Текст книги "Моя Академия 6 (СИ)"

Автор книги: Евгений Син

Соавторы: Валерий Листратов
сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 13 страниц)

Поднимаемся на борт корабля. Усталость накатывает волнами и, похоже, не только на меня. Ребята с облегчением падают в кресла.

В этот раз можем занимать вообще любое место – вряд ли народу будет больше. Да и вылет уже с минуты на минуту.

Так и есть. Проходит совсем немного времени, и дирижабль мягко отрывается от земли.

В кают-компанию заходит Прокофьев.

– Располагайтесь, отдыхайте, – говорит капитан. – Обедать вам пока не предлагаю. Поздновато уже. А вот через час-полтора, перед посадкой, можно будет перекусить, всё равно кроме вас никто не летит. Чаю попьёте?

Ребята кивают и поудобнее откидываются в креслах.

Дирижабль поднимается в небо совершенно незаметно. Единственное, что выдаёт высоту – картина за иллюминаторами. Мелькает город. Кое-где уже зажигаются огни. Корабль плавно встаёт на нужное направление.

Глава 8
Целитель разрушает ритуал

Прокофьев подходит ко мне и садится рядом.

– Сложно было? – спрашивает он.

Очевидно, что мы своими словами о паре монстров, которые вылезли из реки, его вообще никак не убедили.

– Сложно, – говорю. – Но нам повезло – заражения не было, да и никаких проблем после прорыва не предвидится. Разве что только польза. Город в полном порядке. Пирс, правда, разгромили, но его обязательно починят. Всё-таки центральная набережная.

– Это хорошо, – кивает кэп. – Я как-то привык уже возвращаться в этот город. А менять привычки в моем возрасте – то еще дело.

Получается и правда хрупкая история. А что, если бы такой портал открылся посреди столицы, только с полноценным заражением? Или, как сказал следователь, в промышленном регионе… какие же затраты и потери для империи! А ведь я так понимаю, что уже происходит что-то подобное. Пока что слабо, редко, но всё-таки.

Уверен, следаки знают и про другие происшествия, иначе не выделили бы целую группу, уже вторую по счету, на это дело. Просто они не рассказывают, да я и не спрашиваю. Надеюсь, они смогут найти варианты борьбы с бесконтрольными прорывами. Я же себе пока представляю в качестве мер только ужесточенный контроль первоначальных заведений для магов. При условии, если только так можно взвести эти мины-амулеты. А вот если такие ограничения необязательная вещь, тогда у следаков проблема. Но это вообще не мое дело. Ладно, посмотрим, что будет дальше.

Прислушиваюсь к себе.

Небольшое усиление проходит безболезненно, без каких-либо сложностей и заморочек. Без него не получилось бы так скакать, помогать и одновременно успевать отслеживать все передвижения. Усиление хоть и небольшое само по себе, но дает прибавку чуть ли не в четверть от обычных сил. К тому же, заметно прибавляет эффективности. Да и телу, похоже, не наносит никакого вреда. Просто тратит магию, да и то не сильно.

Имеет смысл держать себя именно в этих пределах, прибавлять только по необходимости. Надо будет посоветоваться с Пилюлькиным. Благо, мы совсем скоро прилетаем.

На горизонте разгорается заря.

Академия встречает нас спокойствием. Рядом с воротами по-прежнему стоят два вездехода. Внутри замка никакой суеты: у студентов выходные. Несколько парочек гуляют вдалеке по парку, остальные ребята разъехались: кто в город, кто на природу. Особенно усердные подсуетились и забронировали полигон для тренировок.

Прокофьев за время дороги не лезет с вопросами и не старается нас растормошить, а кофе сделанный его коком буквально спасает наш вечер.

Во время полета накатывает усталость. Похоже, мы неслабо надорвались во время сражения с речными монстрами. В спокойной и безопасной обстановке грех не расслабиться. После перекуса перед самой посадкой с кресла вставать не хочется. Несколько раз за полет ловлю себя на том, что вот-вот отключусь.

– Студенты, мы подлетаем, самое время взбодриться, – говорит Прокофьев за пятнадцать минут до посадки. – Смотрю, вас тут сильно разморило.

Кок заносит семь кружек кофе, одну отдает капитану. Прокофьев залпом выпивает напиток.

