Текст книги "Брошенная драконом. Хозяюшка звериного приюта (СИ)"

Автор книги: Эя Фаль

Соавторы: Дита Терми
сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 9 страниц)

Глава 15. Мой дракон

Сначала Дом за нашими спинами тихо, но настойчиво загудел. Низко, тревожно. Окна вспыхнули изнутри ярче обычного. Из трубы вырвался сноп искр – Фликер проснулся и забеспокоился.

Торрин замер, его голова резко повернулась в сторону леса.

Сюда уже доносился приглушённый лязг металла. Сдавленные команды. Неумолимо и уверенно сюда надвигалась армия наёмников. Снова. Но на этот раз не несчастная горстка, а целый отряд.

Торрин медленно развернулся ко мне. В лунном свете его лицо казалось высеченным из мрамора – жёстким, решительным и бесконечно усталым. Но в глазах была сталь, уверенность, которая заставляет повиноваться безоговорочно.

– Иди в дом, – сказал он твёрдо.

– Нет, – вырвалось у меня само собой. Я не собиралась прятаться, пока он... – Я могу помочь. Дом, твари...

– Иди в дом, Элира, – перебил он меня.

В его глазах вспыхнул знакомый огонь. Но этот гнев был направлен не на меня. Это была ярость защитная, сильная, направленная. Он просто хотел обезопасить меня, будто я для него… важна.

Он сделал шаг вперёд, вставая между мной, Домом и надвигающимся из леса шумом. И тогда случилось то, чего я не видела уже столько дней. Воздух за его спиной задрожал, затрепетал, и из ничего, из самой тени и лунного света, начали проступать очертания. Огромные, кожистые, пронизанные тёмными прожилками.

Крылья.

Они расправлялись медленно, величаво, заполняя собой пространство, отбрасывая на траву исполинскую тень. Он не превращался в дракона целиком. Но крылья... крылья были вызовом. Были щитом. Были готовой бурей.

Я отступила на шаг, не от страха, а от ослепляющего благоговения перед этой силой. И в тот же миг его рука – уже не совсем человеческая, с проступающей тёмной чешуёй на костяшках – мягко подтолкнула меня назад, к двери.

– В дом! – его рык был уже наполовину драконьим, от него дрожала земля.

И я... послушалась. Но не для того, чтобы спрятаться, а для того, чтобы он не переживал за меня.

Я влетела в хижину, захлопнула дверь и тут же бросилась к окну. Пэрси уже сидел на подоконнике, его шерсть стояла дыбом, хвост нервно подрагивал.

– О, начинается, – прошептал он без тени своей обычной иронии.

Фликер в камине полыхнул ярко-оранжевым пламенем, осветив всю комнату. Он был готов к бою, готов защищать Дом и помогать нашему генералу.

– Держись, камень, – просипел он в сторону двери, за которой стоял Торрин. – Держись, и мы удержим.

Я прижалась лбом к холодному стеклу, глядя на его спину. На эти огромные, готовые к удару крылья, заслонявшие наш Дом от всего мира.

Внутри меня бушевали эмоции. Я чувствовала леденящую ярость на тех, кто посмел сюда прийти, на Гаррета, который решил ворваться в мою новую уютную жизнь и всё снова испортить. И ещё я чувствовала безумную, необъяснимую гордость за того, кто встал на защиту. За нашего стражника. За нашего дракона.

Он стоял один против многих. Но он не был один. За его спиной горел Дом. И в его окне стояла я, здесь его ждали Пэрси и Фликер. И все мы готовы были в любую минуту ринуться в бой.

Наёмники, ведомые Гарретом, уже выходили на поляну строем, как будто участвовали в параде. Вид у них был решительный, а в глазах – жадность и уверенность в численном превосходстве. Они думали, что победа будет лёгкой.

Торрин сделал шаг вперёд, оставив позади себя Дом. Он молчал. А я вдруг увидела, рядом со своим бывшим мужем эту ужасную Иларию. Ту самую, что растоптала меня, сделала в глазах жителей королевства предательницей и ведьмой, падшей женщиной.

