Текст книги "Брошенная драконом. Хозяюшка звериного приюта (СИ)"

Автор книги: Эя Фаль

Соавторы: Дита Терми
сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 9 страниц)

Глава 9. Первые союзники

– Миледи, следующая жаба, – торжественно объявил Пэрси.

Я сидела на табурете у стола и светила ладонями на больную лапу какой-то шишковатой тварюшки, похожей на жабу, которую кто-то склеил с деревом. Лапа была перекручена, кожа в трещинах, из них сочилась тёмная слизь.

– Она не жаба, – машинально возразила я, сосредоточенно направляя свет в сустав. – У неё ветка из спины растёт.

– Тем более, – важно отозвался кот, усевшись рядом с треснувшей глиняной миской и делая вид, что ведёт важнейшие записи. – Жаба с веткой – это уже повышенный тариф. Две жирные мухомыли и одна средне-толстая улитка.

– Ты ещё прейскурант на стену повесь, – фыркнула я. – «Приют живого дома. Лечение: дорого, занудно, кот в придачу».

– Ты не понимаешь тонкости финансового искусства, – оскорбился Пэрси. – Дом теперь кормит не только тебя с твоим даром, но и одного прожорливого генерала. Который, между прочим, может съесть полболота за один перекус. Нам нужно расширять доходы.

Я невольно бросила взгляд в угол.

Торрин стоял там, в своей любимой тени, как всегда, спиной к стене. Руки скрещены на груди, а глаза – тёмные и внимательные. Его присутствие я теперь чувствовала даже затылком. Как будто в доме появилась ещё одна печь, которая не гудела, но грела воздух вокруг.

Он делал вид, что ему всё равно. Но я уже знала: он замечает всё. Каждую тварь, каждый мой вздох, каждый блик огня из камина.

Жаба-ветка тихо квакнула, перевела на меня мутные глаза, и я поспешно сосредоточилась на деле.

Тёплый свет пошёл в лапу, вязкая боль отступила. Через пару мгновений странная тварь уже бодро оттолкнулась от стола и соскочила, подпрыгнув даже выше, чем положено существу такой формы.

– Готово, – выдохнула я, вытирая вспотевший лоб рукавом. – Следующий.

– Так и запишем, – важно протянул Пэрси. – «Жаба ветвистая: довольна, расплатилась корнем сладкого тростника».

Сверху из очага недовольно хмыкнул Фликер:

– А мне, значит, ничего. Я тут, между прочим, душой дома служу, а меня не кормят.

– Ты огнем питаешься, не жалуйся, – отмахнулась я.

Первые пациенты наконец разошлись, и в доме чуть притихло. После ночной починки крыши и странного «перемирия» с Торрином на душе тоже было удивительно тихо.

Не спокойно, нет. Но... как-то уютнее, что ли.

Но долго этим приятным мирным состоянием мне наслаждаться не пришлось. Как только всё вроде бы вошло в привычную колею, дверь вдруг рывком распахнулась.

Не аккуратно и не плавно, как делал это Дом, если хотел кого-то впустить. А так, будто снаружи её толкнул кто-то всем весом.

В проём буквально рухнул кто-то.

Я даже не сразу поняла, что он – человек. Сначала увидела грязь. Много грязи. Рваный плащ, мокрый до последней нитки, порезы на руках, кровь, смешанная с болотной жижей. Потом – глаза. Яркие, слишком живые для того, кто едва стоял на ногах.

Он, собственно, и не стоял. Сделал пару шатких шагов внутрь, споткнулся о порог и свалился на колени прямо посреди комнаты. Дом под ним тихо простонал, не то от жалости, не то от возмущения.

– Пожалуйста... – выдохнул он, запрокидывая голову. – Госпожа... кто тут... хозяйка... помогите...

И отключился.

– Прекрасно, – простонал Пэрси. – Ещё один. «Приют для раненых чудовищ» скоро придётся переименовать в «общий дом скорби». Миледи, ваш выход.

