355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Евгений Гуляковский » Обратная сторона времени » Текст книги (страница 14)
Обратная сторона времени
  • Текст добавлен: 9 сентября 2016, 22:11

Текст книги "Обратная сторона времени"


Автор книги: Евгений Гуляковский



сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 25 страниц)

ГЛАВА 25

У дочери Митрохина хватило ума и мужества выполнить условия, поставленные Сергеем, и приехать на площадь Космонавта Волкова одной, без охраны, даже без наружного наблюдения, что после всего произошедшего с ее отцом казалось почти невероятным.

Сергей изучал девушку минут двадцать. Воспользовавшись генератором невидимости, он встал рядом с ее машиной и мог бы услышать ее телефонные переговоры по мобильнику, если бы они были! Но их не было. Ее серый «Мерседес», умытый дождем, казался чем-то посторонним, не относящимся ни к этой площади, ни ко всему этому миру.

Девушка скрупулезно выполняла все поставленные ей условия, и Сергею очень хотелось знать, что ее подвигло на эту полную опасности поездку в неизвестность? Любовь к приемному отцу или что-то другое?

По большому счету, ему вообще нельзя было здесь находиться. Который раз Алексею пришлось напомнить о том, что он слишком рискует. Руководитель центра чистильщиков не должен размениваться на подобные мелочи. Он и сам это понимал, но тем не менее терпеливо стоял под моросящим дождем и изучал внешний вид дочери Митрохина, каждую секунду ожидая, что из-за угла появятся машины охраны. Возможно, это было своеобразной данью собственной совести, он так и не простил себе отказа участвовать в операции по захвату Митрохина и даже не смог объяснить самому себе, почему он это сделал.

Что-то в нем изменилось с тех пор, как он повесил на шею ладанку с каменным яйцом. Он стал равнодушнее, суше, углубленнее в самого себя. И вот тем не менее он стоит под дождем и порывами холодного ветра.

Вряд ли бы он сумел членораздельно объяснить, зачем ему понадобилось здесь находиться. Как раз эту простую операцию он мог поручить любому своему сотруднику. Но, возможно, он считал себя обязанным изучать последствия собственных действий? Реакцию на него других людей? Не оправдания ли для себя он искал там, где его не могло быть? Или это был лишь подленький интерес к чужому горю, которое он сам же и вызвал?

Да нет, не надо на себя клеветать. В конце концов, каждая организованная им акция направлена на живых людей. Легко, сидя в кабинете, решать чужие судьбы, вычерчивая их на листе бумаги, и совсем иное дело видеть это лицо…

Она опустила стекло, выбросила окурок сигареты и вновь закрыла окно. Странно, он не заметил, чтобы она курила… Даже сквозь затененное стекло нетрудно было бы увидеть огонек сигареты. Но он так и не додумал эту мысль до конца, отвлеченный мелькнувшей перед ним картиной, словно нарисованной внутри рамы окна.

По бледности незнакомой ему девушки, по ее растрепанной прическе можно было без труда определить, как сильно она нервничает. Да и кто бы на ее месте остался спокойным, добровольно отдавая себя в руки похитителей собственного отца?

И еще он успел заметить за тот краткий миг, пока стекло было открыто, как красива Жанна… Невольно подумалось, что неожиданная власть, обретенная над такой прелестной девушкой, не может не доставить любому мужчине тайного удовольствия.

Он сам устанавливает правила этой странной и жестокой игры и может их изменить в любой момент. Он может выпустить ее отца, а может этого не делать.

Неужели прав был Алексей, когда говорил о том, что невозможно играть роль вершителя чужих судеб и не чувствовать себя при этом сродни некоему божеству…

Не этим ли ощущением он сейчас наслаждался? Он хотел до конца разобраться в собственных чувствах и сделать это честно, не лукавя перед самим собой… Хотя какое уж там лукавство! Ему понравилась эта девушка. Несмотря на то, что их разделяло сильно затененное стекло кабины, перед глазами до сих пор стояло мимолетное видение, мелькнувшее в раме окна.

В конце концов Сергей решил, что наблюдение слишком затянулось, а нетерпеливое желание продолжить начатую игру в кошки-мышки все сильнее давало о себе знать. Он снял плащ с генератором невидимости и неожиданно появился перед дверцей ее машины.