Я смотрела на эту хитрую, изворотливую любовницу мужа, и в душе всё переворачивалось от ненависти. Не думала, что она тут появится. Будто очередной плевок в мою душу. Это и стало последней каплей в чаше моего терпения. Один раз я уже позволила им уничтожить себя, но больше я не дам им такого шанса.

Я не сдержалась. Я выскользнула за дверь Дома и остановилась на пороге, вцепившись в поручень. И, конечно, моё появление тут же привлекло внимание.

– Вот он, – раздался ненавистный, бархатный голос. Гаррет стоял впереди отряда, одетый в изысканные, но практичные доспехи. Его глаза скользнули по мне, и в них я увидела не удивление, а раздражённое презрение. – И… она. Жива всё-таки. Какая досада.

Илария, цепляясь за его руку, хищно улыбалась.

– О, драгоценный, смотри, она даже дом прибрала! И завела себе нового… питомца.

Но Гаррет уже смотрел не на меня. Его взгляд был прикован к Торрину. И к тому, как Торрин, почувствовав, как от ярости в нём начинает шевелиться проклятие, на мгновение отступил назад, ко мне. Как его рука, уже покрывающаяся тёмным узором, непроизвольно потянулась в мою сторону. И как я, не раздумывая, схватила её.

Я не лечила его. Я просто… держала . Направляла в него поток чистого, успокаивающего света, как делала это ночью, когда его одолевали кошмары. Он был моим якорем в этом хаосе, а я – его громоотводом.

Проклятие отступило, узоры поблёкли, а в его глазах, полных ярости, вспыхнула минута ясности и… чего-то сокровенного, что было предназначено только мне. В груди разгорелся за секунду пожар. От его близости, его взгляда на меня. И от того, как он… почти нежно провёл большим пальцем по моей ладони, сквозь золотистый свет, связывавший нас.

Этот взгляд, полный немой связи и доверия, наше интимное рукопожатие, неожиданно задели Гаррета. В его собственном взгляде что-то надломилось. Не просто злость, а какая-то личная, бешеная ярость, будто он увидел не просто предательство, а кражу. Кражу того, что он считал своей вещью, пусть и выброшенной.

– Прочь! – рявкнул он, грубо отшвырнув Иларию, которая с визгом отлетела в сторону.

И… Гаррет начал меняться.

Его преображение было похоже на раскрытие ядовитого, но ослепительно красивого цветка. Он превращался в дракона с театральным, показным великолепием. Золотисто-изумрудная чешуя ложилась по телу идеальными пластинами, каждая отполирована, как драгоценный камень. Он расцвёл во всей своей аристократической мощи.

Крылья распахнулись – огромные, с перепонками, пронизанными жилками чистого золота. Он был сияющим. Искусственным. Словно драгоценная брошь, ожившая и раздувшаяся до размеров горы. В его глазах горел холодный, самовлюблённый огонь. Он был гравюрой из рыцарского романа, звенящим символом власти и богатства. И так же пуст внутри.

– Ты посмел прикоснуться к моей собственности, изгой! – проревел он, и его огненное дыхание опалило землю между нами.

Торрин задвинул меня к себе за спину и шагнул навстречу.

– Она никогда не была твоей. Как и эти земли.

И тогда изменился он.

Воздух вокруг него сгустился, почернел, затрепетал. Он возник из тени и гула самой земли. Его чешуя была цвета грозовой тучи, тёмно-синей, почти чёрной, с отблеском воронёной стали. Каждая пластина была шершавой, испещрённой шрамами, выщербленной в битвах. А на этой броне, как коррозия на старом мече, лежало проклятие: багровые трещины, мерцающие тусклым зловещим светом, да скрюченные наросты.

Он был потрёпанной крепостью, израненным титаном, вставшим на защиту своего последнего рубежа. И от этой мощи, суровой и настоящей, у меня перехватило дыхание. Он был великолепен. Не в блеске, а в силе. Не в красоте, а в истине.

И спустя миг два дракона сошлись в бою – сияющая бутафория и живая, дышащая гроза. Мой бывший муж-предатель и мой… мой хмурый, вредный генерал.

