Текст книги "Моя Академия 6 (СИ)"

Автор книги: Евгений Син

Соавторы: Валерий Листратов
сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 13 страниц)

– Где-то километрах в пяти от форта придётся пересаживаться на другую броню, – говорит Цветков. – И всё это придется делать вручную.

– Да, тоже, в общем-то, не проблема, – говорит директор.

– Ну вот и хорошо, – кивает Цветков. – Тогда более-менее всё обсудили.

– Нет, не всё, – возражает директор.

Цветков и Веник удивлённо смотрят на Генриха Олеговича.

– Как много монстров появляется в день в местах зачистки? – спрашивает директор.

– Не знаем. – Переглядываются военные. – Может быть, около десятка особей.

– Так вот, у меня для вас плохие новости. Ну, и для нас, соответственно, тоже, – качает головой директор.

Глава 21
Ищем зацепки

– В том месте, откуда мы попали к вам под зачистку, таких существ тысячи, если не десятки тысяч. Сюда они попадают порталами.

– Мы предполагали, – отвечает Цветков.

– Саныч, нам нужно искать причину, – говорит директор. – Ты же сам понимаешь, что в любой момент эта ерунда может масштабироваться, тогда вы точно не справитесь.

– И да, это… – мнется Цветков. – Не хотелось бы, конечно… а брат твой, если вдруг что, сможет помочь?

Директор морщится.

– Если вдруг что, конечно, – соглашается он. – Но не хотелось бы до этого доводить. Вы же знаете.

– Знаем-знаем, – соглашаются военные.

– Однако, вы меня всё равно спрашиваете, – замечает директор. – Меня, если честно, беспокоит сам факт того, что вы об этом говорите. Неужели всё настолько плохо? – спрашивает он.

– Очень, Олегыч, очень. – Цветков отставляет кружку с кофе. – Больше тебе скажу, неделю назад было ещё хуже. Благодаря Лариону и вашему целителю сейчас стало немного проще. – С благодарностью смотрит на меня.

– Несколько дней назад мы думали, что потеряли наших парней, – добавляет Веник.

– Извините, а до этого… Точнее, неделю назад… – нащупываю идею. – Вы таких монстров уже раньше встречали?

– Да, бывало, – припоминает Цветков. – Но они были не совсем такие. Поэтому мы подумали, что это небольшая вариация знакомых существ. Как правило, аномалии не порождают двух одинаковых видов монстров.

– Вы в этом настолько уверены? – интересуюсь.

– Да, – подтверждает Сан Саныч. – Да и каждый Очаг сам по себе очень сильно отличается. В предыдущем очаге, который мы зачищали, был похожий монстр, но он сидел на месте.

– В этом же прорыве? – задаю вопрос.

– Да, – кивает Цветков. – Он просто питался с помощью нитей. Зараженные приходили к основе, и на этом все. А тут – совсем другая схема. С терминальным разрушением зараженного организма. Против того монстра у нас выработана целая схема. Всё работало. А вот против этого – нет. Мы не успеваем.

– Да и, в принципе, тогда не видели никакой опасности, – включается медик. – Споры монстра не прорастали так. Заражение он тоже увеличивал медленно.

– Мы не знали, что бойцы встретили кого-то другого, – добавляет Цветков. – Поэтому, когда неделю назад вся дежурная смена бойцов столкнулась с этими существами, мы поначалу даже ничего не поняли. Монстры кишели по всей площади обрабатываемого нами очага. Благо, нашлось приличное количество опытного народа, и они успели сообразить, что к чему.

– Я так понимаю, как раз после этого случая в Академию прибыло огромное поступление раненых в защитных коконах, – говорю мужику.

– Да, стазис очень спас, – подтверждает Сан Саныч. – Хорошо, что абсолютно у каждого есть амулеты. Бойцы вовремя сообразили, воспользовались стазисом и успели вывезти товарищей. Зараженных увозили вездеходами, жертвовали собой. Те ребята, кто оставался на последних крохах разума, все равно умудрялись вывести вездеход из-под удара.

