Текст книги "Бездна вопросов для начинающего мага. Первая тетрадь (СИ)"
Автор книги: Евгения Монарева
сообщить о нарушении
Текущая страница: 5 (всего у книги 13 страниц)
– А чего здесь такое делается?
Никто не нашелся с ответом (или не счел нужным). Верзила тем временем присмотрелся к нам получше и удивился:
– Да это никак настоящий дроу! Ишь ты, а чего вам в подземельях-то не сидится? Смотри-ка, и эльфийка с ними! – в очередной раз изумился детина. Очевидно, несмотря на тролльи уши и рост, в эльфийки записали меня.
– Dalhaar libria shaess liesshaeri amadanshezzeil! Basshara shessi teshaar inssetto resk’afarishh shekh sessaere teskshaa! Horsssh essa errdegahrr malar heri ssin’urn no natha luethh keeshaar shessa tesserin shakken! (1) – гневно прошипел Надаль.
То ли парень был слишком пьян, то ли участок мозга, отвечающий за инстинкт самосохранения, ушел куда-то прогуляться, а, может быть, мозг в этом мощном организме начисто отсутствовал, не знаю. Только вот угрозами Надаля, выданными на темноэльфийском, он нисколько не впечатлился. Или просто языками не владел. Хотя сейчас того, что эльф взбешен до крайности, не понял бы лишь слепоглухонемой идиот. Он продолжил наступательные движения в нашу сторону, потрясая огромной кружкой, точно мечом, и умудряясь не пролить ни капли пива. Видимо, сказывались долгие годы практики.
Но дойти до своей цели он не успел: мощным порывом ветра его откинуло к ближайшим кустам, где он был грациозно проглочен шмикотивкой моего собственного производства (сегодня мне особенно удавался именно этот вид растений), к данному моменту успевшую вырасти до размеров злополучной таверны. Последнее, что нам удалось увидеть – это обалделое выражение на физиономии горе-выпивохи, тут же исчезнувшего в пасти растения. Хотя ему, можно сказать, крупно повезло. Ибо в процессе импровизированного полета, устроенного, конечно, Мираном, ему удалось избежать парочки ледяных молний, которые врезались в стоящее тут же деревце (тополь, кажется, точнее не скажу – когда я обратила на него внимание, он уже оледенел). А также странной липкой паутины, где копошились подозрительно зубастые маленькие паучки.
Я с интересом глянула на темного эльфа, но промолчала – в конце концов, у каждого могут быть свои маленькие секреты. Да и сейчас было неподходящее время для подобных расспросов.
– Ну и что мы теперь будем делать? – спокойно вопросила нимфа, выделив слово «теперь». Будто мы вышли на прогулку, и ничего особенного не произошло, так, комара прихлопнули.
– Фу! – вместо ответа громко скомандовала я. Шмикотивка весьма неохотно выплюнула прямо к нашим ногам свою законную добычу – огромный, отвратительно пахнущий комок серой слизи.
Все, кроме меня, попятились и зажали носы. Остальные два молодца, столь неудачно предложившие нам выпить, и до настоящей поры прикидывавшиеся неизвестными мне предметами мебели, дружно попытались скрыться за дверью забегаловки. Это им не удалось, отчасти из-за того, что дверь была одна, а их двое, отчасти из-за моего грозного оклика: «Куда?! Стоять!», заставившего их подпрыгнуть на добрых полтора фута. Крылечко трактирчика, где они упражнялись в прыжках в высоту, не выдержало и, напоследок горестно скрипнув, развалилось на три части.
Воспользовавшись невольной заминкой двух горемык, вызванной их внезапным падением, я поинтересовалась:
– Здесь какой-нибудь пруд есть?
– Э-э… чего? – неуверенно откликнулся один из парней.
– Я спрашиваю, пруд, или на худой конец, ручей поблизости имеется?
– Фонтан не подойдет? – робко вставил второй верзила, в задумчивости почесав затылок. – А вам зачем?
