Текст книги "Муха и сверкающий рыцарь (Муха – внучка резидента) "

Автор книги: Евгений Некрасов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 11 страниц)

ГЛАВА XlX
ПОДВИГ ДИНАМИТА

 
Висит Незнамова в уборной.
Ей там и сухо, и просторно.
 

Стих «На спасение Незнамовой»,

который Динамит назвал бы эпиграммой,

если бы знал слово «эпиграмма».

Еще весной в жизни Динамита случилось непоправимое. Его записали в школу.

Долгое время Динамит надеялся, что родители забудут о своем опрометчивом поступке. Как всегда, его отдали на лето бабушке в Укрополь. Как всегда, это означало, что можно ходить босиком и купаться до «гусиной кожи». Словом, в жизни ровно ничего не изменилось из-за того, что Динамита куда-то записали. И вдруг неделю назад родители приехали на выходные и подарили ему ранец отвратительно розового девчачьего цвета.

Стало ясно, что школы не избежать.

Динамит любил учиться. Он уже умел читать вслух, писать печатными буквами и считать до сколько хочешь. Но при этом справедливо полагал, что одиннадцать лет учебы – ужасающе много. А потом ведь еще надо учиться на пожарного и работать до самой пенсии!

Свобода кончилась неожиданно, как семечки в кармане. Динамит вовсю смаковал ее оставшиеся крохи. Если бы не дождь, он бы до ночи мотался по Укрополю, выискивая еще не попробованные сорта персиков в чужих садах и еще не дернутых за хвост кошек.

Но случился дождь, и Динамит поплелся домой.

Бабушки не было. Скорее всего, она пережидала ливень у какой-нибудь престарелой подружки, надеясь, что Динамит не затеет разрушительных игр, а пойдет к Петьке.

Динамит и пошел. Но Петьки дома не было. А Витька хотя и дал Динамиту примерить свою морскую фуражку, но в уплату отпустил ему такого щелбана, что Динамит ушел, глотая слезы.

Ключ от бабушкиной квартиры висел у него на шее. Жалкая игра в самостоятельность! Что толку быть в доме за главного, когда спички, ножницы и даже бабушкина медаль в честь тысячелетия города Киева заперты под замок?!

Динамит съел оставленную для него булочку, немножко починил будильник, закопал в цветочный горшок оставшиеся от починки винтики и загрустил. Он чувствовал себя одиноким, как Реми из книжки «Без семьи», которую бабушка читала ему на ночь. Но у Реми была обезьянка, а у него даже бабушка носится неизвестно где. Динамит решил нажаловаться на нее родителям, когда они приедут забирать его домой в Сочи.

От нечего делать он включил телевизор. Телик был для Динамита предпоследним развлечением из всех возможных. Последним и крайним было – пореветь, но это даже не пришло ему в голову. Ведь известно, что реветь без свидетелей – только время тратить.

Итак, он включил телевизор и посмотрел рекламу подгузников.

Переключил на другую программу и посмотрел рекламу других подгузников.

Ему нравилось. Глядя на бестолковых младенцев в памперсах, Динамит чувствовал себя, как ветеран войны при виде необстрелянных новобранцев.

Он еще раз переключил программу.

С экрана прямо в глаза Динамиту смотрел всклокоченный и страшный дедушка Коля! Его белый пиджак висел обгорелыми клочьями. На лбу была повязка с проступившим пятном крови.

– Я преступник. Полчаса назад мне пришлось оказать сопротивление сотруднику милиции. Это считается преступлением во всех странах, – теребя узел грязного галстука, говорил он.

Динамит испугался: зачем же так-то? Когда говорят: «Мне пришлось что-то сделать», это значит: «Я не нарочно». А раз не нарочно, то и молчал бы. Зачем признаваться? Может, как-нибудь сойдет.

– Меня оправдывает только то, что я вынужденно пошел на этот шаг, – повернул в нужную сторону дедушка Коля.

Динамит одобрительно кивнул: «оправдывает» – это правильно. А потом надо сказать: «Я больше не буду».

Камера отъехала, и показалась дикторша Алена, %как всегда причесанная волосок к волоску. Она, оказывается, сидела рядом.

Николай Георгиевич, но вы же раскрыли ограбление Музея дворянского быта? – подсказала Алена, ерзая локтем, чтобы не запачкаться о дедушку.

