Текст книги "Бездна вопросов для начинающего мага. Первая тетрадь (СИ)"
Автор книги: Евгения Монарева
сообщить о нарушении
Текущая страница: 11 (всего у книги 13 страниц)
обратится, независимо от его расы, характера и положения в обществе.
Энвиньатар, отец Виттарины
– Нет на свете науки, которая была бы важнее, чем некромантия. Перед ней
склоняются даже целители, ибо, если больного нельзя вылечить, из него можно
просто сделать хорошего зомби. В большинстве случаев никто ничего не
потеряет, ведь мозги и душу боги дают далеко не всем.
Одна из любимых шуток преподавателя по некромантии магистра Шэра Кириана
Авентия, комната общежития, год 999-й от основания, месяц метелей, число 12-е.
– Ну, и как ты все это объяснишь? – Вопрос сорвался с моих губ, едва мы с Селеной оказались, наконец, в нашей комнате.
– Что именно я должна объяснить? – От сухости тона нимфы загнулись бы, наверное, даже самые неприхотливые колючки в Великой пустыне.
– Я имею в виду твои недавние расшаркивания перед целителем. Он, конечно, хороший парень, хоть и некромант, эльфенка нашего врачует, и все такое. Но чтобы такая гордая нимфа, как ты…
– А еще он ужасно симпатичный, – прервала нимфа огорошенную таким неожиданным оборотом дела меня, – и похож на романтического героя одной книги, которую я прочла на днях. Где же она? – она порылась среди учебников на столе и вытащила изрядно замусоленный томик.
По истершейся позолоте корешка и потрепанным краям обложки можно было предположить, что книга поменяла не одну хозяйку. Или это Селена ее так затискала? Да нет, она же сказала – прочитала недавно.
– Да вот, сама посмотри! – Она протянула мне книжку. – Вот здесь, с середины страницы.
Он был высок и статен. Кудри цвета воронова крыла обрамляли мужественное лицо, в котором все было прекрасно – и черные, словно два агата, глаза под черными же бровями вразлет, и тонкий, идеально правильной формы нос, и чувственные губы.
Ах, эти глаза! Они могли быть нежными и загадочными, но в порыве благородного гнева пылали, точно черные угли. И тогда Его взглядом можно было плавить металл.
Одевался Он по обыкновению во все черное, словно желая еще более подчеркнуть свою внешность. На самом же деле цвет Его платья говорил лишь о принадлежности к высочайшему темному искусству…
– И что это за ерунда? – Я помотала головой, пытаясь избавиться от всевозможных оттенков черного, оказавшихся слишком навязчивыми, и захлопнула томик. На обложке витиеватыми буквами значилось:
Вирсан Веленир. «Похождения некроманта. Тайна черного амулета».
– Чувственные губы – это как? Про «плавить металл» – тоже чепуха, если, конечно, он не владеет магией огня. И разве пылающий уголь не красного цвета? Этому Вирсану Велениру заняться больше нечем? Литература – явно не его стезя.
– Видишь, это судьба. Все сходится. И черные глаза, и волосы, и некромантия, – мечтательно закатила глаза Селена, пропустив мимо ушей мои высказывания насчет таланта сочинителя.
– Угу. Осталось только черный амулет найти. И объяснить Пышику, почему ты променяла его на едва знакомого некроманта-целителя, – иронически заметила я. – Кстати, Вирсан, Вирал – звучит похоже, ты не находишь? Может, как раз это и есть перст судьбы?
– Во-первых, я и с Виралом не так уж давно знакома – всего-то полтора месяца. Во-вторых, все эти загадочные амулеты – это так романтично! Да и целитель – такая благородная профессия… – Заметив, как я недовольно поморщилась, Селена хихикнула. – Да ладно тебе. Уже и пофантазировать нельзя… Да и Пышик пусть не расслабляется, а то иногда ведет себя так, будто мы уже помолвлены или даже женаты.
– Только не переусердствуй. Очередного разбитого сердца у одного из высокородных вампиров Ллира может и не пережить. Да и Вирал такого не заслужил. К тому же я уверена, и у него есть еще парочка-другая секретов, один другого романтичнее. И вообще, Эссинараэль Валентайн пишет любовные романы намного лучше. – Закрыв эту щекотливую тему, я с тоской оглядела сумку, в которую покидала немного одежды (на всякий случай, вдруг придется задержаться в этом демоновом лазарете), учебники и перья с чернильницей. Сверху я положила тетради с лекциями и стопку чистых листов бумаги.
