобы не попасться в ту же ловушку. Демонов гном… И ведь совершенно неясно, каких ещё пакостей от него можно ждать, а самое главное, почему.

Как Рубидия и опасалась, их неприятности даже и не думали заканчиваться. Когда они добрались до кунак йорты, дело приобрело ещё более скверный оборот, и сказанные утром слова “Хэерле иртэ” под вечер уже выглядели насмешкой над всеми надеждами и планами алой майстерин.

Глава 17

Одна-единственная ночь изменила всё. Одна единственная ночь поставила затею майстерин на грань провала. Одна-единственная ночь, которую сильтские подпольщики – как оказалось, нашлись в здешних местах не только редкие почитатели славной старины в зелёных колпаках, но и более решительные и опасные люди – выбрали, чтобы наконец открыто заявить о себе. Одна-единственная ночь, в течение которой Рубидия была поглощена исследованием прошлого. И именно в эту ночь, которую майстерин Гаусс провела, вслушиваясь в эхо, сильтцы устроили диверсию, которой не ожидал никто.

Нердин всегда был важным железнодорожным узлом, ведь через него всегда везли руду с гор, через него шли грузы и почта из Телима в Деймар и обратно. Но через него осуществлялась и подача электричества с равнины в горы, питая машины в шахтах и производства в окрестностях города. Нердин являлся ключом ко всей Сильте, поэтому подрыв опор линий электропередач и повреждение железнодорожных путей остановил нормальную жизнь в земле, почти не затронув сам город. Пока Рубидия с Тидесбалой пытались добыть крылья, а потом прятались от полиции, город узнавал о масштабах диверсии и оценивал ущерб. Обошлось без человеческих жертв – кем бы ни были подпольщики, хоть местными реваншистами, хоть засланными деймарскими шпионами, они осуществили свои акции с ювелирной точностью глубокой ночью, и, похоже, от них действительно никто не пострадал напрямую. А вот шахты встали, переработка руды прекратилась почти полностью, чудом уцелевших путей явно не хватало для всех ежедневных перевозок. Разумеется, после подобного происшествия привлечь внимание полиции к любому подозрительному человеку оказалось не так сложно, и тот горец наверное воспользовался случаем.

Выходит, тот гном узнал о диверсии гораздо раньше большинства горожан? Как-то был с ней связан и пытался отвести подозрение от себя и товарищей?

Как бы то ни было, сейчас мотивы сильтца не имели для майстерин значения. Теперь она оказалась в по-настоящему сложном положении, да ещё и затащила в неприятности Тидесбалу! Их видели вместе, а значит, юлчы теперь тоже будет под подозрением, если её узнают. Как же неудачно и некрасиво получилось… А есть же ещё Яраткан Тидесбала, под именем которой Рубидия приехала в Сильту и так подставила, ведь теперь любые обвинения против майстерин Гаусс лягут пятном на репутацию юлчыларской эни.

– Остаз, и что нам теперь делать? – спросила растерянная Ут-Кызы, когда они с алой майстерин наконец остались наедине.

Рубидия и сама хотела бы задать этот вопрос хоть кому-нибудь, кто умнее её или сможет посмотреть на ситуацию с другой стороны и заметит хороший выход. Обсудить бы всё с Эрсином или с Иссой – они бы точно могли что-то посоветовать. Но, к сожалению, сейчас Рубидия находилась в чужой стране под чужим именем, Исса осталась в Эллери, а Эри сам нуждался в помощи подруги, и потому полагаться приходилось лишь на саму себя.

– Единственное, что мы можем сейчас сделать, это подготовить себе пути отступления, действовать как можно осторожней и заранее рассчитать необходимую частоту для вызова эха. Нам необходимо добраться до крыльев, а потом вернуться в Деймар и успеть на суд. Но нужно учесть, что нас с вами, скорее всего, теперь ищет полиция.