Но я и без его подсказки уже вскочила.

Колени сами нашли пол рядом с чужим телом. Руки потянулись к шее, к плечам, к груди – проверить дыхание, пульс и раны. Внутри сработала моя извечная женская потребность спасать всех подряд, не спрашивая разрешения у головы.

– Живой, – пробормотала я, чувствуя под пальцами слабый, но упрямый ритм. – Изможден, избит, весь в ссадинах... замечательно, ну прямо полный набор неприятностей в пути.

Я перевернула его на бок и осторожно освободила плечо от липкой тряпки. Под ней обнаружилась глубокая рваная рана, пересекающая половину спины. Будто его цепляли крюком. На боку – ещё одна, и вокруг неё кожа змеилась тёмными прожилками.

– Какая-то едкая мерзость, – мрачно констатировала я.

– Это яд, – откликнулся из тени низкий, глухой голос. – Такой же, каким поразили и меня.

Я невольно вздрогнула.

Торрин вышел из тёмного угла и приблизился так, что его тень легла поверх тела охотника. Впервые за утро он подошёл так близко, что я почувствовала его жар кожей.

Он наклонился, втянул воздух у самой раны, прищурился.

– Плеть смерти, – процедил он. – Метки на коже... Наёмники гартавернской школы так гоняют зверя до изнеможения. И людей тоже… если нужно.

У меня внутри что-то неприятно дёрнулось.

Сразу же вспомнилась та ядовитая стрела с гербом моего бывшего мужа Гаррета. Получается, этот гад и возле моего дома продолжает портить жизнь и случайно оказавшимся в этом крае людям, и мне...

Вот чего ему неймётся?

– То есть... – сухо уточнила я, глядя на рану. – Он к нам не просто так прибежал?

– Никто к нам не прибегает «просто так», – буркнул Пэрси. – Даже жабы, похожие на ветки.

– Ладно, будем лечить, – вздохнула я, не желая сейчас думать о Гаррете.

И про себя подумала: но уж потом придется у бедолаги выяснить, какие ещё подарки от моего неблаговерного болтаются по этим лесам.

Я положила ладони над раной.

Тёплый свет послушно пополз из пальцев, знакомо защекотал кожу. Под ним чёрные прожилки дрогнули и начали медленно пятиться назад, как тараканы от огня.

Охотник застонал, шевельнулся, но не проснулся. Зато Пэрси резво вскочил со своего табурета и буквально прилип носом к моей руке.

– О, так-с! – протянул он. – Новая запись в книгу: «Люди тоже лечатся. Целительница берётся за всё, что пищит, стонет и подаёт признаки жизни».

– Убери нос, – проворчала я, не открывая глаз. – А то вылечу тебя от чувства юмора.

– Не выйдет, оно у меня хроническое, – с достоинством ответил кот.

Свет под моими ладонями окреп. Рана стянулась, и зловонная влага вытекла на пол, тут же впитываясь в доски.

Дом неприятно содрогнулся и... вздохнул. Словно принимая остатки чужого яда на переработку с крайней неохотой. По необходимости.

Через пару минут охотник дёрнулся, напрягся и резко распахнул глаза.

– Что... я... жив? – сбивчиво выдохнул он, цепляясь взглядом за меня. – Я... правда... жив?

– Ты – да, – подтвердила я. – А вот пол под тобой – не уверена.

Я отодвинулась, давая ему пространство.

Охотник перевёл взгляд с моего лица на потолок, потом на стены, на светящиеся щели, на камин... и обратно на меня.

Глаза у него были светлые, серо-зелёные, живые. И, судя по тому, как он на меня уставился, ясность в голову возвращалась быстрее, чем приличия.

– А я думал, что... всё, – выдохнул он и вдруг улыбнулся широко, по-мальчишески. – Не верится, что вместо смерти увижу вас. Такую красавицу в наших гиблых местах...

