Текст книги "Моя Академия 6 (СИ)"

Автор книги: Евгений Син

Соавторы: Валерий Листратов
сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 13 страниц)

Глава 19
Лезут в мой разум

– Задерживать нас вы не имеете права, – замечает Генрих Олегович. – Юридически, вы работаете здесь по нашему приглашению, поскольку очаг – собственность Академии. И приказывать мне не можете – ни по рангу, так как я занимаю более высокую ступень, ни как директору Академии, где спасли ваших людей. Сам батальон, как ни странно, от них отказался, – директор дергает за нужные ниточки.

– Я не уполномочен решать эти вопросы, – в голосе сквозит неприкрытое раздражение. – У меня есть устав. И я ему следую. Ни в форт, ни из него я вас не выпущу вместе с пойманным существом. Мне поровну, кому принадлежит территория, на которой стоит форт. Вот совсем. Не в мою смену. Есть желание подавать официальную бумагу моему начальству – подавайте, но для этого нужно для начала хотя бы попасть в форт.

Чувствую, что в споре никто никому уступать не собирается.

– По большому счёту, ваше разрешение нам не нужно, – говорит директор. – Я же запросил контейнер максимальной защиты на всякий случай. Заражения мы определенно не несём. В крайнем случае – камеры деактивации у вас должны работать. А то, что я добыл своими силами, уничтожать не собираюсь. Мы слишком многим рисковали, чтобы достать этого монстра. В общем, молодой человек, я уже начинаю терять терпение. Предоставьте контейнер, он у вас точно есть, мы оставим здесь монстра и пойдём на деактивацию.

Громкоговоритель молчит. На секунду мне кажется, что по ту сторону нас никто не слушает. Директор не обращает внимания на тишину и продолжает:

– А чтобы у вас не появились идеи по уничтожению нашего контейнера, о его сохранности я тоже позабочусь, – безапелляционно заявляет Генрих Олегович. – Вопросы?

– Вы не являетесь моим командованием! – раздражённо отвечает голос. – Всё, что положено передать по уставу, я вам передал. Пока не выполните мои требования, я вас никуда не пущу.

– Неожиданно, – все так же спокойно констатирует директор.

Молча и не без интереса наблюдаю за перепалкой, поскольку и первого, и второго понимаю прекрасно. Отдавать или уничтожать трофей, полученный немалыми силами не хочется – тут спору нет. Понять, что есть в нитях, и как они функционируют, возможно только в стенах Академии. А для этого нужно основное существо, и мы его как раз добыли. Да и концентрация магов в замке явно побольше, чем здесь. Хотя местные превзойдут по силе почти всех наших. Вот только у нас умеют накладывать стазис чуть ли не все после первого курса. С другой стороны – амулеты тоже никто не отменял.

Стоим, ждём. Директор достаёт маленький информер, который умещается у него на ладони.

– Веник, будь добр, найди Цветкова, – вздыхает директор. – Нас, к сожалению, не пускают на территорию форта. Нужно решить конфликт между уставом и очевидностью.

Хватает всего одной фразы, чтобы запустить человеческий механизм. Генрих Олегович убирает информер в карман и устало смотрит на меня.

– Подождем еще минут десять, – сообщает он.

На деле, неизвестный мне Цветков укладывается даже в пять. Мы слышим приглушенную ругань по неотключённому микрофону.

Еще минуту спустя в ангар въезжает огромный – полтора на три метра – контейнер, напоминающий невесомые посудины, в которые я недавно складывал запчасти от монстров, только увеличенный раз в десять.

Директор тут же отправляет кокон с нитяным монстром в открывшийся контейнер. Захлопывает крышку и только после этого снимает с нас защиту. Выдыхает.

– Вот так вот, Орлов. Теперь всё намного проще, – заявляет Генрих Олегович и быстрым движением пальцев набирает на контейнере нужную комбинацию.

Крышка контейнера еле слышно щёлкает, сам контейнер слегка подсвечивается. Вспышка! Кажется, директор прямо сейчас снимает защитное поле с умершего монстра. В крышку влетают глифы: один за другим. Явно зубодробительный конструкт. Сразу видно, что к безопасности директор подходит очень и очень ответственно.

