Текст книги "Когда завтра настанет вновь (СИ)"

Автор книги: Евгения Сафонова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 24 страниц) [доступный отрывок для чтения: 10 страниц]

Я с трудом села на своём спальнике.

– Но… зачаровать артефакты так быстро… это же должно бешеных денег стоить.

– Ты забываешь о нашем Господине Чарующие Глаза, – хмыкнула Рок. – Если я не ошибаюсь, маг не только не взял дополнительную плату за срочность, но ещё и пятидесятипроцентную скидку сделал. К тому же Питер ему намекнул, чтобы о нашем визите никому не рассказывали.

Полезный член команды, ничего не скажешь.

Значит, фейри приходил? Так он не бросил нас? Но почему тогда не появился раньше? И почему перестал следовать за мной в призрачной форме?..

– Ладно, думаю, тут кое-кто очень обрадуется твоему пробуждению. – Баньши расстегнула вход в палатку, и внутрь ворвался свежий озёрный ветер. – Пойду скажу ребятам, что ты…

Вид на серую водную гладь внезапно загородили чьи-то ноги в растянутых трениках. Потом владелец штанов нагнулся, явив нашему взору сальные тёмные волосёшки и бледную прыщавую физиономию тщедушного подростка. Когда этот красавец ослепительно улыбнулся мне кривыми зубами, я осторожно предположила:

– Питер?

– Лайза…

Даже голос у него изменился. Вместо мягкого бархата с мурлыкающими нотками – прокуренный сип.

– Я, пожалуй, вас оставлю, – подытожила Рок.

И, вылезая наружу, ещё успела мне подмигнуть – прежде, чем её место занял Питер.

Чтобы без лишних слов прижать меня к себе.

Амулет меняет внешность и даже голос, но то была лишь иллюзия. Магическая голограмма, не менявшая реальных ощущений. И, уткнувшись носом в его шею, закрытую воротником заляпанной спортивной куртки, вместо раздражающего прикосновения потрёпанной синтетики я ощутила шелковистую гладкость его кожи, и пахло от неё… терпкостью можжевельника, горечью тополиных почек, ореховой сладостью. Влекуще, откровенно.

– Я думал, что потерял тебя, – тёплый шёпот обжёг кожу, сухие пальцы зарылись мне в волосы. – Не делай так больше.

Я вдруг поняла, что дрожу – и, резко оттолкнув его, упала обратно на спальник.

– Хватит телячьих нежностей, – почему-то хрипло сказала я. – Амулет… дай, пожалуйста.

Он не выказал удивления моей реакции. Просто выпростал побрякушку из-под футболки – его пальцы прошли прямо сквозь ткань фальшивой куртки – и нагнулся, протягивая мне кожаный кружок. Когда я дотронулась до его амулета, и блеклая серость его глаз сменилась привычной мятной зеленью, затенённой пушистыми ресницами, раздражающий диссонанс того, что я видела, и того, что я чувствовала, наконец-то исчез.

Если бы исчезли сами чувства, было бы совсем здорово.

– А маг был юморист, – взяв себя в руки, я снова села. – Отличную личину подобрал. Тебе в самый раз.

– Может, тогда стоило оставить всё, как есть? Любовалась бы моим прекрасным личиком, сколько вздумается.

– Ну, если ты хотел бы преследовать меня в кошмарах вместе с нашим чёрным другом – пожалуй.

Сидя подле спальника на коленях, Питер без улыбки смотрел на меня.

– Лайз, не делай так больше, – тихо произнёс он потом.

– А что нам ещё оставалось? Ты же сказал, что не справишься.

– Если бы я знал, что тебе придётся рисковать жизнью, я бы попытался. В конце концов, очаровал бы одного и снова их отвлёк. Я же полный профан в магии – думал, ты знаешь, что делаешь, думал… – его пальцы сжались в кулаки. – Это я виноват.

– Да ничего подо…

– В следующий раз буду действовать так, как считаю нужным. Если тебе твоя жизнь не дорога, хоть бы о брате подумала бы. Он тут чуть с ума не сошёл.

Я пристыженно замолчала.

– То-то же. – Взяв меня за плечи, Питер легко коснулся мягкими губами моего лба. Отстранившись, пристально вгляделся в мои глаза, будто высматривая в них ответ на невысказанный вопрос. – Я же говорил: пока я с тобой, я лучше умру, чем дам тебя в обиду. Отныне я защищаю тебя. Даже от тебя самой. Ясно?