– Не мне, а вам. Будете его, – я ткнула пальцем в сторону кучи слизи, – отмывать, причем в срочном порядке, иначе эта дрянь так присохнет – нипочем не отдерешь. Ну-ка, живо, ноги в руки, и вперед – водные процедуры принимать, – прикрикнула я на ошалелых детинушек, резво соскочивших с остатков крыльца и рванувших куда-то все в те же заросли. Понятное дело, по пути они захватили с собой третьего неудачника, так и не ставшего обедом для голодной шмикотивки. Кстати, что делать с ней, я понятия не имела, а пока решила все оставить, как есть.
– Какая-то ты чересчур мягкотелая для мага – боевика, – задумчиво проговорил Миран, – ну, стало бы на свете одним мужиком с пивным брюхом меньше – никто б даже и не заметил. Может, тебе лучше в травники податься – никого убивать не надо, по крайней мере, напрямую – вари там себе зелья разные…
Эльф злобно рыкнул, но ответить не успел, потому что в разговор вмешалась Селена:
– Извини, конечно, но ты абсолютно ничего не соображаешь. Зачем нам уничтожать мирных жителей, виновных только в том, что они малость перебрали? – Угу, значит, льдом швырялась не она, или я чего-то путаю? Возможно, нимфа это делала с самыми мирными намерениями, а я просто не поняла. – Я лично считаю, что Витта сделала все правильно – они остались живы и здоровы, а урок надолго запомнят.
– Да уж, это ты точно сказала, – рассмеялась я, припомнив, какие лица были у парней, улепетывавших со всех ног.
Надаль не разделял наших мирных намерений (что поделаешь, дроу вообще народ довольно кровожадный и мстительный, иначе им в своих пещерах не выжить), но отступил перед железной женской логикой и не стал высказываться.
Ветерок же, беспечно хохотнув, быстренько перевел тему разговора:
– А с растением что делать будешь? Ведь, если ты его здесь бросишь, твой недавний акт милосердия останется незамеченным на фоне будущих роскошных обедов.
Я разозлилась.
– Буду рада выслушать все предложения по данному вопросу!
– Может, ей Мирана скормить? Двойная польза будет – и растение довольно, и одним болтуном меньше станет, – съязвила нимфа.
– Полноссстью поддерживаю, – злорадно поддакнул темный.
Стихийник заметно побледнел и попятился. Положа руку на сердце, я его понимаю – никому не захочется так глупо и бесславно погибнуть во цвете лет, сгинув в пасти какого-то (пусть даже чрезвычайно редкого) прожорливого растения. Мне даже стало его немного жаль, и я произнесла:
– Я имела в виду РАЗУМНЫЕ предложения. А ты что скажешь? – обратилась я к предполагаемой жертве шмикотивки.
Ветерок, осознав, что есть его сегодня не будут, заметно приободрился и высказал свои соображения.
– Может, леди Мелиссе ее отнесем? Думаю, она не откажется от еще одного редкого экземпляра.
– Отлично. Вот ты и понесешь, – совершенно спокойно ответила я.
– Но как? Ты хотя бы в размерах ее уменьши. Ну как в прошлый раз, – взмолился Миран.
– Ты же умный, практически полностью обученный боевой маг, в отличие от меня, мягкотелой травницы. Так что решай свои проблемы сам, а не перекладывай их на хрупкие девичьи плечи, – и, не обращая больше на него внимания, я повернулась к Селене:
– Пойдем уже, а то с такой скоростью мы до центра за неделю не доберемся.
И под громкий хохот нимфы и дроу, в полной мере оценившим мое чувство юмора, мы покинули стихийника, с несчастным видом глядевшего на растение, которое ему предстояло транспортировать до Школы Магии и вручить дриаде.
Примечания
(1) «Следи за своими словами, тупой грязный волколак! Лучше тебе спрятаться в ту дыру, откуда ты только что вылез! Иначе я забуду о своем обещании прекрасной госпоже не мараться о таких, как ты, и превращу тебя в жирного черного паука!» – Перевод, данный позже по моей просьбе самим же темным эльфом.
ВОПРОС ОДИННАДЦАТЫЙ: КАК НАЙТИ ПОДХОДЯЩИЙ НАРЯД ДЛЯ НИМФЫ?
ВОПРОС ОДИННАДЦАТЫЙ: КАК НАЙТИ ПОДХОДЯЩИЙ НАРЯД ДЛЯ НИМФЫ?