Воспоминания жгут Цветкову память. Он хочет ими поделиться, да и погружается с каждой минутой все глубже и глубже. Вовремя берет себя в руки – всё-таки ему еще работать, а в разобранном состоянии это было бы крайне проблематично.

– Нам приходилось их сжигать, – продолжает главком. – Выбора не было. Они прекрасно знали, на что идут, чтобы вытянуть своих товарищей под стазисом. В общем, потерь намного больше, чем сто человек. Просто других мы потеряли практически сразу и безвозвратно.

– Так что, знай, с этой сотней бойцов ты нам сильно помог, – замечает Веник. Видно, что он тоже очень тяжело переживает те дни.

– Они ж специально сидели на зажигательных гранатах с выдернутой чекой, – мрачно рассказывает Цветков. – Когда разум заканчивался, существа подскакивали и выжигали рубку вездехода. Соответственно вместе со всеми, кто там находился.

– Но машины каким-то образом сохранили? – замечает директор.

– Вездеходы у нас рассчитаны на такие вещи – от захвата, от прямой атаки, да там даже с раздолбанной рулевой, если зафиксировать, машина доедет. Восстановить несложно, – поясняет Цветков. – Только для этого нужно активировать специальный режим. Вот, ребята как-то успели договориться между собой за те недолгие десять-пятнадцать минут уже помрачённого сознания. Десять человек, десять вездеходов. Вывезли почти всех, кого успели упаковать в стазис. Активировали заложенные гранаты и сожгли себя внутри рубки – чтобы никому не навредить.

– Ну, а потом госпиталь нам отказал, – продолжает Веник. – Сказали, что не будут осуществлять никакого приёма бойцов со стазисом. Сказали, до окончания полного расследования, ничего не сделают. Их понять можно – распакуешь стазис, а там неопознанная вирусятина разлетится не только по госпиталю, но и по всему городу.

– Нельзя их понять, Веник. Нельзя! – бушует Цветков.

– Ладно тебе, – криво улыбается медик. – Если бы не Академия, мы бы могли потерять и эту сотню. Так что, парень, ты сделал очень много для нашего батальона.

Сосредоточенно киваю, а сам прикидываю, сколько действительно прошло времени со времени встречи бойцов с монстрами. Выдерживаю небольшую паузу и все-таки решаюсь спросить, иначе потом могу вообще ничего не выяснить.

– Извините, всё же нужно уточнить, – обращаюсь к главкому. – Сан Саныч, вы сказали, что вы столкнулись с этими существами неделю назад. Точно прошла неделя, а не восемь дней?

Цветков и Веник переглядываются. Медик задумывается и начинает загибать пальцы.

– Да, действительно, восемь, – говорит с нескрываемым удивлением. – А ты откуда знаешь?

Смотрю на директора, тот сразу понимает, о чем я думаю.

– Первая активация магической мины у нас в Академии тоже произошла восемь дней назад, – подсчитываю – Хоть режьте меня, но я считаю, что этот случай точно больше, чем обычное совпадение.

– У вас в Академии? – переспрашивает Веник.

– Да, пространственные мины у нас в Академии, – уточняет директор. – Мы до этого никогда не сталкивались с таким странным оружием. Ну да. Происшествие не проходит у нас под грифом «секретно» только потому что находится в ведении Академии.

– Уверен, что это не совпадение, – продолжаю отстаивать свою мысль. – Хотя на первый взгляд вроде бы ничего общего. Просто нужно копнуть глубже.

– Что за пространственная мина? – спрашивает у директора Цветков. – Не слышал о таких, хотя работаю тут черт знает сколько.

– Одноразовые артефакты, – поясняет Генрих Олегович. – Они вырывают кусок пространства и затягивают в другое… как бы правильнее сказать…

– Отражение, – подсказываю. – Вероятность или что-то наподобие. Никто, как я понял, не знает, где это. Точно не наш мир. И не тот, что прорывается к нам сюда – он слишком тонкий. И монстры там более магически насыщенные. Он потому и прорывается. А тут мы с помощью пространственной мины попадаем в совершенно иной мир. Могу только сказать, что по магической насыщенности от нашего он не сильно отличается.