Казалось, я ещё чувствую на коже тёплый след поцелуя. И понимала, что от его прикосновений меня снова бьёт дрожь. Отнюдь не неприятная.

А ещё думала, что не теряю голову при виде смазливого личика… тьфу, самой от себя тошно.

– Прошу прощения, что прерываю такой трогательный момент, – голос Эша звенел льдом, – но не изволишь ли ты, кобель, отлипнуть от моей сестры?

Вздрогнув, я оглянулась на открытый вход в палатку.

Похоже, брат всерьёз вознамерился взглядом прожечь в спине Питера дыру.

– А, малыш. – Парень неторопливо разжал пальцы, отпустив мои предплечья. – Долго же ты шёл.

– Отойди. От моей. Сестры.

Улыбнувшись, Питер вылез из палатки и склонил голову, шутливо-приглашающим жестом указав Эшу на вход.

– Прошу, раз тебе так не терпится.

Смерив его зимним взглядом, Эш залез в палатку и решительно застегнул матерчатую дверцу, заслонив насмешливое лицо Питера белой тканью.

– Как ты? – повернувшись ко мне, сухо спросил брат.

– Жить буду, – осторожно ответила я. – А ты почему без амулета?

– Я с ним. Просто в отличие от некоторых я умею думать, причём на несколько шагов вперёд. Так что вложил амулет в твою руку, пока ты спала. – Эш казался непоколебимо спокойным, но я достаточно хорошо знала брата, чтобы понять: он в бешенстве. – Ехать сможешь?

– Не знаю. Но деваться некуда. Мы и так кучу времени потеряли, – мысли о маме обожгли щёки стыдливым румянцем – она где-то там, в лечебнице, и спасти её могу только я, а моя глупая голова забита непонятно чем. – Едем.

Эш кивнул. Отвернулся, но не двинулся с места.

– Лайз, ты не можешь поставить блок от этого типа?

Я недоумённо посмотрела на него.

– Он же очаровывает тебя, это ясно, – продолжил брат, не глядя на меня. – Ты никогда такой не была. А рядом с этим… сама не своя. Смотришь на него, как кролик на удава.

Я покачала головой, в глубине души жалея, что на естественные эмоции и правда нельзя поставить блок.

– Эш, это не эмпатия, – нехотя сказала я. – Питер пытался меня очаровать, когда я пришла к нему в лавку. Я сразу почувствовала это. И поставила блок. Так что… это не магия.

– Ради богов, не говори мне, что это большое и светлое чувство.

– Нет, маленькое и грязное, – мрачно отозвалась я. Посмотрела в сетчатое окно, убедившись, что Питер не маячит перед палаткой, и понизила голос. – Слушай, я не знаю, что со мной творится, ясно? Как разберусь, обязательно тебе сообщу.

– Только когда будешь разбираться, учти, что он мне совершенно не нравится.

– Удивительно, но я это уже заметила. Думаю, не я одна.

– Я был бы рад, если бы ты нашла кого-то, кто сделает тебя счастливой. Правда. Не на всю жизнь, конечно – в семнадцать рано говорить обо всей жизни, – но хотя бы на пару лет. – Эш наконец посмотрел на меня. – Вот только я не уверен, что он хочет твоего счастья. Скорее чего-то другого.

С детского личика на меня смотрели совершенно взрослые синие глаза. Глаза фейри.

Интересно, так выглядел мой отец в детстве?

– Конечно, он хочет от меня только одного. Именно поэтому ввязался вместе с нами в догонялки с маньяком, салочки с Кромешником и прятки со стражей. Боюсь, для этих целей Питер вполне мог подыскать себе другую девицу, не такую проблемную. – Склонившись вперёд, я коснулась ладонью его щеки. – Эш, я знаю, ты решил, что отвечаешь за нас с мамой вместо отца. И ты делал это, и вполне успешно. В конце концов, из нас двоих папочкины гены унаследовал именно ты. Наверное, поэтому ты у нас такой вундеркинд. – Я ласково взъерошила золотые кудри, однако брат лишь бесстрастно, без улыбки следил за моим лицом. – Но у меня тоже есть голова на плечах. Правда. Так что я как-нибудь сама разберусь. И сейчас мне в любом случае немного не до романтики.