– Не нас, а скорее вас, остаз, – улыбнулась Тидесбала, – меня ваш гном едва ли успел рассмотреть и запомнить, а значит, я вполне могу действовать одна. Я могу разузнать, насколько безопасно возвращаться в ту брассери, а вы пока упакуете установку так, чтобы мы могли быстро принести её и подготовить к вызову эха, а ещё рассчитаете нужный диапазон для частоты и скорость её изменения, чтобы мы точно увидели всё нужное. Если мы увидим всё вместе, то я смогу подтвердить ваши слова как свидетельница, если понадобится…

– Спасибо вам, кызым, – искренне поблагодарила её майстерин Гаусс, – я ценю вашу помощь и поддержку, но я не могу рисковать вашей безопасностью и свободой…

– Остаз, я самостоятельная женщина, хоть и не эни и даже не вэг’дэ-ителгэн! Я сама буду рисковать своей свободой, потому что хочу помочь вам! А вам следует подумать о своём друге, чтобы спасти его!

Майстерин хотела возразить ей, но слова замерли на губах. И потому она молча смотрела на Тидесбалу с удивлением и никак не могла понять, в какой момент всё настолько сильно поменялось. Она уже при всём желании не сумела бы видеть в девушке всего лишь свою лисентирин – подопечную, за которую она отвечала как руководительница, как более опытная и умелая магесса, как более взрослая и потому по-житейски более умная женщина. Нет, юлчы раз за разом демонстрировала наставнице, что способна справляться с задачами, которые не по силам самой Рубидии, что её жизненный опыт иной, но его уже достаточно, чтобы майстерин Гаусс могла полагаться на неё и доверять. Несмотря на свою хаотичность, Ут-Кызы во время всей этой истории с поиском эфирного эха и расследованием и впрямь стала для Рубидии надёжной помощницей и… подругой? Возможно, младшей, но уж точно не слабой и беспомощной. Как странно… Рубидия никогда не думала, что выйдет за рамки формальных отношений со своими лисентиарами, и уж точно не собиралась этого делать, но, как известно, хочешь рассмешить Творца – расскажи ему о своих планах.

– Ут-Кызы, – наконец хрипло произнесла она, не отводя взгляда от синих двойных глаз, горящих огнём решимости и праведного негодования. – Простите меня, пожалуйста… Я не должна была так говорить.

– Майстерин?.. – растерялась от её извинений Тидесбала, – в чём дело?

– Я слишком долго пыталась думать и за себя, и за вас, точно вы не можете решить сами за себя. А вы ведь можете, вы самостоятельная, умная и целеустремлённая девушка, вы давно не ребёнок, не дочь семьи, как бы ни полагалось по вашим обычаям. Во всяком случае, мне давно следовало это признать. Поэтому позвольте спросить вас, сенлем, – нарочно выделила Рубидия обращение, – вы действительно считаете, что для вас сейчас безопасно ходить по Нердину, и вы справитесь со всеми возможными проблемами?

– Эйе, сенлем, – несмело, но светло и искренне улыбнулась ей юлчы. – Я знаю, что в моих силах избежать неприятностей.

Майстерин кивнула, признавая за Тидесбалой право на такое решение и принимая его.

– Тогда, я думаю, пока вы разбираетесь с обстановкой в городе, я могу заняться установкой.

– Или работой с кулоном, – подсказала ей Тидесбала, если я задержусь слишком сильно или возникнут какие-то сложности с основной целью.

Рубидия согласно кивнула под перезвон украшений. Да, у неё есть шанс продолжить изучение кулона после всех необходимых расчётов и подготовки прибора к быстрому демонтажу и последующей сборке, если всё же удача улыбнётся им с юлчы нынешним вечером.