– Так. Не сейчас не до конца понял. Хочешь сказать, есть ещё Миры? – удивляется Цветков. – Кроме инферно?

– Получается так, – развожу руками.

– Да, я слышал про теорию о множестве миров. Там ещё автор был какой-то смешной в столице лет пять назад, Веник словно пытается поймать ускользающую мысль. – Его тогда на смех подняли.

– В каком смысле? – удивляюсь.

– Там какой-то исследователь прорывов на этой почве маленько тронулся, – рассказывает медик. – Об этом даже в газете писали, я читал. Вроде как его сразу в сумасшедший дом загребли. Шумный скандал закатили.

– Лет пять назад? – переспрашиваю и одновременно пытаюсь понять, есть ли у меня хоть какие-то ассоциации по этому поводу. – А вы можете ещё что-нибудь вспомнить по поводу этого скандала?

– Я? Точно нет. Ты сейчас упомянул несколько миров. Навеяло, вот я вспомнил. Очень неочевидная у него была концепция, – пожимает плечами Веник. – Этот господин утверждал, что это не отражения, которые нашей волей воплощаются в реальность. По его словам, существуют чуть ли не тысячи тысяч миров. Мол, их как страниц в книге. И наша воля там ни при чем.

– Из-за этих утверждений его подняли на смех и принудили к лечению в больнице? – не могу поверить, но в голове складывается определенная картинка.

– Именно, – подтверждает медик. – Все теории магических прорывов говорят о том, что есть мир магии. Более тонкий, но при этом, как ты и сам заметил, перенасыщенный. И есть наш мир. Раньше миры не соприкасались, но потом что-то произошло. Теперь магия прорывается в бывших местах силы, либо, наоборот, в тонких местах нашего мира. А про тысячи миров – это уже больше анекдот. Я этого странного мужика особо не знаю, – открещивается Веник. – Просто забавный случай, не более того.

– Очень, очень интересно, – задумываюсь. – А вот мне кажется, что его теория, в связи с последними нашими наблюдениями начинает оперативно подтверждаться. – Ловлю одобрительный кивок директора.

– Как это? – интересуется Веник. Цветков тоже внимательно слушает.

– Так я вам уже сказал как, – поясняет директор. – Там, где мы были, примерно тысячи опасных монстров. Их притягивает явно не чье-то воображение. Нас со студентом затянуло в похожий портал, когда мы исследовали аномалию. А перед этим Орлов успел погулять по вполне реальному миру и вернуться.

– Ваша Академия вроде как называется «Седьмого шага», – замечает Сан Саныч. – Вы же должны как раз очень плотно работать с подобным? И прорыв у вас совсем недавний. Разве не так?

– Так, – подтверждает директор. – Но мы используем уже отработанную технологию – это раз. Как она работает, мы не знаем. С подобными вопросами нужно обращаться к нашим патриархам. А ещё… Мы в другие миры не попадаем. И то, что мы используем, вполне совпадает с озвученными теориями.

– Ты правда так считаешь? – Хмурит лоб Цветков.

– Сам посуди, – продолжает директор. – Мы же даже студентам задание на расширение комнаты. При этом исходим из конкретного понимания – мысли помогают воплощать комнаты в замке Академии. И это работает. Строят что хотят и как хотят. По сути, пользуются тончайшими материями. И это, скорее, подтверждает устойчивое мнение.

За столом ненадолго повисает тишина. Все задумываются.

– Вот только в свете последних событий – вряд ли студент мог вообразить себе целый мир с монстрами, а потом ещё и меня туда привести, – говорит Генрих Олегович. – Подозреваю, что разум в нашей схеме играет определенную роль, но не первичен, а вторичен. Хочу сказать следующее – мы не придумываем то, что позже воплощается. Наоборот, с помощью уже созданной картинки находим то, что ей более-менее соответствует. А если миров бесконечное множество, то такая картинка обязательно найдётся. Ладно, это только мои предположения. Их нужно проверять и проверять. Пока у нас более насущные дела, – вздыхает директор.