Эш помолчал.

– Я верю, что ты знаешь, что делаешь, – наконец произнёс он. – Просто не хочу, чтобы ты допустила ошибку, о которой потом будешь жалеть.

– Не допущу. Не волнуйся. Но я рада, что ты обо мне беспокоишься.

– Ты моя сестра. И мой единственный друг, – просто ответил Эш. – Нам пора. Уже за четыре перевалило, и так приедем в Айспорт только ночью.

– Куда?

– Рок узнала, куда переехал отчим Абигейл. Городок Айспорт, за триста километров от Карнела. Придётся отклониться от намеченного маршрута, но, если всё получится… – брат решительно повернулся к выходу из палатки, – ехать в Фарге уже не будет нужды.

Когда я наконец выбралась наружу, кожу овеяла приятная прохлада. Небо всё ещё было серым, отражаясь в матовых водах волнующегося озера. Хорошо хоть облака не походили на дождевые… Впрочем, лучше так, чем жара.

Я выпрямилась и, пошатываясь, побрела к озеру, чтобы умыться. Казалось, ноги кто-то наспех слепил из ваты, вместо костей сунув в них гибкую проволоку, однако меня тут же заботливо подхватили под локоток:

– Держись.

Я покосилась на подоспевшего Питера, но, подумав, всё-таки оперлась на его руку.

– Лучше не доводи Эша. Он и так на тебя здоровенный зуб отращивает.

– Ревнует, что поделаешь, – беззаботно ответил тот. – У вас в роду Инквизиторов случайно не водилось? А то каждый раз, когда малыш на меня смотрит, у меня возникает ощущение, что мне готовятся вынести смертный приговор.

Я усмехнулась, развеселившись точности его шутливой догадки. Пару секунд колебалась, но потом всё-таки сказала:

– Водились. Если ты слышал про «Кодекс Форбидена», его снимали по запискам нашего прапрапрадеда.

Как я и думала, такого ответа Питер не ожидал.

– А, – молвил он пару секунд спустя. – Что ж, это многое объясняет. – Провожая меня к воде, Питер снова помолчал. – Забавно. Только сейчас понял, что даже не удосужился узнать вашу фамилию.

– Учитывая всё происходящее, это определённо было не самой важной информацией.

– Значит, Форбиден?

– Да.

– И Ребекка Форбиден… писательница…

– Наша прапрапрабабка. А Эш с шести лет решил, что пойдёт по стопам нашего славного предка. Учитывая, что Гэбриэл Форбиден чуть не стал Великим Инквизитором, у него большие планы, как ты понимаешь.

Питер присвистнул.

– Так вы, стало быть, аристократы?

– Да. Только прадед спустил всё фамильное состояние в рулетку, а родовое имение потом перекупило государство. Поскольку дед всё равно не мог его содержать, он счёл это выгодной сделкой.

– Но титул проиграть нельзя. И, выходит, ты всё равно леди Форбиден.

– Нет. Это Эш – лорд Форбиден, граф Кэрноу. Раз у нас в роду имеется мужчина, я, как девочка, не имею права на титул.

Питер задумчиво склонил голову, осмысливая информацию. Но особого трепета в его взгляде я не заметила, и это почему-то меня порадовало.

Инквизитор Гэбриэл Форбиден был выходцем из среднего сословия, вследствие запутанной и жуткой истории получившим титул одного из тех, кого он отправил на справедливый суд. Видимо, его потомкам вместе с кровью передавалось несколько пренебрежительное отношение к пиетету перед представителями высшего – и к тому, что сословной разнице в нашей стране по-прежнему придавали, на мой взгляд, незаслуженно большое значение. Так что мы с Эшем по возможности не афишировали свою фамилию и раздражались, когда в голосах людей, услышавших наш титул, вдруг пробивалось подобострастное придыхание. Тем более что титул этот, учитывая спущенное состояние и проданный майорат, был чисто номинальным.

– Что ж, стало быть, я имею ещё большее основание величать себя рыцарем прекрасной дамы. – Питер с насмешливым поклоном подал мою косметичку. – Зубная щётка, паста, мыло – всё там. Я проверил.

– Какая забота…

Пока я умывалась, Питер неспешно прогуливался по бережку, у самой кромки воды, рискуя замочить мокасины. Стоило же мне выпрямиться, как он сразу оказался рядом – и когда меня бесцеремонно подхватили на руки, от удивления я даже не попыталась брыкаться.