Многочисленные мелкие лавочки Айраналя – настоящая золотая жила для
мошенников,именующих себя красивым новомодным словом «стилист».
Наша беда в том, что талантов вискусстве шитья одежды становится с
каждым годом все меньше – их заменяют жалкие подделкипод эльфийский
крой. О качестве ткани в таких случаях вообще говорить не приходится.
Из столичной газеты «Вечерняя Авентия»
Авентия, центр Айраналя, год 999-й от основания, месяц золотых листьев, число 2-е.
Лишь пройдя несколько десятков шагов, я поняла – Надаль увязался-таки за нами, и припомнила, что даже не поинтересовалась причиной появления наших одногруппников, да еще в таком странном составе, на той злосчастной площади.
– А, кстати, чем это вы двое занимались в кустиках? За нами следили?
– По поводу стихийника ничего сказать не могу, так как понятия не имею, какая бездна находится в голове у этого шалопая, – с готовностью отозвался Надаль. – Ну а я просто хотел немного присмотреть за тобой. Мало ли что в незнакомом городе может случиться. Видишь, я был не так уж и неправ.
Странное дело, но злиться и раздражаться сил у меня уже не было – слишком уж длинный и насыщенный событиями день был сегодня. А потому уразумев, что дроу просто так от нас не отцепится, я устало вздохнула:
– Ладно. Идешь с нами, при условии, что будешь изображать нашу глухую и немую тень.
– Хорошо, хоть не слепую, и на том спасибо, – подозрительно радостно сказал Надаль, и, игнорируя обжигающие холодом взгляды Селены, которую явно не устраивал такой поворот дела, мы доплелись-таки до центра и стали заглядывать в каждую модную лавку в поисках достойных, но в то же время практичных одежд для нимфы благородных кровей.
Авентия, АВШМ, год 999-й от основания, месяц золотых листьев, число, между прочим, до сих пор 2-е, демон бы его побрал!
Поздним вечером, или, вернее сказать, ночью, ибо на черном осеннем небе уже проклюнулись звезды, а прямо над нами висела довольная собою круглая желтая луна, мы вернулись обратно. Изрядно потрепав нервы себе и друг другу, в том числе и измученному нашим походом темному эльфу. Вот кто бы мог подумать, будто у них настолько тонкая душевная организация? Или это нам такой неуравновешенный попался? Он клятвенно заверил нас в том, что он больше никогда не будет участвовать в совместных мероприятиях подобного рода. И слава за это всем известным и неизвестным мне богам и демонам, ибо мне, равно как и нашей распрекрасной нимфе, мало понравились замечания и комментарии дроу, бессовестно нарушившего свое обещание молчать в процессе обновления гардероба Селены. Например, шуточки вроде: «Зачем тебе это сейчасс, ведь карнавал у насс только в месяце метелей». Или: «Если ты хочешшь ссоблазнить нашего куратора в целях получения хорошших оценок, то тебе дейсствительно сстоит приобрессти это платье. Но в удачном иссходе этого предприятия я ссовсем не уверен, так как, по сслухам, магисстр предпочитает ледяным крассавицам не в меру хрупких и исстеричных дриад».
Последняя реплика вызвала бездну возмущения у Селены и целую серию огненных шаров, самопроизвольно сорвавшихся с моих рук. За прожженный в нескольких местах настенный ковер пришлось платить хозяину лавки отдельно. Дроу, естественно, увильнул. А моя реакция была, я думаю, совершенно оправданной. Ведь, судя по обрывку разговора, невольно подслушанному мной у дверей кафедры, и изжеванному виду магистра Стэйна, а также по рассказу нимфы, одна конкретная дриада ему теперь нравилась не больше, а может и меньше, чем мне. Да и вообще…
Ладно, главное, мы купили вещи, которые устроили нас с Селеной (и даже были одобрены Надалем, хотя его мнения никто и не спрашивал): три пары практичных, почти немнущихся, узких брюк черного, серого и темно-зеленого цветов, столько же камзолов на тон светлее, чем брюки; две дюжины отличных шелковых и хлопковых рубашек – девять попроще, с v-образным вырезом и отложным воротничками, а остальные – более парадные и аристократичные – с вырезом под горло или кружевными воротничками и манжетами, спускавшимися до середины кисти руки. А также пять пар изящных черных и коричневых ботиночек и полусапожек на маленьком, несмотря на протесты нимфы, каблучке из мягкой кожи с заостренными мысками, для удобного вдевания в стремена. Хотя какие тут могут быть лошади? Я уже не упоминаю о мелочах вроде ремней, платков, белья и тому подобных вещей, которых мы тоже приобрели с избытком.