Я озадаченно моргнула.

– Это ты сейчас пытаешься мне льстить? – уточнила я. – После того как залил мне пол и едва не умер у порога?

– Не льстить, а благодарить, – серьёзно поправил он, уставившись с таким искренним восхищением, что мне невольно подумалось: от слишком внезапного исцеления у бедолаги помутился рассудок. – Вы такая необычная, госпожа. Тут всё серое, тяжёлое, мёртвое. А вы – живая. Не подходите этому месту. Слишком... чистая...

Я почувствовала, как к щекам прилила кровь. Вот только этого мне не хватало – флирт от почти трупа посреди Гиблых земель.

– Чистая? – хмыкнула я, глядя на свои руки, испачканные кровью и болотной жижей. – У меня грязь под ногтями, тина по подолу, волосы в паутине. Я самая настоящая здешняя достопримечательность.

– А всё равно видно, – упрямо мотнул он головой. – Глаза у вас... не отсюда. И голос. И магия. Вы не из этого края.

– О, миледи вообще из другой жизни, – не выдержал Пэрси. – Там у неё были платья с кружевами, муж с гербом и куча идиотов вокруг. Теперь вот у нас. Повезло нам, да?

– Кому как, – пробормотала я.

Охотник улыбнулся ещё шире, упёрся локтями в пол и, к моему лёгкому ужасу, потянулся к моей руке.

– Я... не знаю, как вас благодарить, – произнёс он пламенно. – Но если нужно будет что-то сделать, принести, достать – скажите. Я не трус, в лес хожу давно. Ради такой прекрасной хозяюшки я и в самое логово монстров пойду.

Его рука была тёплая, мозолистая, вполне нормальная человеческая ладонь. Я задумчиво рассматривала её в раздумье, как бы деликатно охладить воодушевление случайного пациента.

Внезапно по полу прошла едва заметная дрожь.

Где-то в дальнем углу тихо треснула доска, будто Дом очень вежливо кашлянул. И следом сразу же пришла другая волна... но не от пола.

От спины.

Жар подступил так резко, что у меня по позвоночнику побежали мурашки. Воздух стал плотнее, тяжелее, как перед грозой. Свет от очага чуть дрогнул, языки пламени вытянулись, словно их подтянуло к чьему-то дыханию.

Я не стала оборачиваться. И так знала, откуда это.

– О-о-о, – вдохновенно прошептал Пэрси почти у моего уха. – Наш дракон шипит. Сейчас кого-нибудь поджарят до хрустящей корочки. Миледи, вы там с чужой рукой-то поосторожнее, а то с ней вместе запечёт.

– Помолчи, Пэрси, – процедила я сквозь зубы.

Охотник, похоже, ничего не замечал. Он продолжал смотреть на меня так, словно я была чудом посреди трясины. В его глазах сияла самая обычная человеческая благодарность, перемешанная с… восхищением, что ли.

– Я и правда не думал, что выживу, – признался он. – Они ведь шли по моим следам... Я вообще еле успел свернуть к болоту.

– Кто «они»? – спокойно спросила я, наконец забирая свою руку и поднимаясь на ноги. – И откуда ты вообще взялся возле моего дома?

Слово «моего» выскочило само. И Дом тихо повеял сквозняком, явно довольный.

Охотник тоже попытался подняться, но тут же зашипел от боли и снова привалился к стене.

– С окраины владений де Вальмона, – выдохнул он. – Я там... работал. Охотился по заказу. Только сначала там на зверьё и тварей охотились, а потом вдруг и людей начали. Вот я и решил уйти. А тут как раз эта заваруха началась. Они сказали, что где-то в Гиблых землях прячется раненый зверь. Опасный. Его надо добить.

Он бросил взгляд в тень, туда, где стоял Торрин. Быстро, нервно... и тут же отвёл глаза.

– Какой зверь? – спросила я тише, сама уже зная, какой услышу ответ.