– Ты чего? – растерянно вымолвила я, пока Питер нёс меня к мобилю, благодаря амулету немного вытянувшему капот и приобрётшему весёленький жёлтый цвет.

– Лекарь рекомендовал тебе постельный режим в течение недели, – непреклонно заявил он. – Раз я не в силах тебе его обеспечить, то хотя бы поберегу от лишних нагрузок.

– А в лес по тайным делам тоже меня понесёшь?

– Если потребуется.

– Нет уж, обойдусь. – Я закатила глаза, смиряясь с происходящим: ходить мне и впрямь было трудно, а несли меня вполне бережно, согнув ноги в коленях и устроив голову на широком мужском плече. – Извращенец.

Я очень постаралась, чтобы последнее прозвучало не кокетством, а презрительной констатацией факта. Но Питера это всё равно не особо огорчило.

В лес, естественно, я всё-таки побрела сама. Медленно, на подгибающихся ногах, кое-как держась за мшистые буковые стволы. Торопливо сделала все необходимые дела и вернулась к мобилю, где меня ждал сюрприз: впереди рядом с Эшем сидела Роксэйн.

– Это вообще-то моё место, – напомнила я, устало опершись на дверцу мобиля.

– Мне нужно показывать Эшу дорогу на графоне. А тебе нужно лежать и отсыпаться. Сидя особо не поспишь, – весело возразила Рок. – Пойдёшь назад, к Питеру. Ляжешь на сидение и положишь голову к нему на колени – думаю, он не будет отмывать их до конца жизни.

Лицо Эша непроницаемостью могло поспорить с ледяной скульптурой.

Я посмотрела на невозмутимого Питера. Затем на баньши, лучившуюся хитрой улыбочкой.

– Сводница, – выразительно прошептала я одними губами, прежде чем залезть в мобиль.

Судя по короткому смешку, Рок это не особо смутило. С ума сойти… за нами гоняется стража, в любой момент может объявиться тварь, подозрительно долго не напоминавшая о себе, а она думает о том, чтобы без меня меня женить.

Хотя, если честно, это здорово отвлекало от надлежащих ситуации мрачных мыслей. А поскольку мрачные мысли всё равно не заставят тварь исчезнуть, стражу – заболеть склерозом, а мобиль – ехать быстрее, может, оно и к лучшему.

Мы тронулись, как только за мной закрылась дверца. Я медленно сжевала предложенный мне сэндвич, вглядываясь в серую пасмурность за окном; несмотря на два дня вынужденного голодания, аппетита не было, но я знала, что мне надо поесть.

– Твоё лекарство. – Когда я вытерла руки влажной салфеткой, Питер протянул мне объёмистый пузырёк. – Сделай маленький глоток.

На вкус снадобье оказалось горьким, как полынь. Поморщившись и кашлянув, я вернула бутылочку Питеру. Потом демонстративно села подальше, прислонившись головой к закрытому стеклу.

– И только попробуй руки распускать, – буркнула я, покосившись на своего соседа.

– Самой же будет неудобно, – без всякого выражения заметил тот.

– Ничего, я терпеливая.

Прежде чем закрыть глаза, я поймала в зеркальце заднего вида одобрительный взгляд Эша – и мельком улыбнулась в ответ.

Нет, спать ни у кого на коленях я решительно не собиралась. Что бы там кто из этой троицы ни думал.

***

Проснулась я от того, что кто-то осторожно потормошил меня за плечо:

– Лайз, вставай. Приехали.

– М, – невнятно промычала я, жмурясь, зарываясь носом в подушку. Руки и ноги сковывала странная слабость, открывать глаза ужасно не хотелось. Подушка, кстати, была довольно твёрдой и не сказать, что особо удобной. Хотя пахло от неё приятно. И смутно знакомо – можжевельником и орехами.

…минутку, какая подушка?

Я открыла глаза, перед которыми маячила чёрная джинсовая ткань с металлической «молнией». Повернув голову, посмотрела наверх: внимательная зелень глаз Питера сияла прямо надо мной.

Так моя голова всё же каким-то образом оказалась у него на коленях. В непосредственной близости к животу. И, выходит, вместо подушки я зарывалась носом ему в…

Позабыв про слабость, я мгновенно вскочила, едва не боднув лбом его подбородок.

