Текст книги "Купленная. Доминация (СИ)"
Автор книги: Евгения Владон
сообщить о нарушении
Текущая страница: 17 (всего у книги 40 страниц) [доступный отрывок для чтения: 17 страниц]
– Я знаю. Но кроме конституции и уголовного кодекса, существует целый ряд негласных вещей, которые зиждутся либо на этически-моральных нормах общества, либо на чисто согласованных – доверительных. Иначе, если бы все следовали только прописной букве закона, боюсь представить, чтобы тут началось и до чего бы докатились нравы будущих поколений. Они уже и сейчас достигли критического абсурда, а ведь это даже не предел. Поэтому-то, все и находится в столь шатком состоянии, и таким, как мы, старичкам, приходится напоминать своим детям и внукам, что такое совесть, чувство ответственности и негласные обязательства, как перед семьей, так и перед обществом в целом. Априори, заложенное в нас природой. Вещи, которые мы обязаны понимать и принимать по умолчанию. Не скажу, что мне очень жаль, что ты порвала из-за меня со своим парнем, но, думаю, ты и сама прекрасно понимаешь, насколько бы это выглядело со стороны неправильным и некрасивым. И я уже говорил, что своим ни с кем не делюсь, не одалживаю и не перепродаю. НИ С КЕМ. Включая в этот список и собственного сына. Прости, конечно, что пришлось в который раз будоражить данную тему и пугать своими одержимыми пунктиками, но все это я повторяю и говорю только для твоего блага. Нам же обоим хочется одного и того же, чтобы все было хорошо и правильно.
И, как я поняла, ему было слишком мало вложить этот внушительный списочек из своих мегавесомых условий в мою голову через произнесенные вслух слова своим на редкость доходчивым голосом. Для пущей убедительности он не преминул заглянуть мне в глаза, а до этого с ласковой настойчивостью обхватить мне лицо ладонями, без какого-либо усилия удерживая мой взгляд на своих колдовских очах.
Так что мне пришлось лишь немощно кивнуть, проморгать чуть было не застившие мой четкий взор слезы легкой паники (или вполне объяснимого страха) и в который раз пропустить через сердце шоковый разряд от услышанного, увиденного и пережитого.
– Умничка, – ответная мягкая улыбка мужчины не заставила себя долго ждать, как и его последующий поцелуй в мой лоб. Я бы и рада всплакнуть от коснувшегося моей оцепеневшей сущности и сердечной мышцы очень дурного предчувствия, но, похоже его давным-давно опередил сам Глеб. Вернее, его руки и пальцы держали и контролировали большую часть моих действий, мыслей и даже эмоций. – А теперь завтракать и отдыхать. После таких встрясок нужно восстанавливать не только физические, но и моральные силы.
* * *
То, каким я уходил из номера внешне спокойным и абсолютно невозмутимым – не соответствовало истинному положению вещей ни разу и никоим боком. Тем адом, что творился у меня внутри в те безумно долгие минуты (а потом и в последующие часы), можно было запросто снести не только весь отель, а как минимум окружающий район радиусом в пять километров. Правда, его взрывные волны топили и глушили мой рассудок не постоянными, а периодическими накатами, выделяя жалкие секунды на бессмысленное всплытие с краткосрочной передышкой. Так что при любом раскладе, легче мне не становилось. Скорее наоборот. После очередного размазывающего по стенкам и полу удара становилось только хуже. Ведь когда тебя накрывает взрывом, ты его в ту секунду все равно не чувствуешь. Ломать и дробить на куски тебя будет уже потом, при откате… Когда тело с сущностью взвоют от нечеловеческой боли при реальном с ней соприкосновении… Когда нервы прочувствуют ее от и до на зашкаливающем уровне своего болевого порога.
Бомбило, шторило, скручивало внутренности в штопор – это все не те ассоциации. Казалось, в этом мире не существовало ни одного подходящего под мое состояние описания. Оно было и существовало, но только не в тех представлениях, с которыми мы привыкли воспринимать окружающие нас вещи и жизнь. Нечто отдельное, чуждое нашему миру, но всегда выжидающего своего звездного часа перед тем, как просочиться в наше измерение и вторгнуться в немощную плоть отмеченной им жертвы.