Нагруженные свертками (да-да, все – и темный тоже), что называется, усталые, но довольные, мы, с грехом пополам, пробились через магическую охрану общежития в лице растрепанного и заспанного тролля. Пропустившего нас только по той причине, что он признал во мне свою дальнюю родню, после того как я начала ругаться по-тролльи и вспомнила парочку фирменных дедушкиных выражений. Доползя до двери нашей комнаты, мы царственным жестом отпустили нашего темного эльфа, которому выпала честь нести немалую часть накупленных нами вещей. Роль королевской особы, милостиво отпустившей своего слугу передохнуть немного после тяжелого трудового дня, исполняла, конечно же, Селенаринаранарилиа.
Видимо, нимфа после сегодняшних событий уже немного попривыкла к эльфу и не шарахалась сторону от одного его вида, хоть и не переставала опасаться, что он вдруг выкинет нечто, из ряда вон выходящее. Ну и правильно, с дроу никогда и ни в чем нельзя быть уверенными до конца – такой уж они народ.
Впрочем, почти то же самое я могу сказать о каждом члене нашей странной компании, включая меня саму. Даже, казалось бы, прямолинейная и правильная орка – и та, по-моему, что-то скрывает. А уж что до остальных, тут и говорить нечего.
Но на сон грядущий забивать себе голову подобными мыслями не хотелось – слишком я устала за прошедший день. Кстати, завтра хотя бы на занятия идти не надо – день осеннего равноденствия (1). Спать хотелось ужасно. Вот Селена уже забралась в кроватку и мирно посапывает. А потому, от души порадовавшись тому, что рано вставать не надо, я бухнулась в постель и, едва коснувшись головой подушки, тут же заснула. Но выспаться в эту ночь нам с Селеной было не суждено.
Примечания
(1) День осеннего равноденствия, наряду с весенним, зимним и летним, является одним из государственных праздников Авентии и, как следствие, нерабочим и неучебным днем. По традиции, работают только стражи порядка и, естественно, различные увеселительные заведения. Праздник имеет плавающую дату – отмечается в первую пятницу месяца золотых листьев – и заканчивается большим костром, в котором, по поверью, сжигается все плохое, что было в ушедшем сезоне. Об остальных праздниках см. в приложении «Авентийский праздничный календарь».
ВОПРОС ДВЕНАДЦАТЫЙ: СЕРЕНАДУ ЗАКАЗЫВАЛИ?
ВОПРОС ДВЕНАДЦАТЫЙ: СЕРЕНАДУ ЗАКАЗЫВАЛИ?
Музыка – вот на чем должно воспитывать молодежь. Без музыки наша
цивилизация зачахнет, превратится в пустое подражание моде.
Из «Авентийского культурного вестника»
Авентия, комната общежития, год 999-й от основания, месяц золотых листьев, число 3-е (ну, почти).
Глубокой ночью, или скорее, ранним утром (на часах было уже три), я проснулась от неожиданного и необычного шума. Под окном кто-то пел! Да-да, именно так! Чистый, сильный мужской голос исполнял незнакомую мне песню, сопровождаемую негромкой завораживающей мелодией. Селена, проснувшаяся одновременно со мной, возжелала немедленно сотворить памятник ночному певуну из него же самого, и уже хотела распахнуть окно, дабы осуществить свое доброе намерение. Но я жестом остановила ее, невольно вслушиваясь в смысл песни. Да и голос показался мне странно знакомым.