Казалось, испугаться больше, чем она уже была испугана, невозможно, но тем не менее это произошдо. Сергей упустил из виду, какое впечатление может произвести на неподготовленного человека появление незнакомца из пустоты. Если вокруг много народа, это не производит такого эффекта, но площадь в этот поздний час, во всяком случае, в том закутке, где стояла ее машина, была совершенно пуста. И неожиданно рядом с ней возник силуэт мужчины… Одного из тех, кто похитил ее отца. Она сразу же определила это по условному букетику цветов, который Сергей держал в руках.

– Подвиньтесь, пожалуйста. Дальше я сам поведу машину.

– Куда вы собираетесь меня везти? – Ее голос прерывался от страха, а на бледном лбу, обрамленном кудряшками, выступили предательские капли пота.

– Туда, где вы сможете увидеть своего отца. И не бойтесь, я не сделаю вам ничего плохого.

Она, больше не возражая, подвинулась…

Что-то было не так внутри кабины… Он чувствовал, что упускает нечто очень важное, увлеченный разглядыванием ее точеного профиля. И лишь значительно позже Сергей вспомнил об этом моменте и понял, что его тогда насторожило. В машине не чувствовалось запаха табака, следовательно, она не курила, и ей незачем было выбрасывать сигарету…

Но сейчас, внутри кабины, отгороженной от окружающего мира затененными стеклами, Сергей думал совершенно о другом. Он впервые получил возможность как следует рассмотреть девушку. Он сидел с ней рядом, и казалось, никого, кроме них двоих, не осталось во всем этом огромном, насквозь пронизанном дождем городе. «Охотник и жертва встретились!» – с иронией подумал он о себе, стараясь вернуть утраченное самообладание.

Жанна совершенно не была похожа на своего отца. Казалось, их разделяют целые эпохи. Что-то утонченное, аристократически гордое и давно утраченное в лицах знакомых ему женщин чувствовалось в этой девушке.

Она уже сумела подавить свой страх и теперь безотчетным жестом вскинула подбородок, словно бросая вызов судьбе и готовя себя к самому худшему.

– Вы знали, чем занимался ваш отец?

– Кое-что знала. Я должна вам об этом рассказывать?

– Разумеется, нет. Вы мне вообще ничего не должны, и наша с вами беседа не имеет никакого отношения ни к вашему отцу, ни к вашему свиданию с ним.

– Тогда я лучше помолчу.

Некоторое время Сергей не находил повода прервать это затянувшееся ледяное молчание и лишь сосредоточенно вел машину по мокрым московским улицам, стараясь не смотреть в ее сторону, до тех пор, пока она не спросила:

– Зачем вы его похитили? Вам нужен выкуп?

– Нас не интересуют ваши деньги, – ответил он, не удержавшись от презрительной гримасы и чувствуя, как нарастает в нем раздражение, вызванное ее высокомерием и явно выраженным стремлением держать между ними официальную дистанцию.

– Тогда зачем? И кто вы такие? Что собой представляют люди, на которых вы работаете?

– Я ни на кого не работаю.

– Уж не хотите ли вы сказать, что вы в этом деле главный?

– А почему бы и нет?

– Потому, что настоящие боссы не ездят по ночам на сомнительные встречи.

– Значит, я плохой босс.

Она впервые внимательно посмотрела на него, словно старалась оценить, насколько искренним может быть его замечание.

– Если это действительно так, если вам ни перед кем не надо отчитываться, почему бы вам не объяснить, зачем вы похитили моего отца и что вы собираетесь делать с ним дальше?

– Я думаю, он сам вам все объяснит. Боюсь только, он не до конца понимает то, что произошло, или, по крайней мере, в это не верит.

– Так расскажите мне. Может быть, я поверю?

– Он рассказывал вам об официальном предупреждении, подписанном Чистильщиком?

– Конечно, рассказывал! Но это же бред, инсценировка, придуманная его врагами! Уж не хотите ли вы сказать… – она прервалась, пораженная внезапной догадкой, – что вы и есть тот самый чистильщик?

– А если это действительно так?

– Тогда тем более вы должны объяснить, зачем вам это понадобилось? Зачем вы затеяли всю эту странную и грязную игру? Может, вы просто набиваете цену?

– Вы ведь не верите в простые объяснения. Вы даже не верите в то, что ваш отец руководит бандой наемных убийц, терроризирующих Москву все последнее время.