– Кажется, ничего не забыла. И зачем только магистр придумал всю эту затею с лазаретом? Словно стоит мне переступить его порог – и ко мне сразу же вернется магия!
– Наверное, магистр Стэйн просто хочет, чтобы ты была поближе. И я его понимаю – с тобой же все время что-то случается, – лукаво улыбаясь, произнесла Селена. – Кстати, а что там с этим ужасным голубоглазым дроу? У тебя в мыслях был такой сумбур! Я поняла лишь одно – ты его до демона боишься. Ты уже была с ним знакома раньше?
– Прекрати уже копаться у меня в голове! – Я внезапно разозлилась. – Наделили же боги даром!
Я закрыла сумку и поспешно покинула комнату.
Авентия, лазарет, год 999-й от основания, месяц метелей, число 12-е.
Лазарет встретил меня уже привычной тишиной и запахом трав. Забыла упомянуть, что палат для пациентов было всего две – мужская и женская. И обе крохотные. А если эпидемия какая-нибудь? Хотя у целителя с некромантским даром на этот случай наверняка имелись свои соображения.
Количество палат я выяснила опытным путем. Просто в одной я обнаружила тихо сопящего Надаля, а в другой все еще красовались те самые преподнесенные им ярко-голубые цветочки. Ну а третья оказалась громадной помесью лекарской и магической лаборатории. Там же и ее хозяин обнаружился. Извинившись за нечаянное вторжение в «святая святых» Школы Магии, я хотела было сразу улизнуть, однако целитель остановил меня вопросом.
– Ты сейчас не слишком занята?
– Э-э, вообще-то, у нас послезавтра экзамен по боевой магии…
– Отлично. Значит, свободна. Зубрить же ничего не надо. Поможешь мне тут с зельями?
Кто? Я? Помочь целителю-некроманту? С зельями? Чем же, интересно? Может, я должна буду свою кровь на опыты отдать, или еще что похуже?
Словно отгадав терзающие меня сомнения, Лэйвилл Ларс добавил:
– У вас же там, кажется, пересдача по травоведению наметилась? Ну вот, сварим пару-тройку зелий, и считай, что пересдача тебе не грозит. А с дриадой я договорюсь. Мой ассистент, Янус, – тот еще фавн. Зельевар исключительный, но периодически уходит в запой. Месяцев этак на пять. Где он ухитряется столько фиалкового нектара находить – ума не приложу. А одному за всем сразу уследить сложно. Да и студенты постоянно в истории попадают, то и дело кого-нибудь сюда притаскивают. Работы невпроворот, – с тяжким вздохом закончил он.
Конечно же, я согласилась. Да и истеричной дриаде лишний раз мозолить глаза не буду.
...
Поначалу моя работа заключалась в непрерывном помешивании некой густой зелено-серой смеси, булькающей в небольшом, ярко начищенном медном котелке. Здесь вообще все блистало чистотой. Ну это понятно, лекарская же лаборатория.
Понаблюдав за тем, как я с успехом довела дело до конца и даже разлила полученное зелье по крошечным медным же бутылочкам, не пролив при этом ни капли (сама удивилась), некромант тут же дал мне следующее поручение – присмотреть за другим снадобьем. Ярко-красная тягучая жидкость так и норовила выпрыгнуть из высокой стеклянной колбы, и приходилось зорко за ней следить и вовремя сдерживать с помощью круглой стеклянной палочки.
– А если ты тут мне время от времени помогать будешь? Не за бесплатно, конечно. Вас ведь стипендии лишили, или я что-то путаю? – Вид целитель сохранял самый невозмутимый, однако в глазах его прыгали, веселясь, маленькие демонята.
Помогать целителю-некроманту готовить зелья – это ж просто мечта! Да еще и заработать кое-что можно. Денежный вопрос для меня сейчас являлся очень существенным. Мне до демона не хотелось обращаться к родным и объяснять, куда же подевалась моя стипендия. К тому же из письма Сильмы, полученного мной несколько дней назад, я узнала, что нынешний урожай развей-травы почти полностью был уничтожен внезапно налетевшей стаей буругов (1). Всего лишь десяток этих с виду безобидных зверьков с пушистым темно-синим мехом, милой мордочкой и маленькими полупрозрачными крылышками голубоватого оттенка может погубить целый сад.