– Спасибо, очень кстати, – сонно благодарю его и тоже беру теплую кружку. Каждый глоток помогает все больше прийти в себя.

– Сам знаю, – ухмыляется кэп и уходит руководить посадкой.

Кок заносит поднос с закусками – и опять очень вовремя. Обещанный ужин хоть и не сытный, но тем лучше. В сон больше не клонит.

Смотрю на ребят – они тоже просыпаются, выпивают кофе и возвращаются к жизни.

Матросы помогают нам выгрузиться, а мы душевно прощаемся с Прокофьевым.

– Давайте, учитесь, если что, знаешь, где меня найти, – обращается ко мне кэп. – Скоро расписание поменяют, актуальное можешь взять у завхоза.

В момент, когда мы проходим ворота Академии, у всех шестерых жужжат информеры. Всем одновременно приходят сообщения. Тут же лезем проверять.

– Ребята, у меня прибавка восемьсот империалов! – радостно сообщает Марина, не веря своим глазам.

– И у меня, – вторит ей Максим.

Все остальные кивают в подтверждение.

Тоже лезу в информер, уже предполагая, куда смотреть.

– Похоже, нам всем перечислили по восемьсот империалов, – удивляется Олеся.

Смотрю на адрес отправителя. Оказывается, нас поощрила сама администрация города. Неожиданно, но заслуженно и безусловно приятно. А главное – оперативно.

– Да, у меня тоже самое, – киваю. – Кажется, нам выплатили примерную ставку охотника. Так еще накинули за опасный выход. Хотя они получают такую сумму на всю группу, а тут на каждого… Но спорить не будем – мы неплохо себя показали.

– Это да, – подтверждает Макс. – Они нас точно оценили.

– Пусть небольшая, но вполне себе премия, – улыбаюсь неожиданно прибавке.

– Небольшая⁈ Восемьсот золотых, Ларион, ты зажрался! – одергивает меня Аглая. – У нас столько стоит целый год обучения в Академии. Да и, вообще, на такую сумму можно купить квартиру в одном из тех домов-замков. Мы их видели, когда сидели на веранде. Небольшую, конечно, квартирку, но можно же.

– А ты откуда знаешь? – интересуюсь.

– Узнавала для себя, – чуть вздернув подбородок, отвечает Аглая. – Там, где река, вид очень хороший. Правда сейчас у меня другие ассоциации с этим местом… и вряд ли я захочу купить там комнатку. Но сам факт…

– Да, удивительно, – качаю головой. – Я об этом не задумывался.

– Учти на будущее, нам не всю жизнь находиться в комнатах-общежитиях. Когда-нибудь придется выбраться из Академии, – размышляет девчонка. – Это здесь мы не ощущаем ценность денег, потому что нас снабжают всем необходимым, а на самом деле, амулет стоит как крыло от винтокрыла. – Аглая ненадолго задумывается. – Но лучше я выплачу все долги Академии до конца обучения, чтобы у меня был выбор, куда идти служить.

– И это, кстати, отличная идея, – поддерживает Марина.

– А еще отличная идея – забежать на ужин, – вмешивается Макс. – Через сколько встречаемся? – спрашивает он, как только заходим в замок.

– Мне нужно около получаса, – говорю ему.

– Да, нам тоже, – Аглая кивает на свои платья. – Марк поможет мне донести всё до комнаты. Правда, Марк?

Парень молча кивает, и мы передаем ему все свертки. Марина и Олеся тоже разбирают у нас свои платья, но у них всего по два свертка. Нести недалеко. Да и Макс кивает мне – значит, поможет.

Расходимся в разные стороны. По ощущениям, в Академии становится всё безопаснее и безопаснее. Отпускаю ребят с легким сердцем. Сам иду к Пилюлькину.

– Константин Иванович. – Заглядываю в диагностическую. Пилюлькин всё так же сидит за столом, перебирая многочисленные записи. Всегда понятно, где искать целителя.

– Орлов, заходи, – отвечает он. – Как раз думал о тебе.

– Вот оно как, – удивляюсь. – А я как раз зашел узнать, как дела у отца.

