Текст книги "Брошенная драконом. Хозяюшка звериного приюта (СИ)"

Автор книги: Эя Фаль

Соавторы: Дита Терми
сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 9 страниц)

Глава 7. Обязанности

Просыпаться в Гиблых землях становилось странной, но уже неотъемлемой привычкой, частью моей новой, дикой реальности. Но в это утро меня вырвал из сна не запах болота и не крики неведомых птиц, а память. Память о его глазах в темноте, глазах, полных ярости и чего-то нового, необычного, такого странного и… волнующего. Я вспомнила, как его пальцы сжимали моё запястье, твёрдо, требовательно, словно пытаясь удержать что-то ускользающее. И я вспомнила тот долгий, тяжёлый взгляд, полный немого вопроса «Почему?», от которого у меня сжалось сердце.

Дракон так и не получил ответа. Просто разжал пальцы. Медленно, будто преодолевая какое-то внутреннее сопротивление, борясь с невидимыми демонами. И я, словно ошпаренная, отпрянула, забилась в самый дальний угол, где и пролежала до утра, дрожа не от страха, а от чего-то другого.

Внутри всё горело – от стыда за свою глупую жалость, от гнева на его неблагодарность, и от какого-то щемящего возбуждения, которое я боялась назвать своим именем.

А потом пришло утро, и с ним – тычки мокрого носа в щель под дверью и жалобные поскуливания, нарушающие тишину. Я приоткрыла глаз и увидела, как Пэрси, отрывавшись на мгновение от вылизывания лапы, вальяжно рявкнул:

– Регистрация с рассветом! Без очереди и истерик! Следующий!

Его голос был полон самодовольства и важности. А у меня внутри всё перевернулось. Это… что тут вообще происходит? Инициативный Пэрси явно задумал что-то!

Я приподнялась на локтях и глянула на кота, на лежащего по центру дракона, который либо спал, либо делал вид, что спит, на феникса, устроившегося у печки, и потом уже на дверь… на дверь, которая вдруг с тихим скрипом приоткрылась. Ровно настолько, чтобы внутрь протиснулась… ящерица. Точнее, нечто, напоминавшее ящерицу, если бы её скрестили с папоротником и добавили пару лишних, мерцающих глаз.

Невероятное, фантастическое существо.

Я вскочила, испуганно глядя на это странное создание. И тут до меня дошло: дверь открылась. Сама. Вчера она не выпускала дракона, а сегодня… впускала кого-то внутрь! Словно у неё появилось своё собственное сознание, свои правила.

Я рванулась к выходу, просунула руку. Ничего не помешало. Сделала шаг на крыльцо, радостно выскользнула наружу, будто жаждала погулять по болоту или пугающему лесу. Но стоило отойти на десяток метров от дома, как я тут же упёрлась в ту самую невидимую, упругую стену, что была на месте двери.

Преграда! Граница! Чёрт возьми, до меня медленно дошёл смысл случившегося. Дом отпускал, но недалеко. Как на поводке. Я… была привязана к этому месту.

– Не пытайся, – лениво бросил Пэрси, выбираясь на порог и щурясь, под проникающими из-под облаков лучами. – Дом тебя привязал. И его угрюмое драконище тоже. Вы теперь, как сообщающиеся сосуды. Без него далеко не уйдёшь, и он без тебя – тоже. Симбиоз, понимаешь ли. Цивилизованно.

– Но… но…

В голове завертелось множество вопросов, но я так и не нашлась, что сказать. Потому что они все вылетели из моей головы, стоило увидеть, как к дому направляются… твари. Да-да, те самые пугающие жители леса.

Странные, корявые, опасные звери медленно брели к дому. Я испуганно отшатнулась, чуть не угодив в очередную лужу и поспешила обратно. Заскочила в дом и захлопнула дверь. Сердце вырывалось из груди от ужаса.

Дракон даже не пошевелился. Словно его вообще в этом мире больше ничего не волновало. Так и окочурится снова, а мне на него магию новоприобретённую тратить.

– Что это? Откуда? – прошептала я, тыкая через окно пальцем в вереницу тварей.

Моя красноречивая речь решила со мной попрощаться. Так что получались какие-то обрывочные, истеричные восклицания.

– Клиенты, дорогая, клиенты, – невозмутимо промурлыкал Пэрси, усаживаясь на своё «рабочее место» – треснувший табурет, который был его троном. – Слух о том, что Дом проснулся и взял себе Целительницу, быстро разнёсся по нашим землям. А раз Дом не выпускает тебя и Того-Чью-Шкуру-Не-Стоило-Спасать, значит, он сам будет приводить к тебе тех, кому нужна помощь. Очередь по талонам, так сказать. Я – администратор. Моя плата – три жирных червяка в день или одна сочная мышь. Приступайте, миледи.