Кажется, я ему сломал будущее. И не только ему, а целой части преподавательского состава нашей Академии. В переносном смысле, конечно же. Впереди у Генриха Олеговича и остальных преподов слишком много новых исследований. Все из них очень интересные. Видно, как ему безумно хочется взяться за всё и сразу. Но нужно ранжировать. Примерно так я понимаю его ощущения.

– То есть… – Цветков возвращает нас из теоретических дебрей на землю. – Ты считаешь… – обращается ко мне, но не договаривает – ждет пояснений.

– Да, я считаю, что, ваша ситуация тоже создана искусственно. Мы побывали внутри аномалии и можем сделать некоторые выводы, – отвечаю. – Некоторые из них неточные и поверхностные, но все же. Могу сказать, что аномалия по ощущениям близка к той пространственной мине. Ощущения почти идентичные, если вспомнить тот момент, когда эту мину активировали.

– Погоди, – останавливает меня Цветков. – Не может быть такого, что ты как раз и был тем самым фокусом? На тебе сфокусировали для того, чтобы активировать лично через тебя?

Мне кажется, что товарищ Генриха Олеговича сворачивает совсем не в ту сторону.

– Если мне не изменяет память, монстры появились у вас несколько раньше, чем я приехал на базу, – замечаю очевидный факт. – Согласитесь?

– Это, да, тут не совпадает, – со вздохом кивает Сан Саныч.

– Вот и я о том же, – продолжаю мысль. – Я почти уверен в том, что ваши прорывы тоже искусственные. Значит, вам нужно искать, что происходило некоторое время назад.

– Например? – уточняет Цветков.

– Найти людей, которые ходили вглубь очага, – предлагаю вариант. – Не военных, – поясняю. – Поискать, повспоминать: может быть, происходило что-нибудь нестандартное за этот месяц? Любые варианты. Важно найти какую-то зацепку. Если что-то подобное происходило в самом очаге или поблизости, то вы сможете легко найти источник этой проблемы и, возможно, без отлагательств уничтожить его.

– Как выглядела ваша мина? – обращается к директору Сан Саныч.

– Вообще ничем не поможет, – говорит Генрих Олегович. – Мы конфисковали почти дюжину мин у подозреваемого. Больше половины разного размера, цвета и формы. В неактивированном виде – никаких плетений, глифов или повышения фона нет. Мы проверяли. Максимально закрытый контур.

– При этом, внутри артефакта магия есть, – вспоминаю бесенка, который пытался вскрыть такую мину самостоятельно.

– А в активированном? – с нескрываемым интересом уточняет Цветков.

– Тут я не подскажу, – пожимает плечами директор. – Сами понимаете, той короткой секунды, пока она взрывается, никак не хватает для анализа.

– Получается, если следовать словам Лариона, нам нужно будет пойти непонятно куда, найти непонятно что и, желательно, непонятно как уничтожить. Правильно? – хмурится Цветков.

– Да, – соглашаюсь. – Только у этого непонятного есть общая черта. Всё это – искусственные вещи. И самое обидное, что вы можете только предполагать их существование. Правда, искать иголку в стоге сена я бы, наверное, всё-таки не стал. Нужно рассуждать исходя из персоналий. Кто, когда, с кем и куда ходил. Провести тщательную проверку, поднять недавние архивы и записи. Если вы, конечно, плотно контролируете очаг. Есть шанс, что тот, кто всё устроил, ходил с контрабандистами. И тогда всё значительно хуже.

Цветков неожиданно усмехается.

– А вот и нет. Тут как раз наоборот, – заявляет он. – Но подробности, пожалуй, я тебе сообщать не буду. Допуском пока не вышел, – разводит руками и, как ни странно, воспаряет духом.

– Ты что-то знаешь, – констатирует Веник.

– Я что-то знаю, – соглашается с ним Цветков. – Подниму данные. Как думаешь, за сколько дней или недель? – уточняет у меня Сан Саныч.

– Вот, смотрите, – говорю, – моего сокурсника начали обрабатывать примерно два-три месяца назад. До этого весь месяц у нас использовались немного другие схемы. Думаю, в данном случае похоже на проверку теории практикой. Разные схемы с немного разными результатами. Их объединяют именно порталы и плотная работа с другими мирами. Я бы по возможности обратил внимание на частные визиты, если таковые бывают.