В какие-то мгновения, я даже был ему благодарен, потому что оно затмевало болью мой рассудок и поддерживало в этом смертельно подвешенном состоянии довольно долгое время, не давая ни секунды на передышку, на подумать или на что-то еще. Жаль, что ему самому приходилось ослаблять свою хватку перед следующим ударом. И тогда очередной круг ада разверзался под моими ногами во всей своей красе, раскрывая свое ненасытное чрево с тысячью тянущимися по мою жалкую душонку руками, изуродованными проказой и обугленным разложением. Хотя нет… вру. Это были вовсе не руки и совсем нестрашные гравюры из поэмы Данте. Это были картинки весьма реалистичного содержания, для некоторых вполне даже приемлемого, если не дико возбуждающего.
Мой отец целует Стрекозе грудь, жадно мнет через халат ее упругую попку или впивается ей в рот, подобно изголодавшемуся упырю. Но самая убойная из всех представших в моем воображении вариантов, как он ее трахает. И как она стонет под ним… Бл*дь…
Кажется, в момент одного из подобных приступов самопроизвольного видения меня и приложило в лифте. Я не помню, как до него дошел и как в нем очутился. Просто увидел свое отрешенное, слегка перекошенное не пойми от каких эмоций лицо в зеркальной стенке кабинки и на каком-то очень далеком подсознательном уровне понял, что это я. Моя отупевшая морда жалкого неудачника и просравшего свой, скорей всего, единственный шанс идиота. Выращенного в теплично-комнатных условиях мизантропа, которого без особого усилия уложил на лопатки собственный папашка, размазав, как грязную соплю по ближайшей половице. При чем на глазах у той, кто знала, кому в представшем перед нею выборе отдать свое предпочтение.
А потом опять провал. Вернее, очередное помутнение рассудка. Вспышка черного огня, ударившего по глазам, перекрутившего желудок в несколько болезненных узлов и вонзившего в сердце свои ядовитые жала. Слишком сумасшедшая боль… Просто нестерпимая. От нее даже не можешь закричать, потому что она забивает твою глотку плотными камнями острой асфиксии. Да, пытаешься, но ни хрена не выходит. Но вытолкнуть эту дрянь хочешь все равно, буквально до остервенелой трясучки, иначе она придушит тебя за считанные секунды и тогда уже точно все. Узнавать, что после этого произойдет не то, что не хотелось, скорее, срабатывали самые банальные инстинкты самосохранения.
"Очнулся" я уже после того, как это сделал. Когда физическая боль начала растрескиваться по моим костям и суставам, выкачивая из рассеченной кожи едва ли не бьющую фонтаном кровь. Я увидел в стенке легкую вмятину, от которой расходились круговые линии кривой паутины… И свою трясущуюся от перенапряжения правую руку, очень-очень сильно сжатую в кулак. Я как раз отводил ее от проделанной мною в зеркале мишени и будто зачарованный сторонний зритель смотрел за ее последующим выбросом-толчком точно по центру предыдущего удара. После чего окончательно вернулся осмысленным сознанием в границы кабины лифта и кое-как заставил себя остановиться. Вернее, отвести руку от испорченного мною гостиничного имущества (между прочим, очень дорогого) и, наконец-то, увидеть оставленный на разбитом зеркале собственный след крови. И то, я пойму, что это моя кровь еще не сразу. Перед этим испытаю первые симптомы острой боли, хотя и не настолько сильной или отрезвляющей, чтобы тут же заскулить и разреветься. Слишком много во мне кипело тогда адреналина. Даже вид быстро побежавших алых ручейков из раскроенной на костяшках и пальцах кожи, тут же закапавших тонкой струей на пол лифта, не вернул мне должного восприятия реальности со столь долгожданным здравым мышлением. Если я и понимал, что творю и что вообще со мной происходит, то, скорей всего, не более сорока процентов из ста возможных.