Остаток дня прошёл в ожиданиях и попытках вытащить хоть что-то полезное из эха на кулоне. Рубидия перебирала все возможные времена, когда могло случится что-то важное, и под конец до того устала, что несколько раз сбилась с настройкой стробоскопа и несколько раз вызвала эхо куда более далёкого прошлого, чем собиралась. Эфирное эхо помнило многое о прошлом Красного барона, и некоторые случайно подсмотренные вещи оказались болезненны даже для алой майстерин, хоть она и была всего лишь сторонней наблюдательницей. Единственное, что она могла, это мысленно посочувствовать Лотару, хоть случившееся ничуть его не извиняло и не оправдывало его сомнительных решений и откровенно некрасивых поступков.

Рубидия невольно узнала о фрайхерре Мейтнере некоторые весьма личные вещи, но не нашла ту самую встречу, которую искала. Никаких следов, что фрайхерр когда-либо имел дело с фёлькише, эфирное эхо не сохранило. Возможно, её и не было… Не было ли? Почему же тогда те офицеры настолько верили, что Красный барон выступит на их стороне? Что заставило их так считать?

Вопрос так и остался без ответа. Очередная отчаянная попытка вызвать с кулона эхо самой нердинской операции тоже провалилась. Плотная ткань авиарского мундира, несколько слоёв одежды и защиты не позволили металлической оплётке кристалла запечатлеть хоть что-то определённое. И потому в распоряжении Рубидии оказался лишь неопределённый шум, в котором не разобрать ни свиста ветра, ни грохота выстрелов, ни даже голосов. Про то, чтобы разобрать слова или интонацию, не стоило и говорить.

Когда поздно вечером Тидесбала наконец постучалась в дверь и просочилась в комнату, принеся с собой запах свежей выпечки и бумажный пакет, в котором оказались слоёные телимские рогалики – кройцант, как обозвала их юлчы, хотя никакого сходства с крестом Рубидия в них не заметила – майстерин поняла, что за весь день так ничего и не ела. Нехорошо. Если она уже забывает о голоде и совсем не чувствует его, это дурной знак. Значит, ей опять придётся напоминать себе о необходимости есть и постоянно держать эту обязанность в уме.

Однако в отличие от рогаликов, вести, принесённые Тидесбалой, Рубидию совершенно не обрадовали.

– Остаз, в городе всё ещё неспокойно, да настолько, что из вашей брассери даже крылья забрали! – поделилась лисентирин с отчётливой обидой в голосе.

– Как забрали?! – опешила Рубидия, вздрогнув от известия так, что все её украшения нестройно зазвенели. Такого же не может быть: то разрешили унести с собой крылья, то конфисковали.

– А вот так! – развела руками юлчы, – Насколько я поняла, для повреждения рельсов и опор использовалась не только взрывчатка, но и какие-то хитрые артефакты, поэтому полицейские теперь проводят обыски с армейскими детекторами артефактов…

Майстерин Гаусс не могла поверить своим ушам. Детекторы артефактов?! Это же невероятно! Сложно создать прибор, способный уловить возмущения эфира и отделить постоянные, которые порождаются артефактами и их энергетической структурой, от случайных флуктуаций. Но если у телимцев такие приспособления есть, это… это очень обидно. Скорее всего, это изобретение кого-то из деймарских эмигрантов, в Телиме собственной артефакторской школы никогда толком не было, но последние годы деймарская теряет талантливых алых магов, которые обогащают не родной Деймар, а его политического противника.

– Так вы говорите, что у телимской полиции теперь есть детекторы эфирных возмущений, способные обнаруживать артефакты?

– Эйе, остаз! – кивнула лисентирин.

– Понятно, – задумчиво протянула Рубидия, как будто слова могли помочь ей осознать и принять эту неприятную новость. Детекторы, с которыми теперь ходят полицейские, явно не дадут им с Тидесбалой в следующий раз так же легко ускользнуть от полиции. Детекторы артефактов, причём в Телиме и явно не в единственном экземпляре. Крылья Эрсина, которые конфисковали и забрали из брассери. Артефакты, якобы использованные для подрыва опор и рельс – интересно, на каких именно принципах основано их действие? Изучить бы один… нет, сейчас совсем не время.

– И что вы теперь будете делать, остаз? – зазвенела косичками юлчы. Рубидия неопределённо качнула головой.