– К нам? Невозможно, у нас же защищенный объект! – возражает Цветков.

– Тогда контрабандисты, – пожимаю плечами. – Если мы берём Игоря как реперную точку, и рассматриваем возможность завоза подобных мин… Но тогда не бьются данные. Потому что из Академии никто не выезжал, и на территорию из незнакомых тоже никто не въезжал – вы бы знали, – смотрю на директора, тот кивает. – Через дирижабль тоже вряд ли что-нибудь передавали. Это было бы заметно. Разве что…

– Говори, Орлов, – просит Генрих Олегович.

– Почему мины начали оставлять только недавно? – задаю вопрос. – До этого был целый месяц. А вот если в это уравнение ввести контрабандистов, тогда все становится понятно. Они вполне могли проходить рядом с Академией и позвать того же Игоря, чтобы передать ему новые разработки. И вот тогда всё бьётся. Они могли спокойно связаться с ним.

– Не могли бы, – качает головой директор.

– Почему? – удивляюсь.

– Ученики первого года обучения ограничены в общении, – поясняет Генрих Олегович. – Министерство блокирует любую возможность связи с кем бы то ни было.

– Это не так, – не соглашаюсь и ловлю на себе удивленные взгляды.

Глава 22
У нас сидят на хвосте

– В каком смысле? – не понимает директор. – Ограничения связи для всех первокурсников общие.

– У меня на информере работал текстовый режим, – сообщаю. – Одно время даже звонки проходили.

– Неожиданно, – говорит Генрих Олегович. – Но так не должно быть. Это стандарт для любой магической Академии. Первый месяц, а то и год, в зависимости от внутреннего регламента заведения, абитуриент должен полностью посвятить себя освоению в мире.

– Может быть, оно действительно так, – отвечаю. – Просто не вижу смысла скрывать – я в этом месяце разговаривал со своим юристом. Помните, когда меня вызывали в город? Вот, сразу после.

– Это… мда… так быть не должно, – качает головой директор.

– Но вернемся к нашей теме – тогда у нас получаются немного другие временные рамки, – задумываюсь. – Восемь дней назад произошла первая активация. Мины в Академии появились чуть раньше. Точно незадолго до происшествия – иначе бы встали на взвод значительно быстрее. – Вспоминаю берег реки со следователями. – Значит, смотреть нужно всех нетипичных людей, которые проходили в вашу зону конкретно в этот период. У вас тут часто бывают гости?

– У нас вообще не бывает гостей. Говорю же, военный объект, – повторяет Цветков. – А вот с контрабандистами – ты прав. В Очаге до зачистки остается много первоклассных ингредиентов. Но, к сожалению, отрядов, которые могут попасть в конкретный очаг, очень мало. Каждый из них я знаю, – улыбается Сан Саныч. – Через пару дней смогу найти все контакты.

– А они сознаются, если вдруг замешаны во всём этом? – справедливо интересуется директор.

– А почему бы нет? – пожимает плечами Сан Саныч. – Вряд ли наши контрабандисты захотят сломать весь свой заработок. А именно это сейчас и происходит, – усмехается Цветков. – Сидят в городе, не могут высунуть сюда нос. Так что они мне ещё и помогут. Ладно. – Отвлекается на пришедший сигнал. – Ваша броня готова к выходу.

Мы как раз допиваем кофе.

– Мы уже готовы, – сообщает директор.

Встаем из-за стола почти одновременно. Выходим из столовой. Через пять минут и четыре поворота выходим к тому же самому гаражу, который видели по пути сюда.

– Всё, давайте, удачной дороги, – прощается Сан Саныч. Медик тоже тепло пожимает нам руки.

– Контейнер, – напоминает директор.

– Кто, о чём, а ты все о своем… – машет рукой Цветков. – Погрузили уже, погрузили. Последнюю партию неучтёнки мы тоже погрузили, но тут смотрите сами: сможете перекинуть – хорошо. Если будет место. Не будет – значит, подвезём попозже.