Удар был подобен столкновению двух стихий: холодного, отточенного урагана Гаррета и глубокого, гулкого землетрясения Торрина. Гаррет атаковал с изящной яростью фехтовальщика – точными, ослепительными вспышками пламени, молниеносными ударами когтей. Торрин дрался, как сапёр, берущий штурмом крепость, – его удары были тяжелы, основательны, сокрушительны. Каждый взмах его крыла поднимал вихри грязи и листьев, каждый рёв заставлял содрогаться землю.

Но проклятие давило на него. Багровые трещины на чешуе вспыхивали с каждым его усилием, излучая боль. Его движения, могучие, но чуть замедленные агонией, теряли ту стремительность, которой блистал Гаррет. А тот, свежий, отдохнувший, полный злобной энергии, не гнушался подлости.

Гаррет сделал кивок мордой. Резкий, уверенный. И один из наёмников, прятавшийся в кустах, метнул в Торрина небольшой сияющий шар. Он не причинил раны, но, впиваясь в чешую, издал пронзительный визг. Я похолодела, поняв, что это.

Магическая «глушилка», парализующая слух и волю, дезориентирующая, подавляющая инстинкты. Подлый трюк богатого негодяя.

Торрин взревел от боли, потерял равновесие. И Гаррет воспользовался тут же моментом. Он вцепился ему в горло когтями и придавил к земле. Победа была близка.

Я стояла в дверях, сердце разрывалось от ужаса. И тогда отчаяние подсказало мне безумный выход. Я рванула к краю поляны, где на ветке сидела самая быстрая, ядовитая тварь – летающая змеевидная «стрекоза» с раздвоенным жалом, которой я недавно подлечила сломанное крыло.

– Ты! – закричала я, указывая в сторону леса, пытаясь определить, откуда должны прийти инспекторы. – Лети туда! К магам! Приведи их сюда немедленно! Можешь жалить их в задницы, прожигать штаны… делай что угодно, но тащи их сюда СЕЙЧАС!

Тварь с умными, блестящими глазами мигнула, будто поняла. И исчезла с таким свистом, что воздух захрустел.

А на поляне Гаррет уже готовился нанести последний удар. Илария ликовала, а мне хотелось вцепиться в её шикарные, лоснящиеся чистотой волосы. Но она была всего лишь пешкой, не заслуживающей внимания. Самое важное происходило между двумя драконами.

Моё сердце разрывалось от ужаса, от мысли, что я могу потерять…

Мой дракон не должен был погибнуть!

Глава 16. Помощь тварей

Время остановилось на острие когтя Гаррета, занесённого над самой шеей Торрина. Я видела, как вздрагивает чешуя на горле моего дракона, видела пульсацию его вены – он был в шаге от гибели.

У меня перехватило дыхание, лёгкие словно залило свинцом, а ногти впились в ладони так глубоко, что я почувствовала дикую боль, побежавшую импульсом по всему телу. Нужно было что-то делать, но я замерла, парализованная ужасом: броситься в самое пекло означало быть раздавленной, как мошка под копытом, драконы даже не заметили бы моей жертвы.

Но тут, словно в ответ на мою безмолвную, отчаянную мольбу, мир вокруг содрогнулся. Лес, трясина, сами корни земли – всё, что нашло здесь покой и защиту, вдруг ожило.

Металлическая птица с оглушительным визгом спикировала на морду Гаррета, впиваясь клювом в чувствительную перепонку у его ноздри. Жаба-ветка, чьи лапы были похожи на узловатые сучья, выстрелила липким языком прямо в золотой глаз врага. Стая мелких, ядовитых грызунов серым ковром устремилась к его мощным лапам, вгрызаясь в мягкую кожу между щитками чешуи.

Это не было сражением – это было возмездием. Месть за нарушенный покой, за угрозу целительнице, за нападение на их стражника. Тварюшки взбунтовались, встали снова на нашу сторону.

Гаррет взревел от боли и неожиданности, отвлекаясь на короткую, драгоценную секунду. И этой секунды хватило. Торрин, стиснув челюсти и издав хриплый, утробный рык, сбросил с себя оцепенение. Он встряхнулся всем телом и, собрав последние крохи сил, мощным рывком крыла отбросил сияющего золотого дракона прочь.