– Кирилл Глебович… Что случилось? Господи, сколько крови. Маша, вызывай скорую.
– Я тебе, бл*дь, не Глебович, – собственного хриплого рыка, брошенного в сторону Егора Вальца, буквально позеленевшего при моем появлении в вестибюле отеля, я, естественно, не узнал. По ходу его никто не узнал, и меня вместе с ним. Я сам не знал, кем тогда был, что творил и на кой. – Еще раз так меня назовешь, будешь до конца своих дней подметать парковки в пригородных районах.
И подобный бред я тоже не мог сказать на трезвомыслящую голову. Следующее просветление настигло меня уже в машине. Как и когда я в нее сел, банально не запомнил. Но именно тогда у меня похолодели и легкие, и сердце, когда до моего контуженного рассудка неожиданно дошло, что я несусь со скоростью под двести километров в час по забитой машинами магистрали и каким-то чудом до сих пор еще ни в кого не врезался.
Тормознул практически сразу, можно сказать в унисон резкого выброса испарины по взмокшей спине, лбу и затрясшимся на баранке рукам. Дыхание тогда тоже сбилось нехило, как будто я не в Мустанге наяривал как тот поддатый Шумахер, а мчался на собственных ногах. Пришлось зарулить к ближайшему тротуару и на несколько минут там припарковаться. В этот раз к убойному коктейлю из чистейшего безумия добавилось осознание дышащей мне в затылок собственной смерти. Если я что-нибудь не сделаю в ближайшее время и не возьму под контроль взбесившиеся эмоции, боюсь такими темпами я вообще сегодня никуда не попаду. Разве что в очень узкую камеру следственного морга с прикрепленной к пальцу ноги именной бирочкой.
Да и кровь все еще не переставала идти, заливая уже и руль, и мое колено, и дорогую обивку перед водительским креслом. Правда, не так интенсивно, как в самом начале, но сам факт… Мне действительно требовалась медицинская помощь и желательно профессиональная. Боюсь, в таком состоянии искать ближайшую аптеку – себе дороже.
Надо только немного отдышаться, собраться с мыслями и… Не знаю… Хоть как-то найти в себе силы хотя бы две или три минуты не думать об этой гребаной хрени… Не впускать ее в себя, отбиваться от ее щупалец до последней капли крови. При теперешних обстоятельствах, буквально.
Алина… Лина… Алька… Что, бл*дь, ты со мной творишь? На хера ты вообще это устроила? Решила окончательно довести меня до ручки? Мало поиздевалась тогда в клубе, так взялась теперь доставать через моего папеньку?
Боже, какой же я беспросветный кретин.
Я уткнулся или долбанулся со всей дури о верхний край мустанговского руля и, само собой, не почувствовал ни боли, ни вообще ничего, что могло бы меня на время отвлечь, перетянув на себя все мои мысли. Очередная асфиксия не заставила себя долго ждать. Кажется, я даже попытался закричать сильно-сильно зажмурившись. А вот что из всего этого маразма получилось, увы, не помню. Кроме лихорадящей трясучки во всем теле и нового приступа безумия, просверливающего изнутри виски, глаза и затылочную кость.
Оказывается, по-настоящему разочароваться в выдуманном собственными стараниями идеале просто до одури нереально больно. У меня вообще ничего не имелось в памяти, чтобы было с чем сравнить весь этот кошмар. НИЧЕГО. Одна лишь одержимая идея-фикс, вылезти из машины и шагнуть под первый встречный грузовик.
Да, я определенно спятил и, если ничего не сделаю с собой в ближайшее время, обязательно что-нибудь вытворю еще. При чем намного хуже из уже сотворенного до этого…
* * *
Телефонный звонок от Макса застал меня на пороге моей любимой квартиры уже после моего посещения травматологии ближайшей больнички и минимаркета нашего жилого района. Пришлось вначале поставить пакет с покупками на винтажную тумбу в прихожей, а уже потом той же левой рукой полезть в карман куртки за названивающим сотовым. Как ни странно, но при легкой анестезии, по большей части доставшейся моей правой ладони, я соображал куда лучше, чем без оной и до оной. Правда, ощущение отупления все еще давило на мозги и совсем чуть-чуть вело не по нужной траектории. Но лучше уж такое, а не собственного производства в виде перебродивших за последний час не совместимых с жизнью доз убойных гормонов.