Директор слегка хмурится. Ему не особо нравится то, что предлагает Цветков.

Заходим в огромный ангар, пахнущий маслом, резиной и жжёным железом. Цветков остаётся у дверей и машет экипажу у крайнего вездехода.

Быстро грузимся в вездеход. В прошлый раз я не обратил внимания, насколько это внушительный аппарат. Наверное, при всем желании, его даже перевернуть невозможно.

Дорожный просвет примерно в метр, если не больше. Отличный обзор у рубки. Только нас приглашают не в боевую рубку, а в грузо-пассажирскую часть. Там не предусмотрено никаких иллюминаторов, только небольшое оконце к водителям. Сквозь него видно только кусок дороги впереди.

По сути, обычная железная коробка. Внутри ловлю флешбек из недавнего прошлого. Так же трясёшься внутри, такое же ощущение защиты, которое даёт прикосновение к тёплой броне.

Машина мягко трогается. Меня сразу выбрасывает из ненужного состояния. Вездеход двигается почти бесшумно, в отличие от того, другого, застрявшего в моих давних воспоминаниях. Едем плавно. Напряжения почти не чувствую.

В кузове стоят два больших контейнера. Первый, очевидно, принадлежит директору. Он его оторвал, можно сказать, с боем. Во всех смыслах. Второй – похоже, та самая неучтёнка, о которой говорил Цветков. Её, по идее, нужно тоже забрать в Академию.

Сквозь небольшое окно видна рубка водителей и совсем небольшие куски дороги впереди. Только за счёт этого можно понять, что мы движемся. Слишком уж тихо и плавно идет машина.

Двери форта резко расходятся в стороны экзотическим цветком. Мы выезжаем в тёмный выгоревший лес очага. Ехать в неприятном тумане – удовольствие ниже среднего. Но это хотя бы безопасно. Едем мы, к слову, совсем недолго. Буквально минут пять-семь. Устать от нахождения в железной коробке не успеваю. Стараюсь выхватывать небольшие фрагменты дороги в маленькое окошко.

В окне водителей вижу побитый и немного оплавленный второй вездеход. Видно, что совсем недавно вернулся из боя. В то же время, никаких видимых кардинальных проблем. Подъезжаем к нему вплотную.

Вижу, как с места второго пилота встаёт парень в броне. Подходит и легонько стучит в стекло, отделяющее грузовую часть от рубки пилотов. Включается переговорник.

– Всё, приехали, перегружайтесь, – слышу команду.

Дверь разблокируется негромким звуком. Директор тут же выставляет щит, и мы спокойно выходим из вездехода. Спускаемся на пару ступенек, а потом спрыгиваем на землю. Олегович держит щит всю дорогу. Видимой опасности вокруг нет, но предосторожность точно не помешает. Тем более, как я понимаю, директор прямо сейчас берет за меня ответственность. Если не перед Академией, то хотя бы лично перед собой.

Во втором вездеходе тоже суетится пара человек. Один из них точно маг – вижу установленный щит. Маг стоит на броне рядом с развернутым роторным пулеметом. Еще и держит щит над работающими внизу соратниками.

Внизу несколько бойцов в броне приглашающе машут рядом с открытыми дверями: мол, – марш, быстрее, быстрее!

Генрих Олегович отрицательно качает головой. Тоже держусь рядом и не делаю поспешных движений. Тут лучше доверять опыту. Гарнитур переговорников у нас с собой нет, поэтому один из бойцов быстро подбегает к нашему вездеходу. Заходит под щит директора и открывает лицевой щиток.

– Быстрее пересаживайтесь, – повторяет как неразумным детям. – Ни в коем случае нельзя медлить.

– Мы обязательно должны забрать с собой этот груз, – не слушая бойца, говорит директор, показывая на два контейнера у выхода.

Боец в броне, не медля, залезает на лестницу и заглядывает в кузов вездехода. Спрыгивает.

– Без вариантов, – отвечает. – Поместится максимум один из контейнеров. Но, учтите, даже при таком раскладе, вам придется ехать очень неудобно. Я бы не брал.