Да. Сегодня днем я держал в руках блюдце из золотого сервиза князя Потемкина. – Дедушка Коля протянул руку в сторону. (Динамиту показалось, что сейчас она высунется из телевизора.) Когда рука вернулась на экран, в ней была цветная картинка с блюдечком.

Вот такое блюдце, – продолжал дедушка Коля. – Я его спрятал. Я знаю, где оно и где остальной сервиз. Мне и моей невестке пришлось прорываться с боем, чтобы сообщить эту тайну.

Динамит спохватился и побежал к Петьке. Или на крайний случай к Витьке, если Петька еще не пришел. Нет, Петька должен, должен был вернуться! Потому что поздно, потому что дождь и потому что Динамит не мог смотреть один такую важную передачу.

По лестничной площадке разливалась огромная лужа. Бойкий ручеек бежал вниз, в подвал. Динамит посмотрел на потолок – сухо. Ступил в лужу босой ногой. Вода была теплая. Он подошел к Петькиной двери и увидел, что льет из-под нее!

Стучаться в толстую старинную дверь было бесполезно, это сто раз проверено. Нужно дотянуться до звонка палочкой или, повернувшись к двери спиной, бить каблуком. Пришлось возвращаться к себе, чтобы найти палочку или обуться.

Он вошел в прихожую.

– Мне не поверили, – слышался из комнаты голос дедушки Коли. – Меня пытались задержать до выяснения личности, и никто из милиционеров не прислушался к моим словам. Я обращаюсь к руководству милиции и Федеральной службы безопасности. Товарищи начальники!

Есть же среди вас хоть один разумный человек!

Динамит кивнул, хотя не был начальником милиции и Федеральной службы безопасности. Зато был разумным человеком.

Сейчас он думал не о золотом блюдечке, а о потопе в Петькиной квартире. Если бы кто-то был дома, он бы сам выключил воду. Значит, у Петьки никого нет.

Придя к такому выводу, Динамит разволновался.

Ключ от квартиры Соловьевых висел на гвоздике тут же, в прихожей. Его оставляли бабушке Динамита на всякий пожарный случай. Такие случаи возникали, например, когда Петька терял свой ключ, а родители были на работе.

Нынешний случай был в сто раз пожарнее, то есть по-топнее. Но Динамит боялся идти в квартиру один.

Телевизор в комнате заговорил женскими голосами. Алена и, кажется, мама Незнамовой на все лады повторяли:

Очевидно, ГРАБИТЕЛИ…

ГРАБИТЕЛИ, судя по всему…

А почему вы считаете, что ГРАБИТЕЛИ?..

Динамит понял: мама Незнамовой из Укрополя, дедушка Коля из Укрополя, значит, и грабители в Укрополе. А вдруг они добрались до Петькиной квартиры? Своровали краны, вот и полилась вода.

Сбегать за соседями сверху? Но это был бы бесславный поступок.

Так ничего и не решив, он стал добывать ключ. Специально от Динамита бабушка вешала его высоко, выше двери. Подходящей палки не нашлось, и Динамит начал сбивать ключ сандалиями.

Из-под Петькиной двери здорово лило. Вся лестничная площадка была уже под водой. Первый тоненький ручеек пробился в прихожую к Динамиту. Он вдруг понял, что валяет дурака, сбегал в комнату за стулом, подставил его и снял ключ, подцепив зонтиком. Надо было сразу так сделать, а то обои вокруг гвоздика украсились отпечатками подошв, как будто Динамит ходил по стене.

Когда он вернулся к Петькиной двери, телевизор опять орал про сухие попки. Рекламу всегда пускают громче других передач.

Динамит вставил ключ, сказал себе, что пожарные ничего не боятся, и решительно – щелк, щелк! – повернул ключ на два оборота.

Дверь толкнула его в грудь. По ногам плеснула теплая волна. Квартира утопала в банном пару.

Динамит не доставал до выключателя. Но света с лестничной площадки хватало, чтобы брести по воде, ни на что не натыкаясь. А впереди брезжил другой свет. Судя по всему, он горел на кухне.

Чем дальше продвигался Динамит, тем горячее становилась вода под ногами. Он понял, что приближается к источнику.

Гуще всего пар стоял в коридорчике у кухни. Вода клокотала, выбиваясь из-под двери ванной. В горячем водовороте кружился чей-то одинокий тапок. Его носило от кухни к ванной и обратно.

А в ванной слышалась непонятная возня! Динамит хотел крикнуть и вдруг заметил, что дверь заперта на задвижку.

Это меняло дело. Хорошего человека в ванной не запрут.

Вдруг там грабитель? А что? Запросто! К примеру, он пришел, а Петька заманил его в ванную и запер. А сам в милицию побежал. Самосвалова нет, но на одного грабителя хватит и милицейского сержанта-водителя Славы. В крайнем случае можно обратиться за помощью к народу.

Динамит на цыпочках стал отходить от двери. Ну его, грабителя. Лучше дождаться Петьку.

Он уже хотел повернуться и бежать, как вдруг ясно расслышал грлос Незнамовой!

Возникла интересная коллизия, как сказал бы Дед. С одной стороны, голос раздавался из туалета, а воспитанный человек не сунется в туалет, если там занято. С другой стороны, надо же узнать, что случилось. Не каждый день происходит потоп и грабители запираются в ванной.

Дверь туалета была приоткрыта. Свет с кухни проникал в окошко под потолком.

Снова послышался голос Незнамовой. Теперь Динамит даже расслышал, что она сказала: «Я думаю». Нашла место! Он заглянул в щелку.

И НИКОГО НЕ УВИДЕЛ!

Не понимая, что происходит, Динамит распахнул дверь.

Вверху, под самым потолком, прямо из стены торчала половинка Незнамовой!!!

– Ты чего туда залезла? – оторопело спросил Динамит.

ГЛАВА XX
ЭТО ЖЕ САМОСВАЛ!

Машу спасли играючи: Петька просто подставил ей под ноги лестницу. Первым делом она кинулась на кухню и выключила огонь под кастрюлей с борщом. А Петька быстро нашел нужные краны и перекрыл воду во всей квартире, ничего при этом не сломав. Маше стало казаться, что жизненные невзгоды изменили «укропольского егеря» к лучшему. Но не тут-то было.

С торжествующим видом Петька притащил садовый насос.

– Отдыхай, Незнамова. Все остальное сделает техника, – объявил он и повернул выключатель.

Техника захрюкала. Шланг обдал водой сунувшегося поближе Динамита и заскакал по полу. Петька поймал его и бросил в ванну, но шланг только шипел и плевался.

Мелковато у нас, – озабоченно пожаловался Петька. Вода кругом стояла по щиколотку. – В инструкции написано, что надежная работа обеспечивается в водоеме не мельче пятнадцати сантиметров.

А ты напусти еще водички, чтобы обеспечить надежную работу, – посоветовала Маша.

Она разрезала наискось большую пластиковую бутылку, и получилось два черпака. Один Маша взяла себе, другим завладел Динамит. Вдвоем с дошколенком они собрали с полов сто восемьдесят четыре таза воды, а Петька мудрил над насосом и говорил:

– Отдохните, я все налажу. Тут надо манжетку нарастить, всего и делов.

И он все наладил, но к тому времени оставалось только подтереть полы тряпками. Петька испытал насос в тазу с водой. Кажется, он был недоволен тем, что Маша и Динамит сделали всю работу и не дали ему применить новую технику.

Сильно пахло чесноком. Потоп разнес по квартире три литра заправки, и запах теперь не скоро выветрится. Вытирая полы, Маша добралась до кухни. На плите остывала кастрюля со злополучным борщом. Отмытые дочиста осколки банки валялись по всему полу. Под одним, как в прозрачном шалашике, лежало целых две монеты – золотая и серебряная!

Динамит уже пересказал, как сумел, телепередачу с дедушкой Колей, и Маша поняла, что Деду опять не верят. Да и как ему поверить? Грязный, оборванный старик что-то лепечет о сокровищах на дне моря. А у самого вместо доказательств – картинка с золотым блюдечком, вместо документов – подозрительная бумажка из американской тюрьмы… Было ясно, что после телепередачи он пойдет в милицию доказывать свое. Вот бы пригодились Деду монеты из музея!

Маша стала обдумывать разные способы поскорее доехать в Сочи. И тут на глаза ей попался проволочный ске-летик, державший монеты в банке. Еще одно вещественное доказательство для милиции.

Она повертела скелетик в руках, представляя, как он сидел в банке. Четыре растопыренные лапки сверху, четыре снизу – это чтобы он держался плотно, не болтаясь и не звякая по стеклу. Еще десятка два лапок были загнуты: раньше они прижимали столбики монет. А это что? В сплетении проволок виднелась трубочка из фольги. Она почти сливалась цветом со скелетиком. Маша выцарапала у него трубочку, развернула и нашла плотно скатанную в рулон записку:

«Кашель, муфлон трекает, что скоро покапает в Турцию. Отмаксай ему тонну деревяшек, а как западет, засвети драхмы и смаръяжь, что теперь он замазан. Пускай толкнет драхмы в Турции и привезет нам капусты на первое время. Гони фуфло по-любому, лишь бы привез, а там дадим ему оборотку. Ментавра не вали. Пусть пайку хавает, а ты паси его в оба. Пока не подорвем отсюда, шлак нам без мазы. Вернем свое, тогда прикроем ему дых мякотью.

Седой»

Сначала Маша ничего не поняла. У муфлона кашель, а ментавра надо пасти. Зоопарк. Она прочитала записку еще раз и стала разбирать по слову.

Кашель – обращение, воровская кличка. Одним пишут: «Дорогой Иван Иванович», а другим – «Кашель», потому что большего они не заслужили.

Муфлон – кажется, горный козел. Козел! Так, так…

Петь! – крикнула Маша. – А Витька в Турцию не собирался?

А что? – в дверь заглянул Петька с тряпкой в руках. Наконец-то взялся за ум. – Он говорил, что его буксир пойдет в Турцию, ракушки с днища соскребать. Но Витьку не возьмут. У него документов для заграницы нет.

Кое-что прояснилось. Дотрекался муфлон Витька. Если бы он сейчас не прикарманил монеты, то позже получил бы их от вора Кашля с приказом продать в Турции. Но в Турцию его не возьмут. Скорее всего, Витька бы не признался во вранье, а взял монеты и стал скрываться от грабителей…

Ладно. Этого уже не будет никогда. Гораздо интереснее вторая часть записки. «Ментавра не вали». Минотавр – мифическое чудище, человек с головой быка. Но их не бывает. Может быть, ментавр – это мент, милиционер? Тогда выходит: «Милиционера не вали, пусть что-то паяет, а ты его паси (то есть присматривай за ним?) в оба глаза».

Подошел Петька и потянул из рук у Маши записку:

Это что?

В банке лежало. Муфлон – твой Витька, а про ментавра я еще до конца не поняла.

«Укропольский егерь» пробежал записку глазами и не задумываясь выдал:

Плохи дела у этого ментавра. Убивать его хотят, правда, не сразу. А пока в плену держат.

Да ну! – не поверила Маша. – Тут ни слова про лен. И про убийство тоже. Если «валить» – это «убивать», то Седой, наоборот, пишет: «Ментавра не вали».

А потом-то? «Прикроем ему дых мякотью», – с выражением прочитал Петька и для наглядности закрыл себе от ладонью.

Пускай, – согласилась Маша, – но про плен-то где?

А где еще пайку едят?

Едят?! Пайка – это когда паяют! Паяльником.

– Простота! – снисходительно улыбнулся Петька. – пайка – это паек. Порция, другими словами. И получается, что Кашель стережет этого ментавра, кормит. А как ни вернут свое…

Сокровища, – вставила Маша.

Ну! Поднимут из моря сокровища, соберутся бежать задушат ментавра!

«Бежать» здесь тоже не написано, – сомневалась Маша. – Они что-то взорвать хотят.

Не взорвать, а подорвать, и не что-то, а отсюда. «Мужичок с ноготок» читала? «Рванул под уздцы и быстрей зашагал». Вот и они рванут. А перед этим прикроют дых ментавру.

Самосвалову, – добавила Маша, еще не до конца веря своей догадке.

Петька молчал. Брови у него ползли на лоб, а губы немо шевелились.

– Сто пудов, Самосвалову, – тихо выдохнул «укропольский егерь». – Я же вчера видел, как Триантафилиди с ним разговаривал!

Маша с Петькой говорили взахлеб, наперегонки, то споря, то понимая друг друга с полуслова, и забытое вспоминалось, а догадки превращались в уверенность.

Вчерашний день. После кораблекрушения Евгений Евгеньич развозит по домам Петьку с Динамитом и Машу с Дедом. Петька переодевается в сухое, берет оставленную у Торговой пристани тележку и возвращается на берег безымянной бухты. Ему нужно довезти до сарая пробитую лодку. Но рабочие с тарного, оказывается, уже все сделали, не дожидаясь его просьб.

Петька остается поглядеть, как спасают подводную лодку Самосвалова. Ее волоком протащили по дну до мелководья, прицепив к двум моторкам. Дело близится к концу: Самосвалов уже подогнал свой «уазик», чтобы на буксире втянуть подлодку на обрыв. Петьке становится неинтересно, и он бежит в универмаг за клеем для своей лодки.

Вновь он видит Самосвалова в универмаге. Начальник укропольской милиции стоит у прилавка, где продают. фо-топленку и делают карточки. В очереди перед ним компания младшеклассников. Серьезные-то люди давно снимают цифровыми камерами, несерьезные – телефонами, а пленочными «мыльницами» забавляются одни дети. И Самосвал. Петька похихикал про себя и отлично запомнил, что на груди у начальника укропольской милиции висел желтый фотик для подводной съемки. Тот самый, которым он щелкнул загадочного рыцаря. Почему-то Самосвал был в парадной милицейской форме с белой рубашкой.

Как назло, прилавок с фотопленками у самого выхода – мимо не проскочишь. А Петька чувствует себя виноватым за кораблекрушение и не хочет попадаться на глаза Самосвалу. Он ждет, прячась за колонной. И тут к Само-свалову подходит Триантафилиди! Только Петька не узнал огородника без его знаменитого помидора.

Теперь самое интересное: когда подошла очередь Самосвала, он только поговорил с приемщицей, а пленку не отдал. И вышел из универмага вдвоем с Триантафилиди! С тех пор Петька его не видел…

Сейчас, когда известно, что Триантафилиди – главарь грабителей Седой, можно догадаться о многом.

Во время испытаний подводной лодки Триантафилиди-Седой был в Укрополе. На берегу безымянной бухты собралось полгорода. Конечно же, старый грабитель тоже стоял в толпе. Появление подводной лодки неподалеку от Черной Скалы было слишком тревожным событием, чтобы его пропустить.

Услышав о сверкающем рыцаре на дне моря, Седой прекрасно понял, что Самосвалов нашел доспехи из музея. А желтый фотик у милиционера видели все, кто был на пристани… Рассчитав, что Самосвал сразу побежит печатать снимки, Седой подкараулил его в универмаге.

Самосвал торопился сделать карточки, чтобы не с пустыми руками ехать к ученым академикам. Но в Укрополе нет автомата для фотопечати. Пленки куда-то увозят и выдают готовые карточки только на следующий день. Видно, Самосвалов об этом не знал и надеялся, что ему сделают снимки за час, как в больших городах.

Тут к нему и подошел Триантафилиди-Седой. А начальник укропольской милиции очень внимателен к приезжим. Он всех курортников знает по именам. Познакомиться с ним Седому было нетрудно. Тема для разговора сама напрашивалась: подводная лодка, сверкающий рыцарь. Седой, понятно, спросил, что Самосвал тут делает, а Самосвал не стал скрывать, что сфотографировал рыцаря и хочет сдать пленку.

С этого момента его участь была решена. Преступник не мог отпустить милиционера с такой важной уликой.

Самосвалов тем временем узнал от приемщицы, что карточки будут готовы только завтра. Он уже приготовился ехать к ученым, даже парадную рубашку надел. Откладывать поездку не хотелось: завтра выходной, ученых не найдешь. Взяв пленку, чтобы напечатать карточки в Сочи, Самосвалов сел в свой «уазик». А Седой напросился к нему в попутчики.

Остальное легко угадать. Седой сказал, что собирается к племяннику в Лазаревское. Это пригород Сочи, Самосвалу было по дороге. Потом Седой как-то заманил его в дом к «племяннику». Может, пообещал холодного кваску или разыграл приступ какой-нибудь стариковской болезни. Словом, ментавр попался на удочку и теперь сидит под присмотром Кашля, а пленка с рыцарем, конечно, засвечена.

Опасный свидетель был выведен из игры. Но, к несчастью для грабителей, он успел разболтать о рыцаре. Поэтому Триантафилиди спешил окончательно перебраться в Укрополь, поближе к сокровищам. В тот же вечер, наняв мебельный фургон, он переехал в Макарихин дом.

Странный это был переезд. Среди вещей огородника-новосела не оказалось ни ведер, ни садовых инструментов, ни стола и стульев, ни даже кровати. Зато была маска для подводного плавания и ласты. Понятно, что Седой не собирался задерживаться в Укрополе. При первой же возможности он достанет сокровища со дна моря и уедет. А мебельный фургон, старый шкаф, набитые неизвестно чем узлы и чемоданы – всего лишь обманка для любопытных: «Смотрите все: огородник Триантафилиди поселился здесь надолго!»

До этого момента Маше с Петькой все было ясно, а дальше начинались загадки.

У Макарихиного дома Триантафилиди встретил Витьку и зазвал его в гости. Слово за слово, Витька наврал, что скоро поплывет в Турцию. Триантафилиди сообразил: вот кто может продать монеты за границей! И сам наврал про племянника, который ждет не дождется овощей от дяди. Непохоже, что в тот момент он куда-то спешил,

А на следующее утро Триантафилиди вернулся на такси из Сочи. Где он был ночью – непонятно. Если бы ездил проведать Кашля, то не стал бы потом отправлять ему записку в банке с монетами. Мог бы и на словах обо всем договориться.

Куча неясностей связана с монетами и с итальянской маской на острове Черная Скала.

С утра у Триантафилиди не было времени выловить монеты из моря, побывать на острове и потерять маску. На обратном пути он обязательно попался бы на глаза Маше, Деду и Петьке. Может, преступник заметил. их первым и все время был рядом, прячась на острове за камнями? Но тогда кто следил за ними с берега в бинокль?

Получается, что преступников было не двое, а больше.

Седой пвдглядывал в бинокль за Машей, Дедом и Петькой. Потом он побежал договариваться с пограничниками, чтобы те узнали их адрес.

Кашель в Лазаревском стерег плененного Самосвалова.

К Третьему Седой ездил ночью. (А Кашля не видел, поэтому и написал ему записку.

Четвертый (или тот же Третий?) поднял монеты со дна моря и потерял на острове маску. Это было или рано утром, или незадолго до того, как Маша, Дед и Петька подплыли к острову. Если у преступника был акваланг, он мог уйти под воду и остаться незамеченным.

Надо спасать Самосвала, – подвел итог Петька. – Седой нервничает, вон, монеты отдал Витьке раньше времени. Вдруг он решит, что Самосвала пора кокнуть?

У нас две монеты, – напомнила Маша. – С монетами нам поверят. Если телефоны еще не заработали, то сядем в автобус, поедем в Сочи… – Она говорила, а Петька упрямо сжимал губы в ниточку. Он стал похож на лягушонка. Маша прекрасно знала эту гримасу и не ожидала ничего разумного от «укропольского егеря». – Или к Славе-сержанту пойдем, – просительным голосом закончила она.

Ага, – поддакнул Петька, – и в ямку закопал, и надпись написал.

Какую надпись? – не поняла Маша.

Что у попа была собака, он ее любил, она съела кусок мяса, он ее убил! – Круглая Петькина физиономия сияла: попалась, попалась!

Ты можешь быть серьезным?! – взорвалась Маша.

Я-то серьезный. Я очень серьезный, а ты глупости болтаешь. «Сядем в автобус!» – гнусаво передразнил Петька. – Прикинь, за нами целый день в бинокль следили, нас, может, пять преступников знают в лицо. А мы знаем одного Триантафилиди. Да нам нельзя носа показывать ни у автобусной станции, ни у милиции. Только сунемся, а нас – цап-царап!

Тогда пойдем на шоссе и будем проситься в попутки, – предложила Маша.

«Укропольский егерь» ехидно улыбался. Да, она сморозила глупость. Разве узнаешь, кто согласится тебя подвезти – добрый человек или преступник?

Сдаваться не хотелось. Маша была уверена, что Петька сейчас предложит свой план, похожий на кино с погонями, драками и, возможно, взрывами.

– А где Динамит? – спросила она, чтобы потянуть время.

Петька побледнел:

– Насос! Я насос не выключил из розетки. А Динамит ПРИГЛЯДЫВАЛСЯ, когда я его разбирал!

Они бросились по комнатам.

Динамит спал, свернувшись калачиком на сыром полу. В кулаке у него была зажата Петькина отвертка, а рядом валялся разобранный по винтику насос.