– Кир, ты там что, совсем черепушкой тронулся? Где тебя носит? Мы уже в самолете. Скоро заставят мобильные отключить. Взлетаем уже через несколько минут.
– Прости, Макс, но тут такое дело…
– Ты издеваешься, да?
Ага, если бы. Я очень, буквально до одури, хотел бы как раз иного развития событий, но не того, что происходило со мной прямо сейчас в эти гребаные минуты. Но разве такие вещи возможно объяснить по телефону? Да и как, бля?
"Прости, Макс. Но я сегодня застал в номере своего папеньки свою несостоявшуюся девушку и не помню, как и почему, выбил себе пару пальцев. Клянусь, это было ненамеренно. Я так мечтал и почти полмесяца грезил полететь с вами в Куршавель, но… теперь мне откровенно на него посрать. Я не хочу никуда лететь, к слову, СОВСЕМ."
– Я не специально, Макс. Споткнулся на ровном месте, когда шел к машине. Мог бы разбить себе нос, но в итоге отбил себе рабочую руку из-за того, что неправильно сгруппировался. – ты только погляди. Оказывается, врать под обезболивающими, прямо, как воду пить и так же безболезненно. Ни вкуса, ни запаха… – В итоге пришлось переться в больницу, делать рентген и вправлять вывих. Так что на ближайший месяц экстремальные виды спорта для меня под строжайшим запретом.
– А позвонить за это время или на крайний случай сбросить смс-ку не пробовал? Мы тут и так сидим битый час, как на иголках, выглядывая появление нашего несравненного Кирюшеньки.
– Ну, соррян, братан. Как-то мне было не до звонков другу, пока пытался остановить хлещущую из раны кровь. – а заодно через немогу придушить слетевшего с катушек своего персонального мистера Хайда.
– Бл*дь, Кир. Уж от кого-кого, а от тебя я такого точно не ожидал.
– Ты не поверишь, я тоже. Прости, но сегодня уже никак. Может через месяц или два получится.
– Ладно. Лечи свою лапу и в следующий раз смотри внимательней под ноги. Был бы ты в усмерть пьяным, я бы еще понял, но на полном трезвяке…
– От подобных казусов не спасает даже кристально трезвое состояние, увы. – особенно, когда каждую гребаную минуту перед глазами всплывает Стрекоза с обнаженной грудью и ее мнет (в смысле, мнет грудь) увесистая ручонка моего родного папеньки. – Ладно, хорошо вам там покататься без меня. И не слишком буяньте в баре отеля ночью, чтобы не вытурили, как в прошлый раз на улицу со всеми пожитками.
– Постараемся. Хотя и не гарантирую, – ответный смех Макса ненадолго порадовал мне слух и всего на несколько секунд поднял настроение.
Отложив наконец-то отключенный айфон к пакету на тумбу, я примостил свой зад на ближайший пуф, ненадолго подвиснув в легкой прострации и уставившись на свои ноги. Вернее, на берцы, которые мне придется в ближайшие минуты стягивать с себя левой рукой. Не то, чтобы это являлось для меня какой-то непосильной задачкой, просто… Кажется, действие обезболивающих начало потихоньку улетучиваться.
Я снова посмотрел на правую руку, аккуратно, едва не с художественным изяществом обмотанную эластичным бинтом поверх тщательно обработанных ран. Последние были скреплены на месте рассечения кожи медицинскими скобами вместо старых добрых швов. Дежурный хирург-травматолог очень постаралась, особенно за доп. плату и парочку отпущенных в ее адрес комплиментов. Даже как-то удалось уговорить ее не ставить мне фиксирующего гипса, за мое клятвенное обещание не перетруждать руку и держать ее почаще в первые дни в полном покое и под холодным компрессом. А вообще, это пипец, как далеко не смешно.