– Пусть так, – соглашается Генрих Олегович. – Тогда забираем этот контейнер. – Показывает на свой. – Второй, видимо, в следующий раз.

– Сейчас перенесём. – Боец кивает своему товарищу – подает знак, что все нормально, мы едем. Видно, как он торопится.

– Нет, я должен проследить, – говорит директор.

– Ладно, – вздыхает боец, закрывая лицевой щиток.

Пара движений, и контейнер буквально выплывает из кузова вездехода. Боец тут же закрывает дверь и пару раз стучит.

– Пожалуйста, поспешите. Не уверен, что тут безопасно. Пока спокойно. Но только пока. За мной, – раздаётся механический голос. – Идём.

Вокруг тишина и неуловимое напряжение. Открываем дверь второго вездехода. Вижу пару десятков наваленных друг на друга коконов с бойцами. Теперь понятно, почему мы с трудом сюда поместимся. Скорее всего нам придётся разместиться у самого края. Места, мягко говоря, впритык.

Директор тоже это понимает. В первую очередь бойцы загружают здоровенный контейнер. Сначала кажется, что уместить всё, что уже навалено в вездеходе нереально, но потихоньку справляются. В этот момент откуда-то из тумана со свистом прилетает нечто непонятное. Оно вроде пытается развернуться в воздухе, но точно не успевает.

Маги реагируют мгновенно, и прилетевший снаряд мгновенно занимается огнём. Моя реакция тоже на уровне – в огненный болид влетает росчерк. Огонь словно наталкивается на стену, превращаясь в серебристый пепел. Осыпается, не долетая до нас.

– Нападение, – спокойно констатирует директор. – Орлов, соберитесь, считайте, что мы на стрельбище.

– Без проблем, Генрих Олегович, – усмехаюсь.

Бойцы начинают суетиться.

– Спокойно грузим без спешки, – бросает им директор. – У нас всё под контролем.

Не понимаю, что именно вылетает на нас из стены тумана. Живое или нет? Судя по реакции на мои росчерки, всё-таки на нас выходят какие-то живые твари. Впервые таких вижу.

С другой стороны, они не совсем летают. Скорее, их просто выбрасывают в нашу сторону. Твари такими же болидами вылетают чуть ли не каждые пару секунд. Хорошо, хоть не одновременно, иначе мы с директором могли бы не справиться. А так, отрабатываю росчерки как на стрельбище.

Директор очень кстати притормаживает существ, и мои росчерки влетают точно в цель. Даже не понятно, во что эти монстры должны были развернуться. Ни один из них не достигает вездехода. На границе с туманом образуется облако взвеси.

Огненные налёты прекращаются так же мгновенно, как и начинаются. Оборачиваюсь.

На броне по-прежнему стоит маг с огромным роторным пулемётом. Он не делает ни одного выстрела, но наблюдает и внимательно контролирует другую сторону. Каким-то образом они с Генрихом Олеговичем мгновенно делят полусферы внимания.

– Всё закончилось. Погрузили? – как ни в чем не бывало спрашивает директор.

– Да, – торопливо отвечают бойцы. – Дальше вы без нас.

– Думаю, справимся, – пожимает плечами директор.

Маг на броне прячет оружие в нишу и спускается с крыши вездехода.

Смотрю в зеркальные щитки трёх бойцов. Киваем, жмём руки, и бойцы рысью перебегают к соседнему вездеходу, на котором мы сюда приехали. Ну а мы поднимаемся внутрь более побитой машины.

Внутри, как и ожидается, совершенно нет места. При посадке приходится складываться в три погибели, но, в принципе, в итоге удаётся устроиться более или менее удобно. Отсюда даже видно кусок панорамного лобового окна вездехода.

Машина разворачивается и пускается в путь к Академии. Причём, судя по всему, объезжать мы ничего не собираемся. Судя по моим ощущениям, аппарат встаёт на прямую линию и, чётко соблюдая азимут, едет сквозь всё, что попадается перед ним на пути. Правда и препятствия не особо серьезные: в основном выгоревшие деревья, пусть даже и толстые. Когда вездеход по ним проезжает, слышится громкий треск, и сухие стволы, словно лопаются, взлетая кусками перед окном. Машина даже не притормаживает.