– Это ты уже зря, Олегович. У нас никто чужого не возьмёт, – слышится беззлобный голос.

В ангар входит крепкий дядька с седым ёжиком волос.

– Цветков, мне что возьмёт, что не возьмёт – все едино, – поясняет директор. – Просто не хочу лишиться добычи. Я на всякий случай подготовился – только парня своего не наказывай.

А вот это неожиданно. Кидаю быстрый взгляд в сторону директора, но он на меня не смотрит. Цветков пожимает плечами.

– И не собирался, – мягко отвечает он. – Отработал ровно по уставу. – Дядька подзывает рукой поближе к себе. – Пойдем, сейчас для начала сходите к безопасникам, тут уж извини, не могу ничего поделать, а потом сразу ко мне…

– Нет, – качает головой Генрих Олегович, – не смогу, Веник на обед позвал.

– Тогда идём на обед все вместе, там и встретимся, – слегка задерживает взгляд на мне. – А это тот самый? – всё-таки спрашивает.

– Тот, тот… – посмеивается директор.

– Хорошо, – кивает седой. – Парень, мы тебя помним. Рад, что ты к нам заехал в форт. Жаль, что сейчас все спят. Смена и всё такое… Ради тебя мужиков поднимать не буду. Ну вот, вроде всё важное сказал. Сейчас быстро с безопасниками мозг посушите и, в принципе, свободны. В границах форта, естественно. – Цветков скрывается в дверях.

– Я тебя, Орлов, по возможности, не хотел бы отпускать одного, – уточняет Генрих Олегович.

– Да я никуда не собираюсь, – честно отвечаю. – Тут до Академии ещё километров двадцать. Дураков идти ногами, признаться, немного, – улыбаюсь, чтобы снять остатки напряжения.

– Вот именно, – кивает директор. – Мы здесь только перекусим и сразу возвращаемся в замок.

– А чего они про обед говорят? – удивляюсь. – Сейчас же ночь. Вон, сказали, что все спят.

– Я тебя умоляю, – смеется директор. – Это же военные. Когда их дежурство, тогда и обед. Нам очень повезло, что Цветков, что Веник не спят вместе со всеми. Иначе мы бы так быстро не отработали! Ну что, пошли?

Заходим в дверь, где недавно скрылся Цветков. У входа нас ожидает боец батальона в чёрном современном доспехе.

В принципе, логично. Кто бы мы ни были, и какие знакомства у директора не работали, мы прежде всего – гражданские в расположении боевой части. Значит, передвигаться должны соответственно – с непосредственным сопровождением Нет, всё правильно, тут вопросов не имею. Форт же.

Проходим по обезличенным коридорам. Все пространство прекрасно освещается, пусть и немного неживым, но очень ярким светом. Минуем сектора, они отделены друг от друга парными дверями. Двери, похоже, при необходимости становятся шлюзовыми. Очевидно, что в истории батальона периодически происходило то, из-за чего пришлось создавать такую систему. Иметь возможность отделить части форта друг от друга. Надеюсь, сегодня нам так не «повезет».

На стенах – целая куча пиктограмм маркировки, только я ее вообще не понимаю. И ведь обозначения тоже совершенно неочевидные – так просто не разгадаешь.

Идем внутри стены. Поначалу кажется, что коридор длинный, но после пары поворотов понимаю, что это уже не стена. Весь форт – это цельное здание. Заблудиться в нем вообще не сложно – самый настоящий лабиринт. Но боец ведёт нас по каким-то своим меткам.

Снова кидаю взгляд на стены. Тут свой специфический язык. Его смысл непонятен, но жители форта наверняка знают расшифровку.

Вот, например – два треугольника с точками. Как можно додуматься, что именно за этой дверью находится столовая? Понимаю разве что по запаху. Но почему-то проходим дальше. Возможно, здесь вход для персонала. Опять же, как поймешь, если нигде нормальным языком не написано?

А вот другое обозначение – проходим четыре прямые палочки. Как понять, что здесь находится гараж? Где логика?