То, что мой телефон сейчас не обрывали звонки от матери (от отца даже и не жду), наводило всего на пару возможных предположений. Либо персонал гостиницы до сих пор не доложил моему папеньке о моей попытке нокаутировать зеркальный лифт, либо… он банально курирует мои действия дистанционно. Как всегда, следит, но не вмешивается. До поры до времени. Нисколько не удивлюсь, почему. За мои последние выходки, он с радостью, еще и собственноручно, переломает мне и вторую руку, при чем сразу в нескольких местах. При иных обстоятельствах, я бы и сам ему подсобил, но не сегодня. Сегодня меня ждет как минимум десятиэтапное погружение в персональное чистилище, и, боюсь, никакие традиционные виды анестетиков мне в этом деле не помогут. Когда остаешься один на один с проблемой, у которой нет ни выхода, ни входа – существует лишь несколько радикальных методов пережить этот ад и остаться после него относительно целым и живым. Только сегодня я сам себя лишил их наибольшей части. А те, что еще оставались доступными, были, откровенно говоря, так себе. Но выбирать сейчас было банально не из чего.
Так что да. Я решил пойти по пути наименьшего сопротивления. Для этого и зашел в магазин, поскольку лезть в свой бар за марочным виски или коньяком тридцатилетней выдержки как-то жирновато, вы не находите?
Когда я добрался до своего кабинета, разгрузив на рабочий стол три бутылки (знаю, перебор, но ничего с собой поделать не смог) с очень крепкими алкогольными напитками, меня уже начало по новой прессовать и ощутимо бомбить. Может поэтому делал все неспеша, с чувством и расстановкой, мысленно, наперед просчитывая свои дальнейшие действия. Хотя все они сейчас сводились лишь к одной конкретной цели – напиться и забыться. Еще и на голодный желудок. Идеальное лекарство, состоящее из любимейшего джентльменами удачи прошлого рома и нашей родной беленькой. Естественно, не паленной подделки для бюджетников, но и не премиум-класса из коллекционных партий. Правда, когда выбирал ром, устоять-таки не смог, тем более зная, что от Закапы у меня очень быстро отнимутся и ноги, и память. В общем, то, что доктор прописал. Осталось лишь выбрать нужный момент для первого загруза.
Но, как выяснилось очень скоро, я его уже упустил. Когда опорожнял хрустальный бокал с первой дозой водки, у меня уже к тому моменту резко помутнело в голове и, судя по симптомам физического самочувствия, налились кровью глаза. Я даже не присел. Почему-то не смог. А когда сорокоградусный напиток долбанул по мозгам долгожданным приходом, меня начало раскачивать в границах кабинета с совершенно иной, чем ожидалось, амплитудой. На деле, я принялся медленно мерять шагами давным-давно изученные мною квадратные метры. Просто сейчас мой заново просыпающийся внутренний мистер Хайд пытался найти для себя очередную лазейку к долгожданной свободе.
Водка так и не помогла, по крайней мере, не первая и не вторая доза. Вместо того, чтобы забить мне мозг алкогольными парами под завязку и вытеснить оттуда все увиденные мною сегодня картинки с пережитыми впоследствии событиями, у меня вдруг пошла нежданная стимуляция нетрадиционного для таких случаев мышления. От воспоминаний и сделанных наобум предположений, меня начинало выносить не в ту степь. Теперь мне требовался срочный выход из данного тупика, и не какой-то там временный, а вполне конкретный, что ни на есть действенный и, желательно, предельно жесткий. Я вдруг четко и ясно (ага, на полупьяную голову) понял, что, если не избавлюсь от этой мании не важно каким способом, в самое ближайшее время, она никуда так и не денется.