Хвала богам, до остальных растений они добраться не успели – сработали дедушкины магические ловушки, поставленные им еще лет пятнадцать назад. Тогда буруги прилетели в первый раз и еле унесли крылья, поэтому никто не думал, что они когда-нибудь снова вернутся. Но ловушки дедушка все-таки оставил. И как оказалось, совсем не напрасно.
Вспомнив о доме, я вновь загрустила. Как они там без меня?
– Виттарина? – нетерпеливо окликнул меня целитель, видимо, удивленный моим молчанием.
Ой. Кажется, я сейчас не о том думаю.
– Да-да, тысячу раз да!
– Ну что ж, тогда продолжим.
...
Некоторое время спустя я поинтересовалась:
– А все-таки, как к вам правильно обращаться? Ну там, магистр Лэйвилл или еще как-то…
– Зови меня просто Лэйвилл, и все. Нет у меня ученой степени, – у целителя от моего вопроса явно испортилось настроение.
– А как же королевский указ об обязательном образовании для всех магов Авентии? И если у вас нет ученой степени, почему тогда вам разрешили здесь работать? Ой. Извините…
Эх, видимо, когда боги раздавали тактичность, на меня ее не хватило. Зато любопытством оделили щедро – хватило бы и на десятерых.
Целитель закусил губу. Видимо, растерялся от моей бесцеремонности.
– Не знаю, почему я вообще должен перед тобой отчитываться. Но на твой вопрос все же отвечу. Я не являюсь подданным авентийского государства. И работаю здесь по королевскому приглашению, которое принял исключительно из-за Стэйна. В Авентии по-настоящему хороших целителей – раз-два и обчелся.
Мои неосторожные слова явно задели его за живое, и я не собиралась задавать следующий вопрос, но...
– Значит, вы со Стэйном уже давно знакомы? То есть, я хотела сказать, с магистром Стэйном. – Я почувствовала, что краснею.
Лэйвилл Ларс после моей невольной оговорки недоуменно поднял черные брови. А я готова была провалиться сквозь землю. Пожалуй, постоянная болтовня Селены на меня плохо влияет – становлюсь слишком невоздержанной на язык.
Целитель деловито помешал что-то в одной из стеклянных колб, из которой струйкой вился бледно-сиреневый пар. Затем взял щепотку измельченной травы из круглой деревянной коробочки, стоявшей ту же на столе, и медленно высыпал ее в сосуд. Содержимое колбы поменяло свой цвет с сиреневого на оранжевый. Казалось, отвечать он не собирался вовсе. Когда пауза затянулась настолько, что я подумала, а не лучше ли мне потихоньку уйти, я услышала:
– Со Стэйном мы познакомились благодаря его сестре. И с тех пор я ни разу об этом не пожалел.
– Сестра? Та самая Нази, погибшая шестнадцать лет назад? – вспомнила я фигурку пантеры в кабинете магистра.
– А не слишком ли много ты об этом знаешь для девчонки-первокурсницы? – Черные глаза Ларса угрожающе сощурились.
– Мне магистр сам рассказывал! – Я на всякий случай отступила к двери. Не хватало мне того бешеного дроу, так теперь еще и некромант! А ему меня прикончить – что надоедливую муху прихлопнуть. Запоздало проснувшийся инстинкт самосохранения завопил – пора бежать. И я побежала.
– А-а-а!!! Отпустите! – Меня крепко схватили за шиворот и развернули.
– Да не ори ты. Если уж сам Стэйн тебе рассказал, значит, доверяет. Только постарайся об этом больше никому не болтать.
Я облегченно перевела дух. Но на целителя смотрела с подозрением – кто знает, чего от него можно ожидать.
– Эх ты, маг-боевик! Нервная ты чересчур. Чего на травоведение-то не пошла? У тебя же явный дар к зельеварению.
– Не хотела испепелять Школу Магии в первый же день учебы. И дриад недолюбливаю. – Не любила я лишь одну конкретную дриаду, но целитель сразу понял, кого именно я имею в виду.