Реакция Жанны на это сообщение осталась для него непонятной. Она замолчала, то ли обдумывая что-то, то ли решив, что он намеренно старается очернить отца в ее глазах, преследуя какие-то свои, тайные цели.

За всю оставшуюся дорогу до московской резиденции «Стройинвеста» Жанна так и не произнесла больше ни одного слова.

После того как Сергей остановил машину в небольшом, хорошо охраняемом дворе, он попытался предложить руку своей спутнице, чтобы помочь ей выйти из машины, но она отвергла эту услугу резким презрительным жестом и, очутившись снаружи, обвела двор молниеносным цепким взглядом.

Сергей внутренне усмехнулся. Девушка могла запоминать все, что угодно. Если она решится отправиться вслед за отцом, вся собранная ею информация теряла значение. Если же она останется, точно отрегулированный выстрел парализатора, направленный в височную область, сотрет из ее хорошенькой головки память о сегодняшнем дне.

Он показал ей дорогу к кабине телепортационного лифта. Этот лифт в свое время помог им выбраться из подземных катакомб, а затем его приемно-передаточная кабина была перенесена из подмосковного леса в подвальный этаж их городской резиденции. Назначение кабины было одним из наиболее оберегаемых секретов чистильщиков.

Ключ от этого необычного механизма, внешне ничем не отличавшегося от тысяч обшарпанных московских лифтов, имелся только у трех человек из всей его команды…

Этажей в здании было пять, но на лифте имелась и шестая кнопка, та самая, после нажатия на которую на секунду показалось, что вселенная вокруг них перевернулась.

Но даже в эту секунду мгновенной слабости Жанна не взглянула на своего спутника и не ухватилась за его руку, как поступило бы на ее месте большинство женщин.

Лифт остановился, дверь открылась, и они оказались в гроте подземной базы. Сергей поймал себя на мысли о том, что хотел произвести впечатление на свою спутницу этим неожиданным переходом в совершенно иной мир, не имеющий ничего общего с миром Москвы, в котором они находились всего секунду назад.

Но даже если Жанна и удивилась внезапному переходу в подземный мир, она ничем этого не показала. Лишь спросила:

– Здесь находится мой отец?

– Да. Сейчас вы сможете его увидеть.

– А потом вы его убьете?

– Мы никого не убиваем. Мы отправим его в другое место. В такое место, откуда он никогда не сможет вернуться. Это будет похоже на тот переход, которым мы только что воспользовались в лифте.

– Или это будет похоже на смерть… Но об этом, разумеется, вы мне не скажете. – Казалось, она не слышит его, по-прежнему о чем-то мучительно раздумывая. Все его усилия успокоить ее и что-то объяснить, подготовить к разговору с отцом пропадали впустую. Она не верила ни одному слову Сергея…

– Послушайте… – Девушка резко остановилась и взглянула ему прямо в глаза: – Я ведь вам нравлюсь, я вижу. Если бы я вас очень попросила отпустить отца, вы могли бы это сделать ради меня?

– Нет. Я не могу это сделать.

– Но почему? Ведь вы же сказали, что вы в этом деле главный?

– Потому что он снова начнет убивать людей.

– Он никого не убивал! Это ложь!

Наконец Сергей почувствовал гнев, который принес ему облегчение в этом тяжком разговоре, и спрятался за него, словно за ширму.

– И вы хотите меня уверить в том, что, прожив бок о бок с этим человеком столько лет, вы ничего не подозревали, не догадывались, чем он занимается?!

– Меня это не касалось! У него был свой мир, у меня свой, но он всегда был добр ко мне!

– Это очень удобная позиция. К тому же вы можете сохранить ее и в дальнейшем, отправившись вслед за ним в место его изгнания. За вами всегда было право выбора. Есть оно и сейчас.

Она ничего не ответила, но ему показалось, что теперь его слова хотя бы дошли до ее сознания.

Оставшееся расстояние до камеры дальнего телепортатора, смонтированного в соседнем гроте, они прошли молча. Он все никак не мог оторвать взгляд от ее классического профиля, белокурых растрепанных волос, от ее фигуры, похожей на фигуру греческой богини, отчетливо обрисовавшейся под тонким платьем. И каждую секунду он помнил о ее предложении, не мог не помнить.