Так что, когда я разбил о стену первый бокал и наполнил второй ромом, я уже знал (более или менее), на что прицелюсь уже буквально очень скоро. В этот раз я старался делать глотки небольшими, пытаясь смаковать недешевый напиток и слегка пошатываясь скользил указательным пальцем травмированной руки по сенсорному дисплею сотового, лежавшего передо мной на столе. Выбрав нужный номер, вообще не задумываясь, а стоит ли или лучше переждать да протрезветь, сделал на него вызов, заранее включив громкую связь.
– Константин Мережин, агентство "Сокол" слушает. – какая прелесть, они даже по воскресеньям бодрствуют.
– Костя, добрый день. Как там ваше ничего поживает?
– Кирилл? Это вы? – его явно выбило из колеи мое немного бесцеремонное обращение.
– Ой, да. Забыл представится. Но не в этом суть. Просто звоню, чтобы просто узнать, как там продвигаются дела по моей Стрекозе?.. Ой… опять забылся. По девочке-виденью. Вы уже разобрались с Луневой? Я бы и сам потряс ее друзей в ВК, но, она, зараза такая, закрыла доступ к своей странице, а разбираться и искать проги, как эту хрень обойти, пока не было ни времени, ни возможности.
– Что ж, в первую очередь, хочу вас поблагодарить за фотографию, благодаря которой наши последующие поиски значительно сузили свои границы. Установить личность данной девушки не составило практически никакого труда. Ксения Георгиевна Лунева – третьекурсница Государственного Института Международных отношений, а также контрактница на факультете Международной журналистики. Где-то около двух лет занимается подработкой в модельном бизнесе, в частности в агентстве "Аструм". Большую часть своих финансов заработала (да и до сих пор зарабатывает) на эскорт-услугах. На данный момент ей двадцать один год, встречается с неким Сергеем Колосовым. Думаю, к вечеру сумеем раздобыть и ее адрес проживания. Из всех друзей, имеющихся у нее во ВКонтакте, мы нашли только двух девочек с именами производными от "Лины". Это Полина Глушакова и некая Линка Картинка. Как вы понимаете, не все в соц-сетях выкладывают свои паспортные данные и даже настоящие имена.
– Глушакова – точно не та, а вот Картинка… Если у вас рядом ВК, можете проверить, когда она выходила в последний раз в онлайн?
– Я могу скинуть вам адрес ее страницы, если интересно, но у нее на аватарке и среди других фотографий нет ни одной, принадлежащей ее реальной внешности. Какие-то анимешки и картинки с репостов из групп, на которые она подписана. В последний раз заходила в ВК… пять минут назад с мобильного устройства.
Так, надо срочно присесть. Но эта Картинка точно не моя Стрекоза, но включить ноут нужно, тем более, если известно агентство. Что-то мне подсказывало, я скорее найду ее там, а не в Инстаграмме или в ОК с ВК. Не могла она выйти несколько минут назад в интернет. Если она сейчас с отцом… все свое время и внимание будет отдавать лишь ему, пока он ими не нажрется до тошноты и не отпустит свою добычу набираться сил до следующего захода.
– В общем, я включаю комп, а вы скидывайте мне всю собранную инфу на почту, включая ссылку на сайт "Аструм-а". Раз они прикрываются ширмой модельного агентства, то там должен быть каталог с их девочками (и мальчиками, судя по всему, тоже). И что-то мне подсказывает, что, скорей всего, я найду ее там.
– Что тоже еще не факт. Не все "модели" попадают в общий каталог, существует еще что-то вроде бонусного подсайта для особых клиентов. Чтобы попасть на него, надо получить от модератора разрешение-пароль на вход. Он, кстати, одноразовый (действует то ли сутки, то ли всего несколько часов) и, естественно, платный. Зато можно проверить, насколько новый клиент серьезен в своих намереньях. Тоже своего рода неплохой вид дополнительного заработка едва ли не нашару, но и надежная подстраховка от слишком любопытных. Насколько я знаю, фотографии оттуда не попадают в глобальные поисковики благодаря дополнительной защите. Очень удобно, если девочка хочет сохранить свою анонимность. Конечно, при большом желании можно все взломать и даже бомбануть сервер, но мы привыкли работать чистыми руками, дабы не вызывать совершенно ненужного для нас подозрения.