– Мелисса уже и первокурсникам опротиветь успела! – рассмеялся он. Но тут же вполне серьезно поинтересовался:
– Кстати, как там твоя магия огня? Не думает возвращаться?
Я покачала головой. Ну вот, теперь настроение пропало окончательно.
– Ладно, на сегодня хватит. Надеюсь, я тебя не слишком перепугал, извини уж. А за травоведение не беспокойся – зачет ты точно сдала.
Примечания
(1) Буруг – мелкий крылатый грызун. Ведет стайный образ жизни, питается исключительно лекарственными травами. Опасен тем, что губит в пятьдесят раз больше растений, чем способен съесть.
ВОПРОС ДВАДЦАТЬ СЕДЬМОЙ: КАКОВЫ ИЗЪЯНЫ БЕССМЕРТИЯ?
ВОПРОС ДВАДЦАТЬ СЕДЬМОЙ: КАКОВЫ ИЗЪЯНЫ БЕССМЕРТИЯ?
Одним из главных преимуществ вечной жизни является наличие
бездны времени, которое вы можете потратить на совершенствование
своих дарований.
Из «Большого Авентийского сборника цитат» на столе у Селены, автор цитаты
– Эссинараэль Валентайн
– Цена бессмертья такова, что смерть я за спасение почту.
Из трагедии «Привилегии вечной жизни» эльфийского писателя и поэта
Назраэля Романтика
Авентия, лазарет Школы Магии, год 999-й от основания, месяц метелей, число 12-е.
Выйдя из лаборатории Ларса, я еще раз заглянула к Надалю. Тот по-прежнему крепко спал, и сейчас я этому порадовалась. После столь бурного общения с целителем у меня все еще дрожали руки. Не в меру наблюдательный Надаль наверняка почуял бы что-то неладное и, выяснив, кто мой «обидчик», начал бы страшно «мссстить». Чего мне бы крайне не хотелось.
В итоге мне не оставалось ничего другого, как пойти в комнатку, временно отведенную для меня.
Результат экзамена по боевой магии зависел исключительно от того, смогу ли я продержаться против магистра положенные пять минут. Хоть один плюс во всей этой гадкой истории – вспышки неконтролируемой силы мне на экзамене точно не помешают. Ха-ха. Только вот практика... Подходящего напарника по тренировке в данный момент поблизости не имелось. Разве что целителю в искусстве ведения поединка попрактиковаться предложить. Тоже смешнооо…
Выходит, упражнения по боевой магии на сегодня отменяются. Завтра выловлю где-нибудь Мирана или Вирала и попрошу со мной позаниматься. Разбивать уже сложившуюся пару Селена – Исил мне категорически не хотелось. Пусть лучше вместе лишнюю пару приемов отработают. А с Надалем вообще пока ничего не ясно.
Помимо боевой магии, оставались еще два экзамена, но…
Учебник по теории артефактов я изучила вдоль и поперек, когда искала связь между кулоном с изумрудом, подаренным мне мамой, и единственным удавшимся мне до сих пор телепортом. Правда, особо удачным его считать было сложно, учитывая все обстоятельства. Но все-таки он у меня получился. А вот почему роль привязки к телепорту играет именно мой кулон, я так и не выяснила.
Нежитеведение. Вот что стоило основательно вызубрить. Однако копаться в тонкостях отличия кишок волколака пустынного от волколака степного и прочих «прелестных» созданий мне сейчас до жути не хотелось. Все равно до этого экзамена еще пять дней. Да и готовиться к нему лучше всего в компании Надаля или Исил – не зря же они торчали у архимага Ягдана после каждой пары.
Эх, Надаль… Я успокаивала себя мыслью, что будь все слишком плохо, Лэйвилл Ларс не сидел бы сейчас так спокойно в своей лаборатории. С другой стороны, кто его знает, он же некромант все-таки. Может, у себя на родине он темных эльфов штабелями на тот свет отправляет (не забыть бы в следующий раз спросить, где же эта его родина находится). Вон Ридталь Шессинархх как впечатлился, даром что ненормальный. Тьфу ты. Опять про этого дроу!
Постаравшись прогнать невеселые мысли, я порылась в сумке и вытащила из ее недр «Историю происхождения оборотней», улеглась в кровать и взялась за чтение. Очередная глава называлась
Миф о вечной жизни и всемогуществе.