Я вздрогнула и вспомнила о том, что у нас тут ещё один посетитель. Опустила глаза вниз и тяжело вздохнула.

Ящерица посмотрела на меня всеми своими шестью глазами, и в них, словно в бездонных колодцах, читалась такая безграничная надежда и боль, что всё внутри перевернулось. Страх, мысли о ночном инциденте, раздражение – всё отступило, уступив место острому, жгучему желанию помочь.

Я опустилась на колени перед тварью, почувствовав, как тяжесть мира на мгновение отступает.

– Ладно, – выдохнула я, собирая всю свою волю в кулак. – Давай посмотрим.

Я осторожно протянула руки. Едва мои пальцы коснулись прохладной, чешуйчатой кожи, знакомое тепло снова пробежало по жилам, разливаясь по всему телу. На этот раз я не испугалась. Я позволила ему течь свободно, отдавшись этому неведомому потоку силы.

Золотистый свет окутал раненую лапку, и я почувствовала, как кости под моими пальцами мягко встают на место, словно сами тянутся друг к другу. Это было… легко. Как глубокий вдох после долгой задержки дыхания, как долгожданное облегчение.

Краем глаза я заметила, как дракон повернул голову в нашу сторону. Его обжигающий взгляд прошёлся по моей фигуре. Он медленно поднялся с места, его крылья зашуршали по полу. Между лопаток жгло огнём. Он будто сверлил меня своими глазами.

Божечки, да что ему не лежалось-то на месте?

Внутри меня всё сжалось в тугой комок. Свет от ладоней слегка дрогнул, но я всеми силами начала выгонять наглого дракона из своих мыслей.

Наконец-то лечение закончилось. Здоровая, бодрая ящерица бросила на меня, кажется, благодарный взгляд и радостно шмыгнула прочь, оставив за собой лишь след золотистого свечения. Я поднялась с места, вытирая пот со лба тыльной стороной ладони, и посмотрела на него.

Дракон стоял, прислонившись к стене, скрестив руки на груди, его силуэт казался высеченным из гранита. Его лицо было невозмутимым, непроницаемым, но я поймала его взгляд. В этих тёмных, как грозовое небо, глазах не было ни ярости, ни презрения, что я так ожидала. Там был холодный, неотрывный, аналитический интерес.

– Почему они не нападают на меня? – спросила я, кивая в сторону двери, за которой слышался негромкий гул ожидающих «пациентов». – Я слышала, в Гиблых землях всё, что движется, – либо жертва, либо хищник. А эти… они ждут.

Он не ответил сразу. Его взгляд скользнул по мне, по моим рукам, потом по двери, словно оценивая обстановку. Словно размышляя, а стою ли я вообще его внимания, надо ли со мной общаться.

– Пока я здесь, – низко ответил он, от хриплых ноток в его голосе у меня внутри всё завибрировало и потеплело, – они не посмеют. Даже самые отчаянные твари чуют хищника, который может стереть их с лица земли. Твоя магия лечит. Моё присутствие… обеспечивает твою безопасность. Пока что.

От его слов по спине пробежали мурашки. Не от страха, а от странного, пугающего осознания. Мы оказались в причудливом симбиозе. Я – врач, которого Дом выбрал носителем своей магии. Он – гроза, охраняющая порог. И ни один из нас не мог уйти дальше этой невидимой, но неоспоримой стены.

С трудом оторвалась от его пронзительного взгляда, а неутомимый Пэрси уже встречал следующего «пациента».

Так весь день и прошёл в работе. Ко мне приходили самые разные создания – от маленьких, дрожащих существ до огромных, покрытых чешуей тварей. Я лечила их всех, и с каждым разом мои руки светились увереннее, словно сама магия обретала во мне свою силу.

Пэрси вёл «учёт», ворча на низкое качество «оплаты», выменивая свои услуги на редкие, но ценные сведения, а так же на еду. А я ловила на себе задумчивые взгляды постояльца. Эгоистичный дракон молчал, но смотреть от этого меньше на меня не стал.

К вечеру я уже была почти без сил, но несмотря на это, уснуть мне не удавалось. Слишком много эмоций было внутри, слишком много впечатлений.