– Не знаю, сенлем. Я думаю, что нам придётся рассмотреть вариант с похищением крыльев… но потом нам понадобится срочно покинуть Телим, так что я думаю заняться вашим эфирным вихрем.

– Вихревым пробоем? – встрепенулась Тидесбала, и на миг в её двойных глазах вспыхнула такая надежда, что алой майстерин захотелось обнять свою лисентирин.

– Да, именно им. Я постараюсь рассчитать, как нам оптимизировать его эфирную структуру… и есть ли возможность контролировать перемещение в пространстве. Поэтому я займусь расчетами в ближайшую ночь и потом, утром. А вам опять придётся рисковать собой, чтобы выяснить, куда именно отнесли крылья и где они находятся сейчас…

– Я готова, минем остазым! – заявила юлчы, явно воодушевленная перспективой незаконного проникновения в полицейский участок и затем побега из него с использованием собственного изобретения.

– Только, пожалуйста, будьте осторожней, – попросила её Рубидия. – И я ещё напомню вам о необходимости беречь себя утром.

Но утром, наступления которого майстерин Гаусс не заметила, поглощенная расчетами, им обеим стало не до предупреждений. Первый из двух оставшихся до суда дней начался с переполоха у юлчылар, к которым пришла полиция с обыском. Насколько хватило Рубидии обрывочных знаний телимского, больше всего полицейских интересовали нелегальные артефакты. Майстерин не сомневалась, что вплетённые в вышивку или резные узоры потоки эфира будут считаны любым детектором как артефакты, а лицензии на подобные вещи, насколько майстерин знала, не выдавало ни одно государство. Слишком уж экзотическими и бесполезными с точки зрения академической артефакторики были одежды или интерьерные зачарования юлчылар, да и мало кто вообще вникал в быт странствующего народа.

Юлчыларские женщины в свою очередь отказались пускать полицейских даже на порог. Рубидия не понимала подробностей, но слышала интонации, видела через лестничный пролёт несгибаемые фигуры хозяек и потому не сомневалась, что ни одна из юлчылар не отступит. Незаметно на улице появились и мужчины-юлчы с закрытыми лицами и в летящих плащах, под которыми без труда можно было бы скрыть оружие. Сквозь стекло майстерин с удивлением заметила, что их синие и светло-серые платки завязаны иначе, чем у того мальчика в доме Яраткан Тидесбалы, хотя и прикрывают лицо, точно так же оставляя видимыми лишь глаза и часть щёк. Невероятно, но, кажется, в результате перепалки полицейские предпочли отступить вместе со своим детектором – кажется, он был достаточно компактным, чтобы его в собранном виде могла свободно перемещать с места на место всего пара человек. Или у них было сразу два детектора, закреплённых на переброшенных через плечо ремнях? Рубидия так и не сумела толком рассмотреть за чужими спинами.

Но лишь стоило ей вздохнуть с облегчением и толикой профессионального разочарования, по лестнице поднялась одна из тёмнокосых хозяек и поймала взгляд Рубидии.

– Госпожа деймарская магесса, – спокойно обратилась юлчы к майстерин Гаусс, которая в тот же момент догадалась, о чём пойдёт речь. – Вам пора вернуть своё лицо и имя.

Конечно же, юлчылар с самого начала всё знали и понимали, но предпочитали делать вид, что верят им с Тидесбалой. Но сейчас, когда полиция ищет подпольщиков с их нелегальными артефактами и взрывчаткой, поддержка чужой маскировки и незаконных махинаций могла навлечь беду на всю общину. Майстерин при всём желании не позволила бы себе осуждать юлчылар и их решения.

– Я подвергаю вас опасности? – осторожно спросила Рубидия.

– Пока нет, – ответила ей женщина, – Но вы – чужачка в Нердине и среди странниц, а сейчас все чужачки будут под подозрением. К утру вам стоит вернуть своё собственное лицо и имя.