– Как спалось? – любезно осведомился Питер.

Ещё ухмыляется, сволочь. Твёрдая «подушка», украшенная ширинкой… боги, ужас-то какой.

– Эш резко повернул, ты упала, – отвечая на немой вопрос в моём лице, как ни в чём не бывало проговорил Питер. – Не усаживать же тебя обратно.

Мда. Видимо, после падения я ещё умудрилась вдоволь поворочаться, поджать ноги под себя, свернувшись клубочком, и повернуться спиной к переднему сидению. И даже не проснулась. Впрочем, учитывая моё состояние…

Я молча отвернулась, остервенело ткнув пальцем в кнопку открытия дверцы.

Спокойно, Лайза, спокойно. Нелепая случайность, с кем не бывает.

На улице было темно и холодно: конец августа наконец-то давал о себе знать. Свет фонарей расплывался на мокром асфальте, руки, открытые коротким рукавом рубашки, мгновенно покрылись зябкими мурашками. Мобиль стоял на парковке какого-то мотеля – длинное одноэтажное здание в виде буквы «П» со множеством дверей, выкрашенное в унылый бежевый цвет. Типичное придорожное пристанище на одну ночь, вроде тех, в которых часто останавливаются киношные герои, скрывающиеся от закона.

Совсем как мы.

– Где мы?

Ни Роксэйн, ни Эша не было видно. Звонко тренькнула сигнализация: мобиль, мигнув фарами, закрылся.

– В мотеле на окраине Айспорта. – Я услышала, как звякнули ключи, когда Питер сунул их в карман. Эш доверил ему закрыть мобиль? Невероятно. – Решили, что тебе не помешает нормально поспать на нормальной кровати. Да и душ принять, всё такое…

– Но мы подвергаем опасности всех постояльцев! – я сделала неуверенный шаг вперёд, но ватные, затёкшие ноги подкосились, и я бы упала, если б не вездесущий Питер, вновь оказавшийся рядом и подхвативший меня. Как же это раздражает, чувствовать себя настолько слабой! – Если тварь вселится в них…

– Не думаю. – Взяв меня на руки, Питер уверенно зашагал к одной из абсолютно одинаковых дверей. – Видишь ли, Рок тут справедливо заметила, что одержимыми становились только те, с кем ты непосредственно сталкивалась. Все жертвы твари были помечены тенью неопределённой смерти, – но Рок проверила тени твоего учителя, Дакоты и её матери, и того глейстига, который тебя лечил… у них было то же самое. Похоже, дело не в твари, а в тебе. И потенциальные мишени – все, кто как-то взаимодействовал с тобой.

От этой мысли мне стало как-то не по себе.

– Вы с Эшем и Рок постоянно со мной взаимодействуете, – возразила я парой секунд спустя. – И до сих пор почему-то не… одержались.

– Теория ещё нуждается в доработке, не спорю. – Питер постучал в дверь мыском мокасина. – Но сейчас я отнесу тебя в номер, и ты будешь тихо-мирно лежать там, не сталкиваясь ни с кем, кроме нас. Если Рок права, здесь твари некем будет поживиться.

– А если неправа?

– Как-нибудь разберёмся.

Дверная ручка мягко щёлкнула.

– А, вот и вы, – открыв, кивнула Роксэйн. – Эш там улаживает дела с оплатой, скоро придёт.

– И всё равно это рискованно, – буркнула я, когда Питер опустил меня на кровать.

Нет, наконец снова почувствовать под собой мягкий уют пружинистого матраса было приятно, что там говорить. Да и номер, несмотря на простоту, оказался милым: одна жизнерадостная апельсиновая штукатурка на стенах чего стоила.

Но всё-таки…

– Мы сняли два разных номера, – сообщила баньши. – Один для вас с Эшем, один для Питера.

– А ты?

– Мне спать не нужно, если забыла. Буду сидеть в мобиле и следить за обстановкой с парковки. Чтобы ничто не подкралось незаметно. – Рок в предвкушении потянулась. – А завтра, как проснёмся, наведаемся в сорок второй дом по Сиарской улице.

– Отчим Абигейл?

– Он самый. Завтра выходной, он как раз должен быть дома.

Кожу снова пощекотали мурашки. И на сей раз не от холода.

