Текст книги "Барон особого назначения (СИ)"

Автор книги: Евгений Щурский

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 17 страниц)

Барон особого назначения

Глава 1
Самое безопасное место

Я проснулся от кошмара и жадно вдохнул воздух. Сердце бешено колотилось, подушка насквозь промокла, на часах было без пяти восемь утра. Сегодня мой тридцать третий день рождения, на дворе весна 2037 года.

До кошмара мне снилась мама. Я не помню её лица, но где-то глубоко внутри засела колыбельная, что она пела мне вечерами. Смутно помнился загородный домик с еловой рощицей вокруг, и наши тихие семейные посиделки на крыльце.

Мне было лет шесть, когда я очнулся на больничной койке, весь в гипсе и совершенно не понимающий, что происходит. Позже доктор мне объяснил в весьма циничной манере, что родители скончались в автокатастрофе, а мне повезло – детское кресло защитило.

Повезло так повезло… Спустя месяц реабилитации ко мне пришла строгая женщина со злыми глазами и у меня появился новый дом. Точнее, детский интернат. Первые пару лет я искренне надеялся, что за мной приедет кто-то из родственников, но впоследствии стало ясно – я здесь надолго.

В тринадцать лет у меня был выбор: остаться в приюте, или пойти учиться в кадетское училище. Я, не задумываясь, выбрал второе. Слабаком я никогда не был, а тут ещё и научили автомат в руках держать! Когда понял, что иначе в жизни мне ничего не достичь, подписал контракт.

Службу я начал со звания лейтенанта. Командовал взводом в сорок четвёртой штурмовой бригаде. Несколько войн на рубежах страны, и вот, я уже капитан, командир роты. Затем тяжёлый беспилотник сбрасывает авиабомбу рядом с моим грузовиком и я лишаюсь половины личного состава и правой ноги. Снова повезло – попади он в кузов, не выжил бы никто.

Реабилитация в военном госпитале, обида на весь мир стоит комом в горле – из-за особенностей ампутации нет возможности поставить протез. Пять стадий принятия, после которых следует предложение от начальства: ещё пять лет в роте БПЛА, и будет мне счастливая военная пенсия с повышенным коэффициентом.

Кто бы мог подумать? Ещё в юношестве, когда я узнал, что на войне начали использовать дроны, это показалось мне неприемлемым. Нечестно же! Считали ли так же древние люди, что не успели изобрести лук раньше соседа? Скорее всего да.

В общем, пенсию мне хотелось хорошую, так что своё мнение касаемо беспилотников я засунул куда подальше – поговаривали, что китайцы вот-вот научатся выращивать повреждённые конечности, так что денег мне потребовалось бы много! Поступиться своими принципами взамен на возможность ходить? Легко!

Я уже три года просыпаюсь от постоянных кошмаров. Последние пять месяцев из них – официально на пенсии. Китайцы не научились выращивать конечности, а я не научился забывать едва различимые среди пикселей визора лица солдат, скривившиеся от ужаса в ожидании сброса взрывчатки.

Я передвигаюсь по городу только на инвалидной коляске. По дому на костылях. Я уже принял себя таким, и даже факты участия в войне перестали меня беспокоить. Разве что кошмары…

Не сказал бы, что моя жизнь нелегка или как-то меня расстраивает. Я адаптировался и научился так жить. Адаптивность – моё второе имя, можно сказать. Только боли в колене не проходят уже шестой год. Странно, колена ведь нет.

В тишине раздался телефонный звонок. На экране высветилась фотография Сашки Карякина, моего давнего боевого товарища.

– С днём рождения, боец. Проснулся уже? – голос сослуживца звучал так бодро, будто на часах было не восемь утра, а где-то за полдень.

– Так точно, товарищ полковник! – я довольно потянулся в кровати. – Через час выдвигаюсь к тебе.

– Да хоть сейчас, товарищ капитан! Мяса пожарим, выпьем да побазарим… За кашу манную да жизнь туманную! – в трубке раздался довольный смешок моего единственного друга.

– Принято, товарищ полковник! Конец связи! – бодро отчеканил я и положил телефон на место.

Сослуживцев со штурмового батальона почти не осталось, а с парнями из роты БПЛА я бы предпочёл не общаться. В общем, остался только Карякин. Мужик тоже на пенсию недавно вышел, купил неплохой домик, мангал и теперь зовёт меня иногда на стейки. Отлично готовит, между прочим.

Сделал зарядку, съел тарелку каши с парой варёных яиц, начал собираться. Вызываю такси, специальный тариф для людей с ограниченными возможностями. В приложении, правда, сократили, и получился «Тариф Огр», ха-ха.

На улице свежо, апрель. Чёрный немецкий минивэн стоит напротив подъезда. Это за мной. Водитель вышел, представился Геннадием и помог закатить коляску салон, плотно закрепив её у левого окна.

Знаете, какое место считается самым безопасным в машине? Статистически – заднее левое, то, что за водителем. Мы выехали со двора на широкий проспект, машина плавно набрала скорость и понеслась по выделенной полосе.

Скоро будем проезжать мой любимый островок безопасности, засаженный сиренью. Я открыл окно, и в лицо пахну́л свежий воздух. Ну, не очень свежий, конечно, но относительно мегаполиса на семнадцать миллионов человек – весьма.

Питер разросся к 2037 году. Слишком разросся, как по мне… А вот и сирень. Прикрыл глаза, резкий, невероятно сладкий запах ударил в мой нос. Отличный день!

Выезжаем на перекрёсток, поворачиваю голову левее и сердце замирает… На нас с пригорка несётся фура с десятиметровым прицепом.

Время замедляется. Красная наполированная кабина медленно, но верно ползёт в мою сторону. Судя по всему, удар придётся сбоку, на моё место. Лицо водителя фуры, судорожно крутящего руль вправо, перекашивает от страха и отчаяния. Прицеп медленно кренится, уходя в занос. Благо на перекрёстке, кроме нас, никого.

Кажется, я уже ощущаю через открытое окно жар, исходящий от двигателя грузовика. Выглядываю чуть правее – вижу затылок Геннадия, водителя такси. Тоже небось удивлён «помехе слева». Что ж… Знаете, какое место самое безопасное в машине? Уверен, не моё.

* * *

Я пришёл в себя. Прелый, сырой запах резко ударил в нос. Было холодно, голова раскалывалась, как после сотрясения. Во рту пересохло, губы потрескались, а лицо щекотала плотная ткань, закрывающая обзор… мешок какой-то?

Я лежал на чём-то мягком, не в состоянии шевельнуться. Неподалёку услышал приглушённые голоса. С тех пор, как очнулся, сердце пыталось вырваться из груди. Нужно было успокоиться, проанализировать обстановку. Для начала восстановил дыхание и попытался прислушаться. Звуки потихоньку начали проясняться.

– Да сколько у тебя козырей, собака… – пропищал дрожащий мужской голосок.

– Не больше, чем в колоде, Витя, просто ты бездарь, – второй голос был глубоким, немного грубым.

– Пошло оно! – карты с шлепком приземлились на стол. Скрипнул стул, я услышал, как ко мне кто-то подошёл. – Нормально ты этого говнюка приложил, Димон. Думаешь, он в норме?

– Вить, ну не начинай ты снова эту песню! – в голосе Димона, оставшегося сидеть поодаль, читалось неприкрытое раздражение. – Крови не было, да и стукнул я его легонько совсем! Дышит же?

Рядом кто-то присел. На пару секунд наступила тишина, нарушаемая лишь сопением писклявого Вити.

– Да вроде дышит… – неуверенно отрапортовал он.

– Вот видишь! – Димон шумно отпил из кружки. – За мёртвого нам самим головы поотрывали бы.

Голова начала пухнуть от новых вводных. Судя по диалогу, меня чем-то приложили, накинули мешок на голову и утащили в этот подвал. Только как это возможно, если последнее, что я помню, это фура, влетевшая в бок моего такси?

Прокрутил у себя в голове аварию от начала и до конца. После такого удара не выжил бы никто. А я при этом очень даже целый. По ощущениям кости целы, ранений нет, даже обе ноги на месте…

И если волшебное перемещение из машины в подвал ещё можно было как-то объяснить, то выросшую заново ногу… Я был в коме? Китайцы всё-таки научились выращивать повреждённые конечности?

Так, надо успокоиться. Меня держат в подвале, никуда не торопятся. Я связан, причём очень добротно. Очевидно, меня похитили. Кто и зачем? Попытаюсь выяснить. Главное выйти на контакт с этими двумя, но перед этим стоит накопить немного информации…

Из того, что обсуждали между собой мои новые друзья, получилось собрать более-менее целостную картину.

Меня приняли за сына местного аристократа, барона Бронина. Не припомню, чтобы в наши времена у кого-то ещё остались титулы, но суть в другом. Сосед этого барона имел с ним долгосрочное судебное разбирательство за право владения шахтой где-то в уральских горах. Господин Залесов, так его звали, решил выкрасть сынишку Бронина, шантажом заставив подписать бумаги об отсутствии претензий на землю.

Пока этого не случится, куковать мне с этими отморозками в душном подвале… если не придёт им в голову меня по кусочкам начать возвращать.

Ещё они обмолвились, что дорогой отец спасать своего отпрыска не торопится – с момента похищения прошло чуть больше суток, а от него так и не поступило ответа. Интересная семейка, ничего не скажешь. Впрочем, откуда мне знать, как бывает в нормальных семьях?

– Димон! Наш гость что-то совсем затих! – испуганно пропищал Витя.

– Ну так проверь! – рявкнул на него второй. Следом раздался лёгкий шлепок. – Маску сначала надень, придурь!

Последний у них явно за главного, с ним и буду дела вести. Раздались шорохи – похитители наводят марафет? С моей головы стянули что-то похожее на балаклаву, правда совсем без отверстий. В глаза ударил свет, заставив подслеповато прищуриться.

Я лежал на старом кожаном диване в углу какого-то подвала. Из возможных выходов – дверь в дальнем конце помещения, да небольшое окошко под потолком. Передо мной стояли два верзилы в масках волка и кабана. Одеты они были в классические костюмы, но у второго, того что Витя, он был явно дешёвым. Маски закрывали всё, кроме глаз и части подбородка.

– Доброе утро, ваше благородие! – съязвил тот, что был в маске кабана. Димон, видимо. – Чего желаете?

– Водички бы, – кое-как выдавил я пересохшим горлом. Странно, голос будто помолодел, да и вообще не шибко на мой похож…

Главный кивнул и неспешно отошёл к столу. На нём были разбросаны игральные карты, различная мелочёвка, пивные кружки и прочие следы застолья. Факт того, что похитители выпивали, был мне на руку – таких обычно проще разговорить. Отдельно взгляд притягивал старинный меч в ножнах, приставленный к столу сбоку. Любители антиквариата…

Похититель налил воды в стакан и вернулся, очень осторожно меня напоив. Я смотрел на уродливо кривящийся рот Димона. Маска свиньи ему была в самый раз.

– Вот это сервис, – я запрокинул голову и прикрыл глаза, отыгрывая свою роль. – Может, заодно и развяжешь?

Амбалы переглянулись, ненадолго воцарилась тишина. Первым в себя пришёл Витя:

– Ты вообще нормальный? – взвизгнул он. – А ничё тот факт, что мы тебя как бы похитили?

– Умолкни, Виктор! – раздражённо рявкнул Дима. – Видишь, молодой господин хочет пообщаться!

Он отпихнул своего подельника в сторону, поставил перед собой стул и картинно сел на него передо мной:

– Ян Борисович, ты же понимаешь, зачем ты здесь?

– Понятия не имею, кто такой Ян Борисович, – я держал спокойный тон, стараясь не выдавать собственной растерянности.

– Ну что ты, дорогой! – в голосе похитителя читалась издёвка. Он поднялся с места и через пару секунд поставил перед моим лицом зеркало. – Узнаешь?

Неподдельный ужас сковал всё моё тело, когда в резном зеркальце, оббитом серебром, я увидел совсем не своё лицо. Юное, с веснушками, волосы чуть светлее… В отражении был кто-то другой!

– Ты чего так побледнел, Янчик? – заботливо проскулил Дима, откладывая зеркальце в сторону. – Ну да, видок не очень!

– Д-да водички бы ещё чуток, – пытаясь унять дрожь в голосе, ответил я.

– Это можно.

Похититель отправился наливать ещё один стакан, а я принялся судорожно складывать факты в своей голове. Авария, удар по голове, выросла нога, другой голос, молодое лицо, ничуть не похожее на прежнего меня. Всякого я на войне повидал, и во многое был готов поверить, но вывод, что напрашивался сам собой, был за гранью моего понимания.

Дима вернулся, снова напоил меня водой и присел на свой стул.

– Не переживай, дружище, – поравнявшись лицом со мной, он скорчил обиженную мину. – Папочка выполнит условия сделки и ты поедешь домой.

– А если не выполнит? – я вопросительно приподнял бровь.

– Тогда мы ему твою голову на пороге оставим! – мой похититель залился утробным смехом и потрепал меня за плечо. – Витя! Верни молодому господину его головной убор, продует не дай бог!

– Стой-стой-стой! – я замотал головой, уворачиваясь от мешка. – Давай без него… голова кружится! Чую, вывернет меня прямиком в него, захлебнусь ещё!

Дима насупился, принимая решение, но в итоге махнул рукой и пошёл обратно к столу.

– Дыши на здоровье, – буркнул он через плечо.

С тех пор, как Дима заткнул Витю, тот почти ни звука не проронил, зато смотрел на своего подельника так, будто хотел прирезать. В моменты, когда тот его не видел, конечно. В этот раз они сели лицом ко мне, спиной к двери.

Ещё раз огляделся. Несмотря на то, что помещение было явным подвалом, обставлено оно было вполне недурно: старинная мебель, небольшой камин, приятная отделка… Бардак и пыль вокруг подсказывали мне, что здесь редко бывали гости. Может, заброшенный домик за городом, или любая другая глухая местность. Это объясняло, почему мои новые друзья не торопились затыкать мне рот.

Похитители, к слову, вели себя довольно буднично, не проявляя агрессии. Сидят, пьют пиво, рубятся в картишки. Можно было подумать, что и вовсе обо мне забыли, но нет – я регулярно ловил на себе их взгляды.

Димон – явно непростой кадр. Держится ровно, видно выправку, но не армейскую, другого рода. Движения скупые, взгляд пронзительный – точно боец. Уверен, с ним нужно ухо востро.

Второй же, Витя – обычная шпана низкоранговая. И по внешнему виду, и по повадкам. Чем больше я смотрел на эту парочку, тем меньше понимал, как они вообще могли оказаться в одной команде.

Прошло минут двадцать, когда я краем глаза заметил мимолётное движение справа. Точно не показалось. Присмотрелся: на улице темно, но в окне я различил силуэт человека, прижавшегося к стене рядом с окном. Когда наши взгляды встретились, незнакомец кивнул мне и едва заметно помахал мечом, после чего медленно отступил в темноту. Это друг? Хотелось бы верить. И если так, то похоже, скоро будет штурм.

В ушах зашумело от нарастающего напряжения. Нужно отвлечь внимание похитителей. Я попытался потянуться, издав характерный громкий стон:

– Парни! Руки уже сводит от этих верёвок! Развязывайте меня давайте, в картишки перекинемся…

Подвал едва ли не затрясся от хохота посетителей. Дима в маске кабана шумно поднялся со стула. Подойдя вплотную к дивану, он присел напротив меня. В лицо пахнуло перегаром.

– И вправду, Ян Борисович! – голос снова сменился на приторно-ласковый, с ноткой издёвки. – Давай-ка мы тебя сейчас развяжем, отмоем, покормим и отцу твоему уважаемому с извинениями передадим. Что скажешь, Витёк?

Витёк ответить не успел. Массивная деревянная дверь вылетела с петель, будто от взрыва, и ударила сидящего в спину. Размытая тень влетела в помещение, и маска волка покатилась по столу вместе с головой.

По моему телу пошла волна мурашек. Охренеть, это что⁈ Где я, вашу мать? Не может человек двигаться настолько быстро, но это был явно он. Из тени вынырнул крупный мужчина и молниеносно скользнул ко второму похитителю, с лёгкостью держа одной рукой полуторный чёрный меч.

С момента его появления прошло от силы пару секунд, но этого хватило, чтобы Димон исполнил свой последний номер. Он ткнул рукой в мою сторону и кислотно-яркая вспышка ударила мне в грудь.

В глазах помутнело. Следом меня оросило волной горячих брызг – второй похититель распрощался с жизнью.

Я сосредоточил расплывающийся взгляд на внезапном госте. Стоял он прямо, тяжело дыша. Меч выскользнул из его руки, с оглушительным звоном упав на пол. Вытянутое, побледневшее лицо, с застывшим выражением ужаса, не предвещало хороших вестей.

Почему я знаю его? Это… Паша! Не говоря ни слова, мой спаситель спешно, но осторожно подхватил меня на руки, как пушинку, и вынес на улицу. Сознание покидало меня, но я отчётливо услышал: «Даже не вздумай так просто помереть, мелкий засранец!».

Глава 2
Ты волшебник, Янчик!

Имение Залесовых, той же ночью.

– Ты сказал, что всё под контролем, ты…! – Глава рода Залесовых осёкся и сбавил тон, перейдя на озлобленный шёпот. – А что в итоге? Твой человек списан в утиль, а отпрыск Брониных вернулся домой!

Собеседник сидел напротив со скучающим видом. Со стороны можно было подумать, что ему всё равно, но на деле его забавляла эта ситуация. Перед ним стоял среднего роста худой мужчина «за пятьдесят», брюнет с пятнистой сединой. Залесов-старший был на другой ступени эволюции, абсолютно слабейшим созданием, которому никак не дотянуться до уровня могущества столь древнего существа.

Отставив в сторону бокал с виски, гость поднялся и сделал шаг вперёд. В тишине скрипнула половица. Гость смотрел на Алексея Геннадьевича свысока, будто прикидывая, стоит ли спустить с него шкуру за подобную дерзость. Залесов мигом остыл и инстинктивно съёжился, вжимаясь в кресло.

– Не забывайся, барон, – с презрением произнёс гость. – Паренька отравили. Выживет он или нет – Бронины в любом случае объявят войну, а я помогу тебе одержать в ней победу.

– Хорошо бы так…

От былого запала главы рода не осталось и следа. Он понимал, что крупно влип, пойдя на поводу этой твари. От одной только мысли о нём у Алексея Геннадьевича начинали подрагивать колени. Хотя бы потому, что он не мог запомнить ни его имени, ни лица. Да это и неважно. Ему обещали процветание рода, а всё переросло в грядущую войну с его бывшим товарищем. Залесов уже и не помнил, как именно ввязался в эту авантюру.

Гость попрощался и покинул кабинет барона. Тот же, в свою очередь, в яростном бессилии сжал ручки своего кресла, отчего те жалобно затрещали.

– Ничего, – пробормотал под нос Залесов, отрешённо уставившись в одну точку. – Скоро род Брониных канет в Лету, а мы наконец восстанем из этой лужи дерьма…

* * *

Я начал приходить в сознание, но тело не слушалось, будто весило тонну. Сил не было даже пошевелиться. В темноте, где-то совсем близко, мама напевала песню, как в детстве.

'Баю-бай, закрой глаза,

Ворон в небе кружит раз,

Тихий голос в ночь летит —

Тени знают все пути…

За окном стоит беда,

Чья-то тень скользит туда,

Не смотри, не говори —

Тени знают все пути… '

Я не мог в это поверить. Этот голос, эта песня… Я ещё сплю? С трудом открыл глаза и повернул голову на звук. Зрение было где-то в расфокусе, но знакомый силуэт я узнал сразу. Тело покрылось мурашками от осознания: это была моя мама! Та, что всю мою жизнь приходила ко мне во снах! Мы в моей спальне! Я помню эту комнату отчётливо, будто прожил здесь всю жизнь…

Мама сидела чуть поодаль в кресле, что-то вязала крючком и продолжала напевать фамильную колыбельную. На вид ей было чуть за сорок, фигура стройная, весьма высокая. Тёмно-каштановые волосы были собраны в массивную косу, переброшенную через плечо. Сидела она ровно, как и положено аристократке.

Мама уже закончила и, видимо, собралась уходить, когда я тихо продолжил:

'Конь по снегу мчит, как дым,

Старый лес стоит немым,

Не шагни в его тени —

Тени знают все пути…'

Она присела напротив, внимательно слушая. Из-под ярко выраженных густых бровей на меня смотрели тёмные, почти чёрные глаза. Глаза, наполненные искренней материнской любовью. Их я вспомнил мгновенно.

Когда я закончил петь, она неуверенно встала с кресла и подошла ближе. Мягко села, проведя нежной ладонью по моей щеке и крепко обняла меня. Слёзы матери катились по моей груди, а мне и самому едва удавалось сдерживать свои. Я был почти уверен – всё взаправду. Только вот не мог даже себе объяснить, как такое возможно.

Ещё несколько раз всхлипнув, мама затихла. Ещё минуту мы просидели молча, в объятиях друг друга. Затем она немного отстранилась и взяла меня за руки.

– Я очень переживала, Янчик… Ты пролежал без сознания неделю… Паша принёс тебя с тяжёлым магическим отравлением.

– Неудивительно, что я руками едва шевелю, тело словно парализованное… – я горько усмехнулся в попытке скрыть удивление.

Сложно было описать свои чувства, когда я понял, что обе мои личности слились в одну. По большей части я жил воспоминаниями из другой, можно сказать, прошлой жизни. Но была ли она? Или это всё мне снилось? А может, снится сейчас?

По лицу матери пробежала слеза, губа едва заметно задрожала. Она посмотрела на меня, вытерла щёку рукой и улыбнулась.

– Ничего, милый. Всё уже позади… Сейчас схожу за отцом и врачом… Виктор Игнатьевич тебя подлатает. – Мама поднялась с кровати и направилась к выходу.

– Я попозже ещё загляну, – улыбнулась она, остановившись на мгновение в проходе.

Вот я и остался наедине с собой. То, что я – Ян Борисович Бронин, было и ежу понятно. Кроме того, в памяти начали проявляться воспоминания этого тела, я бы даже сказал… мои воспоминания?

Происходящее вводило меня в заблуждение, но вывод напрашивался сам собой: как меня занесло сюда, я пока понять не мог, а значит и волноваться не стоило. Решил просто действовать по обстоятельствам. Познакомиться с отцом во второй раз, да и с доктором, быть может, парой слов обмолвиться…

Пока я был один, было время покопаться в обрывках воспоминаний из этой жизни. И узнал я… много чего.

Если вкратце, слова «мелкий засранец» – как выразился Паша, вытаскивая меня из передряги, идеально подходили к образу Яна Бронина. Из того, что навскидку взялось в моей голове, я смог выстроить образ довольно своевольного, мягкотелого юнца, сидящего на шее у родителей.

Следом в памяти всплыл образ отца: строгий, но справедливый. Только вот, сильно уставший от выкрутасов сынишки и особо в него не верящий. Неудивительно. Слишком много несбывшихся надежд было возложено на единственного сына.

Ничего. Подобную репутацию будет исправить непросто, но и я не лыком шитый. Судьба дала мне второй шанс. Шанс прожить яркую достойную жизнь. Но прежде всего, она дала мне семью, и я не могу себе позволить снова её потерять.

В комнате было просторно, но уютно, всего один выход – дверь напротив кровати. Слева располагался камин, рядом с которым стояло два красивых резных кресла и небольшой столик. На стенах, украшенных белоснежной лепниной, располагались странного вида железные светильники, чем-то напоминающие подсвечники. На концах металлических свечей мерцали яркие огоньки пламени. Шторы были плотно закрыты, но сквозь узкую щель виднелась часть окна – на улице была ночь, либо поздний вечер.

Чем больше я осматривал комнату, тем более стойкое складывалось ощущение, что я в ней провёл почти всю жизнь. После той мясорубки в Абхазии чем-то удивить меня было сложно. Впрочем, и тут удивления как такового не было. Да и зачем удивляться? Я либо сошёл с ума и до конца своих дней пробуду в своём особом мирке, либо это всё взаправду и мне предстоит стать новым человеком. Оба варианта меня устраивали.

Сбоку на прикроватной тумбочке стоял манящий графин с водой. Мне стоило титанических усилий просто подползти к нему и кое-как попить, при этом пролив половину на себя. Мышцы совершенно не слушались, можно было списать это на последствия сильного отравления и недельной комы.

Раздался стук в дверь – я чуть не выронил графин из рук. Не заметил шаги… Расслабился?

На пороге появился отец. Память моего нового тела безошибочно определила – это он. Он был уже в возрасте, явно за пятьдесят, почти полностью седой. Держался он ровно, уверенно, а пронзительному строгому взгляду можно было только позавидовать. Одним словом – кремень.

Следом вошёл Виктор Игнатьевич Горелый, доктор, который меня лечил с семи лет. Его я тоже узнал сразу, память подкидывала нужные факты о людях и прочих вещах, будто оберегая мою психику и не вываливая на меня всё сразу. Тем не менее, я планировал сообщить родным о частичной амнезии, во избежание неловких моментов и подозрений.

Отец плавно подошёл к кровати и мельком на меня посмотрел, задержавшись взглядом на моей мокрой рубашке. В глазах его читались горечь и разочарование.

– Рад, что ты выжил, сын, – тон отца был не слишком уж ласковым, скорее даже холодным. – Впрочем, если бы ты хотя бы сказал, куда пойдёшь…

В голове сразу всплыл тот момент, когда предыдущий Ян украдкой свинтил из имения, чтобы встретиться на какой-то второсортной дворянской тусовке со своей «возлюбленной». По дороге туда его, то есть меня, и похитили. Слова были излишни – я лишь виновато опустил взгляд.

Отец потёр виски и громко выдохнул.

– Ублюдки слишком хорошо прятались для обычной шпаны. Паша должен был вернуть тебя за пару часов, в итоге вышло больше суток. Прости.

А ведь извинения его были искренними… Хоть отец и презирал сыночка, всё равно заботился о нём и любил. Почему в моей памяти нет ничего об этом? Неужели предыдущий Ян был слишком глуп, чтобы это понять?

Выбрав удачный момент, я приподнялся на локтях и посмотрел отцу в глаза.

– И ты, прости. Не стоило мне сбегать без спросу. Я подвёл нашу семью.

– Обошлось – и ладно, – с едва заметным облегчением в голосе ответил Борис Бронин, поворачиваясь к доктору, стоявшему поодаль. – Виктор! Давай уже свой осмотр…

К постели подошёл коренастый мужичок лет пятидесяти. Я помнил его забавную фамилию – Горелый. Брюнет с аккуратными бакенбардами и носом картошкой. Довольно упитанный, но не толстый. Одет он был в полосатый костюм-тройку серого цвета. Из кармана под пиджак уходила серебряная цепочка карманных часов. В руке огромный кожаный саквояж. Спроси у меня, как выглядели старинные доктора, я бы выдал такое же описание.

– Ну, малец, – старый знакомый присел на край кровати. – Как самочувствие?

– Здравствуйте, Виктор Игнатьевич! – я кивнул, не в силах на другие виды приветствий. – Слаб я очень, да память подводит. Попить нормально не получается, и события из прошлого вспоминаются лишь кусками.

– Это ты рановато, дружок! – рассмеялся Горелый. – Дед мой, царство ему небесное, под седьмой десяток с такими симптомами слёг!

– А я способный! – моя попытка рассмеяться в ответ увенчалась тяжёлым приступом кашля.

– Ну, – мигом посерьёзнел доктор, раскрывая свой саквояж, – посмеялись, и хватит. Я всю неделю у вас ночую, и могу поклясться, что сегодня по моему прогнозу ты должен был уйти к праотцам. А ты вон, какой живой!

– Приятно слышать, – прохрипел я с улыбкой.

– Давай-ка я тебе помогу улечься, и начнём осмотр.

Горелый ловко вытащил из сумки бутылку с большими буквами «СПИРТ», обильно смазал руки и громко глотнул прямо с горлышка.

– Хотел бы я сказать, – поморщился доктор, – чтоб ты лишний раз не двигался, но ты и так не сможешь, так что просто расслабься.

Горелый достал небольшое зеркальце в оправе и начал водить им надо мной, будто сканируя. Я замер, завороженно наблюдая за мягким свечением, исходящим от артефакта.

Забавно, но меня совсем не заботило, что артефакт магический. Немного удивило, но память тут же подкинула пару фактов об этом мире: первый гласил, что магии здесь полно, второй же утверждал, что не стоит запивать солёные огурцы молоком.

Несмотря на то, что мне неплохо удавалось считывать эмоции собеседников, понять по реакциям Горелого, что же он там разглядывал, я не мог. Удивление, восторг, страх, радость – всё смешалось и периодически сменяло друг друга. Закончив, Горелый опустил руку с зеркалом себе на колени и на мгновение застыл, вероятно что-то обдумывая.

– Борис Степанович! – доктор указал дрожащей рукой на кресло. – Присядьте, прошу вас! Представьте себе… Я проверил трижды и не нашёл в теле вашего сына ни следа от вашей родовой хвори. Он полностью здоров!

Только усевшись, отец резко поднялся на ноги, вытянувшись, как струна. Во взгляде недоверие и… надежда?

– Быть не может, Витя! – Бронин-старший будто окаменел, не в силах пошевелиться. – Полтора века эта зараза наш род губила. Ты уверен, что всё позади?

– Могу ещё пару тестов провести, но да! Уверен – ваш сын здоров! – доктор довольно зажмурился, потирая руки. – Но это ещё не всё! Представьте себе, у Яна Борисовича за неделю появился магический источник! И не абы какой, огромный! На уровне Адепта!

У меня перехватило дыхание и на секунду потемнело в глазах. Как бы в обморок не упасть, с таким-то здоровьем… Магический источник? Я в свои тридцать три года получил письмо из Хогвартса!

Отец, видимо уставший удивляться, шумно выдохнул и рухнул обратно в кресло. Прокашлявшись, он подался немного вперёд:

– Хочешь сказать, по вместилищу и мощности мой сын на уровне третьего ранга, хотя едва пробудился⁈

– Не просто хочу сказать, я говорю! Ещё и показатели регенерации зашкаливают!

Отец смотрел на меня взглядом, полным счастья и надежды. Настолько хорошие новости, что даже этот лёд растаял? О рангах магов я ничего не помню, но будто бы третий – это совсем немного.

– Сын… – Борис Степанович медлил, подбирая нужные слова. – Не знаю, как… Проклятье… Нет его теперь. А ещё теперь ты маг, ещё и с таким потенциалом… Твой дар не сгниёт в этой дыре, даю слово!

Речь отца прервал сильный кашель. Тут же подошёл Горелый и протянул ему мензурку с красноватой жидкостью, слегка похлопав того по спине.

– А тебе таких нужно по три в день, – доктор поставил на тумбочку рядом со мной три таких же бутылька. – Накажу Насте, чтобы напоила тебя после ужина. С завтрашнего дня будешь заниматься в гимнастической палате. Ты и так восстанавливаешься быстро, а с зельями мы тебя за сутки на ноги поставим!

– А для памяти есть такое? – прищурился я, пытаясь разглядеть столь далёкий пузырёк.

– Боюсь, здесь всё сложнее, – Горелый улыбнулся. – А может, и проще! Она сама вернётся, просто дай себе время.

Отец попрощался со мной довольно прохладно, с трудом сдерживая позывы кашля, после чего мои гости покинули спальню.

Мне захотелось подняться на ноги и как дитя попрыгать на кровати. Я молод! Я маг⁈ У меня есть семья!

Да, в семье не всё ладно, доверие отца надо заслужить, да и не только его… Но это всё мелочи. Терпение и труд, как говорится. В чём я точно был уверен, так это в том, что в этот раз моя жизнь будет удивительной, полной приключений и интересных событий.

Мне всегда был близок период Российской Империи времён девятнадцатого века, и, судя по тому, что помнило это тело, оказался я как раз там, где надо. Только ещё лучше – в этом мире присутствовала магия!

Ещё было обидно, что я не мог подняться с кровати и просто прогуляться вокруг дома, или хотя бы выйти на балкон – вы бы меня поняли, если бы прожили шесть лет без ноги, а затем всё-таки получили новую.

Размышляя о новом мире и не оставляя попыток выудить из собственной памяти хотя бы крупицы информации о новом мире, я не заметил, как пролетело время. Меня отвлёк стук в дверь.