– А-а-а, – тянет целитель. – Прямо скажу, дела не очень. Физически я его сразу восстановил. Это несложно. Нет там ничего критического или проблемного. А вот разрушить течение ритуала я, похоже, своими силами не смогу.

– Да? Почему? – спрашиваю. – Может я могу помочь?

– Попытаться можем, – с сомнением сообщает Пилюлькин. – Просто ты говорил, что разрушил пентаграмму?

– Вообще под ноль, – вспоминаю обезьянку, которая затирала на полу все остатки магии.

– Я не до конца уверен, – говорит целитель. – Но, возможно, нам попался один из тех ритуалов, где рисунок является только отправной точкой. Сейчас твой отец поддерживает ритуал вызова только своими силами. И это, в общем-то, здоровья ему, прямо скажем, не добавляет. Кроме того, помимо зова крови, про который ты говорил, происходит ещё что-то непонятное и неосязаемое. Ты, случаем, ничего такого не чувствуешь?

Ненадолго замираю и прислушиваюсь к себе.

– Нет, – говорю. – Вроде всё как обычно.

– Повезло тебе, – хмыкает Пилюлькин. – У меня же стоит четкое ощущение, что часть ритуала идет не в ту сторону. Только понять, что с этим делать, у меня не хватает академического образования. Могу разве что закольцевать то, что чувствую, чтобы оно замкнулось и не развивалось. Очевидно, что ничего хорошего сейчас с твоим отцом не происходит. Но без твоей помощи не справлюсь.

Внимательнейшим образом слушаю всё, что говорит целитель. Без него мне отца точно не вытащить. А вот надобность в моей помощи удивляет.

– Судя по записям, этот хитрый ритуал изначально создан для работы с родной кровью. – Объясняет целитель, и тут я узнаю знакомую тетрадку из замка некромантов у него на столе. – Ритуал, сразу скажу, не классический и даже не простая переделка. Это что-то… – Пилюлькин щёлкает пальцами. – Что-то вроде… талантливого произведения. Может быть, в каком-то смысле, интуитивного пересмотра.

– Но ведь они могли взять классический ритуал и, как вы говорите, талантливо его переделать. Разве нет? – предполагаю.

– Переделать… – задумывается целитель. – Нет, переработанного ритуала здесь не вижу. Даже с учетом всех записей. – Пилюлькин приподнимает тетрадь. – Я не очень в том, что сделал этот некромант. Технически сам ритуал должен был завершиться в момент разрушения фигуры. Ничего подобного! Фигуры нет, а ритуал тут как тут! Уму непостижимо. И он не только зовёт близких родственников, происходит что-то еще.

– Понятно. И какие предположения? – задаю вопрос.

– А какие тут могут быть предложения, – грустно усмехается Пилюлькин. – Если ритуал ещё идёт, то любое нарушение контура может привести к неочевидным последствиям.

– Во время ритуала в том замке я спокойно зашёл внутрь звезды, – вспоминаю.

– Возможно, тебе просто повезло, – разводит руками целитель. – Либо те методы, которые ты применил для уничтожения контура, не были приняты в расчет.

Да уж, обезьянку, ползающую по полу вряд ли принимали в расчет – здесь так и есть.

– Получается, если мы сейчас сотрём любую надпись на теле моего отца, то последствия могут быть совершенно непрогнозируемыми? – уточняю суть слов целителя.

– Именно, – подтверждает он. – Орлов, я пытаюсь разобраться в сути ритуала. Я понимаю только некоторые детали. Например, то, что с помощью твоей крови и твоего желания мы можем закольцевать ритуал. По крайней мере, отменить последствия. Вся работа, которую твой отец проделывает в бессознательном состоянии, будет закольцована. Но отменить сам ритуал я пока не могу – нужно разобраться до конца.

Некоторое время обдумываю предложение целителя. Он описывает вполне логичные действия – не лезть туда, куда не знаем. Сделать все, чтобы убрать или облегчить последствия.

– Да, давайте закольцуем ту работу, которую проводит отец, – соглашаюсь. – Вряд ли остаточное действие ритуала направлено на что-то положительное в отношении нашей семьи.

– С семьёй не уверен, но вполне возможно, – отвечает Пилюлькин. – Сейчас, подожди здесь. – Уходит в целительскую.