Испокон веков истинные оборотни жили кланами, или родами. Когда старейший из рода уставал от бесконечности бытия, он передавал звание старейшего и главы рода тому оборотню, которого клан находил достойным этой великой чести. Сам же старейший, выпив настойку из корня сеира (1) и колеруя (2), уходил далеко в Великую Пустыню и засыпал навечно.
Детей рождалось немного – в клане из тридцати-пятидесяти взрослых оборотней воспитывались разом не больше пяти-семи отпрысков до семнадцати лет. Двое детей в одном семействе почитались за великую редкость, чудо и благословение богов.
По достижении оборотнем семнадцатилетнего возраста он исполнял свою первую лунную песнь (3) и мог выбрать себе пару. Ею мог стать любой хотя бы раз обернувшийся оборотень этого же или другого клана. Союзов с другими расами оборотни не заключали. Исключением были лишь браки с эльфами, становившиеся еще большей диковиной, чем появление двоих детей в одной семье.
И так продолжалось во веки веков до самого Великого Спора (4). А затем жизнь оборотней круто изменилась.
Пошатнулись многовековые устои и обычаи: любой оборот, совершенный во гневе, грозил оказаться безвозвратным превращением в животное, и потому каждый клан жаждал заполучить себе заклинателя, принадлежащего к другой расе. Вот только найти их было не так-то просто. Оборотни стали истреблять кланы, которым посчастливилось заполучить такого заклинателя, и со временем почти уничтожили сами себя.
В конце концов, оставив благодатные земли другим существам, жалкие остатки некогда могущественной расы переселились в Великую Пустыню.
Некоторые из истинных оборотней Воды, Воздуха и Земли, в надежде избавить от нависшего над ними проклятия хотя бы своих потомков, создавали семьи с людьми или другими созданиями. От этих союзов появились обычные оборотни. Эти существа могли безбоязненно перекидываться в животных и обратно, но бессмертие и большая часть магии истинных были ими безвозвратно утрачены.
И лишь Огненные не желали для себя такой участи – становиться предками обычных оборотней – и продолжали нападать на сородичей в поисках заклинателей. Постепенно все они были уничтожены, за исключением немногих представителей последнего, в далеком прошлом самого большого среди истинных оборотней Огня клана Огненного Барса…
Зачитавшись, я и не заметила, как заснула, уткнувшись в книгу.
Примечания
(1) Сеир, или сонный корень – кустарник, растущий только в одном, тщательно охраняемом, месте в лесу у светлых эльфов. Является сильным снотворным средством, облегчающим боли у смертельно раненных. Находится на грани вымирания и занесен в «Эльфийские заповедные скрижали».
(2) Колеруй огнехвостый, павлинье пламя – редкая разновидность папоротника. В отличие от других папоротникообразных, данное растение можно встретить лишь в Великой Пустыне. Цветет колеруй огнехвостый лишь раз в пять тысяч лет, выпуская необыкновенно красивые бутоны огненной окраски, похожие на хвост павлина (отсюда и второе название). В сочетании с сеиром (см. выше) цветы колеруя огнехвостого – смертельный яд для любых существ, в том числе и для тех, которые считаются бессмертными. Правильно приготовленная настойка из этих двух растений вызывает быстрое и практически безболезненное угасание жизненной силы, наличие противоядия неизвестно. Вероятно, именно этим ядом были отравлены король Ллиры, отец Вирала, и его возлюбленная Льелис Вэйлисин.
(3) Первая лунная песнь, т.е. первый оборот.
(4) Великий Спор – противостояние оборотней Огня и Воды.
ВОПРОС ДВАДЦАТЬ ВОСЬМОЙ: КАК СДАТЬ ЭКЗАМЕН ПО БОЕВОЙ МАГИИ БЕЗ ЭТОЙ САМОЙ МАГИИ?
ВОПРОС ДВАДЦАТЬ ВОСЬМОЙ: КАК СДАТЬ ЭКЗАМЕН ПО БОЕВОЙ МАГИИ БЕЗ ЭТОЙ САМОЙ МАГИИ?
Магия – самая мудрая и вместе с тем элементарная вещь на свете.
Она не появляется из ниоткуда и не исчезает в никуда, а лишь меняет
своего носителя.