То, что это именно гараж, становится очевидно по мелькнувшей в огромном стекле картинке. Около уже знакомых вездеходов работают люди. Обслуживают машины: чистят, перебирают, заливают топливо и меняют накопители. Не знал, что вездеходы работают не только на магии.

В общем, в случае чего, я тут точно потеряюсь, о чём и сообщаю директору.

– Тебе и не надо тут ориентироваться, – машет рукой Генрих Олегович. – У нас, вон, есть провожатый. А если останемся одни, то я разберусь. Знаю, как тут ходить.

– Что ж, полностью полагаюсь на вас, – пожимаю плечами.

– Всё, мы пришли, – объявляет провожатый.

Здесь на двери пиктограмма круга с точкой посередине. Ну вот как догадаешься? Ладно. Мне местных военных точно не понять.

Заходим в дверь.

Боец в броне остается на выходе. Нас встречает заспанный и слегка помятый парень в чёрной форме. Форма очень напоминает кители следователей по особо важным делам, разве что немного отличается в нескольких моментах. Знаки на форме другие, в иных местах и немного крупнее. Но общий вид очень похож. Есть у меня лёгкое подозрение, что менталисты неравнодушны к этому цвету. Ну, или те, кто создавал эту форму. Смеюсь про себя.

– Вы находите меня смешным? – тут же задаёт мне вопрос заспанный помятый парень.

Во как. А ведь я вроде не показал свои мысли ни одной эмоцией.

– Нет, нет, не находит, – миролюбиво отвечает директор и слегка толкает меня в бок.

Парень ещё пару секунд смотрит мне в глаза, но пробиться сквозь пелену не может. Хотя пытается, я это прекрасно чувствую.

– Хорошо, проходите. Вы со мной, – говорит директору. – А вам, молодой человек, в эту дверь, – показывает мне на соседнюю.

Кабинетов здесь несколько, но, похоже, закрыты все, кроме двух. Да и те, скорее всего, открыли специально для нас.

Захожу и меня сразу накрывает небольшое чувство дежавю.

За простым металлическим столом сидит дама – практически близнец той, что привозила нам в Академию информацию. Та, что собиралась взять у нас подписку о неразглашении от Министерства.

Присматриваюсь. При всех внешних сходствах, девушка передо мной намного моложе. В абсолютно такой же чёрной форме, как у провожающего. И, как я уже успеваю почувствовать, тоже менталист. В общем-то, понятно.

– Проходите, садитесь, – ровно и практически без эмоций говорит барышня.

Точно молодая. Всего года на три или возможно, на четыре постарше меня. Примерно возраста Ариадны. Кстати, интересно, как она там?

Снова возвращаю внимание к девушке за столом. Очень красивая. Но красота такая, несколько холодная и отчужденная. Тот случай, когда на человека можно любоваться издалека, но находиться с ним рядом не хотелось бы. Да и, вообще, ловлю себя на мысли, что хочется поскорее вернуться обратно в Академию. После этих происшествий не очень-то хорошо себя чувствую.

Стоп! Ловлю себя на мыслях об Академии. Мне они не особенно характерны. Уж не в этой обстановке точно!

Похоже, девчонка за столом не особо сильная. Сквозь пелену пройти даже не пытается. Но, кажется, силу прекрасно компенсирует умением. У неё нет большого и страшного «молотка», как у тех следаков, которые пытались со мной работать. Но есть ощущение, что у нее отличный опыт непрямого воздействия.

Да, так и есть: она пытается меня взломать, но каким-то неочевидным образом. Девушка провоцирует меня на воспоминания. Каждое появляется на поверхности моего разума. И там пелена не работает. Неожиданно. Для легких и поверхностных мыслей и чувств защиты никакой нет. Именно поэтому девушка легко их считывает. Для неё это, как глянуть на обложку книги и понять суть – кажется, я это не только чувствую, но и вижу.

Девчонка не проникает в мой разум силой, вместо этого использует очень тонкий подход.

– Расслабьтесь, – холодным тоном просит она. – Всё равно всё, что мне нужно, я уже узнала. Спасибо. Теперь можем просто поговорить.

– Что вам было нужно? – интересуюсь.