В доме было душно, словно стены давили, а воздух стал густым и тяжёлым. Я вышла на крыльцо, прошлась по доступной мне территории и уперлась ладонями в невидимый барьер, ощущая его упругость, и смотрела на болото, уходящее в непроглядную темноту. Свобода была так близко, всего в одном шаге, и так недостижима, как луна в тёмном небе.

И тут я услышала голоса. Низкие, гортанные звуки, больше похожие на рык и шипение, чем на человеческую речь. Сердце забилось быстрее.

Перед домом, на краю невидимой границы, стоял дракон. В человеческом облике со своими крыльями за спиной. А перед ним, подобравшись, сидели несколько существ из дневной «очереди», тех самых, что я лечила. Они внимали ему с благоговением, как послушные ученики.

Он говорил с ними. На их языке. Я не понимала слов, но тон был жёстким, повелительным. Он что-то приказывал, о чём-то спрашивал, и в каждом его жесте читалась безмерная сила. Существа внимали ему, склонив головы, словно перед верховным правителем. Потом он кивнул, и они так же бесшумно, словно тени, растворились в ночи, унося с собой его приказ.

Он повернулся и безошибочно нашёл меня взглядом. Несмотря на то, что было темно, он меня видел. По спине сбежал холодок.

– Ты сказал, они не смеют нападать из-за тебя, – тихо сказала я, решаясь на диалог.

Он медленно кивнул, сложив руки за спину. Его взгляд был тяжёлым, но отчего-то я его не боялась. Кажется… я уже начинала привыкать к его хмурому нахождению рядом с собой.

– Так и есть, – ответил он, его голос в ночной тишине звучал глухо, но уверенно. – Но страх – ненадёжный союзник. Иногда… нужны договорённости.

Он посмотрел на дом, на светящиеся щели в ставнях, словно оценивая его.

– Ты строишь здесь нечто новое, Целительница, – произнёс он без одобрения и без осуждения. Просто как будто озвучил очевидную вещь. – А новое всегда уязвимо. Даже под защитой старого камня.

Он сделал шаг вперёд, и я невольно отшатнулась. Спина коснулось невидимой поверхности, обдавая меня холодком. Он приблизился так, что между нами оставалось не больше полуметра.

Его взгляд стал ещё темнее и скользнул по моему лицу. Я успела заметить, как его зрачки вытянулись, и он вдохнул воздух рядом со мной. И, поддаваясь какому-то неясному, неоформленному в голове порыву, я протянула руку и коснулась его груди.

Он вздрогнул. И перехватил моё запястье.

Глава 8. Тихое перемирие

Его пальцы сомкнулись вокруг моего запястья, но на этот раз в его хватке не было угрозы. Была… странная напряжённая осторожность, будто он боялся сломать меня.

Его кожа была шершавой, как старая кора, но прикосновение – обжигающе тёплым. И по какой-то непонятной причине, я не торопилась забирать свою руку или что-то говорить.

Воздух вокруг нас, казалось, сгустился, замер, и я не могла даже вдохнуть полной грудью. У меня перехватило дыхание. Я просто смотрела на этого дракона, на его тёмные глаза, на жёсткий изгиб губ, не в силах пошевелиться, словно меня пригвоздило к земле невидимой цепью.

– Не надо, – его голос прозвучал приглушенно, почти шёпотом, но с той самой стальной ноткой, что заставляла повиноваться.

– Прости, – выдохнула я.

Попыталась отдернуть руку, но он не отпускал. Его хватка не усилилась, но и не ослабла. Он просто продолжал меня держать. Его большой палец лежал на моём пульсе, и я чувствовала, как бешено бьётся под его кожей моё сердце.

К щекам хлынула кровь, оставляя за собой жаркий след, и я невольно, стыдливо облизала пересохшие губы, ощущая их солоноватый, тревожный вкус.

А потом… потом он медленно, почти задумчиво, провёл большим пальцем по внутренней стороне запястья. Это было не просто прикосновение, а медленное, мучительное исследование. Нежный, едва заметный жест, контрастирующий с его грубой кожей и силой.

Он водил им по тонкой коже, словно читая невидимые письмена, и по моему телу побежали мурашки. Я затрепетала, смущённая до глубины души и сбитая с толку этим неожиданным, почти интимным касанием.

Наши взгляды встретились. В его глазах не было ни гнева, ни привычной мне ледяной стены. Там плескалось что-то сложное. Он смотрел на меня так, будто видел не просто женщину, а загадку, которую не мог разрешить.

– Как тебя зовут? – выдохнула я, глядя на него.