Даже не верится, что завтра наше путешествие может подойти к концу. Хотя пока рано о чём-то говорить: по крайней мере, пока подозреваемый не взглянет в честные глаза Питера.

– Кстати, Лайз, я набираю тебе ванну, – добавила Рок. – Думаю, ты не откажешься освежиться.

– Потом поужинаешь и спать, – поддакнул Питер. – Мы по дороге останавливались в кафе, купили с собой жареной курочки – Эш вроде сказал, ты её любишь.

Какая забота. Пожалуй, ради этого стоило почти умереть. Но со спутниками мне повезло, что ни говори.

Впрочем, должно же мне было хоть в чём-то повезти…

Час спустя я лежала, разметав мокрые волосы по одеялу, грела ладони о кружку с чаем и смотрела на Питера, сидевшего на стуле рядом с моей кроватью. Эш тихонько посапывал на соседней: брат лёг сразу, как пришёл в номер и наспех сжевал свой ужин, и когда я вернулась из ванной, он уже спал. Роксэйн ушла на ночное дежурство в мобиль, а вот Питер ещё неспешно допивал чай. Вместе со мной.

Возможно, стоило бы его выставить, но было как-то неудобно.

– Можно один вопрос? – внезапно шёпотом осведомился Питер.

– Хоть два, – ответным шёпотом милостиво позволила я.

– Почему тебя так бесит, когда кто-то пытается о тебе заботиться?

Я вздохнула.

– Что, так заметно?

– Нет. Но я ведь эмпат.

– Наверное, потому что я никогда не понимала сказочных принцесс, которые сидят в башне, сложа ручки, и ждут, пока прекрасные принцы решат все их проблемы.

– Но тот фейри спасал тебя, и не один раз.

– Да, но тогда я хотя бы могла сама себя спасти, а он просто опережал меня! А теперь… я абсолютно беспомощна. – Я опустила взгляд, и мои глаза отразились в тёмном чайном зеркальце, истекавшем дымком в кружке. – Без магии, да ещё еле хожу…

– А мне казалось, девушки любят чувствовать себя беспомощными и использовать мужские спины в качестве каменной стены… хотя да, ты сама себе успешно каменную стену воздвигнешь.

– Если ты под впечатлением от стычки со стражей, не преувеличивай мои скромные дарования. – Эш заворочался во сне: кажется, мой шёпот вышел слишком громким. – Они могли связать нас магическими оковами, которые не дают телепортироваться, – понизив голос, добавила я, – и тогда мы бы точно никуда не делись. И просто не подумали, что студентка второго курса изучила заклятие, которое проходят на четвёртом.

– И всё равно для меня ты самая крутая магичка из всех, что я видел.

– А ты многих видел?

Его глаза задорно блеснули:

– В кино – конечно.

Я фыркнула. Сделала ещё глоток, косясь на Питера из-под намокшей чёлки.

– Питер… зачем ты это делаешь?

– Что делаю?

– Помогаешь мне. – Я крепче сжала стенки чашки, ощущая под пальцами тёплую шершавую глину. – Ты всё бросил. Ты рискуешь жизнью. Ты ввязался в неприятности со стражей. Неужели всё из-за гибели незнакомой тебе девчонки? Из-за того, что ты ощутил мою боль и посочувствовал мне? Я понимаю, эмпатом быть непросто, но «эмпат» ведь не равно «альтруист».

Питер, не моргая, смотрел на меня – и его взгляде вновь было что-то, что вынудило меня опустить глаза.

– Тебе незнакомо чувство, что тебе нужно нечто большее, чем тебе могут дать? Что ты ждёшь кого-то, кого пока не встречала?

Его вопрос заставил пальцы дрогнуть.

– Почему ты спрашиваешь?

Беззвучно отпив из своей чашки, Питер аккуратно отставил свою кружку на прикроватную тумбочку.