С удивлением, почти со страхом, он вдруг подумал, что при других обстоятельствах, если бы решал только он сам и если бы от этой первой настоящей акции по очистке Москвы от криминальной накипи и от баз тех, кто пытался ее захватить, не зависело так много, он мог бы согласиться…

Даже несмотря на то, что это предложение она буквально вырвала из себя и бросила ему в лицо, он готов был согласиться. Так желанна была для него эта незнакомая женщина. Всю дорогу до кабины дальнего лифта он пытался понять, вспыхнуло это страстное желание сразу же после того, как он ее увидел, или лишь тогда, когда неожиданно получило поддержку в ее предложении… «Вы могли бы это сделать ради меня?..»

«Ну как, Сергей Николаевич, готовы вы пожертвовать своей миссией ради этой красавицы? Дочери бандита и убийцы?» Все дело было в том, что он не знал ответа на этот кардинальный вопрос и продолжал сомневаться в себе и в правильности своего решения довести дело до конца, чего бы это ни стоило… Но ни один человек никогда не узнает о его сомнениях, о его внутренней борьбе, о том, что он почти готов был согласиться…

Только сейчас, перешагнув вместе с Жанной порог металлической тюрьмы, в которой стояло кресло Митрохина, он вдруг увидел все ее глазами и ужаснулся. Пыточная камера? Электрический стул?

И пока она с рыданием висела на шее у отца, Сергей, испытывая совершенно неуместную ревность, думал о том, что здесь все придется изменить, поставить вазы с цветами… Повесить картины с пейзажами далекой планеты…

Здесь все должно напоминать о путешествии, а не о смерти. И еще он подумал, что те, кто будет сидеть в этом кресле, вряд ли заметят эти изменения и вряд ли оценят его благие намерения.

Неожиданно он поймал себя на том, что испытывает страх за эту прекрасную девушку. «А ведь она действительно может согласиться уйти вместе с ним, – эта мысль обожгла его, словно вспышка пламени. Не мог он этого допустить. – Мир без нее опустеет… – подумал Сергей и сразу же попытался себя урезонить: – Ты видишь ее в первый раз, ты о ней ничего не знаешь, уймись! Она дочь бандита, помогавшая ему в его делах!» Но он ничего не мог с собой поделать. Он стоял неподвижно и молча, прислонясь к косяку входной двери и стараясь стать незаметнее, пока эти чужие ему люди изливали друг на друга свои чувства.

Они почти ничего не говорили. Им и не нужны были слова, до тех пор, пока Митрохин неожиданно не спросил дочь:

– Ты позвонила Ликонину?

– Я сделала все, что нужно, отец. Все, о чем ты меня просил.

Только эта последняя фраза заставила Сергея наконец насторожиться и почувствовать холодок близкой опасности. Хотя что могло угрожать ему здесь, в подземной цитадели, защищенной недоступной людям техникой? Разве что он сам…

И тут наконец он вспомнил о том, что есть еще и верхняя база… Та самая, на которой только что побывала Жанна… И если ее путь по каналу телепортации никто не мог проследить, то это вовсе не означало, что он учел все возможные способы наблюдения, пока вез ее по затаившемуся ночному городу… Нераскуренная сигарета, выброшенная из окна! Что это было? Знак? Сигнал? Сообщение?

Сергей торопливо достал телефон, не тот, который получил от Павла, а самый обычный – сотовый, для него пришлось прокладывать специальную антенну сквозь толщу породы, но зато сейчас он почти мгновенно сумел связаться с Алексеем.

– У вас все в порядке? Почему тебя до сих пор нет?

– Тут какое-то подозрительное движение. Слишком много машин вокруг. Я, пожалуй, еще задержусь до выяснения обстановки.

ГЛАВА 26

Атака на городскую базу чистильщиков началась ровно через пять минут после того, как Алексей выключил свой телефон, закончив разговор с Сергеем.

Первая волна автоматчиков, используя тросы и кошки, хлынула через забор и была почти вся обездвижена излучением парализаторов, лишь несколько человек, успевших спрыгнуть с забора обратно на улицу, уцелели.

Но противник, выступивший против них, оказался достаточно опытным в локальных уличных боях, и он не повторял ошибок.