Имя, прозвучавшее в серенаде (а иначе ее назвать было нельзя), подсказало моему сонному мозгу, кто нарушил наш ночной покой таким странным образом. Кто сказал, будто вампиры менее романтичны, чем, например, люди? Плюс ко всему у вышеназванных созданий гораздо больше времени для таких вещей, чем даже у эльфов или еще кого-нибудь из долгоживущих, поскольку во сне они особо не нуждаются. В этом я всегда им немного завидовала – ведь порой, не вовремя заснув, пропускаешь кучу важных событий (1).
– Смотри-ка, а он там, оказывается, не один! – Селена, запахнувшись в простыню и изящно позевывая, уже выглядывала в окно.
Исполнители тем временем вышли из-за кустиков, где скрывались до той поры, видимо, справедливо опасаясь нашего возмездия. Угадайте, кто стоял рядом с нашим несравненным вампирчиком? Правильно, наш же, до боли знакомый, темный эльф. И аккомпанировал Пышику именно он – я углядела в его руках сорнейл, прежде знакомый мне лишь по картинкам в одной очень старой книге из дедушкиной библиотеки. Ух ты, я и не знала, что он на нем играть умеет!
Неподалеку от музыкантов – нам сверху это было видно очень хорошо – маячил Миран. А этот-то что здесь делает – чей-нибудь хвост изображает? Но хвост по статусу положен только демонам да оборотням, а их, слава богам (или демонам?), у нас пока не наблюдается. Магистра Стэйна в расчет можно не брать, я ведь его во второй ипостаси не видела, да и кто его знает, имеется ли у истинных оборотней хвост и на кой демон он им сдался. Словом, у нас хвостов нет. Или я чересчур подозрительна, и маг ветра просто хочет влиться в наш, мягко говоря, не очень дружный коллектив? Поживем – увидим.
А сейчас меня волновал более насущный вопрос: дадут ли нам сегодня поспать? Нет, я ничего не имею против хорошей музыки и романтически настроенных поклонников, но… совесть должна быть даже у вампира! Тем более что Пышик решил не ограничиваться одним произведением и начал вторую хвалебную песнь, обращенную к Селене. Как оказалось минутой позже, импровизированным концертом была недовольна не только я. Где-то неподалеку от нас, по-моему, этажом ниже, громко распахнулось окно и хриплый женский голос злобно (чему я не удивилась) проорал в темноту ночи:
– Эй, горлопан! Проваливай отсюда, не то следующая песня станет последней в твоей жизни!
Послышался шум от еще одного открываемого окна, и другой голос горячо поддержал первого оратора:
– Как вам не стыдно! Вот вылью сейчас вам на головы одно из своих зелий, будете зелеными или желтыми в розовую крапинку бегать! А что у меня всегда отлично получается, так это магическая краска, так что веселенькая расцветка вам будет обеспечена не меньше, чем на месяц!
Нимфа рассмеялась – ее, похоже, начало забавлять происходящее.
– Не слушай их! Ты обалденный! Таких больше нет! Настоящий романтик! – завизжала от восторга почти голая девица, наполовину высунувшаяся из форточки через окно от нас. Видимо, ручку окна заклинило. – Твоей девушке жутко повезло! Смотри, если вдруг она будет полной дурой и не оценит твоих усилий (при этих словах Селену передернуло от злости), то я всегда рядом! Кстати, меня зовут Милана!
Если учесть, что само здание было восьмиэтажным, а мы с нимфой, как и девица, жили на шестом, то с ее стороны было почти подвигом так вопить, свесившись из форточки. Но может быть, она владеет искусством левитации?
Вампир внезапно прервал свое выступление и обратился, видимо, уже ко всей прекрасной половине общежития (2), ибо с каждой секундой отворяемых окон становилось все больше, со скромной, но содержательной речью в лучших традициях трубадуров:
– Глубокоуважаемые леди! Прошу простить меня за то, что столь дерзко осмелился нарушить ваш бесценный покой. Мне может послужить оправданием только одно – надежда найти путь к сердцу прекрасной девушки, обитающей в этих чертогах. А теперь, поскольку ответа на свои чувства я сегодня вряд ли дождусь, примите еще раз наши искреннейшие и глубочайшие извинения и позвольте нам откланяться.