Через пару минут по воздуху залетает кокон с остановившимся временем для моего родителя.

– Убрать все эти надписи пока не могу, – сообщает целитель. – Как разберусь, сделаем…

Пилюлькин размещает кокон в середине диагностического рисунка.

– Будете снимать стазис? – уточняю.

– Нет, не буду. Ещё придёт в себя, нехорошо получится, – машет рукой Пилюлькин. – Здесь вопрос концептуальный, поэтому на такие жертвы можем не идти. Сейчас я настрою диаграмму.

Прямо на моих глазах весь рисунок загорается совершенно иначе, нежели раньше. Проступают контуры незнакомых фигур.

– Да, да, ты все правильно понял, – кивает Пилюлькин. – Это многофункциональный артефакт. Обычно я использую его для диагностики, но это лишь одно из возможных применений.

Целитель чертит многоугольную звезду, сверяясь с записями из замка некроманта и со своими расчётами. Он смотрит в тетрадь, показывает рукой на пол, и под его пальцами зажигаются совершенно определённые нити рисунка.

– Константин Иванович? – тихо зову Пилюлькина.

– Да, Орлов? Говори, – отзывается целитель, не отрываясь от работы. – Ты меня не отвлекаешь. Здесь обычный механический перенос.

– Моя усталость может повлиять на ритуал? – узнаю на всякий случай.

Всё-таки во время полета толком поспать не удалось, разве что вздремнуть с перерывами. Действие кофе постепенно отступает, и я снова чувствую накатывающую усталость.

– От тебя вообще ничего не зависит, – пожимает плечами Пилюлькин. – Думаешь, я со своим опытом не заметил, что ты едва держишься на ногах? Не беспокойся, парень. От тебя требуется только немного крови и сознательное решение как уже пострадавшего от ритуала. Это займёт минут десять. Точно получится: сто раз так делал.

Неожиданно перестаю быть уверенным в успехе данного мероприятия.

– Да не переживай ты так, – целитель бросает на меня спокойный взгляд и возвращается к своему занятию. – Опасения твои понятны, но сама концепция твоего участия здесь не предполагает вреда в чью-либо сторону. Самое плохое, что может случиться – ритуал попросту не сработает. Так что расслабься. Вон, возьми стульчик в углу, посиди минут пять, пока дорисовываю.

– Да я постою, – отвечаю. Кажется, стоит мне присесть, и Морфей заберет меня в свое царство. Надо все-таки поужинать и каким-то образом добраться до комнаты.

– Зайди вот сюда. – Показывает Пилюлькин.

Снимаю обувь и встаю внутрь диагностической фигуры, куда показывает Пилюлькин. Под ногами зажигается угол виртуального чертежа.

– Молодец. Стой здесь. Я почти закончил, – комментирует целитель.

Подо мной зажигается ещё пара ломаных линий. Рисунок полностью загорается одним ровным цветом.

– Значит, всё правильно получилось, – откладывает тетрадку Пилюлькин. – Всё, стой теперь. Ничего сложного нет. Просто в нужный момент порежешь руку.

Ко мне подлетает скальпель и замирает рядом.

– Сильно не режь, мне нужно всего пару капель, исключительно для ритуала, – объясняет Пилюлькин и берёт со стола стеклянный управляющий шар.

Вокруг диагностического ритуала вырастает силовая стена, наполненная сотнями символов. Целитель быстро прокручивает наполнение в поиске нужного, символы вокруг меня меняются.

Целитель беззвучно шепчет под нос, и с его рук срывается белёсая пелена, похожая на тонкое невесомое полотно. Оно накрывает всё пространство внутри диагностической фигуры, а сквозь пелену проступают несколько ломаных линий, ведущие от тела отца куда-то далеко вдаль.

Линий больше трех. Довольно чётко понимаю, что все они соответствуют кровным родственникам отца – все же одна из них сразу упирается мне в солнечное сплетение. Пересчитываю – вдаль уходят ещё четыре тонкие ломаные линии.

Удивительно, кому еще они принадлежат? С другой стороны, кровный родственник – это не только ребенок. По поводу бабушек-дедушек ничего вспомнить так сразу не могу.

Белёсое невесомое полотно ложится на ломаные лучи и обнимает их.