– Крылатый, – сглотнул охотник. – Чёрный. Огненный. Говорили, от него вся война началась. Что если его не добить, всё пойдёт по новой. Я... не поверил. Но я слышал, как капитан говорил: «Он ранен. Ядом зацепили. Он упал где-то у старого дома. Добьём и поделим награду». Я не захотел участвовать. Хотел уйти ночью, а они... – он сглотнул, и его лицо побледнело, – поняли, что я передумал. Там так принято: если кто-то «сливается», его списывают. Навсегда.

Он отвёл глаза, сжав руки в кулаки.

– Я слышал, как капитан сказал: «Минус один рот. И меньше лишних ушей». Они решили убрать меня там же, в лесу. Быстро. Без лишнего шума. Я даже не успел меч достать – просто почувствовал укол под ребром.

Он коснулся бока, где я уже залечила рану с ядом.

– Плетью саданули, – прошептал он. – Яд быстро разносится. У кого слабая кровь, те падают за две минуты.

В комнате повисла тишина. Даже Фликер перестал шуршать в очаге.

Я чувствовала, как взгляд Торрина буквально прожигает мне спину. Как воздух вокруг него становится ещё горячее, ещё плотнее. Но он молчал. Ни одного звука не издавал.

– И ты… – осторожно уточнила я, – просто побежал в лес. В Гиблые земли. Отряд наёмников позади. Проклятые леса впереди. Прекрасный выбор.

– Жить захочешь, и не такое выберешь, – честно ответил он, разводя руками. – Я бежал, сколько мог, думал, что всё. Но под ногами вдруг земля провалилась. Болото. Они остановились на краю, кричали, что мне конец... а я ухватился за корягу и, видимо, пополз в эту сторону.

Дом тихо вздохнул у меня под ногами.

Я опустила взгляд на ладони, всё ещё чуть покалывающие от недавнего лечения, и где-то глубоко внутри холодно сжалось.

Итак, это действительно были люди Гаррета. Кто ещё мог поднять наёмников с ядовитыми плетями и гоняться за раненым драконом по Гиблым землям?

Значит… решил добить его по-своему.

Вот только зачем ему это?

Я медленно развернулась вполоборота и встретилась взглядом с мрачным, как туча, Торрином.

Глава 10. Ревнивец

Охотник всё ещё таращился на меня, пытаясь подняться, словно у него внезапно появились силы на второй заход героизма. Но у меня уже просто закончился лимит на то, чтобы терпеть этот благодарно-влюблённый взгляд.

Всё-таки я как-то не привыкла к такому необычно обращению. В последние дни на меня смотрели только как на досадное препятствие к тому, чтобы покинуть пределы этого Дома.

Ага, я про того самого вторженца, который сидел тут как привязанный, исподлобья наблюдал за мной и общался через стиснутые зубы. Странный дракон, монстр, о котором слагают легенды, и который помогает при случае починить крышу и защищает от нападок разных местных зверюшек.

Я снова покосилась на Торрина. Он продолжал невозмутимо стоять на своём любимом месте. У меня к нему появилось много вопросов, но я поняла: разговор о причинах его вражды с Гарретом лучше продолжить без того, кто в данный момент лежит на полу, светясь восхищением, как фонарь на ярмарке.

А ещё этот восторженный пациент, пока я раздумываю над одним несносным драконом, вдруг снова попытался коснуться моих пальцев. Нет, нет, так дело не пойдёт!

– Лежать, – велела я ему и потянулась к миске с травяным отваром. – Ты ещё толком не восстановился. Выпей. Это чтобы дрожь ушла.

– Да я... я и так... – начал он.

– Выпей, – повторила я настойчивей.

Он послушно опрокинул чашу одним глотком, даже не почувствовав лёгкий, почти незаметный аромат сонного корня. Доза была маленькая – аккурат чтобы утихомирить бедолагу на пару часов. Глядишь, и в голове прояснится.