Я помнила, конечно, про «глушилку», и пока был подходящий момент, стоило попробовать убрать её воздействие на Торрина. Если я не вырву этот магический шип из сознания Торрина сейчас, он снова упадет в бездну боли. Что если моя магия могла справиться с этим?

Я прикрыла глаза, концентрируясь так, как никогда в жизни. Я нащупала нашу странную, вибрирующую связь с Торрином. Чужеродная магия артефакта ощущалась как гнилая заноза, она рвала нити его контроля, отравляя разум. Я не могла метнуть огненный шар, у меня не было боевых заклятий, но я была целительницей. Моя магия была предназначена для очищения.

Выскочив из-за искорёженного ствола, я протянула руки к мерцающему шару на его боку. Я не шептала формул – я просто вложила в этот жест всю свою волю, всё желание видеть его живым и целым. Из моих ладоней хлынул не просто свет, а чистая, звонкая волна, пахнущая озоном и ледяной водой. Свет ударил в шар. Артефакт затрещал, зашипел, как прижжённая змея, и вдруг рассыпался в пыль, как разбитое вдребезги стекло.

Торрин вздрогнул. Туман в его глазах мгновенно рассеялся, сменяясь ясным, пугающе холодным блеском. Он встретился со мной взглядом – всего на мгновение, но в этом коротком мгновении я прочла всё: и немую благодарность, и дикое облегчение, и приказ немедленно уходить. Гаррет уже нападал снова, разъярённый и ослеплённый жаждой мести.

Бой закипел с новой, ещё более страшной силой, и я поспешно отступила в тень деревьев. Теперь это была битва равных: израненный, но хладнокровный в своей ярости Торрин против бесноватого, ослеплённого гордыней Гаррета.

Именно тогда, когда я, затаив дыхание, следила за каждым взмахом их крыльев, на меня напали. Илария возникла словно из воздуха. Её тонкие, ледяные пальцы с силой впились мне в запястье, вырывая из состояния магического транса. Боль прошила руку, заставляя вскрикнуть.

– Куда смотришь, грязнуля? – прошипела она мне в самое ухо. Её прекрасное, кукольное лицо было искажено такой злобой, что казалось маской чудовища. – Твоему зверю уже никто не поможет. А тебе – тем более.

Она с силой дернула меня на себя, заставляя споткнуться.

– Хочешь, я расскажу тебе, каково это – сгореть от драконьего пламени? – её голос вибрировал от предвкушения.

Илария тащила меня к краю поляны, прямо под прицел наёмников, которые только и ждали знака, чтобы добить ослабевшего Торрина, стоило ему отвлечься на мою беду. Её план был прост и эффективен: убрать целительницу – лишить дракона сердца.

– Смотри, как он за тебя дерётся, – выплюнула она с гадливой, торжествующей усмешкой, кивая на Торрина. – Какая трогательная, тошнотворная картина. Брошенная жена и проклятый монстр. Идеальная пара для этой сточной канавы, которую вы зовете домом.

Я медленно повернулась к ней. Запястье болело, дыхание сбилось, но внутри меня вместо страха вдруг поднялось холодное, кристально чистое презрение. Я дёрнула руку и смогла освободиться от её захвата. Отступила на шаг. Посмотрела в её глаза, полные ненависти, и поняла одну простую вещь: она боится. Боится этой грязи, этого леса и той силы, которой у неё никогда не будет.

– Ты опоздала, Илария, – сказала я, и мой голос прозвучал удивительно твердо, перекрывая рев драконов. – Это болото уже выбрало сторону. И поверь мне, оно не любит незваных гостей.

Я сделала шаг вперёд, глядя ей прямо в зрачки, в которых плескалось безумие.

– И, кстати, признайся, ведь это ты всё подстроила? – мой тон стал почти будничным, что, кажется, взбесило её ещё больше. – Нашептала Гаррету, что я его обманываю, что я колдую против него? Подкинула «улики»?