Из «Записок о природе магии» архимага Дарристана
Первый закон магии: Если от тебя магии убыло, то твоему врагу ее
прибыло. И в этом случае ты, скорее всего, уже не жилец.
Темноэльфийский юмор
Авентия, лазарет Школы Магии, год 999-й от основания, месяц метелей, число 13-е.
Я открыла глаза, соскочила с постели и первым делом выглянула в окно. Снаружи едва брезжило серенькое зимнее утро.
Я быстро оделась, радуясь, что закинула в сумку те вещи, что потеплее – сейчас в лазарете было довольно прохладно. Попутно я думала о том, что успела прочитать накануне. Значит, заклинатели действительно существуют – книгам я привыкла доверять. А вот как Стэйн определил, что именно я заклинательница? По запаху, что ли?
Мои размышления прервал негромкий стук в дверь. Ну и кого принесло в такую рань? Притвориться крепко спящей и не открывать?
Что, если там этот дроу с ледяным взглядом и каким-нибудь уничтожающим заклятием наготове?
А может, Надалю уже полегчало, и он торопится сообщить мне радостную весть? Да нет, я ж вчера видела его состояние. Даже пресловутая эльфийская регенерация так быстро не поможет. Мне ли об этом не знать.
Или за дверью Селена? Но нимфа по доброй воле ни за что не поднялась бы так рано. Да и одним стуком она бы точно не ограничилась.
В дверь снова постучали, на сей раз чуть громче и настойчивее. Наверное, Пышик. Вернулся со своей ночной охоты и решил нанести мне визит и проверить, не схожу ли я с ума от тревоги, скуки или одиночества. Очень предупредительно с его стороны.
Я вздохнула и пошла открывать хлипкую задвижку на двери.
– Вирал, ты немного…
На пороге стоял магистр Стэйн. Хмурый и как обычно взъерошенный.
– Вижу, ты уже встала, прекрасно. Собирайся, мы идем на тренировку.
Ничего себе приветствие! Магистр, что, решил взять пару уроков «вежливости» у Надаля?
– И вам доброго утра! – не сдержалась я.
– Посмотрим, что ты скажешь, когда тебя отчислят из Школы Магии.
– Отчислят?! Но за что? Некоторые экзамены, конечно, сложные, но думаю, я со всем справлюсь. – Я постаралась скрыть обиду и недоумение, но ничего не вышло.
– Заведующая кафедрой травоведения магистр Мелисса Весенняя придерживается несколько иного мнения по этому поводу. Как и следовало ожидать, ей стало известно о твоем нахождении в лазарете. И она думает, что студент, по каким-либо причинам лишившийся магии, не может далее обучаться в Высшей Школе Магии. Что эта демонова дриада и поспешила объявить в деканате, – магистр еще не рычал, но был уже близок к тому.
– Это что же, мне теперь остается только забрать документы и убраться? Ну уж нет! Магия обязательно скоро вернется, я чувствую! – К такому повороту событий я точно не была готова.
– Формально леди Мелисса права. Однако я заверил ректора, что все не так серьезно и твоя магия вернется, нужно лишь немного подождать.
– Ну вы меня и напугали! Конечно, она вернется, рано или поздно, – бодро воскликнула я. Хотя сейчас мне самой в это с трудом верилось. Может, целитель чего придумает. Он же некромант все-таки…
– К экзамену.
– Что к экзамену? – меня охватило нехорошее предчувствие.
– Магия должна восстановиться к началу завтрашнего экзамена.
Эх, зря я расслабилась!
– Но ведь вы же сами говорили, что магию на тренировках нам использовать еще рано. И первый экзамен мы будем сдавать без нее, – я в отчаянии подняла глаза на магистра.
– Для тебя, как для самой магически одаренной в вашей группе, решили сделать исключение. – Голос магистра звучал совершенно невозмутимо.
– Тогда нужно собирать вещи, – понуро выдавила я. Тут до меня дошел весь смысл произнесенного. – Что вы сейчас сказали?
– Я сказал, что архимаг Карсан, в данный момент исполняющий обязанности декана факультета боевой магии, а также магистры Лирианис и Мелисса Весенняя сочли тебя сильнейшим магом в группе. И нашему достопочтенному ректору Бейрану Фас-Ниру не оставалось ничего другого, как поддержать это решение, – терпеливо пояснил магистр Стэйн.