И под общий громкий разочарованный вздох нашей соседки по этажу и как минимум еще десятка-другого разбуженных ночным концертом студенток весь этот балаган, включая Мирана, отбыл, предположительно, по направлению к мужской части общежития. Я и нимфа с облегчением перевели дух и дружно завалились спать, отложив все обсуждения и объяснения на завтра.
Авентия, комната общежития, а затем вылазка в город, год 999-й от основания, месяц золотых листьев, число 3-е.
Наутро – а утро у нас в свете последних событий началось часов этак в одиннадцать – мы с нимфой, зевая, выбрались, наконец, из своих кроваток, оделись, умылись и, по сложившейся уже традиции, решили прогуляться в город, благо, что день был выходной. И заодно позавтракать. Селена открыла дверь нашей комнаты и застыла от изумления: почти весь дверной проем занимали… розы. Снежно-белые, с переливами в перламутр, огромных размеров бутоны, перевитые в виде арки, источали изысканный тонкий аромат, а на пороге стояла огромная корзина все с теми же дивными цветами, украшенная голубыми ленточками и нежно-голубым конвертом, на котором витиеватым почерком были выведены алые буквы:«Для Селены».
Пришедшая в себя от удивления нимфа, с подозрением глядя на меня, осведомилась:
– Ты тоже в этом участвовала?
– Такие роскошные розы я вообще впервые вижу. Да и когда бы я успела во всем этом, как ты говоришь, поучаствовать?! – с негодованием воскликнула я. – Ну что, будем стоять, или все-таки занесем эту прелесть внутрь и освободим проход?
А вы как думали? Любовь любовью, а кушать все равно хочется. С трудом затащив в комнату корзину (арку мы благоразумно решили не трогать – кому она там помешает, да и внутри для нее места уже не нашлось бы), мы вышли из здания и направились в город. Конверт Селена прихватила с собой. В найденной нами малюсенькой, но довольно опрятной забегаловке мы тихо-мирно позавтракали, или пообедали, смотря как считать, и решили еще побродить по улицам, на которых бурлило праздничное веселье. Ведь день-то был выходной, а задавали нам пока немного (за исключением архимага Ягдана, но его семинар только через неделю, так что успеем подготовиться). Да и тратить такой денек на сидение в пыльной библиотеке – просто кощунство!
Часам к пяти, немного подустав, мы вернулись домой. В двери торчала новая записка. На этот раз адресованная мне. Развернув сложенный вдвойне лист, я вслух прочитала послание, написанное четким, отточенным, как лезвие ножа, почерком:
«Витта, приходи сегодня к вечернему костру, на пустырь за зданием Школы.
Надаль.
P.S. Постарайся не заблудиться – просто иди прямо и никуда не сворачивай».
Мда, кратко и информативно. Посмотрев на Селену, я полюбопытствовала:
– А что все-таки в твоей записке?
– Сейчас узнаем, – нимфа вытащила откуда-то конверт.
– Ты до сих пор не прочитала? – поразилась я.
Вместо ответа нимфа раскрыла конверт, вытащила оттуда небольшой лист голубоватой и судя по всему очень дорогой бумаги – на таких бы, наверное, только королевские указы писать – и начала декламировать:
Блуждал во тьме веков я вольно,
Закаты и рассветы не деля ни с кем.
Ночей беззвездных видел я довольно,
И мне казалось, я владею всем.
Я жил так до тех пор, пока
Не встретил глаз, словно полночь, глубоких.
Так я узнал, что может ослеплять и мгла,
Сверкая ярче звезд далеких.
В пустынных сумерках, когда вокруг все серо,
Блистаешь для меня лишь Ты.
Приди ко мне, Душа моя, Селена,
Как несравненная богиня темноты.
Любимая! Сегодня, в этот великолепный осенний вечер, я счастлив пригласить Тебя к нашему скромному костру в честь праздника осеннего равноденствия.
Твой навеки, Вирал (для Тебя, если хочешь, Пышик).
P. S. Мы ждем Тебя и Виттарину на пустыре за Школой Магии. Пожалуйста, оденьтесь потеплее – я не хочу, чтобы Вы простудились."
Примечания
(1) Слова серенады, к несчастью, утеряны, ибо стояла глубокая ночь, и никто не удосужился их записать. Впоследствии, несмотря на все уговоры, Вирал наотрез отказывался исполнить ее снова, видимо, не желая лишний раз напоминать о своем «неудачном» выступлении. А жаль. Песня была очень красивой.