Укрывшись за машинами, бандиты начали массированный обстрел базы. Огонь автоматов, отсекаемый высоким каменным забором, практически не наносил вреда и доставал только до верхних этажей здания, где давно никого не было. Но непрекращавшиеся разрывы гранатометных мин, следовавшие через равные промежутки времени, заполняли весь двор визгом осколков, летевших так густо, что укрыться от них казалось невозможным. К счастью, у противника было всего два гранатомета, и это давало оборонявшимся некоторый шанс. После каждого выстрела гранатометчики меняли прицел, и по команде командира своего подразделения все находившиеся во дворе чистильщики бросками передвигались на места только что разорвавшихся мин, укрываясь в еще теплых воронках.

Далеко в стороне от дома, в переулке, завыла сирена милицейской машины и почти сразу же смолкла – милиция предпочитала не вмешиваться в разборки такого масштаба… Но даже этот короткий вой сирены отвлек внимание противника, позволив обоим Никам благополучно отползти к зданию и укрыться в подвале, узкие оконца которого можно было использовать как бойницы. Без их непосредственного участия оборона во дворе значительно ослабла, и все, кто еще уцелел под минометным обстрелом, стали отползать к зданию.

Выбив оборонявшихся со двора, противник повторил атаку…

– Четко действуют. Похоже на воинское подразделение, – подытожил Ник Маленький свои наблюдения. – Сейчас они преодолеют забор, но вперед не пойдут, будут окапываться, а из подвала мы их там не достанем.

– Что будем делать? – осведомился Большой Ник, всегда воспринимавший указания меньшего как аксиому и никогда не пытавшийся оспорить его решения во время боя.

– Будем ждать. Рано или поздно им придется продолжить штурм.

– К тому времени они все здесь размолотят!

– Это уж точно. Но после того как бандюги займут позицию во дворе и прекратят свой бессмысленный, неприцельный огонь, можно будет попробовать к ним подобраться для ближнего боя.

– Генераторы?

– Можно и без генераторов обойтись, хватит с нас плащей. Надо посчитаться с теми, кто положил наших людей, да и двор нужно очистить, чтобы вынести раненых. Поработаем ножами.

– Я попробую! – сразу же согласился Ник Большой.

– Попробуем вместе.

Спустя какое-то время после того, как бандиты укрепились на новой позиции внутри двора, две неразличимые тени выскользнули из подвала и очутились в расположении окопавшегося противника.

Возникавшие из пустоты лезвия сверкали в лучах фонарей, с помощью которых уцелевшие бандиты пытались понять, что происходит. Но видели только эти летающие в воздухе ножи и фонтаны крови. Дикие вопли смертельно раненных людей внесли свою лепту в общую панику, и ужас охватил всех, кто оказался во внутреннем дворе. Вскоре от второй волны, проникшей на территорию базы, никого не осталось.

Но увлеченные рукопашной Ники не заметили, что одновременно с атакой на центральные ворота противник предпринял обходной маневр и небольшая группа нападавших с заднего двора уже просочилась в хозяйственные постройки и короткими перебежками двинулась к зданию с тыльной стороны, не привлекая к себе внимания оборонявшихся.

Алексей во время атаки оставался в другом отделении подвала, прикрывая самое ценное, что было на городской базе, – телепортационную установку лифта… Лишившись этого единственного пути отхода, им уже не на что было бы надеяться. Ведя огонь из трофейного автомата короткими очередями по мелькавшим в глубине двора фигурам, Алексей не мог отвлечься даже на телефонный звонок, все свое внимание, без остатка, переключив на то, чтобы не дать противнику ворваться в здание. К сожалению, он не мог действовать на два фронта одновременно, а на задний двор из подвала не выходило ни одного окна…

Он понял свою ошибку лишь тогда, когда из окон над его головой застучали автоматные очереди бандитов. Вначале он не понял, куда они стреляют, но уже через мгновение увидел в приборе ночного видения, укрепленном на стволе автомата, две странные фигуры, бежавшие к зданию из глубины двора.

Генераторы невидимости не могли нейтрализовать тепловые лучи, и если противник располагал приборами ночного видения, то обе эти фигуры были видны ему так же хорошо, как и самому Алексею…

Он закричал, пытаясь предупредить товарищей об опасности, но было уже поздно. Срезанные прицельными автоматными очередями, оба Ника упали на землю…

Когда началась атака, Наташа находилась в мониторной на пятом этаже здания. Здесь она и должна была оставаться – по тревожному расписанию, для того, чтобы корректировать действия своих товарищей, используя камеры наружного наблюдения, установленные по всему периметру здания.