Каждое имя, произнесенное магистром, звучало, как приговор лично для меня. Мелиссу можно было понять: думаю, что после той истории со шмикотивками она меня побаивалась, а может, просто почуяла во мне соперницу? Ну а изворотливый политик Лирианис, не в силах справиться с Пышиком, решил, наверное, выгнать одну студентку для устрашения прочих. И заодно от одного из свидетелей своего позора на зачете избавиться. Он же твердо намерен нашим куратором стать.
Что касается архимага Карсана, его я видела лишь пару раз и ничем насолить ему вроде не успела. Но сейчас я вспомнила одну весьма важную вещь. Этот алхимик, неведомо как завладевший кабинетом декана факультета боевой магии, был, по словам Надаля, личным преподавателем небезызвестного мне Ридталя Шессинархха. Не было ли здесь какой-то связи?
Я окончательно запуталась в своих выводах.
Магистр молча наблюдал за мной. Хватило его минут на пять, не больше.
А затем он по-прежнему спокойно напомнил:
– Нас ждет серьезная тренировка. И чем раньше мы начнем, тем лучше.
Как будто в ней есть сейчас какой-то смысл! Или он думает, что ко мне в процессе магия вернется? Нет уж, последние крохи я выложила на то оледененное Селеной зелье, и вряд ли дар возвратится так скоро лишь из моей любви к магистру.
Но чтобы не разочаровывать Стэйна окончательно, я тяжело вздохнула и поплелась к двери.
Авентия, пустырь, год 999-й от основания, месяц метелей, число 13-е.
Всю дорогу до пустыря мы шли молча. Я понуро разбрасывала ногами снег, попутно вспоминая о вечнозеленом разнотравье Элекетских гор. Скажи мне кто пару недель назад, с каким отчаянием я буду думать о скором возвращении домой, ни за что бы не поверила.
Разговаривать не хотелось вовсе. Я украдкой глянула на профиль магистра, вышагивавшего рядом. Интересно, о чем он сейчас думает? Жаль, я не могу забраться в его голову так же, как Селена в мою…
Наконец, мы добрались до места. И здесь мой куратор меня удивил по-настоящему. Стэйн знаком попросил меня остаться на месте, а сам медленно обошел тренировочную площадку кругом, при этом раскладывая на снегу какие-то предметы. Когда магистр, завершая круг, подошел ближе, я увидела в его руке голубоватые, с виду невзрачные камни. Определить, что это за порода, я не смогла – все-таки опыта у меня в этом деле было гораздо меньше, чем у дедушки.
Когда последний из камней занял свое место в центре площадки, магистр произнес:
– Ну вот, теперь нас никто не подслушает, не увидит и не помешает.
Нда, чем дальше, тем страшнее. И интереснее.
ВОПРОС ДВАДЦАТЬ ДЕВЯТЫЙ: КАКИМ ДОЛЖНО БЫТЬ ПЕРВОЕ СВИДАНИЕ?
ВОПРОС ДВАДЦАТЬ ДЕВЯТЫЙ: КАКИМ ДОЛЖНО БЫТЬ ПЕРВОЕ СВИДАНИЕ?
Влюбленные – глупейшие создания на свете. И вместе с тем нет никого
мудрее и прозорливее, чем они.
Цитата из книги «Сказания о семи мудрецах» Эссинараэля Валентайна
Авентия, пустырь Школы Магии, год 999-й от основания, месяц метелей, число 13-е.
– И что дальше? – Я поразилась писклявости собственного голоса. Нет, я, конечно, грезила о свидании со Стэйном. Но в моих мечтах было гораздо теплее. И снега меньше.
– Дальше будем возвращать тебе магию. Пока хотя бы частично...
– Но как?! – перебивать своего куратора нехорошо, но я не утерпела.
– Времени у нас мало, поэтому постараюсь объяснить кратко. Если хочешь подробностей, то полное описание ритуала и легенды, с ним связанной, найдешь в книге.
Вот сдам экзамены, и обязательно прочитаю все – от корки до корки. А может быть, даже выучу наизусть. Это ж какую полезную книжку мне вручили!