– Потому что мне оно знакомо. А поскольку я эмпат, я неплохо научился понимать людей. И мне почему-то кажется, что мы с тобой похожи… не только в этом. – Качнув стул, он наклонился вперёд. – Знаешь, даже лучший эмпат не способен контролировать себя до конца. Тебе нравится человек, и ты хочешь понравиться ему, но твои посылы магически усиливаются, и в итоге ты влюбляешь собеседника в себя, сам того не желая. И в любви всех, кто любил меня, всегда было что-то… искусственное. Слишком приторное, слишком восхищённое, слишком иступлённое. Они готовы были исполнить любое моё желание, любой каприз, но не потому, что любили меня – такого, какой я есть, – а потому что так им приказывала моя магия. Девушка ли, друг, неважно. А в итоге я уехал из родного города и перестал сближаться с кем-либо, потому что мне всё это надоело. Не хотел портить людям жизнь одержимостью мной… и тут в мою лавку заходишь ты. – Питер помолчал. – Лайз, я бы пошёл за тобой, даже если бы не увидел в твоих эмоциях эту страшную черноту. Даже если бы не было той девочки, которой я не помог. Потому что ждал тебя. Потому что ты единственная, чей блок я не в силах пробить, даже очень захотев. Потому что я могу читать тебя, но не влиять. Потому что я наконец-то встретил того, кто способен оценить меня настоящего. И, возможно, принять.

Я помолчала. Я молчала очень, очень долго.

Пытаясь умерить дрожь в пальцах, не дрожавших так даже в стычках с одержимыми.

– Может, ты и не захочешь, чтобы я тебя принимала, – прошептала я потом. – Ты ведь меня совсем не знаешь.

– Но я знаю. Эмпатам не требуется много времени, чтобы узнать кого-либо. – Я слышала, как Питер неторопливо покачивает стул на ножках взад-вперёд. – Ты не показываешь того, что чувствуешь на самом деле, потому что боишься расстроить брата. Ты хочешь казаться сильной. И ты отлично держишься. Но я вижу, что скрывается за твоей маской «со мной всё хорошо».

Я всё-таки осмелилась кинуть на него быстрый взгляд. Из-под прикрытия мокрых волос, падавших на лицо.

Увидев в его глазах чувства, которые я ожидала, но не готова была увидеть, вновь опустила голову.

– Ты самоотверженная. Умная. Трогательная. Смешная. Удивительная. И знаешь… может, ты не случайно зашла в мою лавку? Ведь когда ты уже отчаялся встретить того, с кем сможешь быть действительно близок, и вдруг к тебе заходит самая прекрасная девушка, которую ты когда-либо встречал, единственная в своём роде, и нуждается в твоей помощи… по-моему, это вовсе не случайность, – его шёпот был странно, до боли, до щемящей трогательности мечтательным. – Скорее перст судьбы.

Чайное зеркальце в моей кружке волновалось. Вместе с дыханием, сбившимся в такт частому рваному ритму, которым вдруг обернулось моё сердцебиение.

Да. Я могла понять Питера. Потому что никто, никто и никогда – ни подруги, ни мама, ни даже Эш – не мог подарить мне ощущение того, что ты говоришь с человеком, который абсолютно тебя понимает. Кого-то близкого настолько, что с ним можно просто быть собой: никем не притворяясь, не надевая невольные маски послушной дочери, заботливой сестры, верной подруги. Маски, которые надевались подсознательно и так быстро прирастали к коже.

Но, кажется, теперь в огромном множестве «никого» стало ровно на одного человека меньше.

– С пафосом ты немного перегнул, – наконец заметила я небрежным шёпотом.

– С кем не бывает.

Я отставила кружку на тумбочку. По соседству с ещё одной.

Я не боялась обидеть его словами. Он ведь всё равно знал, что за ними скрывается.

– Я подумаю над тем, что ты сказал, – не глядя на Питера, вымолвила я. – А сейчас мне нужно поспать.

Я услышала, как он встал – и вздрогнула, когда его губы невесомо коснулись моих волос.

– Тёплых и ласковых снов, моя прекрасная дама.

Я сидела неподвижно, пока за ним не закрылась дверь. Медленно сползла из полусидящего положения в лежачее, уставившись в потолок.

Забавно. Окружающую обстановку трудно было назвать особо романтичной: с маленьким номером в придорожном мотеле и младшим братом, спящим в нескольких футах от вас – ни тебе прогулок под луной, ни цветочных веников. И тем не менее этот разговор взволновал меня больше, чем любое свидание из всех, что были в моей жизни прежде.

Впрочем, за последние несколько дней в моей жизни появилось много того, чего прежде в ней не появлялось.