– Нужно было понять: настоящие вы люди или мороки, которые приняли ваш вид, – поясняет девушка.

– А что, такие тоже бывают? – удивляюсь.

– Чего только в мире не бывает, – улыбается девушка, и улыбка кардинально меняет её внешний вид. Сразу же располагает, делает очень дружелюбной, жизнерадостной и приятной.

Такая же улыбка была на лице Ариадны, когда она заходила ко мне в палату, чтобы выдать очередную порцию лекарств. Хочется улыбнуться в ответ.

Тьфу ты, гадость какая. Стоп! Снова собираюсь с мыслями.

Девчонка просто неприкрыто играется со мной. Она не может меня прочитать, но может провоцировать физиологию и поверхностные мысли. К слову, она прекрасно пользуется этим оружием.

– Вы интересный студент, Орлов, – заискивающе произносит дамочка. – Мало кто в вашем возрасте может отслеживать свои реакции.

А вот сейчас неприкрытую лесть снимаю сразу же. Не ведусь. В мысли не углубляюсь. Намеренно притормаживаю реакции тела. Согласен, любому другому молодому пацану вполне бы хватило такого напора, но здесь…

– Не надо, – предупреждающе качаю головой.

– Почему, Орлов? Это моя работа. Ну, а ваша работа – отвечать на вопросы. Хорошо. Не хотите так, давайте попробуем по стандарту. Ваше имя, фамилия, род занятий, – девушка равнодушно перечисляет заученную текстовку.

Спокойно отвечаю на все её вопросы.

– Вот оно как! Целый виконт! – удивляется дамочка, но на её проявления больше не ведусь.

– Скорее всего, уже нет, – сухо поясняю. – Поскольку, поступив на службу к императору, я теряю право наследования своего титула.

– Но приобретаете право на свой личный, – безразлично улыбается девушка. Сейчас идет разговор ради разговора – и, как ни странно, мы оба это понимаем.

– Да. Есть такое, – подтверждаю и одновременно слежу за реакциями тела и мыслями.

– Хотите поговорить об этом? – неожиданно участливо смотрит мне в глаза безопасник.

– Ну, а почему бы и не поговорить? – пожимаю плечами. – Схему своей мачехи я прекрасно понял. И, в общем-то, понимаю её как человека. Но простить точно не могу.

– А какая там схема? – уточняет девушка.

– Я иду добровольцем в Академию, а мои братья, ее сыновья, освобождаются от следующего призыва, – объясняю. – В таком случае, с наследованием тоже все прекрасно – я теряю это право, вроде бы приобретая неизмеримо большее, чем административную наследственную должность, только вот нюансы, – улыбаюсь. – Мои братья практически не одарённые, буквально на грани, а мной просто пожертвовали.

– Но? Что-то ещё произошло? – всерьез интересуется девушка. – Знаете, вы и правда интересный студент, – повторяет безопасник. – Я попыталась поднять ваше дело, но оказалось, что мне не хватает допуска. Представляете?

– Представляю, – киваю. – Я фигурирую сразу в двух делах, по которым давал подписку о неразглашении. И ещё одну скоро дам. Поэтому распространяться о нём не буду.

– В смысле – фигурируете, как кто? – уточняет безопасник.

Четко отвечаю на поставленные вопросы – других мыслей даже близко не допускаю.

– Прохожу как свидетель и как потерпевший, – озвучиваю.

– То есть дело возбуждено не в отношении вас? – уточняет девушка, внимательно слушая всё, что говорю.

– Нет, что вы. Иначе я бы не с вами здесь разговаривал, а уже сидел бы в столичном изоляторе – маг все же, – грустно усмехаюсь.

– Настолько серьёзные дела? – не сбавляет напор дамочка.

– Настолько серьёзные. Вам же допуска не хватает, – улыбаюсь и возвращаю ей шпильку.

Девушка искренне смеется. Наверное, с ней такое редко проворачивают.

– Хоть немного, но укололи, – замечает она. – Ну, ладно. Допустим, у вас получилось. Всё, что мне было нужно, я знаю. Вы – студент из Академии. Остальное – просто формальность. Даже заполнять не буду. – Девушка откидывается на кресле, просто напрочь сражая мой молодой организм. Форма невероятно ей идет, подчеркивая все, что нужно подчеркнуть.