Некоторое время едем по чёрной, абсолютно выгоревшей пустоши. Видимо, здесь зачистка уничтожила не просто всё, что шевелилось, а сожгла буквально всё, что хоть как-то проявляло признаки жизни. Почва спекается в плотный наст. Но как ни странно, даже в таких условиях, то тут, то там уже появляются зелёные островки жизни. Видимо, в тех местах бойцы проходили давно. Очевидно, что приходилось отвоевывать у очага каждый километр. Сейчас же природа берёт своё.

Вездеход, что бы не происходило под ним, не снижает скорость. Как ехал, так и едет, периодически разбивая завалы из поваленных старых стволов. Покачиваясь, пересекаем овраги.

Через какое-то время у меня получается мысленно оценить то место, где мы пересаживались из одного вездехода в другой. Понимаю, что конкретное место выбрано совершенно не зря. Там проходит своеобразная граница между полностью зачищенной территорией и более или менее насыщенными жизнью местностью. Бойцы никого особенно не ожидали – то, что вылетело на нас из тумана, очевидно, было случайностью. Все хоть сколько-нибудь живое и опасное там вычищено под корень. На старых же территориях, жизнь, наоборот, уже кипит. И шанс нарваться на непонятных животин при пересадке намного больше.

Поскольку делать внутри железной коробки особо нечего, просто смотрю в окно вездехода как в телевизор. Тех же паутинников водитель наверняка успевает заметить ещё до того, как вездеход с неприятным хрустом наезжает на них. Паутина монстров, естественно, никак нас не задерживает. Сдержать такую огромную машину невозможно.

Засадники тоже не успевают убраться с дороги – слишком медленные твари. Периодически обзорное окно заплёскивает кровью и другими остатками монстров.

Машина при этом нисколько не замедляется. Да и само стекло, без сомнений, артефакт – очищается почти моментально.

Только в самый первый раз успеваю вздрогнуть, когда обзор захлёстывает распластанными конечностями паутинника. Стекло очищается, и через пару секунд всё снова замечательно видно.

Замечаю, как крупное существо, завидев вездеход, пытается поскорее убраться с дороги. Прямо по курсу виден только огромный чешуйчатый бок. Как только подъезжаем еще чуть ближе, очередь из курсовых крупнокалиберных пулемётов вездехода разрывает плоть твари. Существо не отбегает, а буквально спрыгивает с курса.

Видимо, местные монстры прекрасно знают, что такое вездеходы. Благо, крокодилообразных тварей прорыва, которые разрывают даже танки, мы пока не встречаем. Те более быстрые и бронированные для своих размеров, поэтому пулеметы вездехода им не страшны. Плюс здоровые лапы, когти и дикая регенерация… Не зря их считают самыми опасными на доступных территориях. А вот в глубине очага, возможно, обитают существа поопаснее, но нам их тоже не довелось встретить.

А, нет. Накаркал.

– Господа, у нас небольшие проблемы, – раздаётся обеспокоенный голос из кабины управления.

– Что случилось? – спрашивает директор.

– Монстры прорыва, – поясняет водитель. – Для них мы не более, чем добыча. И, кажется, они встали на наш след.

– Это какие именно? – уточняет Генрих Олегович.

– Похожи на крокодилов, только сильнее и страшнее, – в такт моим мыслям отзывается водитель. – Мы на форсаже немного ушли вперед, но они взяли наш след, – объясняет он. В голосе слышится беспокойство.

– Оторваться сможем? – задает вопрос директор.

– Нет, они в любом случае нас настигнут, – удрученно сообщает водитель. – Примерно через пятнадцать минут придётся принимать бой. Эти крокодилы чуть быстрее нашего крейсерского хода. А форсаж мы долго на этой технике держать не можем – движок сгорит, и все равно твари нас настигнут. Они со следа так и не сбились, мы их видим.

– Хорошо, – говорит директор. Прикидывает в голове, что делать и картинно воодушевляется. – Одного я точно смогу принять на себя. Ничего, справимся. Будем отстреливать по одному.