– Вот теперь можно, – спокойно говорит Пилюлькин. – Делай, как я сказал.

Беру хирургический инструмент и легонько провожу по руке. Капля крови взлетает надо мной в ритуале и разбивается на пять разных капелек ровно по числу ломаных лучей. Подчиняясь движениям рук Пилюлькина, каждая из капель крови попадает на свою линию и приближается к отцу со скоростью пешехода.

Забавно. Похоже, целитель только что соорудил что-то вроде обманки для ритуала. Ведь кровь живая? Живая. Приближается? Приближается. Все условия, вроде как, соблюдены. А вот в какой форме – это другой вопрос.

И, раз условие некроманта выполнено, ритуал должен прекратиться. И действительно: линии теряют четкость и исчезают. Белое полотно тут же обволакивает отца и тоже сливается с коконом стазиса.

– Ну вот, – говорит Пилюлькин, жестами прекращая ритуал. Кидает в меня целительский глиф, и рана на руке затягивается. – Теперь на тебя этот ритуал действовать не должен. Или, по крайней мере, должен ослабить своё воздействие.

– Вы говорили, что происходит что-то еще, – напоминаю. – По-прежнему непонятно что?

– Ничем не порадую, – коротко отвечает Пилюлькин. – Как разберусь – сообщу. Всё, студент, вон там твои эликсиры, – указывает на шкаф целитель. – Я перестраховался, там как восстанавливающий, так и кроветворный. Выпивай оба. После этого можешь ужинать. Хорошо, что завтра у тебя выходной, хоть выспишься.

Глава 9
Совершаю необычный обмен

Утро начинается непривычно: с четкого ощущения, что рядом кто-то есть. Аккуратно приоткрываю глаза. Продолжаю спокойно дышать. В принципе, если сюда пришли за моей душой, изменение ритма дыхания уже однозначно меня выдало бы.

Как-то не ожидаешь ничего подобного внутри Академии, да и предположить сложно, кто может желать мне неприятностей здесь, кроме тварей с изнанки. Там как раз всё понятно и стандартно – они ото всех желают разного: от кого-то руку, от кого-то ногу. А кому-то помогают раскинуться широко по стенам. Только никто обычно ничего подобного не желает – вот и конфликт на ровном месте.

Медленно приоткрываю глаза, стараясь не двигаться, кидаю взгляд по сторонам – так, чтобы не было понятно, что я проснулся.

Поблизости никого не обнаруживаю. Стараюсь практически незаметно повернуть голову. Рядом со сложенной одеждой сидит знакомая обезьянка. На этот раз она ждёт, когда я проснусь. Иначе зачем она просто так сидит рядом с вещами и даже не шарится в них?

Делаю глубокий вдох. Обезьянка тут же реагирует и поворачивает голову на все сто восемьдесят градусов. Смотрится как всегда очень крипово. Такое поведение сразу же напоминает, что это никакая не обезьянка и вовсе не животное, а вполне себе существо из другого мира.

– Ты теперь будешь меня преследовать… – не спрашиваю, а спокойно констатирую факт.

Тварюшка изображает улыбку, правда получается у нее очень страшненько. Рот распахивается от уха до уха, демонстрируя мелкие и очень острые зубы – их, наверное, не меньше сотни. То, что это именно улыбка, понимаю, по тому, что бесёнок не собирается на меня бросаться. Просто сидит и ждёт.

– Что ты тут делаешь-то? – спрашиваю зверюшку, спуская босые ноги на пол.

Обезьянка в ответ только тихо пищит и пожимает плечами. По-прежнему остаётся на месте.

Прохожу в свою странноватую ванную. Бесенок, по всей видимости, не собирается шлёпать за мной, чтобы узнать, куда я и зачем. Полностью уверен, что он никуда не денется за несколько минут. Умываюсь. На улице уже почти светло, но сигнала подъёма ещё не слышно. Шагов в коридоре тоже пока нет – желающих просыпаться пораньше в Академии не так уж много.

– Что ты тут забыл? – спрашиваю бесёнка, когда возвращаюсь к кровати.

Обезьянка аккуратно касается моей сложенной стопкой одежды, но тут же убирает лапу. Молодец, обучаемая, судя по всему. Без разрешения не лезет. Если бы шарилась, пока я сплю, сразу бы заметил по смятой ткани.