(2) Каждый этаж общежития Высшей Школы Магии Авентии традиционно разделен на две половины – мужскую и женскую. Эти половины разделены широким коридором, двери которого запираются на ночь особым тролльим заклятием, и их окна выходят на разные стороны.
ВОПРОС ТРИНАДЦАТЫЙ: ЧЕМ ПОЛЕЗНЫ ПОСИДЕЛКИ У КОСТРА?
ВОПРОС ТРИНАДЦАТЫЙ: ЧЕМ ПОЛЕЗНЫ ПОСИДЕЛКИ У КОСТРА?
Пункт 5. Во избежание непредвиденных ситуаций и несчастных случаев категорически воспрещается разжигание костров на территории Авентийской Высшей Школы Магии (здесь и далее именуемой АВШМ), в том числе и магическими средствами; в случае порчи имущества, нанесения повреждений зданиям АВШМ предусмотрено наказание в виде штрафа и/или отчисления в зависимости от размера причиненного ущерба. Причинение вреда лицам, находящимся на территории АВШМ и за ее пределами, рассматривается деканом и коллегией из старших преподавателей и/или передается в Королевский Суд.
Из «Свода законов и правил Авентийской Высшей Школы Магии»
Авентия, пустырь за Школой, год 999-й от основания, месяц золотых листьев, 3-е.
Памятуя о том, что «ночи холодные», я захватила с собой теплый меховой эльфийский ширн, ну и вторую бутылочку бабушкиной настойки для создания теплой атмосферы в прямом и переносном смысле. Прибыв на пустырь, мы узрели там немалых размеров костерок (его было видно издалека) и греющихся возле него Мирана, Исил и Надаля. Вампир сидел немного поодаль и задумчиво чертил на земле палочкой.
– Ну, наконец-то! Мы уж думали, вы что-нибудь перепутали и ушли искать другой пустырь. – Надаль, конечно, не мог удержаться от шпильки.
Селена надулась, а я, не реагируя на язвительного дроу, вытащила заветную бутылочку.
– А это уже совсем другой разговор, – Миран, довольно потирая руки, полез куда-то за пазуху и выудил бутыль, больше моей раза в три.
Пышик подошел поближе, расстелил на большом камне свой плащ и церемонно предложил импровизированный стул нимфе. Та уселась на него, точно на трон, горделиво задрав голову, ни дать ни взять истинная королева.
– А ты что стоишь, будто неродная? – темный эльф указал мне на булыжник, стоящий рядом с ним.
Стараясь не обращать внимания на насмешливый взгляд орки, я завернулась поплотнее в свой ширн и, постелив его нижнюю половину на каменную глыбу, заняла свое место у костра.
– А теперь я поколдую. – Легкий взмах руки вампира – и словно из воздуха появился огромный, гладко отесанный валун, уставленный разнообразной снедью. Видимо, до того «стол» был надежно скрыт под покровом иллюзии.
– Интересно, откуда здесь взялось столько огромных камней? Как будто специально для такого случая, – высказалась я.
– Взялось! Да это Ветерок их сюда натаскал, – расхохотался Надаль, и, поймав мой недоуменный взгляд, пояснил:
– Магией, в смысле. Он же у нас стихийник.
Похоже, Миран уже влился в наши ряды, по крайней мере, с мужской частью нашей группы он довольно хорошо ладит. Да и орка стала намного раскованней, вон, собралась в стаканы наливать из бутыли, припасенной Ветерком (1). Нееет, так дело не пойдет! Я осторожно перехватила ее руку:
– Давай сначала мою настойку попробуем. А то после гномьей водки, – я кивнула в сторону второго «сосуда», – вкуса точно не поймем, а бабушка столько сил в свое вино вложила.
Четвертьорка безразлично пожала плечами и отодвинулась – делай, мол, что хочешь. Разлив настойку и потихоньку посмеиваясь про себя, я предложила первый тост:
– За доверие!
– Великолепный тост! – вампир пригубил вино. Остальные последовали его примеру.