– Понимаю и нисколько за это не осуждаю. А подсайтик тоже сбросьте. Думаю, мне должно хватить моих карманных, хотя бы на малюсенький паролик. Кстати, как на счет продолжить слежку за моим папенькой? Я не слишком вас шокирую, если скажу, что моя девочка-виденье в эту самую минуту с ним трахается в пентхаусе нашего отеля, того самого, куда вы меня сегодня с утра послали… Ой, направили.
Легкая пауза на том конце связи мне определенно не понравилась. И что-то мне подсказывало, Мережин был шокирован не только что полученной от меня инфой.
– Мне кажется, будет проще проследить за ней прямо оттуда. – моя очередная попытка навести детектива на правильный ход моей безумной идеи, видимо, и в этот раз не произвела должного эффекта.
– Боюсь, это будет сделать не так-то просто, Кирилл. Мы до сих пор не знаем, как она выглядит, если вы, конечно, не успели ее там сфотографировать или не найдете ее среди моделей в "Аструм-е". Так же мы можем скинуть вам все адреса страничек находящихся у Луневой во ВКонтакте друзей и скопированные из ее фотоальбомов фотографии. Может вы там найдете нужный снимок. А на счет слежки за вашим отцом… – Мережин снова сделал небольшую паузу, будто испытывал мучительные трудности при подборе подходящих для моего случая слов. – Вы же понимаете, что с подобным, как он, человеком это будет проделать крайне сложно, практически нереально. Я согласился на разовую слежку и то благодаря возможности проследить за ним в другом городе. Так что я могу вас сейчас заверить на все сто, он ее вычислил и в Сочи, и по прилету домой. Если мы продолжим отслеживать все его передвижения, в конечном счете, рано или поздно, ему захочется выяснить, кто именно повесил на него хвост из нашего агентства. И тогда уже мне будет несколько затруднительно не отвечать на все его вопросы. Мне прямо сейчас, в эту самую минуту очень сложно представить сколько людей пытается за ним шпионить. А если еще и мы присоединимся к их развеселой компании…
– Вы правы… Как-то я об этом совсем не подумал. – как и о том факте, что отец мог за последние сутки (или сколько он уже там знаком со Стрекозой?) насобирать о своей новой пассии всю нужную ему информацию. Если он решился с кем-то на долгосрочные отношения, пусть и банально постельные, он никогда не притащит в дом первую попавшуюся под руку и на улице шлюшку. Для таких вещей он слишком аккуратен и чистоплотен, во всяком случае последние двадцать пять лет. А учитывая, какими он на меня сегодня смотрел глазами и как рвался защищать свои инвестиции… там действительно было нечто особенное (по крайней мере, для его понятий) и не редкость ценное. Хотя мне ли об этом не знать, если самому хватило лишь пары часов дистанционного с ней знакомства и одного единственного поцелуя, чтобы даже у меня на нее настолько снесло крышу. Да что там крышу? Похоже, уже весь дом выкорчевало по самые кишки и все еще продолжало сносить последние от него ошметки.
– Будем надеяться, что до этого дело не дойдет. Давайте, я сейчас проштудирую все ваши находки, просмотрю каталог "Аструм-а", а уже там и будем дальше решать, как нам лучше поступить. Как только я что-то найду или определюсь с будущим решением, то перезвоню вам.
– Договорились. Буду ждать звонка.
Ну что, Кирюша, называется, приехали? Не прошло и трех лет, когда до тебя (частично упитого) наконец-то доперло куда ты собираешься залезть. Тут не нужно быть и Мережином, чтобы понять, чем мне на самом деле светит, если я рискну замахнуться на одну из любимых игрушек отца. А если брать во внимание тот факт, что до сего дня я никогда и ни при каких обстоятельствах не лез в личную жизнь Глеба Стрельникова и не посягал на принадлежащие ему вещи (ранние детские годы, естественно, не в счет), то в этот раз меня может ждать куда нечто большее и серьезное, чем обычная порка ремнем. А наказывать отец умел, как никто другой, причем не знаешь, кого больше – чужих или своих.