Вот только тревожное расписание не учитывало одного обстоятельства – того, что именно пятый этаж может оказаться самой опасной зоной и основной мишенью для огня автоматчиков…

В начале атаки она еще пыталась наладить связь, но в горячке боя никто не ответил на ее вызовы, а когда автоматчики перенесли огонь на светящиеся окна пятого этажа, ей пришлось лечь на пол, и она не заметила опасности, угрожавшей ей самой.

Трое одетых в защитные комбинезоны людей в черных масках появились в мониторной одновременно. Двигались они так стремительно, что молодая женщина не успела даже подняться с пола.

Разгоряченные боем бандиты, убедившись в том, что на верхних этажах здания больше никого нет, и отдав по рации короткий приказ автоматчикам, немедленно прекратившим огонь по верхнему этажу, решили воспользоваться молодой женщиной как своим законным трофеем.

Борьба была короткой и проходила в полном молчании, ни нападавшие, ни сама Наташа не издали ни звука. Бандитам следовало бы знать, что подобное самообладание жертвы не сулит им ничего хорошего. Но награда казалась такой опьяняюще близкой, а жертва такой беспомощной, что они забыли об осторожности.

Не прошло и пары минут, как с Наташи сорвали одежду и, повалив на стол, грубо раздвинули ей ноги Стиснув зубы, она терпела ровно столько, сколько было необходимо для того, чтобы все трое увлеклись ее телом и полностью забыли обо всем остальном. Один лежал на ней. Он не снял даже пояса, на котором висел спецназовский, широкий кинжал – и это сейчас было единственное, на что она могла рассчитывать. Второй бандит пытался открыть ей рот, надавив на скулы, и она не стала сопротивляться даже этой гнусности.

Наибольшую опасность представлял третий, ожидавший своей очереди. Он стоял сбоку и, фиксируя ее за руку, жадно пожирал глазами беспомощное женское тело. Через какое-то время, решив, что жертва полностью находится в их власти, он отпустил ее беспомощную, расслабленную руку и перенес свою на ее грудь.

Только тогда Наташа позволила себе перевести правую руку на рукоятку кинжала.

Как только кинжал выскользнул из ножен и оказался у нее в руке, она, упершись в стол свободной рукой, изо всех сил рванулась вперед, к третьему, которой представлял наибольшую опасность именно потому, что оставался до сих пор наблюдателем.

Она ударила снизу, из неудобного положения, но все же сумела попасть куда-то выше солнечного сплетения. Широкое лезвие вошло в тело бандита почти наполовину и остановилось, зацепившись зазубренным лезвием за кость, она рванула его обратно, но освободить нож ей так и не удалось.

Одновременно с ударом ножа она резко стиснула челюсти и ощутила, как в горло ей хлынул отвратительный соленый фонтан крови.

Ей удалось вывести из строя сразу двоих Вопль второго, лишившегося своего главного оружия, можно было услышать даже у ворот здания

Но оставался еще третий, прижимавший ее к поверхности стола своим грузным, отвратительно пахнувшим телом, и на него у нее уже не осталось времени. Возможно, она бы успела разобраться и с этим, если бы ее не подвел нож. Пока она пыталась освободить застрявшее в ребрах оружие, последний из насильников, разобравшись наконец в том, что происходит, нанес ей страшный удар в лицо, а затем, вырвав нож из тела своего товарища, начал изо всех сил, раз за разом, наносить удары ей в грудь. Лишь после этого она первый раз закричала, уже захлебываясь собственной кровью.

И этот крик заставил Алексея броситься к лифту, забыв обо всем остальном.

На пятом этаже, распахнув дверь мониторной, он увидел картину, врезавшуюся в его память на всю оставшуюся жизнь. Он почувствовал, как багровое пламя ненависти и отчаяния затопило его сознание.

Он плохо помнил, что делал потом, когда бросился на огромного двухметрового бандита с голыми руками, забыв об оружии. Он словно превратился в дикого зверя и, прыгнув, вцепился ему в горло зубами, в то место, где проходила яремная вена. Он рвал это ненавистное горло до тех пор, пока противник не потерял сознание от потери крови и не рухнул на пол. Левый глаз почему-то заплыл, но Сергей даже не заметил встречного удара, направленного ему в лицо.