Девчонка смотрит с неким пониманием в глазах.

– Единственное, ответьте мне на вопрос, – всё мягче продолжает она, будто разговор идет на совершенно несерьезные темы. – Как вы оказались внутри зоны зачистки? Причём, у меня есть информация, что туда вы с директором не заходили.

Глава 20
Мы почти решаем проблемы

– Внутри зоны зачистки я оказался вследствие не очень удачного эксперимента, – развожу руками. – Поверьте, просто так получилось.

– Поверю, конечно. Понимаю, что всякое бывает, – убаюкивающе говорит девушка-безопасник.

Дверь распахивается, прерывая наш разговор. В кабинет заглядывает директор.

– Орлов, заканчивай, пошли, – распоряжается он.

Успеваю увидеть тень недовольства, мелькнувшую на лице девушки.

– Что ж, господин студент, надеюсь, мы с вами ещё когда-нибудь увидимся, – вполне искренне говорит она.

– А я вот надеюсь, что нет, – возвращаю улыбку.

С облегчением выхожу из кабинета и прикрываю за собой дверь.

– Спасибо, Генрих Олегович, что вытащили, – благодарю директора.

– Что, не по нраву тебе армейские мозгоправы? – усмехается он.

– В принципе, всё довольно спокойно и очень мило, – отвечаю. – Но…

– Но при этом словно выворачивают всё бельё наружу, да? – с ухмылкой договаривает Генрих Олегович.

– Да, примерно так, – подтверждаю. Ощущения соответствующие. – Интересно, почему следователи не работают так же тонко? – удивляюсь.

– Возможно, им это просто не нужно, – предполагает директор. – Практически все армейские работают с одарёнными или слабо одарёнными людьми. Гражданские, в свою очередь, очень сильно зависят от того, что им поручено.

– Я думал, что гражданские работают в основном с обычными людьми, – говорю. – Но, так понимаю, армейского менталиста с гражданским следователем даже сравнивать не нужно.

– Правильно понимаешь, – кивает директор. – Гражданские работают как с одаренными, так и с обычными людьми – что поручат, то и выполняют. И ты прав, они в своем большинстве посильнее любого армейского менталиста. У них и денег больше, и престиж повыше. Поэтому люди с большими способностями стараются идти туда.

– В армейские менталисты идут те, кто не прошли на гражданку? – предполагаю.

– Не совсем, – не соглашается Генрих Олегович. – Некоторые изначально ставят для себя цель попасть в зачистку – это для способностей хорошо, да и хочется им так. Думают, тут своя армейская романтика. Но, как правило, у них изначально меньше возможностей, и они это понимают. Я так думаю, армейским поэтому приходится выкручиваться в основном за счёт мастерства, – пожимает плечами директор. – По большому счёту меня, например, они прочитать уже давно не могут. Поэтому весь разговор для меня был совершенно формален. Кстати, Орлов, а вы что им рассказали?

– Правду. И ничего кроме правды, – улыбаюсь, вспоминая недавний разговор с дамочкой в форме. – Как мы попали в зону зачистки в результате не очень удачного эксперимента.

– Ну и правильно, – машет рукой директор. – Пусть теперь пишут мне официальный запрос.

Видно, что директор внутри своих мыслей уже полностью занят идеей исследования мёртвого существа. Да, он видел поле и понимает грозящую опасность или непредвиденные риски. В то же время – в его руках первая особь подобной твари, которая попала научникам. Генрих Олегович с предвкушением трет руки – он целиком и полностью спешит приступить к исследованию существа.

У выхода нас встречает тот же самый боец в чёрной броне.

– В столовую, – коротко говорит ему директор.

Военный молча кивает и ведет нас по коридору.

– Спасибо, Генрих Олегович, – ещё раз благодарю директора. – Вы меня в каком-то смысле спасли. Девушка-безопасник пыталась залезть в те дела, которые её совершенно не касаются. Уверен, что смог бы еще сопротивляться, но совсем недолго. Очень вы вовремя заглянули.