Думаете, данное понимание меня остановило? Спасибо водке и рому, что плескались в эти секунды в моей крови и уничтожали в голове тысячи тысяч нейронов. Уж кто-кто, а они умели распалить тлеющие костры надежды до масштабов лесного пожарища. Я сделал еще пару глотков любимого напитка джентльменов удачи и… как минимум три часа выпали из моей жизни со скоростью выпущенной из дробовика крупной картечи.
Все, что успел запомнить, это бесчисленные мегабайты изображений всевозможных форм и содержания. Лица, лица… любительские снимки, профессиональные. Только у "Аструм-а" пришлось пролистать несколько страниц каталогов с моделями за тысячу лиц и это исключая мужские фейсы. Луневу, кстати, тоже нашел, но не сразу допетрил, что это она. С таким макияжем и невинно скорченной рожицей, ее бы и родная маменька не признала. Поэтому просматривать фото других девушек пришлось едва не с особой тщательностью. Увы, но Стрекозу я так нигде и не обнаружил, удивившись данному факту до того момента, пока не пришлось полезть на тайный подсайт "Аструм-а". За вход, кстати, да, потребовали, как за бутылку Запаты, но, да хер с ним. Пусть упьются, как и я. Я сегодня почти что добрый… пока еще. Пока не пролистал и там все имеющиеся каталоги с почти подробными анкетами юных (и не очень) самочек. Что примечательно, Луневу я нашел и там тоже, под графой "Эскорт-услуги широкого спектра". Так вот как сейчас называется сверхэлитная проституция? Не удивительно, почему я не был с этим знаком до сего момента. Предпочитал более доступные способы, как говорится, старым дедовским способом – пришел, заплатил и забрал.
Ох, ничего ж себе. Тут даже аукционные торги проводят и много еще каких онлайн-мероприятий. Попади я сюда при иных обстоятельствах, наверное, даже бы остался и точно бы завис на какое-то время. Но увы, развлечения богатеньких папиков меня сейчас совершенно не интересовали. Хотя и порывало теперь при следующей встрече с отцом спросить, как часто тот развлекается в видео-стримах подсайта "Аструм-а" и стоило ли оно того вообще?
Одно только непонятно, если Стрекоза тоже состоит в этом гребаном эскорт-агентстве (тем более по ехидным заверениям Луневой и увиденным мною сегодня доказательствам все так и сходится), то, где, спрашивается ее анкета и фото? Или есть вероятность, что она работает в другом месте? А может?.. Не подсобил ли в этом случае мой любимый папенька лично, потребовав убрать все ее данные со всех каталогов "Аструм-а"? Учитывая все его замашки и ничем не изводимые пристрастия, это вполне вероятно и очень даже близко к истине. И, если оно действительно так, тогда, чует моя многострадальная задница все намного серьезней, чем мне, казалось, до этого.
Вот только что мне делать со своей долбанутой обо все что только можно надеждой? Пойти с ней на сделку? Серьезно? В моем-то сейчас в край нестабильном состоянии?
– Костя, это снова я. Не хотелось бы вас огорчать, но, мои новости прозвучат для вас далекими от понятия хорошие. Самое занятное, я даже ее бывшего хахаля нашел через друзей Луневой, но, он явно после разрыва почистил всю свою страницу и теперь красуется на главной аве с какой-то жуткой мочалкой (да уж, замену нашел на редкость убогую).
– Я же предупреждал, что не все в соц. сетях готовы выставлять на всеобщий показ свою личную жизнь. Вполне вероятно, ваша девушка могла использовать для ника что угодно, даже китайские иероглифы, а в качестве аватара – изображение с котиком или цветочком. Тут, как говорится, у кого какая фантазия. Странно, что она с Ксенией Луневой нигде не отметилась на общих снимках. Если они подружки, совместное селфи – чуть ли не главные критерии для любой крепкой дружбы. Тут уж во истину согласишься с данным ей определением. Стопроцентная девочка-ведение. Почти неуловимая.