Второй из еще живых бандитов катался по полу и дико орал, прижимая руки к окровавленным брюкам. Сергей заставил его замолчать ударом ботинка в висок. И лишь тогда медленно подошел к своей Наташке и укрыл ее тело плащом.

Даже похоронить он ее не сможет, проклятый телепортатор не способен переносить за раз больше одного человека без специального прибора, который был только у Сергея, а кнопка, направляющая лифт на подземную базу, включается только изнутри. Но он все же устроит ей достойное погребение… Эти сволочи надолго запомнят его.

Сейчас, когда страшные раны на груди Наташи скрыл плащ, она казалась уснувшей. Неестественное спокойствие и несвойственное живым умиротворение разлились по ее лицу. Осторожно, словно боясь ее разбудить, он подошел к ней, нагнулся и поцеловал в ледяные губы.

– Прости, девочка, что я не смог тебя уберечь…

Снизу по лестнице донесся топот многих ног – стрельба в подвале и во дворе прекратилась. У него оставалось всего несколько секунд. Но, прежде чем осуществить задуманное, он внимательно осмотрел двор и подвал, в последний раз воспользовавшись наружными камерами наблюдения. Лишь убедившись, что ни во дворе, ни в самом здании не осталось в живых никого из его товарищей, он медленно, словно спешить теперь уже было незачем, направился к кабине лифта и, прежде чем захлопнуть дверцу, еще раз взглянул на Наташу, стараясь запомнить ее навсегда. Как будто он мог ее забыть.

Лишь в это мгновение он до конца понял, что видит ее в последний раз и никто никогда больше не сможет ее увидеть… Затем он прикрыл дверь и разбил стекло над красной кнопкой самоликвидации.

Первые пули уже ударили в металлическую дверь кабины, когда Алексей одновременно нажал кнопку несуществующего шестого этажа и большую, красную, ту самую, которую можно было нажать всего один раз…

Через несколько секунд после того, как он, шатаясь, вышел из приемной кабины транспортатора на подземной базе, над зданием «Стройинвеста» на окраине Москвы прогремел чудовищный взрыв, навсегда похоронив в своем пламени всех участников разыгравшейся здесь трагедии.

Сергей, ожидавший, когда закончится затянувшееся прощание Митрохина с дочерью, услышал за своей спиной шаги и резко обернулся.

Вид Алексея был страшен. Правый рукав комбинезона разорван, левая половина лица представляла собой сплошной кровоподтек. Волна запахов – крови, дыма и пороха – ворвалась вместе с ним в помещение. Но самым страшным на этом избитом и почти нечеловеческом лице были глаза. Они горели изнутри темной ненавистью и болью, которых никогда раньше не замечал в своем друге Сергей.

– Что случилось? – Вопрос сорвался сам собой, прежде чем у него перехватило дыхание от внезапного понимания, и до того, как ответил Алексей, он высказал свою догадку вслух: – Погибли Ники? Оба?

– Не только они… Наташку убили… Она пыталась сопротивляться, и ее зарезали… А ребята нарвались на прицельный огонь из дома, когда возвращались. У нападавших были приборы ночного видения… Они знали, где нас искать и как нас уничтожить. И они это сделали.

На несколько минут в металлической комнате повисло тяжелое, неестественное молчание. Сергей понимал, что уже никакие слова не помогут Алексею и не исправят положение, – все рухнуло в одночасье…

И вдруг в неестественной гробовой тишине, повисшей в телепортационной кабине, прорезался голос Митрохина:

– Я вас предупреждал. И это только начало. За меня будут мстить долго. Все ваши родственники погибнут. Все до одного.

Казалось, лишь один человек в этой комнате не понял значения произнесенных только что фраз. Жанна, сидящая на подлокотнике кресла и обнимавшая отчима, вдруг вскинулась и, отстранившись от него, спросила:

– О чем ты говоришь, отец? О чем?!

Ее вопрос повис в воздухе, не затронув сознания главного действующего лица начавшейся новой трагедии.

– Так вы все еще здесь, сволочи?!

И прежде чем Сергей успел что-нибудь сделать, даже прежде, чем он успел понять, что происходит, Алексей рванулся к рубильнику. Словно вихрь, он мгновенно пересек комнату, и отчаянный крик Сергея «Не на-а-до!» был прерван ослепительной вспышкой, в которой на секунду исчезло красное кресло.

Когда облако энергии рассеялось, в комнате остались лишь они двое.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю