Текст книги "Ложь(СИ)"

Автор книги: Евгений Немец

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 8 страниц)

В тринадцать лет ты распаиваешь на отдельные радиоэлементы прекрасно работающий радиоприемник «Океан». Родителям приходится долго объяснять, что тебе был нужен транзистор, который не продается в магазине. Хотя на самом деле – это абсолютное вранье. После долгой перепалки приходится пообещать отцу собрать другой приемник. Впрочем, обещание так и останется только обещанным.

Тем же путем старый телевизор превращается в груду разнообразных запчастей. Ты смотришь на эту кучу, и испытаешь восхищение, и легкое разочарование – истина опять ускользнула. Разобранная, расчлененная на отдельные органы, система становится мертвой по-настоящему, лишенная искры жизни, души. Собрать назад все это тебе не удастся, по крайней мере, еще лет пять, но ты и не пытаешься. Реанимировать сломанное в твои планы вообще не входит. Главное, что ты сумел уничтожить то, что кто-то с таким трудом и тщательностью делал. Ты во власти чувства превосходства. Не это ли испытывает убийца, разрушая созданное природой или Богом? Может быть, в процессе познания нас больше всего и притягивает момент агрессии и разрушения? Наверное, помноженная на поиск истины, эта тяга к деструкции становится особенно заманчивой и желанной.

Нет смысла упрекать ученых за то, что они ставят опыты на животных. Каждый ребенок подобным образом изучает окружающее. Кому не знакомы садистские сцены, когда четырехлетний карапуз увлеченно откручивает хрипящему цыпленку лапу? Или пытается отрезать котенку хвост? Или топчет ножкой слепого щенка? Вглядитесь в его лицо, там нет и намека на злость или жестокость. На физиономии карапуза только усердие и сосредоточенность. Знакомьтесь, это лицо нашей науки – интерфейс познания. Именно так человечество изучает мир.

Очень скоро этому малышу объяснят, что такое «плохо». Совсем чуть-чуть, и он постигнет цену исследования и научного опыта. Правда – это уверенность большинства, а большинство полагает, что подобные действия классифицируются, как садизм и неоправданное насилие.

– Зачем ты это сделал?! – спросят шокированные родители.

На их лицах будет страх за свое чадо. Им уже ни за что не вспомнить себя в таком же возрасте, и собственные аналогичные выходки. Многовековая мораль расплавленной медью впаяла в их головы, что ничего подобного делать нельзя, и сознание, спасаясь от ужаса содеянного, вычеркнуло из памяти те эксперименты.

– Зачем?!!

Эта маленькая операция вивисекции памяти предстоит теперь их сыну. Откуда ему знать? Как объяснить, что он просто хотел посмотреть, как этоустроено? Такой ответ честен, но он никому не нужен. В него не поверят. Да и какой смысл пытаться что-то объяснить, когда родители уже утвердились во мнении, что их сын растет садистом, кровавым вандалом и варваром. Вот он, малолетний ученый. Сейчас соберется с силами и заревет. Заревет от невозможности правды.

Тебе было пять лет, когда родители застали свое чадо за ощипыванием живого цыпленка. С тех пор ты переключился на разрушение машин. Кто знает, может, пройди тот случай незамеченным, и получился бы из тебя врач, или биолог, или патологоанатом.

9

Что может притягивать пацанячее сердце сильнее, чем стремительные машины, уносящие бесстрашных мужчин в небо? Они – эти люди, они смелые, сильные и мужественные. Они по-настоящему взрослые. Так хочется быть похожим на них!

Тебе четырнадцать, и ты в будущем видишь себя таким же – первопроходцем, пионером, ступающим в запредельное.

Стены твоей комнаты обклеены фотографиями и вырезками из «Военного обозрения» и «Техники молодежи». На фото всевозможные летательные аппараты – вся эпоха развития авиации от братьев Райт до американского шатла. На твоих полках книги по аэродинамике и мемуары летчиков. Так хочется уменьшить расстояние до тех больших и сильных людей, ухватить хотя бы частичку их мироощущения, их жизни!

Первый шаг на этом пути – кружок авиа моделирования на станции юных техников. Месяц спустя небольшой неказистый самолетик, до последней нервюры собранный твоими руками, пронзительно визжа малюсеньким моторчиком и наполняя твою душу ликованием, отрывается от земли. Потом следующий маленький визжащий самолетик, и еще один, и еще… Но время идет, а модели так и остаются моделями – всего лишь миниатюрные копии больших и сильных машин. Хочется большего, хочется сделать следующий шаг, взойти на новый уровень. Но тебе только четырнадцать, до следующего уровня ты попросту не дорос. И тут спасают фантазии. Они наполняют сознание сладкими видениями: ты закрываешь фонарь, просишь разрешение на рулежку, отпускаешь тормоза и включаешь форсаж. Тебя вжимает в кресло и взлетно–посадочная полоса резко уходит вниз. Твоя машина, полная грации и стремительности, несется прямо к солнцу, к границе неба, за горизонт, в запредельное…

Твоя душа захлебывается в тех образах. Она вибрирует, словно гитарные струны. Сверкающее ослепительное небо покоряется твоему мужеству и силе. Эти фантазии – они делают тебя по-настоящему взрослым. Они убеждают тебя, что это и есть настоящая взрослость.

Но фантазии – это по-прежнему препараты психотропного действия, разработанные в лабораториях Ее Величества. Они всегда остаются фантазиями, и никогда не становятся жизнью. К ним привыкаешь, и они вырастают в иллюзии. Но для этого знания время еще не пришло.

10

Тебе пятнадцать, и каждое слово или жест противоположного пола переполнены сакрального смысла. Легкий кивок головы, отставленный в сторону мизинец, короткий взгляд из под густых ресниц, чуть приоткрытые влажные губки, – все это отзывается в легких, в позвоночнике, в паху, будоражит сознание и сбивает мысли в один вязкий студень. Это время, когда девчонки – одноклассницы, соседки, партнерши по спортивным секциям – все они имеют над тобой власть. Каждая из них может убить тебя взглядом, жестом, или словом.

Ты сидишь в каюте парохода, и чувствуешь на себе пресс двенадцати девчачьих глаз. Лето, каникулы, и весь класс находится в Волгограде, живет на плавучей гостинице и ездит по местам боевой славы дедов и прадедов.

Ты пытаешься шутить, острить, улыбаться, но все это натыкается на стену холодных взглядов и поджатых губ. Все это отскакивает от твоих одноклассниц и рассеивается в пространстве. Ты лихорадочно соображаешь, что же такое происходит, не находишь ответ и путаешься еще сильнее.

Цугцванг – такое вот определение крутится в твоей голове. Все равно, что играть с дядькой в шахматы. Твой дядька – он мастер спорта по этой самой игре, и сидя за одной с ним доской уже через шесть–семь ходов понимаешь, что проиграл. И неважно, что лучше тебя в школе никто в шахматы не играет. И неважно, что с тобой не играют твои друзья – они всегда проигрывают и это их злит. У дядьки выиграть невозможно.

– Это называется цугцванг, – объясняет мастер спорта, мелькнув взглядом по доске и снова возвращаясь к газете.

Какой бы ход ты ни сделал, будет только хуже. Любое движение только усугубит твое и так безнадежное положение. Мат – всего лишь вопрос времени.

Ты смотришь на своих одноклассниц и понимаешь, что ходить тебе некуда. Что бы ты ни делал, становится только хуже. Они, объекты твоей сексуальной привязанности, они жестоки и прямолинейны, как все подростки в пятнадцать лет. Это даже не суд – приговор вынесен без твоего участия, сейчас же они приводят его в исполнение. И самое ужасное в том, что ты понятия не имеешь в чем твое преступление!

– Мы от тебя такого не ожидали! – заявляет одна из них.

– Какого? – спрашиваешь ты и строишь идиотскую улыбку. Ты все еще надеешься, что происходящее всего лишь неудачная шутка твоих одноклассниц, за что тут же получаешь по мордасам.

– Мы тозе осень рады! – сюсюкает другая, растягивая губы в резиновую улыбку.

Ты чувствуешь кожей, как грозовое облако каюты готово разрядиться электрическим разрядом. По твоим кишкам носятся волны вибрации, пальцы мелко дрожат. Ты уже боишься что-то сказать, потому что голос может сорваться. Находиться здесь больше невыносимо. Шесть пар холодных глаз остро оточенными копьями тыкают прямо в сердце. Твои школьные подруги, с которыми столько времени провел вместе, в которых влюблялся и делил опыт первых боязливых поцелуев, безжалостно и методично производят над тобой казнь. И становится вдруг очевидно, что там, где они – там тебя нет. И никогда не было. Ты по другую сторону. Ты все так же по другую вселенную. А все, что было – не более чем иллюзия и самообман.

«Черт возьми! – кричит твое естество. – Никому из них даже в голову не приходит, что я не мог ничего такого сделать! Чтобы я там не сделал, никто из них не сомневается, что я виноват! Тоже мне товарищи!»

Отчаянье выливается в обиду, и это выводит тебя из прострации.

– Кто-нибудь скажет мне, наконец, что же такое произошло?! – ты вкладываешь в эти слова максимум агрессии, потому что это единственное, что ты еще не использовал.

– А ты тут на крик не бери! – тут же огрызаются оскорбленные достоинства.

– Нам Толик все рассказал! – наконец-то проясняется хоть что-то. – Он нам передал все, что ты про нас говорил слово в слово!

Ты встаешь и выходишь из каюты.

«Держись крепко, ублюдок, я иду тебя убивать!»

Одноклассник отыскивается очень быстро. Он смотрит на тебя запыхавшегося, видит искры в твоих глазах и понимает, что сейчас будет мордобой.

– Толик, – говоришь ты как можно спокойнее. – Может, расскажешь мне, что ты там такого от моего имени девчонкам наговорил?

Глаза одноклассника лихорадочно мечутся. А больше тебе ничего и не нужно. Такое его поведения говорит само за себя, выдает с потрохами. Нет смысла сомневаться в повинности Анатолия. Тебе пятнадцать, и для тебя тоже не существует серого – есть либо хорошее, либо плохое. Толя виновен и понесет наказание. Сиюминутно.

Первый хук смазывается и цепляет однокласснику нос.

– Ах ты мразь! Козел!

Четырнадцать тебе было в прошлом году. Сейчас ты знаешь, что адреналин в умеренных дозах приятен. Что-то мелькает в ответ, какие-то руки, пальцы, но твоя ложь сильнее. Твоя ненависть безгранична. Ты бьешь локтями, коленями, головой.

– Сука! Я научу тебя правде!!!

Валишь на пол и лупишь ногами. Бьешь, куда придется.

В конце концов, одноклассник кое-как выползает из каюты и со всех ног пускается наутек по лабиринту узких коридоров. Бесполезно догонять, ты и не пытаешься.

Усталость и опустошение. Пытаясь восстановить дыхание, возвращаешься в каюту девчонок.

От холодных взглядов не осталось следа, сейчас в их глазах недоумение и плохо скрываемый стыд.

– Вот что, – говоришь ты. – Я не знаю, что там такого вам наплел Толян, я забыл спросить… – разбитая губа наливается огнем, ты трогаешь ее пальцами и ойкаешь. – Да и неважно, потому что я с ним о вас вообще никогда не говорил…

Ты смотришь на всех по очереди. Те, кто слабее духом, уже опустили глаза. Ты хочешь добавить, что они были не правы, что они, черт возьми, были сильно не правы! Хочется заорать, почему же никто из них не попытался усомниться в справедливости своего вердикта на действия, тобой не совершенные – ведь они знают тебя уже восемь лет! Но потом вдруг пропадает желание каких-либо объяснений. Одноклассницы, они не хотят этой ситуации. Они нисколечко не сомневались в своей правоте, и теперь чувствуют стыд и разочарование. Такая замечательная игра в «Преступление и Наказание» с треском провалилась! Правда – это уверенность большинства, а ты посмел целому коллективу доказать обратное. И кому теперь нужна эта твояправда? Одноклассницам, ненавидящим тебя за собственную твердолобость? Толяну, схаркивающему кровавые сопли в мутную Волгу?.. И разве так уж непонятен в своих стремлениях Толик? Каждый добивается расположения противоположного пола как может. Этот придурок выбрал путь глупого наклепа, ну не додумался он ни до чего больше! А тебе? Чего ты добился? Никогда уже не будет у тебя нормальных отношений ни с одной из этих девчонок. Каждая из них будет держаться от тебя подальше, потому что в своей бестактности ты опустился до поиска правды и справедливости.

– Да и черт с вами!

Ты выходишь и хлопаешь железной дверью. По коридору разносится тяжелое гулкое эхо. Примерно так же гудит в твоей голове.

Ты добился, чего хотел – восстановил справедливость, и чувствуешь от этого разочарование и опустошение. И спрашиваешь себя: «А зачем?.. Ну, добился, а нужно ли было?..» И чувствуешь внутри тоску, размером с целую вселенную. До холода в груди, до слез, а Ее Величество – она уже протягивает тебе навстречу ласковые объятья, гладит по голове и шепчет успокаивающе: «поиски правды – это поиски горя. Они всегда будут приводить к боли и разочарованию, и никогда к радости и удовлетворению».

11

Ты в школьной команде по спортивному туризму.

Инстинкты не обманешь. Тебе шестнадцать и гормональные железы работают на всю катушку – их не провести. Потому ты ходишь на туризм. Футбол, гребля или тяжелая атлетика не соответствуют предъявляемым требованиям. А вот спортивный туризм – то, что надо. В твоей команде половина девчонок, и это единственная причина, почему ты тратишь на него столько времени, вместо того, чтобы продолжать запускать миниатюрные копии самолетов.

У вас неплохие показатели – на первенстве района среди пятидесяти школ вы заняли второе место.

Тренер – крупная, крепко сбитая женщина, учитель географии. Курносая, конопатая, с густыми неровными кучеряшками волос и грустными глазами. На всех тренировках в одном и том же дешевом спортивном костюме. Разведенная, бездетная, волевая и несчастная. Сидит на бревне и смотрит, как молодежь на время ставит палатку. Такой ты ее видишь. Валентина Сергеевна – ее имя-отчество.

Слет – время показывать, кто чего может, и как усердно тренировался.

Твой профиль – походная топография и спортивное ориентирование. Походная топография всегда давалась тебе замечательно. Идешь себе по тропинке и рисуешь карту пройденного пути. Потом все это сверяют с оригиналом, и чья карта получилась точнее всего, тот и победил. Вы с товарищем дорисовались до второго места, за что и получили по новенькому рюкзаку и прекрасному компасу. Хороший такой компас. Широкая платформа, жидкость внутри, так что стрелка при ходьбе плавно поворачивается, а не дергается, как ненормальная. Да и рюкзак в тему, старый совсем поизносился. Вполне уместный приз, одним словом.

Уже вечер, вы сидите перед костром, и смотрите, как в котелке булькает каша.

С легкой улыбкой ты рассматриваешь честно заработанный компас. Крутишь его в руках, наматываешь и разматываешь на пальцах шнурок. В самом деле, есть же чем гордиться! Не бог весть что, конечно, но все равно приятно.

– Дай-ка, – говорит Валентина Сергеевна и протягивает руку.

Она не смотрит в твои глаза, она смотрит на компас.

Секунду ты в размышлении. Что-то не так в тоне ее «дай-ка», что-то не так в требующем жесте ладони. Что-то со всем этим не так, поэтому ты в замешательстве. Рядом сидят и молчат товарищи – парни и девчонки, они чувствуют – что-то происходит.

Ты протягиваешь ей компас и вдруг понимаешь: больше держать в руках тебе его не доведется. Валентина Сергеевна уверено сгребает его с твоей ладони, секунду рассматривает, и прячет в карман ветровки.

– Э-э… И что?.. – спрашиваешь ее, хотя уже все прекрасно понятно.

– Это для команды, – ровным голосом отвечает она, не соизволив даже на тебя взглянуть.

Знаете, что такое принудительное благородство? Вот это оно и есть. Только что тебя принудительно сделали благородным. Типа твой законный, честно заработанный приз, по великой душевной щедрости ты оставил команде.

Тебе шестнадцать лет, и тебя только что поимели. Причем поимели способом, которого ты еще не встречал.

Безвыходная ситуация. Требовать компас назад глупо – ты выставишь на всеобщее обозрение собственный эгоизм. Выставишь его не в лучшем свете. К тому же она его не вернет. Не силой же отбирать! Смириться? Невозможно – это противоестественно. Проглотить, типа: «да, я и сам хотел именно так распорядиться этим грёбаным компасом! Что же вы, команда, не радуетесь такому подарку?!» Так вот дело в том, что команде пофиг. Они и с обычным побегают, тем более что в спортивном ориентировании команду водить именно тебе, следовательно, и компас нужен тебе. Все это проносится в твоей голове, словно табун диких лошадей. Ты все прекрасно понимаешь. И про чахлый бюджет школы, и про старые палатки, и про то, что купить те же компасы для команды попросту не на что. Но все это блекнет на фоне способа, каким Валентина Сергеевна добивается превосходства.

Самое интересное, что Валентине плевать на твое благородство. Она добилась, чего хотела. Победила без единственного выстрела. Попробуй поймать ее за руку на лжи, и она тут же станет в позу оскорбленного достоинства. Ты столько услышишь о своем эгоизме, что за неделю не отмыться!

Усилием воли тушишь внутренний пожар и собираешься с мыслями. Может, все же есть вариант? Должен же быть хотя бы один ход!

«Черт! – думаешь ты, – По крайней мере у меня остался рюкзак… Остался ли?..»

– Хорошо, – ровно так отвечаешь Валентине Сергеевне, выдерживаешь паузу и очень едко добавляешь. – Рюкзачок не хотите посмотреть?

Ох, не нужно было этого говорить! Как ты посмел так нагло сломать такую хитрую и, казалось бы, абсолютно защищенную систему! Оказывается, она еще надеялась, что у тебя остались крохи совести, но жестоко в том разочаровалась. Нет у тебя этой самой, как там ее… совести!

– Да и плевать! Зато есть умение нарисовать карту на второе место! Разве не для этого вы меня в команду взяли? А еще есть умение провести группу по азимуту маршрутом в восемь километров и вывести на все ключевые точки! Не это ли умение от меня требуется?!

Она знает, что ты слишком строптивый и эгоистичный. Валентина ни за что не взяла бы тебя в команду, но команда должна побеждать, а без тебя сделать это будет очень трудно. Почти невозможно. Не так уж ей и нужен этот компас, гораздо больше хочется поставить тебя на место, показать, кто тут на самом деле главный. А ты, паршивец, все никак не угомонишься! Вон и купаться ходил, а она ведь строго-настрого запретила! Но тебе же плевать на ее запреты, так ведь?!

Ты смакуешь удовлетворение. Да, компас ушел, но дался он ей не просто. Вон сидит и давит слезы, старая дура. Не хрен было доказывать, чей член длиннее, все можно было решить гораздо дипломатичнее. Потому что, обратись она по-человечески, дескать: Женя, у нас с экипировкой полное попадалово, если ты оставишь свой чудесный компас команде, мы все тебе будем благодарны. И все! Дел на копейку! Ты бы спокойно отдал его и чувствовал бы, что это единственно верное решение. Потому что не такой-то ты уж и жлоб. Но дело то не в компасе, а в том, что Валентина не желает возвысить тебя до статуса себе равного. Или самой опуститься до твоего уровня. Так что, Валентина Сергеевна, нечего сваливать на других свои ошибки. Когда идешь войной, не жди, что тебя будут встречать цветами. Обычно встречают залпами пушек.

Тебе шестнадцать, и ты испытываешь некое подобие триумфа. Ты сумел распознать так искусно замаскированную ложь и вывести ее на чистую воду. Но кое-что все же осталось не учтено – экзамен по географии не за горами. Ох, как недальновидно с твоей стороны…

Удовлетворенный копеечной победой, ты совершенно упускаешь из виду, что Ложь в принципе победить невозможно. А Ее Величество мстительно. Она вернется, она всегда возвращается.

12

Тебе шестнадцать и количество летающих копий самолетов перевалило за пару десятков. Ты смотришь на них и чувствуешь, что этого не достаточно. Размах крыла в метр–полтора, малюсенькие закрылки, и визжащий, сложно перепуганная кошка, моторчик. Все это было интересно и увлекательно на этапе изучения теории, но теперь этого недостаточно. Этого настолько мало, что просто необходимо переходить к активным действиям. К тому же возраст уже позволяет. Хочется чего-то серьезного и взрослого. Хочется настоящийсамолет.

Самому такой проект не потянуть – ты идешь к другу и соратнику.

– Влад, давай сделаем самолет.

– Хм… Давай.

Влад теоретик. Он может сесть и рассчитать аэродинамику крыла, центр тяжести фюзеляжа, необходимую тягу двигателей, профиль винта, прочность нервюр и еще миллион всякой ерунды. Но перевести потом свои расчеты в металл, дерево и пластик ему не под силу. Не то, чтобы он не умел работать руками, просто он ждет, когда появится соответствующее настроение. Как правило, настроение опаздывает на несколько лет, когда реализация проекта уже теряет всякий смысл.

Года два назад вы решили протянуть между вашими домами телефонную линию. Проблема телефонизации на окраинах маленького городка в то время была актуальной, а потребность в оперативной связи росла в геометрической прогрессии. В первую очередь требовалось соорудить телефонные аппараты, и ты таки свой довел до ума, а Владов телефон так и остался на бумаге. Красивый такой чертежик… До прокладки провода дело не дошло, хотя технология Владом была продумана: он собирался привязать нитку к хвосту мыши и поместить грызуна в шахту. Следом предполагалось пустить кота.

Все это ты прекрасно помнишь, потому больше чем необходимо от товарища требовать не собираешься.

– Я говорю о СЛА. Одноместный такой самолетик. Сделай расчеты. Материалы вдвоем будем доставать. А всю сборку я беру на себя.

Влад думает целую минуту, словно и в самом деле взвешивает грандиозность проекта и свои силы, необходимые на осуществления оного.

– Хорошо, – отвечает, наконец.

И дело на этом заканчивается. Останавливается физически, но продолжает жить в ваших мечтах. Вы проводите вечер за вечером, обсуждая общую компоновку или стреловидность крыла, материал для нервюр или прочность шпангоутов. Вы спорите до хрипоты, вы во власти творческого процесса. Ваши глаза сияют, дыхание сбивается – так здорово делать что-то большое и настоящее! Но самолет, он так и не сдвигается в область реальной жизни. Пройдет год, и два, и десять, но этот самолет так и не полетит. Не потому, что у него никудышная аэродинамика, а потому что его никто не построит.

Всего-то шестнадцать – слишком мало для анализа собственных устремлений. А чудесная игра «Я Инженер Взрослой Машины» так интересна, она так затягивает. И неважно, что эта игра не предполагает завершение изделия, взамен она дарит возможность уже здесь и сейчас быть взрослым. Она говорит, что это и есть настоящая взрослость. Она убеждает, что расстояние от тебя до больших и сильных людей – покорителей запредельного, сокращается на глазах.

Ты проскочил начало зависимости. Не заметил, как пристрастился. Не хотел замечать, потому что чувствовал – если верить в фантазии достаточно сильно, они вполне могут сойти за реальность. Заменить собой жизнь, в которой ты слишком юн и слаб, чтобы построить тот чертов самолет. Они, эти психотропные пилюли, могут дать новую вселенную, в которой ты способенна шаг в запредельное.

Фантазии, они сделали свое дело. Ты так торопился вырасти, что не заметил, как обзавелся своей первой стойкой иллюзией.

13

Некоторым людям проще броситься под колеса грузовика, чем признаться в собственном заблуждении. Такие люди будут идти на любые жертвы, вплоть до человеческих, отстаивая свои иллюзии. Это люди, которые так и не стали по-настоящему взрослыми и самостоятельными, которые пытаются спрятаться за своей убежденностью, как за спинами больших близких людей.

Вышесказанное точь-в-точь про Валентину Сергеевну. Ей пришлось, скрепя сердце, поставить тебе четыре балла по географии. Во-первых, ты их честно заслужил, во-вторых, это была бы единственная тройка в твоем аттестате, и в-третьих, слишком многие знают о ваших натянутых отношениях. Поставила – словно кусок плоти от себя оторвала. Но прошло еще два дня, и она взяла реванш. Ложь – она всегда возвращается.

То, что сделала Валентина, было глупо и даже дико, хотя сама она так не считала.

Городской комитет образования собирал областную команду по спортивному туризму, и тебя пригласили тоже. Разумеется, ты согласился. Многих парней и девчонок из других школ, которых уже взяли в команду, ты знал по прошлым слетам. Их уровень подготовки был намного выше среднего, и выступать с ними в одной упряжке было бы чистым удовольствием.

Проблема возникла там, где ее никто не ждал – Валентина Сергеевна запретила тебе участвовать в этом проекте. Сначала ты подумал, что ослышался. Ты даже засмеялся. В самом деле, как она может тебе это запретить? Она же сама во всем этом никакого участия не принимает. Ее даже тренером не брали.

– Ты не нужен этой команде, – говорит она тебе со злорадством. – Ты не командный человек. Тебе только на себя не плевать. Поэтому ты там выступать не будешь.

Ты думаешь, что баба совсем свихнулась, что ей таки надо найти мужика, потому как стервенеет не по дням, а по часам. Думаешь, что спорить тут нечего. Нет смысла спорить. Разворачиваешься и уходишь. Подумаешь, запретила!

Ты едешь в город и разыскиваешь организаторов. И вот тут до тебя доходит, что ее угрозы не пустой звук.

– Я хочу тебя взять, но сначала уладь отношения с Валентиной, – говорит уклончиво тренер.

Все становится ясно. Естественно, эта сука уже связалась с ними и наплела о тебе кучу гадостей. А с тебя то что? Окончишь школу и исчезнешь, а с ней жить и работать дальше. Такие вот обломы случаются.

Ты возвращаешься злой и уставший. К затяжным войнам ты еще не привык, и только что неожиданно и досадно получил поражение. Самое забавное, что на команду, которая в тебе нуждается, и которой ты вполне возможно принес бы пользу, Валентине Сергеевне наплевать. Все что ее интересует, это желание поставить тебя на место. И эта сука еще упрекает тебя в эгоизме! Но делать нечего, желание участвовать в соревновании слишком велико, приходится играть по ее правилам. Партия между тобой и Валентиной приняла опасное положение. Нужно делать ход. Хотя бы попытаться его сделать.

Ты выискиваешь ее в школьных коридорах и начинаешь разговор.

– Ну и чего вы этим добиваетесь? Ну не буду я участвовать в этих соревнованиях, кому от этого станет лучше?

– Ты в них не будешь участвовать, потому что ты не достоин этого, а не для того, чтобы кому-то стало лучше! – сказала, словно на камне высекла.

– Валентина Сергеевна, вы же не меня этим наказываете…

Казалось, она просто ждала чего-то в этом роде.

– Ты мне угрожать собрался?!

Это сбивает с толку. Причем тут угрозы? Ты же имел в виду команду. Ей она делает хуже!

На лице Валентины праведный гнев. Она сильна мыслью, что поймала тебя с поличным. Уличила террориста, бандита с большой дороги! И только врожденное чувство справедливости не позволяет ей сию минуту устроить суд Линча.

– Вон отсюда, подонок!!!

Продолжать разговор бессмысленно. Ты пожимаешь плечами, разворачиваешься и уходишь. Уходишь, и уже смиряешься с мыслью, что с желанием поехать на соревнования придется расстаться. Да и черт с ним! Очень скоро закончится школа, и все эти проблемы затмятся, перекроются совсем другой жизнью, в которой Валентины Сергеевны не будет и в помине. Так ты думаешь, помаленьку успокаиваясь. С самого начала это была безнадежная партия, и ты не очень жалеешь, что таки проиграл ее.

Но проходит неделя, и эта история вдруг принимает забавное продолжение.

Валентина Сергеевна разыскивает тебя после первого же урока и, ни с того ни с сего, выливает на твою голову ведро истеричного визга:

– Я думала, в тебе есть хоть капля совести! Но ты оказался последним подлецом! Мне противно, что я тебя вообще знала! Ты подонок! Такое творить в таком возрасте, из тебя уже никогда человекане выйдет!

Она орёт, тужится, в глазах стоят слезы. Ты веришь, что это не игра. Уж больно она естественно ругается, уж больно настоящие слезы. Вот только ты понятия не имеешь, каким образом умудрился ей так насолить. Даже намека нету, что же такое растревожило бедную женщину.

– Э-э… Валентина Сергеевна, что случилось то? Чего вы так орете? – наконец вставляешь законный вопрос.

– Совсем меня за дуру держишь?! Эта твоя фраза, думаешь, я не поняла тебя?! «Вы же не меня этим наказываете!» Теперь я понимаю, что ты хотел сказать – я сама себя наказываю! И вчера ты к Андрею приходил, разве не так?!

– Ну приходил, и что? Что, к однокласснику нельзя в гости прийти? – до тебя по–прежнему не доходит смысл происходящего.

– Не могу! У тебя на лице и тени раскаянья нет! Ты полностью сформировавшийся негодяй! Уйди с глаз моих. Видеть тебя не могу!

Ты уходишь искать Андрюху. Тот, вскорости, отыскивается. Он озадачен и слегка напуган.

– Что с Валентиной творится? – спрашиваешь у него. – Я только что от нее такого наслушался!

– Ей картошку кто-то сегодня ночью повыдергивал.

Вот теперь все становится понятно. Огород Валентины Сергеевны недалеко от места жительства Андрея. Естественно, она решила, что ты приходил к товарищу узнать точное местоположение ее участка. Плюс, та злосчастная фраза, которую она перекрутили по-своему. Плюс, затянувшаяся ваша вражда. Ты стал единственной приемлемой кандидатурой на должность преступника. Валентина Сергеевна призвала на помощь дедукцию, провела молниеносное расследование и абсолютно точно определила мерзавца – тебя.

Смешно и грустно. Становится жалко эту несчастную женщину. Она настолько уверена в своей правоте, что попытки доказать обратное изначально обречены на провал. В своих глупых стремлениях она завела себя в лабиринт, выбраться из которого ей уже не удастся. Минотавр давно заграбастал ее в свои лапы. От этого монстра Валентина уже никогда не сбежит.

Фраза, построенная на наречии «никогда», звучит пафосно и немного загадочно, но жизнь, построенная на этом слове, вызывает сожаление. Разве сможет Валентина Сергеевна сознаться себе, что единственная проблема в ее жизни – она сама? Такой вопрос загонит ее подсознание в ужас… Ее подсознание – маленькая, насмерть перепуганная девочка, боязливо выглядывающая из-за спин больших людей на мир, полный зла и агрессии. Спасаясь от стыда за собственные страхи и слабость, эта маленькая девочка придумала себе проблему в виде нерадивого ученика. Ты окончишь школу и уйдешь из ее жизни, но появятся новые нерадивые ученики. Слава богу, в школу ходит много народу – кандидатур хватает.

Ее Величество оплело Валентину плотной клейкой паутиной. От сетей страха не избавиться, из такой тюрьмы не убежать.

Спустя три дня ты, особенно не напрягаясь, выясняешь, кто же таки повыдергивал бедной Валентине юные картофельные побеги. Ты больше не стараешься доказать ей, что не такой уж ты и подонок, и что помимо тебя в школе всегда хватало ребят, которые ее терпеть не могли. Бесполезно бороться с чужими иллюзиями, особенно если эти иллюзии единственное, что у человека есть.