Глаза у него моргнули раз, другой. А через несколько секунд он мягко сполз на бок и вырубился настолько красиво и спокойно, что даже Пэрси уважительно протянул:

– Ох, миледи... в вас просыпается талант к коварным манёврам.

– Это ради его же пользы, – буркнула я, немного лукавя.

Сонная трава и правда подействовала быстро. Дыхание охотника стало ровным, глубоким. Он тихо сопел, поджав одну руку под щёку, будто ребёнок. В таком состоянии он был безопасен и не покушался на мою честь.

Вот и хорошо. Так будет лучше для всех.

Проснётся через пару часов и уйдёт своей дорогой – целый, живой и со всеми похвалами пусть обращается к кому-нибудь другому, а не ко мне. Наверняка ведь у него дома есть тот, кто его ждёт.

Только после того как тишина окончательно установилась, я вдруг осознала: Дом… замолк. Даже Фликер не шелохнулся. Пламя в очаге застыло. Да и воздух стал каким-то колючим от скрытого напряжения. Почти вибрирующим.

Пэрси демонстративно развернул свою «книгу учёта» и начал листать её слишком громко. Но было видно, что даже кот старательно игнорирует...

Торрина.

Тот стоял в тени у стены тихо, неподвижно и всё ещё смотрел. Но не на охотника, а на меня. Я чувствовала это даже спиной. Как обычно. Он наблюдал за мной без всякого стеснения.

Ну оно и понятно. Манерам дракона-монстра никто не учил.

– Ты слишком доверчива, – бросил он. Голос его был резким и хриплым, и даже каким-то… злым. – Не различаешь угрозы. Подпускаешь к себе кого попало.

Я поражённо подняла голову и уставилась на него.

– Что, извини?.. – спросила неверящим тоном а-ля «повтори ещё раз, и я тебя прибью табуреткой за наглость».

– Любой, кто попросит, получает твою руку, твою силу, твой свет, – продолжил Торрин обвиняюще, словно перечисляя мои ужасные преступления. – Ты даже не пытаешься понять, кто перед тобой, целительница.

– Что за бред? – возмутилась я. – Это лечение, а не сбор поклонников! И не тебе решать, какой я должна быть!

Он шагнул чуть ближе, и свет от щели в стене упал на его лицо. Уже не просто хмурое и мрачное, как обычно, а потемневшее, как каменная плита.

– Ты не понимаешь ни магии, ни этого места, ни людей, – произнёс он холодно, так, что по коже побежали мурашки. – Ты всё ещё живёшь так, будто вокруг тебя безопасный мир.

– Ну конечно! – обозлилась я, вскакивая с места. – А ты просто раненое, тиранистое чудище, которое вообразило себя хозяином земель и пугает всех вокруг!

Пэрси тихонько сказал «ой-ой-ой» и мгновенно спрятался за миску с сушёными ягодами. Зато Фликер в очаге, наоборот, оживленно захлопал крыльями то ли от ужаса, то ли от предвкушения развернувшегося спектакля.

Мы с Торрином просто стояли и пялились друг на друга, словно два упрямых быка, слишком гордые, чтобы первыми отвести взгляд. И чем дольше мы молчали, тем сильнее гудел воздух между нами. Он был такой натянутый, как струна, которая вот-вот выстрелит и ударит нас обоих.

Я всё же отвернулась первой, не выдержав его густой, тяжёлой энергетики. Хотелось сбежать на улицу и выдохнуть. Рядом с ним вдруг резко стало душно и… странная буря собиралась в душе.

И Дом словно подслушал мои мысли.

Дверь вздохнула и распахнулась так резко, будто её пнуло сквозняком. Свет из проёма мягко потянул меня наружу, буквально за платье. Я физически почувствовала, как Дом меня выгоняет.

– Прекрати меня подталкивать, – буркнула я полушёпотом, но Дом от этого только снисходительно засветился всеми щелями.

Ладно. Я и сама собиралась прогуляться!