Её лицо на мгновение осветилось вспышкой золотого пламени от сражающихся ящеров, и глаза блеснули неприкрытым, хищным торжеством.

– Конечно, я! – выплюнула она, даже не пытаясь отпираться. – Ты была такой… скучной. Такой правильной. Ты мешала ему быть тем, кем он хочет – великим. Я просто помогла ему увидеть правду. Что ты – обуза.

Я неожиданно для самой себя рассмеялась. Коротко, звонко, без капли злобы. В груди стало так легко, словно я сбросила железный корсет. Все сомнения, все тайные обиды – всё это сгорело в одночасье. Она призналась. Она сама освободила меня.

– Знаешь, я должна тебе сказать спасибо. Без твоей ядовитой «помощи» я бы никогда не оказалась здесь. Не нашла бы этот Дом, не узнала бы, что такое настоящая сила. Не встретила бы… – я кивнула в сторону бушующей битвы, где Торрин, окутанный чёрным пламенем, только что парировал сокрушительный удар Гаррета, – его. Настоящего. И я ни капли не сожалею, что освободилась от брака с самовлюбленным позёром. Надеюсь, ты рада, что заполучила его.

Её лицо исказилось. Это была уже не маска благородной дамы – это была гримаса бешенства. Моё спокойствие, моё философское принятие новой жизни ударило по ней сильнее любого заклинания. Она-то рассчитывала упиваться моими слезами, видеть моё унижение и мольбы о прощении. А увидела… ослепительную, пугающую свободу.

– Ты… ты просто завидуешь! – взвизгнула она, теряя последние остатки самообладания. – Ты гниешь в этой яме и пытаешься убедить себя, что это жизнь!

– Завидую? – я насмешливо приподняла бровь. – Чему? Твоему будущему в объятиях человека, который только что отшвырнул тебя в грязь, как надоевшую игрушку? Нет уж, спасибо. У меня здесь есть те, кто ценит меня не за связи, а просто за то, что я есть. Даже этот вредный, ворчливый кот.

С подоконника донёсся возмущённый голос Пэрси:

– Эй, я не вредный! Я – аристократически-саркастичный! Это интеллектуальная глубина, миледи! И вообще, не отвлекайтесь на эту облезлую кукушку, а то ваш бывший сейчас опять какую-нибудь подлость выкинет!

Но Иларию уже было не остановить. С диким криком, больше похожим на визг раненой птицы, она бросилась на меня. Её тонкие пальцы с острыми ногтями метились прямо мне в лицо, стремясь выцарапать глаза. Я замерла, парализованная этой нелепой, базарной яростью.

Ещё бы миг, и она добралась до меня, из-за моей глупой заторможенности. Но Илария не успела…

Из-под трухлявого крыльца, словно соткавшись из самой ночной тени, вынырнула наша «невидимка» – огромная, трехногая собака-призрак. Воздух вокруг неё задрожал, и она ловко, почти изящно подставила Иларии подножку.

Та с глухим «шмяком» и размаху влетела лицом в густую, черную болотную жижу. Прежде чем она успела издать хоть звук, на неё, как на мягкую перину, набросилась жаба-ветка, усевшись прямо на спину и издав довольное, победное кваканье. Пара чешуйчатых грызунов-переростков мгновенно вцепилась в подол её роскошного, расшитого золотом платья, утягивая его в тину. Илария заверещала, барахтаясь в грязи, теряя туфли и всё своё величие.

Это было бы почти жалко, если бы не было так заслуженно.

И в этот самый момент из густого подлеска, ломая кусты, буквально вывалились трое. Вернее, их оттуда вытолкнула какая-то невидимая, но очень сердитая сила.

Трое магов в некогда строгих, ярко-синих мантиях королевского надзора предстали перед нами в крайне непрезентабельном виде. Они спотыкались, отчаянно отмахивались от чего-то и, к моему полному изумлению, поминутно хватались за свои… гм… филейные части.

Перед ними, задорно виляя длинным жалом, летала наша «стрекоза».

На дорогих мантиях надзирателей дымились аккуратные, маленькие дырочки в самых неожиданных местах, а на лицах читалась невообразимая смесь возмущения, шока и дикой, жгучей боли.