– Да, я так и понял, – усмехается Генрих Олегович. – Девочка, действительно, молодец. Умеет пользоваться своими возможностями как оружием. Но ты не переживай: даже если сболтнул лишнего, у них достаточно высокий уровень допуска, чтобы на тебе это никак не отразилось.

– Да, просто неприятно, – говорю.

– Понимаю, – соглашается со мной директор. Мыслями он уже очень далеко.

В этот раз мы идём по форту другим путём. Дорогу запомнить не пытаюсь – кажется, это бесполезно. Ориентируюсь только по времени. К столовой выходим значительно быстрее, чем в прошлый раз, когда шли к безопасникам.

– Спасибо, – говорит директор бойцу в черной форме. – Обратно нас проводит Цветков. Доложитесь и, скорее всего, можете быть свободны.

Боец снова кивает, а мы заходим в столовую. Не устаю удивляться странным обозначениям на дверях. Но, вообще, они неосознанно все же откладываются в памяти. Если поработать в форте примерно с месяц – все проблемы с обозначениями решатся сами собой.

Заходим в огромное помещение. Отдаленно напоминает столовую в Академии. Такое же безэмоциональное и немного унифицированное. Столиков очень много, но за ними сейчас почти нет никого. В общем-то понятно – на дворе ночь. В дневную смену наверняка народу – не протолкнуться.

Осматриваюсь. Занят всего лишь один стол. За ним устроились два уже знакомых мне дядьки: тот, что с седым ёжиком – Цветков. В второй, скорее всего, Веник. По крайней мере, именно с ним изначально договаривался директор.

– Ну вот, сейчас перекусим и обратно в замок. – Директор идет как раз к тому столику. – Надеюсь, нам выделят броню, чтобы не вступать во всякие ненужные схватки по дороге.

Тут я понимаю каким-то шестым чувством, что эти трое знакомы друг с другом не только со времен зачистки. Есть чёткое ощущение, что они общаются уже лет двадцать, чуть ли не с детства. Моё присутствие не позволяет вести себя более непринужденно.

– Павел Венедиктович, – представляется уже знакомым голосом Веник. Представление дополняется крепким рукопожатием. – Глава медицинской службы.

Веник не добавляет никаких званий и не дает дополнительных пояснений.

– Александр Александрович, – в свою очередь представляется седой Цветков. – Все зовут Сан Саныч, и ты так зови. Замком батальона по тылу. Тебе это, как понимаю, ни о чём не говорит. Завхоз, в общем. Считай так.

Генрих Олегович усмехается и переглядывается с Сан Санычем. Тот тоже смеётся.

– Что-то ты себя принижаешь. Завхоз – слишком общее понятие, – добавляет директор, оборачиваясь ко мне. – Это как нашего Афанасия Германовича считать ночным сторожем. – Все трое смеются. – Впрочем, Орлов, тебе это действительно не нужно это.

Тут он прав. Запоминаю имена и наблюдаю за поведением мужчин. По опыту своей предыдущей жизни прекрасно понимаю, что передо мной сейчас находится почти что штаб батальона. Но раз господа предлагают этот вопрос игнорировать, то так и поступлю.

– Ларион Орлов, студент, – представляюсь в ответ.

Дядьки делают серьезные лица и кивают.

– Ну, раз мы начали с представлений, то зачем вы меня, – директор бросает беглый взгляд на меня и поправляется, – точнее, зачем вы нас пригласили?

Несмотря на середину ночи, приносят плотный обед. Вот чем еще отличается местная столовая – еду на раздаче не получают, хотя она здесь есть. Возможно, у нас исключительный случай.

Перед нами выставляют тарелки с мясом и овощами. Рядом ставят десерты. Как ни странно, приносят всё разом, поэтому стол резко заполняется разными блюдами.

Сервировано все слегка небрежно, не как в ресторане. Да и в качестве официанта выступает заспанный боец. Выбора тоже не предоставляют, но при этом сами блюда ароматные и свежие. Видно, что только-только приготовлены. Либо прямо сейчас выведены из стазиса, что тоже вполне себе возможно. Хотя стазис дает некоторые привкус, как я уже не единожды замечал в столовой.

– Налетай, Олегович, – говорит Цветков. – Разговаривать на голодный желудок не положено.

Цветков и Веник приступают к еде откровенно жадно. Видно, что люди на самом деле работают чуть ли не на износ. Паузу на поесть они, очевидно, ждали давно. Принесенные блюда методично уничтожаются. Дядьки концентрируются на еде так, будто вокруг больше ничего нет. Едят аккуратно в быстром темпе.

С интересом наблюдаю за ними. Тоже приступаю к своей порции. Привкуса стазиса не чувствую – значит, все же свежее. На самом деле, за этими приключениями я успел очень серьёзно проголодаться. А вот сон пока не идёт. Тот факт, что сейчас поздняя ночь, знаю только по часам. Внутренние часы немного раздвигают рамки дня.

– В общем, рассказывайте, – говорит директор, когда оба его товарища заканчивают с основными блюдами и переходят к напиткам.

Цветков бросает короткий взгляд на меня, и директор прекрасно это замечает.

– Да, говори. Не страшно, – машет рукой Генрих Олегович. – Он себе на уме, но свою пользу увидит.

– Тем проще, – соглашается Сан Саныч. – Короче, Олегович, вижу, что вы торопитесь, поэтому перейду сразу к делу. У нас проблема.

– У тебя проблема? – уточняет директор.

– Нет, у нас проблема, – поясняет замком. – В общем, штаб рвёт и мечет в связи с последними потерями. Но больше всего недовольства от того, что мы не смогли решить этот вопрос своими силами. Столица буквально исходит на го… – Цветков останавливает себя на полуслове. – По их мнению, мы должны были решать эти проблемы самостоятельно, не привлекая гражданских. Тем более, не затрагивая Академию.

– Вот как? – переспрашивает Генрих Олегович.

– Там у них «сложные взаимоотношения», – аккуратно и размеренно поясняет Цветков. – Долгов между нашим Министерством и Министерством образования очень не любят. А тут сразу сто человек – проигнорировать такое внушительное количество они банально не могут. Всё-таки вышло очень резонансно. Говорят, сам император обратил на это внимание.

– И как это мешает? – интересуется директор.

– В столице далеко, до императора высоко. Это всё так, – продолжает Цветков. – Вот только, видишь, пригнали новых безопасников, по складам шарятся. Да и у фиников не всё ладно.

– У них-то что? – спрашивает Генрих Олегович.

– Что-что… Обещают проверку. Вроде бы по отдельности ерунда, но если собрать всё вместе, то налицо пристальное внимание, – поясняет Цветков. – И нам это внимание, конечно, не в масть.

– Понял. Какие последствия? – директор вопросительно поднимает бровь.

– Мы не можем отвлекать людей на дополнительные работы, – Сан Саныч снова бросает на меня короткий взгляд. – И обязаны проводить зачистку прямо сейчас и по всем правилам. Понимаешь, именно зачистку, без всяких формальностей. А после неё там не просто ничего не остается, там земля спекается. Да ты, наверное, и сам видел.

– Да, видел, – подтверждает директор.

Тоже вспоминаю выжженные черные участки земли, которые мы проезжали на подъезде к воротам форта.

– Ещё эти монстры нитевые не вовремя повылезали. Мы с ними толком продвигаться не можем, только постоянно отступаем. Очаг расширяется медленно, но всё-таки расширяется.

– Да, я это заметил. Грустно, ничего не скажешь, – говорит директор. – Я как раз на эту часть финансирования очень рассчитывал. Академия и так еле сводит концы с концами. Но ладно, – кивает он. – Не страшно, выведу старшаков на заготовки. Они будут только рады подзаработать лишнюю копеечку перед промежуточными экзаменами. Места скажете?

– Без вопросов, Олегович. С местами мы поможем, – кивает замком. – Наши бойцы тоже недовольны – выходное пособие заработать никак не получается. Не под присмотром этих.

– Сочувствую, – пожимает плечами директор. – Но вы ведь позвали меня не только из-за этого?