Мне нужно было хоть что-то, какое-то слово, чтобы обозначить этого загадочного, невыносимого дракона в своей жизни. Нельзя ведь его про себя постоянно именовать наглецом, эгоистом, постояльцем…

Кто он? Жгучее любопытство охватило меня всю, затмевая осторожность.

Он посмотрел на наши соединённые руки, потом снова на моё лицо, и его взгляд на мгновение смягчился, стал почти… человечным. В его глазах мелькнула тень, что-то похожее на боль или насмешку над самим собой. Как будто он на мгновение забыл, кто он, или, наоборот, слишком хорошо это помнил.

Затем он разжал пальцы. Медленно, нехотя убрал свою руку, будто ему пришлось прилагать усилия, чтобы отпустить.

– Тебе это не нужно знать, – сказал он холодно.

Дракон отступил на шаг, возвращаясь в свою неприступную крепость. Развернулся и пошёл к дому. И по мере его движения огромные крылья за его спиной начали таять в воздухе. По кожистым мембранам пробежала дрожь, они стали прозрачными, растворяясь, как дым, пока от них не осталось и следа.

Он принял окончательно человеческую форму.

Я стояла на месте у границы, всё ещё чувствуя жгучий след его пальцев на запястье, ощущение его тепла и шершавости на коже. Никак не могла взять свои мысли под контроль. Они скакали в голове, не формулируясь ни во что адекватное.

Лишь только в сердце растекалось какое-то непонятное тепло, а щёки продолжали полыхать огнями.

И тут на крыльцо вышел Пэрси, зевая. Глянул на меня, потом на дверь, где только что скрылся дракон, и закатил глаза.

– Ну что, закончили свои ночные… эти… переговоры? – он потянулся, изгибаясь дугой. – Наш великий и ужасный генерал Торрин наконец-то снизошёл до того, чтобы спрятать свои самые эффектные аксессуары. Экономит пространство, что ли?

Я застыла, сердце упало куда-то в пятки и там забилось мелкой дрожью.

Что? Быть этого не может! Боги, как же так?

– Генерал? – переспросила я, не веря своим ушам. Во рту мгновенно пересохло, и я прохрипела: – Торрин? Тот самый… проклятый?

– Ну, тот самый, чьё имя все здесь шепчут, а матери пугают непослушных детёнышей, – равнодушно подтвердил кот, усаживаясь и принимаясь вылизывать лапу. – Да, миледи, вы умудрились подобрать и отмыть самого знаменитого изгоя Гибельных земель. Поздравляю. Теперь у нас в резидентстве не просто дракон, а легенда с трагическим прошлым и скверным характером. Гораздо интереснее, согласитесь.

Я медленно прошла вперёд и опустилась на ступеньки крыльца, не в силах оторвать взгляд от двери, в которой он исчез. Каждый нерв в моём теле кричал от осознания.

Так вот кто он. Чудовище. Генерал. Тот, кого все боялись. Тот, кого считали проклятием. Тот, чьё имя… чьё имя шепталось с таким же ужасом, как имя самой Смерти. Палач, проклятый герой, кошмар.

А я… я была просто человеком. Бывшей женой, которую выбросили, как мусор. И я спасла того, кого все считали воплощением гибели. Ирония судьбы была настолько горькой, что я чуть не рассмеялась.

Но вместо смеха внутри поднялось что-то другое – острое, щемящее понимание. Он не просто проклятый дракон, он такой же израненный человек, как и я. Он мужчина, за плечами которого есть история.

Мы с ним были двумя сторонами одной медали. Двумя изгоями, нашедшими причудливое пристанище под крышей живого дома. И в том, как он смотрел на меня, и в том, как не хотел отпускать мою руку, было что-то странное, пугающее и… желанное.

***

Утро следующего дня не принесло покоя. Пэрси, усевшись на подоконник, многозначительно посмотрел на затянутое свинцовыми тучами небо.

– Сегодня ночью будет ливень, – объявил он. – Не просто дождик, а настоящий потоп. Крыша, ясное дело, не выдержит. Опять будет капать. На мою любимую лежанку.

– Прекрасно, – вздохнула я, глядя на потолок, где уже угадывались мрачные влажные пятна. – Мало того, что у нас дома живёт ходячая катастрофа, так ещё и небесная на подходе. Надо ремонтировать.

Весь день прошёл в странном, натянутом ритме. Во время утреннего «приёма» я лечила пару чихающих болотных кикимор и ворона с треснувшим клювом. И ещё я постоянно чувствовала на себе тяжёлый взгляд.