– Что за возмутительное безобразие?! – вопил один из магов, приплясывая на месте и безуспешно пытаясь прикрыть ладонью весьма двусмысленно опалённое место на мантии. – Мы шли на плановую инспекцию пограничного сектора, а тут это… это механическое исчадие… насекомое-переросток!

– Прекрати немедленно, нечестивая тварь! – оглушительно заверещал второй, совершая нелепый прыжок в сторону, когда «стрекоза» снова сделала ложный, издевательский выпад жалом прямо перед его носом. – Я – верховный дознаватель! Я прикажу высушить это болото и обратить тебя в садового слизня!

«Стрекоза», ничуть не впечатлившись титулами, весело щёлкнула хитиновыми челюстями, издавая звук, подозрительно похожий на скрежещущий смех. Она явно считала свою миссию по «ускорению» официальной делегации блестяще выполненной и теперь грациозно зависла над кустами, вибрируя прозрачными крыльями.

Я застыла, прижав руки к груди и приоткрыв рот. В голове билась одна-единственная мысль: «О боги. Я же просила стрекозу помочь в переносном смысле… А она всё поняла буквально!». Буквальнее некуда.

Вся поляна замерла. Даже дерущиеся драконы, чей рык только что сотрясал небеса, на миг приостановили свою яростную схватку. Они ошарашенно застыли в клубах пыли и дыма, глядя на новоприбывших. Гаррет, увидев гербы королевского надзора, побледнел так стремительно, что его золотая чешуя, казалось, начала тускнеть.

Илария, всё ещё лежащая в жиже с невозмутимой жабой на спине, замерла. Её глаза расширились, и в них отразился настоящий, неприкрытый испуг. Светская львица в грязевой ванне перед очами высшего руководства – это был крах похлеще драконьего пламени.

Старший маг, наконец отогнав назойливое насекомое коротким, резким пассом руки, медленно выпрямился. Он с брезгливым изяществом отряхнул пыль с изрешечённой мантии и обвёл взглядом сцену, достойную самого абсурдного и дорогого балагана в королевстве.

Его глаза медленно зафиксировали: двух гигантских драконов, тяжело дышащих и покрытых грязью; отряд перепуганных наёмников, которые уже начали потихоньку пятиться в кусты; даму высшего света, измазанную в болоте; странный, вибрирующий магией и светящийся Дом; и меня – лохматую, стоящую на пороге с лицом, выражавшим полную, абсолютную прострацию.

Его взгляд скользнул по гербу на помятых доспехах Гаррета, затем по испуганным лицам наёмников, и, наконец, перешёл на Торрина. Чёрный дракон стоял, тяжело опираясь на раненую лапу. Сквозь его чешую проступали багровые трещины проклятия, но он держал голову с такой непоколебимой, стальной выправкой генерала, охраняющего свой последний рубеж, что даже маги невольно подобрались.

Пэрси, невозмутимо вылизывая лапу на подоконнике и делая вид, что всё происходящее – его личный коварный план, громко прокомментировал:

– Ну вот и представители закона пожаловали. Как раз вовремя, чтобы зафиксировать… гм… попытку незаконного захвата жилплощади с особой жестокостью. И нарушение общественного порядка в виде порчи королевского обмундирования.

Кот выразительно кивнул на дымящиеся дыры на штанах магов.

Из глубины дома, прямо из камина, донёсся сиплый, сочащийся сарказмом голос Фликера:

– Главное, чтобы протокол составили в трёх экземплярах. А то некоторые золоточешуйчатые господа думают, что могут тут бесчинствовать, пока Дом отдыхает.

Старший маг тяжело, по-стариковски вздохнул. Он смерил нас всех взглядом, в котором читалась вся усталость мироздания от человеческой (и драконьей) глупости. На поляне воцарилась такая тишина, что стало слышно, как в лесу скрипит старое дерево.

– Объясните, – произнёс он ледяным, чётким тоном, от которого у меня по спине пробежал холодок. – Что, именем всех магических законов и здравого смысла, здесь происходит?!