Так Питер и был тем большим, чего мне не хватало?.. Да ну, бред какой-то. Мы несколько дней как знакомы. Он до сегодняшнего дня даже фамилию мою не знал. И мне неизвестно о нём почти ничего – кроме того, что он фоморски сильный эмпат с хорошим чувством юмора, продававший камни в муленской лавке. А ещё сирота, который тоже любит чёрный чай, сэндвичи с тунцом и кленовый сироп.

Впрочем, как бы там ни было, одно мне было известно совершенно точно.

В том, что Питер был к тому же единственным, кто заставил меня наконец понять смысл этого странного выражения про чешуекрылых в брюшной полости.

***

Следующим утром, позавтракав вместе с Эшем и так не дождавшись появления Питера, я отправилась в соседний номер будить моего разоспавшегося рыцаря.

Если честно, я не особо знала, как вести себя с Питером. Хотя бы потому, что сейчас мне действительно было немного не до романтики. И что делать? Оставить его слова без внимания? Сделать вид, что вчерашнего разговора не было?..

Преодолев робость, я требовательно постучала в дверь:

– Питер, это я.

Ответа не было.

– Питер?

Я дёрнула за ручку – дверь, скрипнув, отворилась. Штукатурка на стенах бросилась в глаза ядовитой зеленью, сквозняк из приоткрытого окна волновал салатовые шторы. Из обстановки в комнате присутствовала кровать, тумбочка и стол со стулом.

Незаправленная кровать была пуста.

– Питер?..

В этот миг я услышала певучее мурлыканье из приоткрытой ванной комнаты.

Поколебавшись, я подошла ближе, осторожно заглянув в щель. Питер стоял у раковины в одних джинсах и брился, глядя в зеркало, напевая что-то про себя; распущенные кудри тёмными завитками рассыпались по его плечам.

– А, Лайза. – Заметив моё отражение, он улыбнулся, опустив опасную бритву с костяной рукояткой. – Доброе утро. Смотрю, чувствуешь себя лучше?

– Как новенькая. – Я приоткрыла дверь шире, опершись плечом на косяк. На самом деле моё самочувствие трудно было назвать отличным, но хоть бы слабость в ногах ушла. – Откуда ты взял этот раритет? Сейчас все сплошь электрическими пользуются.

– От деда достался. Отец ей не пользовался, хранил на память, а деду она однажды жизнь спасла. – Питер поднёс острое лезвие к коже. – Подождёшь немного?

Какое-то время я молча следила за его движениями: скользя по щекам, бритва издавала шуршащий шелест. Потом, поняв, что взгляд неумолимо тянет ниже, на гладкую обнажённую спину, отвернулась и, прикрыв за собой дверь, села на кровать.

– На деда однажды напали в тёмном переулке, – выйдя из ванной, как ни в чём не бывало продолжил Питер, на ходу собирая волосы в низкий хвост. – Кризис был, грабежи и убийства участились, вот дед на всякий случай и носил с собой бритву. В итоге пригодилась.

– Он… убил кого-то?

– Ага. А перед этим ему в плечо всадили пулю. – Питер потянулся за футболкой. – У нападавшего был револьвер, так что деду повезло, что он сумел полоснуть вора левой рукой.

– Можно посмотреть?

Натянув футболку, Питер достал бритву из заднего кармана джинсов и, раскрыв, протянул мне. Я осторожно повертела её в руках, разглядывая белую костяную рукоять и лезвие, блестевшее серебром, покрытое тонкой вязью волнистых узоров. Так и тянет провести пальцем по стальной грани, проверить остроту заточки – даже зная, что порежешься.

Красивая, изящная, опасная штучка.

Чем-то похожая на самого Питера.

– И ты тоже носишь её с собой? – аккуратно сложив бритву, я протянула её владельцу.

– Чту семейные традиции. – Питер вернул миниатюрное оружие в карман. – На самом деле незаменимая вещь. Бреет куда лучше электробритв или обычных станков, а в случае чего ещё и средство защиты. – Он молча потянулся за своей барсеткой, лежавшей на прикроватной тумбочке. – Тебе случаем резинка для волос не нужна?

– Нужно, – удивлённо откликнулась я, поднявшись с кровати.

И как только догадался?..

– Вы уже позавтракали? – вручив мне простенькую резинку из чёрной махрушки, спросил Питер.

– Да. – Несмотря на простоту подношения, я взяла его с благодарностью. – Ждём только тебя.