Торрин стоял в своём привычном углу, скрестив руки, и наблюдал.

Каждый раз, когда я поднимала глаза, я ловила его взгляд. И каждый раз вспоминала ночь. Его пальцы на своём запястье. Тот медленный, почти невесомый жест его большого пальца. И то, как он не хотел меня отпускать.

Я краснела, отводила глаза и злилась на себя за эту глупую реакцию. Он был проклятым драконом! Генералом, наводящим ужас! А я… я вела себя как девица на выданье, смущённая взглядом первого встречного мужчины.

Один раз наши взгляды встретились и застыли на несколько секунд дольше, чем следовало. В его глазах было то же самое недоумение, что и ночью, смешанное с упрямым любопытством. Я первая не выдержала и отвернулась, чувствуя, как жар разливается по щёкам.

– Концентрация, миледи, – прошипел Пэрси, проходя мимо с важным видом. – Вы же не на балу, а на рабочем месте. Хотя, судя по румянцу, атмосфера весьма… платонически накалённая.

– Замолчи, Пэрси, – буркнула я, сосредоточенно выводя светящийся контур на сломанном крыле ворона.

Когда пришло время скромного ужина – варёные коренья и немного сушёных ягод, – напряжение достигло пика.

Мы сидели за грубым столом: я, Торрин, и между нами, как живой барометр настроения, – Пэрси. Фликер дремал в камине, но его уши подрагивали, ловя каждое слово.

Торрин ел молча, его движения были экономными и точными. Я украдкой наблюдала за ним. Он держал свою деревянную миску, а его пальцы… те самые пальцы, что вчера сжимали моё запястье…

– Что-то не так? – его голос, низкий и хриплый, заставил меня вздрогнуть.

Чёрт. Я и вправду засмотрелась на генерала? Смущение достигло апогея. Захотелось провалиться сквозь землю, лишь бы не быть под его внимательным взглядом.

– Всё прекрасно, – парировала я, стараясь придать голосу лёгкость. И это было очень-очень сложно. – Просто не каждый день приходится ужинать с живой легендой. Привыкаю к соседству. Надеюсь, вы не планируете съесть меня на десерт?

Он медленно поднял на меня взгляд. Уголок его рта едва дрогнул в некоем подобии усмешки. Я чуть не поперхнулась от неожиданности.

– Пока не голоден.

– О, начинается! – прошептал Пэрси, с наслаждением облизываясь. – Леди колкость против генеральского сарказма. Ставлю на леди! У неё ядовитее жало!

– А я ставлю на молчание, – прохрипел из камина Фликер, не открывая глаз. – Ибо мудрость в безмолвии, а не в перепалке двух упрямых баранов.

– Тебя не спрашивали, обугленная курица! – огрызнулся Пэрси.

– А твоё мнение, ходячий коврик, и вовсе никто не желает слышать!

Я с раздражением отодвинула тарелку. Этот дом с его обитателями начинал сводить меня с ума.

После ужина, не в силах больше выносить эту натянутую атмосферу, я с решительным видом полезла на чердак, а оттуда – на самую крышу. Ветер уже трепал мои волосы, а первые тяжёлые капли дождя зашлёпали по гнилой дранке.

– О, смотрите-ка, наша целительница решила освоить профессию кровельщика! – прокомментировал снизу Пэрси. – Интересно, она будет лечить крышу своими волшебными ручками или просто зальёт все дыры целебным светом?

Из приоткрытого окна чердака донёсся сиплый голос Фликера:

– В этом доме и так двое с ожогами на душе. Теперь, гляди, и крыша загорится от её рвения.

Я уже собралась огрызнуться, как вдруг рядом со мной, бесшумно, словно из самой тени, возник Торрин. Его лицо было невозмутимым. Он даже не взглянул на меня. Просто взял в руки огромный лист просмолённой коры, который я тщетно пыталась приладить на зияющую дыру, и одной мощным, точным движением вправил его на место. Потом другой. И ещё один.

Он работал молча, его движения были выверенными и эффективными, как у солдата, возводящего укрепление. Он не говорил ни слова, не смотрел на меня. Он стоял спиной к ветру, принимая на себя основную тяжесть набирающего силу ливня, пока я, мокрая и ошеломлённая, просто подавала ему инструменты и материалы, которые он беззвучно требовал, лишь жестом указывая на нужную вещь.

Мы чинили крышу под накрапывающим дождём – молчаливый генерал-изгой и бывшая светская львица, которую все забыли, вычеркнули из жизни. Двое проклятых, которых приютил старый, живой дом.