– Тебя интересует, что у меня в карманах? – спрашиваю.

– Иииии! – отзывается бесёнок и активно кивает.

– Сейчас проверим, – говорю. Обезьянка застывает в ожидании.

Не торопясь делаю разминку, одеваюсь и вытаскиваю из карманов всё, что успело накопиться за вчерашний день. На кровати появляются монеты. Следом выкладываю патроны. Их после вчерашнего происшествия осталось не так много. Неудивительно, что некоторые из них остались в карманах. Удивительно – что вообще остались. Запасы в любом случае не помешает обновить.

Обезьянка спокойно наблюдает за движением рук. Как только достаю мешочек с камнями, которые мне передали бойцы батальона зачистки, бесенок приходит в легкое возбуждение. Зверюшка перестает сохранять спокойствие и нетерпеливо перетаптывается на месте. Вытряхиваю содержимое мешочка на ладонь.

– Тебе они нужны? – спрашиваю, показывая камни.

Бесёнок крутится на месте, но фиксирует голову, боясь потерять ладонь с камушками из виду. Выглядит это совершенно инфернально.

– Ты так себе шею свернёшь, – замечаю.

– Ииии! – пищит существо, качая головой из стороны в сторону.

Бесёнок непрерывно топчется и показывает на камни. Выбираю один из них, который нравится мне меньше всего. Решаю провести небольшой эксперимент.

Обезьянка следит за каждым моим действием и словно не верит в происходящее. Она останавливается на месте и медленно касается камня. Отдёргивает лапу как от огня и снова касается. Переводит взгляд на меня – видимо, не верит, что я могу так просто отдать ей камень.

Лапы зверюшки подрагивают, но всё-таки забирают камень как величайшую драгоценность. Камень тут же отправляется в рот. Обезьянка моргает, снова замечаю вторые веки. Глаза зверюшки наливаются насыщенным зелёным цветом – той самой энергией, которую она поглотила в замке некромантов. Существо замирает как статуя.

Кажется, теперь понимаю, зачем нужны эти камни другим тварям. Не удивлюсь, если они с их помощью получают взамен что-то важное и редкое. Пока это только предположение – но слишком уж трепетно обезьянка относится к передачке.

Бесенок вздрагивает, открывает глаза, и зелёный цвет ненадолго сменяется в них цветом камня. Ловлю на себе внимательный долгий взгляд. Существо срывается с места и, спустя секунду, исчезает в стене.

– Ну вот, ни спасибо, ни пожалуйста, – ворчу себе под нос.

В целом, ситуация больше забавляет. Ссыпаю оставшиеся камни обратно в мешочек и запихиваю в карман.

Ни здравствуй тебе, Ларион, ни до свидания. Забавное существо. И, похоже, конкретно для меня совершенно не опасное.

Быстро раскидываю на небольшой тумбочке ветошь и разбираю револьвер для чистки. Этим следовало заняться ещё вчера, но ситуация с отцом, ужин и восстанавливающие эликсиры абсолютно не дали мне ни сил, ни времени. Отрубился быстрее, чем понял. Успел только раздеться, а потом меня будто выключили.

Непорядок, конечно, ничего тут не скажешь. Мой дядька бы точно не оценил. Боевое оружие нужно уважать. Слова проносятся в голове его голосом. Но здесь и не поспоришь. Револьвер уже неоднократно очень выручал нас в передрягах. Вчера и вовсе иногда не оставалось времени, чтобы хорошенько прицелиться, а ведь все равно – результат налицо. Промахов за собой не замечал. Хотя в такой суматохе не мудрено.

Ещё раз кидаю взгляд в окно. Время до подъёма точно есть – чувствую. Неторопливо, с помощью набора для чистки и масла привожу револьвер в порядок. Хватает минут двадцати – на время не смотрю, но по ощущениям проходит примерно столько. Странное дело – а ведь я и правда чувствую, сколько проходит минут чуть ли не кожей. Возможно, побочка от эликсиров Пилюлькина. Либо я неосознанно сам всё это время тренирую новый навык. Занятие точно нужное – особенно в междумирье или на полигоне. Там не чувствуешь время, а потом приходится тяжело включаться в общий поток.