– Не только, – вступает в разговор медик. – Олегович, не в службу, а в дружбу. У нас две группы в том же самом состоянии. Ну, ты понимаешь, – делает акцент. – Из центра, как назло, пришла указивка, что к гражданским мы обращаться не можем. Вот вообще никак. Они у себя в столице считают, что, обратившись за помощью, мы признаёмся в своей некомпетентности. Соответственно, планируемые разборы полётов будут исходить именно из этого.

Директор с пониманием кивает головой.

– В общем-то, ничего нового, да? – грустно ухмыляется Генрих Олегович.

– Ничего нового, – подтверждает Веник.

– Так, и чем же я могу помочь? – уточняет директор.

Понимаю, что его вопросы – ничто иное, как формальность. Перед тем, как делать и помогать, директор обязан проговорить и услышать просьбу, сказанную вслух.

– У нас две группы, – снова озвучивает Веник. – Примешь?

– Да, помогу, – обещает Генрих Олегович. – Не сомневайтесь.

Директор кидает взгляд на меня. Понимаю, что у нас с Пилюлькиным появилась новая работенка. Меня это отчасти даже радует – после подобных тренировок в целительской, чувствую увеличение концентрации и контроля. В идеале хотелось бы обойтись в этот раз без восстановителей, но тут как пойдет.

– Есть некоторые сложности, – чуть тише говорит Веник. – Нам нельзя держать бойцов вне форта слишком долго. Желательно решить всё за один день. Потом перевезти обратно в форт, и отсюда уже вызывать вертушку до госпиталя.

– Орлов, а этот вопрос относится больше к тебе, – говорит директор, пристально глядя на меня. – Две группы – это примерно двадцать человек. Заражение, так полагаю, по типу предыдущих бойцов, которых вы отрабатывали с Пилюлькиным в прошлый раз. Возьмётесь разово?

Кажется, без восстановителей и ускорителей тут никак не обойдешься.

– Бойцов нужно отработать в один присест, – поясняет директор.

– Да, я уже понял, – киваю. – Мы вроде и раньше говорили, что всегда готовы помочь. Единственное – нужно уточнить у Константина Ивановича, когда именно мы сможем принять всех сразу.

– Чем быстрее, тем лучше, – замечает директор, а Веник согласно кивает.

– Если целитель даст добро, то сможем хоть сегодня, – пожимаю плечами. – У меня как раз время отката от предыдущего ускорителя закончилось. Посплю и можно приступать.

– Вот и решили, – бодро отвечает Веник.

– Я бы хотел вас предупредить, – добавляю и ловлю внимательный взгляд медика. – Есть редкая побочка. У нас уже был неприятный случай. При определенном проценте заражения, сгорает весь человек. За точными цифрами, конечно, лучше обратиться к Константину Ивановичу.

– Олегович, – хмурится Веник. – У нас в обеих группах пара человек точно зашла за двадцать процентов заражения. Но люди… точнее, маги, – поправляется медик, – нужные. Сможете что-то сделать?

– Не знаю, – отвечаю, а директор мрачнеет на глазах. Тоже вспоминаю сгоревшего бойца – Не до конца понимаю, по какому принципу работает мой талант. Риск очень большой. Обещать ничего не могу.

– Мы понимаем, – вздыхает медик. – Но всё же постарайтесь с Пилюлькиным что-нибудь придумать, – с болью в голосе просит он. – Ребята хорошие, понимаешь? Собой пожертвовали. Стояли до последнего – отсюда и заражение выше крыши.

– Безусловно, чем смогу, но обещать не могу, – говорю как есть.

Веник теряет былую бодрость и оседает на стуле – всё-таки какая-никакая надежда теплилась. Но нельзя же всерьёз предполагать, что весь процесс излечения зависит целиком и полностью от меня. А тот боец вряд ли сгорел по моей неаккуратности.

– В общем, не видим препятствий, – подытоживает директор.

– Тогда, Олегович, тебе придётся собираться к себе, пока не проснулся их главный, – предупреждает Веник.

– Так мы и не планировали задерживаться, – соглашается Генрих Олегович. – Чем раньше выйдем, тем лучше.