– Ну что ж, – после недолгого молчания Пышик решил продолжить разговор, – раз судьба свела нас всех вместе, неплохо бы узнать друг о друге побольше.
В воздухе повисла пауза. Затем слово взял темный. – Вижу, никто не горит желанием исповедоваться. По-моему, сидя у костра, принято рассказывать всякие истории, или я ошибаюсь?
– Ну, раз ты об этом заикнулся, может быть, поведаешь нам что-нибудь? – подначила его я.
– До чего же ты любопытная! Ладно, слушайте.
История первая. Об одном темном эльфе.
Это случилось восемьдесят пять лет назад. В одной обычной темноэльфийской семье появился ребенок. Вроде бы ничего особенного в этом не было. За исключением одной мелочи. Эльфенок был подкидышем. Выйдя однажды утром на крыльцо своего небогатого дома, сложенного из камней подземной реки, Асилиррия Аркенаршш обнаружила пищащий сверток. Поскольку своих детей у супругов Аркенаршш не было, они оставили эльфенка у себя и воспитывали также, как, наверное, воспитывали бы своего собственного сына. Они были довольно неплохими родителями и научили ребенка всему, что знали сами. Так продолжалось, пока эльфенку не исполнилось десять лет (2). У мальчика проявились хорошие задатки магического дара, и он был отправлен в ученичество к одному из придворных алхимиков, Ликару Ашшассу. Покидая дом приемных родителей, эльфенок услышал от них следующие слова:
– Мы дали тебе все, что могли, хоть ты и чужой нам по крови. Теперь все зависит от тебя самого. Никому не доверяй и никого не жалей, надейся лишь на себя, лги, изворачивайся, предавай и убивай, если это нужно, иди по головам, чтобы достичь поставленной цели. Только тогда ты сможешь стать настоящим темным эльфом и достойным представителем рода Аркенаршш.
С этим напутствием эльф отправился к придворному алхимику.
Через пару лет стало ясно – слова приемных родителей не пропали даром. Их дом был разрушен до основания неким магическим эликсиром. Это стало первым экзаменом для ученика алхимика. Правда, самих супругов Аркенаршш в тот момент не было дома. Эльфенок постарался. Все-таки они его воспитали. Да мало ли. Пригодятся еще. К своему пятнадцатилетию молодой алхимик уже знал многие секреты мастерства своего наставника. И подумывал уже о том, как бы стать придворным алхимиком вместо Ашшасса.
Но тут королеве неожиданно пришло приглашение из Авентии. В Высшую Школу Магии набирались студенты из соседних государств. В письме правитель Авентии Арлан Первый прозрачно намекал на то, что неплохо бы увидеть в стенах Школы Магии парочку учеников из эльфийских пещер.
Для укрепления дружеских отношений между странами. И выражал надежду на то, что ее величество не откажется принять у себя для обучения двух студентов из Авентии. Хотя послание было составлено в самых лучших дипломатических выражениях, стало ясно – отказ повлечет за собой самые неприятные последствия. Темные эльфы получают наземные ресурсы большей частью именно из Авентии. И лишаться их не хотелось. Однако и отправлять отпрысков из хороших семей терять драгоценное время на обучение в Авентийской Школе Магии тоже не казалось хорошим вариантом.
В итоге выбор пал на потомка опального рода Ридталя Шессинарха и никому не известного безродного ученика придворного алхимика Надаля Аркенаршша.
– То есть меня. – Окончив свой рассказ, эльф молча выплеснул в себя остатки тролльей настойки.
– Что значит – «терять время»?! – Нимфа, сверкая своими черными, словно сама ночь, очами (даже в гневе она умудрялась выглядеть сногсшибательно красиво), первой ринулась в атаку на дроу.
Казалось, она совершенно забыла о нашей первой встрече с этим милым эльфенком, и о том, как она дрожала от страха при одном только взгляде на него. Или это было притворством? Нет, такой визг подделать невозможно!
– Ну, ТЕПЕРЬ я так не думаю. Здессь есть несколько толковых преподавателей. Ингредиентов для зелий гораздо больше. К тому же, – на этих словах темный придвинулся поближе ко мне, – я и не знал, что здессь будет ТАК интересссно.