Ни на кого больше не глядя, я вышла наружу. Надо было хоть чуть-чуть успокоиться. Сделать вдох. Прийти в себя. Может, даже попинать какую-нибудь корягу, чтобы выпустить злость, которая собралась во мне из-за этого наглого, вредного Торрина!

Но стоило мне сделать пару шагов по мокрой траве, как я услышала, как за мной бесшумно идёт он. Даже не скрывает, что направляется за мной. Просто идёт.

– Не преследуй меня, – бросила я, не оборачиваясь.

Ответа не было, но шаги не прекратились.

Я вздохнула раздраженней, чем хотела, отвлеклась, собираясь повернуться и высказать ему всё в лицо, но в тот же миг, как назло, сделала шаг не туда.

Кочка, на которую я ступила, странно прогнулась и… провалилась.

– Ай! – взвизгнула я и ушла в болото почти по бедро.

Холодная жижа мгновенно облепила ноги, тянула вниз, как будто пыталась сожрать меня живьём. Сердце подпрыгнуло к горлу. Болото! Оно утягивало меня на дно.

– Нет-нет-нет! – я замолотила руками по воздуху, пытаясь найти опору, – только не это!

Земля подо мной чавкнула, разойдясь ещё глубже от моих бессмысленных трепыханий, и я потонула по талию. У меня аж сердце провалилось в самые пятки с перепугу. Конец! Целительница сейчас канет в лету!

И в ту же секунду что-то тёплое, мощное и неожиданно быстрое схватило меня за талию. Одним рывком, словно я вообще ничего не весила.

Мир качнулся. Я вскрикнула снова, но на этот раз от шока, и оказалась на груди Торрина. Практически лежа. Его руки держали меня, прижимая к себе так плотно, что я почувствовала каждую неровность на его коже, каждый шрам, каждый вдох и выдох.

Он не отпускал.

Болото тихо и разочарованно чавкнуло за спиной, словно голодный зверь, упустивший добычу.

А я...

Я не могла ни дышать, ни двигаться.

Жар от Торрина шёл такой сильный, что по моей заледеневшей коже прошёл разряд неожиданно сладкого напряжения. Его грудь под моей ладонью поднималась медленно и так тяжело, будто он тоже пытался отдышаться.

Я судорожно сглотнула.

Его лицо было так близко, что я видела мельчайшие тени от ресниц. Его взгляд – тяжёлый, тёмный, необъяснимый, – изучал меня так внимательно, будто вознамерился найти что-то в моём лице. Горячее дыхание касалось моей шеи, и я ощутила дрожь, такую сильную, что не удержалась и сжала пальцами ткань его рубахи.

Торрин не шелохнулся.

И не отпускал.

Его пальцы неприлично крепко держали мою талию, будто он боялся, что я снова исчезну из рук. Я чувствовала даже, как быстро и тяжело его сердце бьётся вплотную к моим рёбрам.

Он наклонился так близко, что тёплый воздух от его дыхания пощекотал мой висок:

– Не смей уходить одна.

Эта фраза словно ударила меня изнутри, заставив вздрогнуть. В ней был и приказ, и злость, и... что-то настолько живое, что у меня закружилась голова.

Я попыталась отстраниться, но он будто не заметил этого. Его руки всё ещё сжимали меня сильнее, чем нужно. Лицо оставалось опасно близко – достаточно, чтобы почувствовать, как он борется с чем-то внутри себя: яростью, желанием, инстинктом... всем сразу.

Я уже хотела сказать хоть что-то, чтобы разорвать эту пугающе затянувшуюся паузу, как вдруг издалека раздался какой-то странный звук.

Металлический.

Как от меча, ударившегося о камень.

Я замерла первой, прислушиваясь.

Потом Торрин медленно и неохотно разжал пальцы. Его лицо превратилось в боевую маску, а глаза вспыхнули опасным огнём.

– Наёмники, – сказал он глухо. – Они уже здесь.