– Магия отражения – довольно редкий дар, можно сказать, уникальный, – тут магистр горько усмехнулся. – О его "побочном" действии почти никто не знает. Чтобы отразить чужие чары, мне нужно пропустить их через себя. При некотором умении степень отраженной магии можно увеличить или уменьшить, соединив ее со своим собственным даром. Селена благодаря этому легко отделалась, когда попала не в кактус, а в меня. А тебе в таких случаях и вовсе не доставалось – с Селеной у нас дары разной полярности, с тобой – одинаковой. Я твой огонь просто забирал. Однажды, правда, пришлось пожертвовать камзолом, – я покраснела, вспомнив злополучную тренировку. – Но оно того стоило. Пригодилось все же.
Выслушав это странное разъяснение, я чуть не села в сугроб от изумления.
– Вы, значит, мою магию украли? – вырвалось у меня.
– Виттарина, ну что за выражения. Не украл, а сохранил. Для твоей же пользы, – в синих глазах магистра заплясали веселые искорки.
– И сейчас вы хотите мне вернуть э-э-э, позаимствованную вами магию?
– Точно. Не так уж много, но для тренировки и завтрашнего экзамена силы будет вполне достаточно. – Лицо Стэйна снова стало задумчиво-серьезным. – Есть одна загвоздка.
– Какая? – Ох, чую я какую-то подлянку.
– Ты против барсов ничего не имеешь?
Авентия, там же, год 999-й от основания, месяц метелей, число 13-е.
Оказалось, вернуть мне магию Стэйн мог, лишь находясь в своей второй ипостаси. Поскольку обращался магистр на сей раз не в ярости, а по собственному желанию, опасности навсегда остаться животным для него не было. Наверное. Вот сдам экзамены и этот фолиант наизусть выучу, в который уже раз пообещала себе я.
– Отвернись на минутку, пожалуйста.
Сначала я не поняла, зачем. Тогда мой куратор неопределенно хмыкнул и за считанные мгновения скинул с себя куртку, потянул через голову белую батистовую сорочку. Э-э... Он что, совсем-совсем все с себя снимать будет? Я почувствовала, что краснею, и поспешно повернулась к нему спиной.
– Смотрррреть уже можно, – голос магистра был сильно искажен рычанием.
Мельком отметив брошенную на снегу кучку одежды, я завороженно уставилась на Стэйна.
Магистр уже полностью покрылся шерстью, при этом очертания его тела стремительно и как-то неуловимо изменялись, в них оставалось все меньше человеческого. А через несколько секунд передо мной стоял огромный бархатисто-черный барс с ярко-синими кошачьими глазами.
Насладиться зрелищем до конца не удалось, потому что сразу после обращения ко мне потянулась огромная лапа с уже знакомыми устрашающего вида когтями. Когти, правда, тотчас же втянулись, но спокойнее мне от этого не стало.
Лишь когда лапа мягко коснулась моей руки, все опасения как ветром сдуло. Ощущение было такое, будто до души дотронулись рукой в мягкой бархатной перчатке, а потом… меня просто затопило магией, льющейся через край. Я и не подозревала, что во мне может бродить столько силы сразу. Это ж сколько магистр магии тогда забрал?
Поток магии прекратился неожиданно быстро, оставив легкую эйфорию от возвращенного дара и ощущение, словно снаружи я сияю, а внутри у меня летают маленькие, искрящиеся счастьем пузырьки.
Немного придя в себя, я увидела, как прекрасный барс, ой, то есть магистр, подгреб к себе лапой одежду, глубоко вздохнул и начал превращаться обратно.
На этот раз я не стала отворачиваться, а просто закрыла глаза, изо всех сил стараясь не подглядывать, хотя чего себе-то врать – посмотреть на магистра в момент его превращения в человека очень хотелось. Наконец, я не выдержала и глянула из-под ресниц. Оказалось, как раз вовремя – Стэйн неторопливо застегивал брюки. И как только он не мерзнет? По моим меркам, на дворе стоял жуткий холод, а он даже без сорочки.
Заглядевшись на голый торс магистра, я заметила глубокий косой шрам, тянувшийся от левой части груди до самого живота. Это кто ж мог оставить ему такую ужасную отметину? Рубец был явно давнего происхождения. И регенерация тут, видимо, особо не помогла. А может, у истинных оборотней с ней дело обстоит хуже, чем скажем, у меня, я ж про них не знаю почти ничего. Но проверять и сравнивать меня как-то не тянет. Даже с моей жаждой знаний.