Под размышления незаметно собираю револьвер – всё удобно, всего несколько деталей. Щёлкаю спусковым механизмом. Вся машинерия работает хорошо, взаимодействует мягко, а поддаётся нажатию и вовсе как-то по-домашнему. Перезаряжаю револьвер обычными патронами.

Не думаю, что мне сегодня или в ближайшее время понадобятся кассеты. К завхозу заглянуть всё равно надо – боеприпасы у меня закончились практически под ноль.

Вкладываю револьвер в кобуру. Прислушиваюсь к ощущениям – с минуты на минуту должен прозвучать сигнал подъема. Можно потихоньку идти в столовую и приступать к завтраку. Уже стою возле двери, чтобы выйти в коридор.

– Иииии!!! – слышу недовольный визг сзади.

Разворачиваюсь и замечаю бесёнка. Он изо всех сил пытается тащить что-то из стены.

– Тебя подождать? – удивляюсь.

Бесёнок кивает, после чего трясёт головой из стороны в сторону, будто отряхиваясь. Снова ныряет в стену и выныривает обратно в комнату. В каждой лапе голова гадюки. Вот это номер! Прекрасно помню, что эти змеёныши ядовитые. Так же замечательно помню, что завхоз говорил – яд у них вполне себе дорогой.

Бесёнок ещё раз ныряет внутрь стены и достаёт разные запчасти других существ. Причём все они узнаваемо фонят хмарью – я это чувствую. И вроде бы не испорчены, но завернуты в прозрачную пелену.

Обезьянка ещё раза три ныряет в стену, а груда запчастей после каждого нырка быстро растёт. Бесёнок несколькими движениями лап пододвигает всё это ко мне.

– Ты принёс это мне? – задаю вопрос.

Бесёнок кивает в подтверждение.

– Получается, тебе нужны такие камни? – спрашиваю, вытаскивая мешочек из кармана.

– Ииии! – бесенок мотает головой из стороны в сторону, пытаясь объяснить.

– Ага, тебе нужен всего один камень, – говорю. – И я тебе его уже дал.

Существо снова активно кивает.

– А потом когда-нибудь понадобится другой? – предполагаю.

Опять кивает.

Что ж, какой-никакой диалог у меня с этой тварюшкой налаживается.

– Это точно всё мне? – показываю на гору запчастей.

Бесёнок двигает головы гадюк, хвосты и другие части еще ближе ко мне.

– Благодарю, – отвечаю существу.

Создаю небольшой щит и с его помощью перетаскиваю всё добро в сумку. Кажется, поход в столовую придется ненадолго отложить.

Звучит сигнал подъёма.

По коридору словно пробегает стадо слонов. Не понимаю такого подхода. В чем смысл ждать сигнал, если можно встать чуть раньше? Всего-то пять минут разницы – и можно попасть в душ, где никого не будет, а не бежать туда всем стадом, чтобы встать в очередь. Теперь меня это мало беспокоит – своя ванная решает сразу все проблемы с утренним моционом.

Собираю сумку.

– Ты здесь останешься или пойдёшь по своим делам? – спрашиваю бесёнка.

Думаю, что этот вопрос немного сложнее предыдущих. Существо ненадолго подвисает, пытаясь на него ответить. В результате просто пожимает плечами и ныряет в стену.

– Вот и поговорили, – усмехаюсь.

Выхожу в коридор. Вся толпа пронеслась минуту назад, так что ни на кого не натыкаюсь. По большому счету, мне сейчас абсолютно в другую сторону. Спускаюсь и прохожу мимо столовой.

Отодвигать завтрак не очень хочется, но сумка с запчастями монстров давит не только на плечо. Надо бы с ней побыстрее разобраться.

Стучусь в целительскую. Последнее время я сюда, конечно, зачастил. Можно сказать, чуть ли не прописался. Но что поделаешь?

– Орлов? – удивлённо спрашивает Пилюлькин, приподнимаясь с кресла. – А ты чего здесь? Что с твоим самочувствием, ухудшение? Потеря аппетита или переутомление? – тут же уточняет.

– Нет, всё нормально, Константин Иванович, – успокаиваю целителя, и он снова усаживается на свое место. – У меня другой вопрос. Немного неожиданный, но к кому еще обратиться – не знаю. Решил сначала забежать сюда.

– Ну, давай, рассказывай. – В глазах целителя мелькает заинтересованность.

– Странным образом я стал обладателем запчастей от монстров, – рассказываю без подробностей. – Их не так много, но всё-таки… Можете оценить их пригодность для использования? Хочется понять, что можно из них получить.

– Попробуем, – обескураженно говорит Пилюлькин. – Тащи.

Самый главный вопрос – откуда у меня эти запчасти – он мне не задаёт. Видимо, не принято. Ну и пусть – так даже лучше.

Раскладываю все полученные от бесенка части монстров на столе. Вытаскиваю из сумки одну за другой.

– В чём это они у тебя? – показывает на пелену Пилюлькин.

Та, похоже, постепенно исчезает. Когда бесенок только вытащил запчасти из стены, пелена была намного плотнее.

– Удивительно. – Целитель берёт в руки одну из запчастей и крутит в руках, чтобы получше рассмотреть. Похоже, пелена интересует его больше, чем сами ингредиенты. – Надо же, оболочка вроде органическая, но со временем растворяется.

– А ведь вполне себе приличные… – хмыкает Пилюлькин и запускает диагностикой в одну из змеиных голов. – А вот эта будто только что отрубленная. Только этого не может быть. Ты же не прямо сейчас встретил этих тварей?

– Точно не сейчас, – подтверждаю.

– Невероятно. – Целитель продолжает осматривать ингредиенты. – Очень похоже на стазис – все жизненные процессы замедлены и при этом не теряют магию. Но это точно не стазис – просто похоже на него. – Перекладывает части монстров, обследуя каждую на столе.

Оболочка постепенно становится всё тоньше и тоньше.

– Что я могу тебе сказать, Орлов. Хочешь порадую? – спрашивает с улыбкой Пилюлькин. – Все эти вещи ты сможешь продать по нормальной цене. Возьму либо я, либо завхоз. Смотри-ка, хорошо оторвано! – усмехается. – Почему не отрезано – не понимаю. Но вырвано с толком, с чувством, с расстановкой. Все важные критерии соблюдены, – пожимает плечами.

Кажется, обезьянка не просто смышленое существо – там интеллекта в разы больше, чем кажется.

– За эти две головы змеёнышей – дам минимум по пять империалов за каждую, – продолжает целитель. – Яд сохранён, а это самое главное. Печень и сердце. – Пилюлькин приподнимает над столом парочку ингредиентов. – Вполне себе насыщены силой, для эликсиров пойдёт на «ура». В общем, на круг вся эта кучка запчастей, – прикидывает, – примерно на шестьдесят-семьдесят империалов потянет. Плюс-минус.

А ничего так. Неплохой заработок.

– Значит могу оставить всё это у вас в кабинете? – спрашиваю с надеждой.

Хранить принесенное бесёнком добро мне сейчас негде. Нужно заказывать специальный холодильник. Подобные поставки у меня не регулярные, поэтому и смысла пока не вижу.

– У меня? – переспрашивает Пилюлькин. – Слушай, признаться честно, мне столько не нужно, – откладывает несколько запчастей. – Змеиные головы заберу – тут без вопросов. Сердце тоже пригодится, его лучше сразу использовать – так надежнее, и результат мощнее, а остальное тащи к завхозу. Пускай он дальше морочится.

Вздыхаю, не скрывая расстройства. Во-первых, придется отложить завтрак еще неизвестно на сколько, во-вторых, изначальный план звучал, как «сдать всё это счастью Пилюлькину и сразу забрать заработанное». Сгребаю остатки в сумку и подхожу к двери.

– Хотя, нет, стой, подожди, – тормозит меня целитель и достаёт небольшой плотный контейнер. – Высыпай сюда.

Расстегиваю сумку и пересыпаю туда остатки частей.

Пилюлькин закрывает крышку активирует и активирует амулет сверху.

– Всё, держи. – Протягивает мне контейнер. – Скажешь, что с возвратом, а то мало ли – не найдёшь Германыча или ещё что… А контейнер сохранит твой улов в целости и сохранности. Тем более, ингредиенты у тебя приличного качества. Про деньги не думай – скоро упадут тебе на счёт.