Текст книги "Патриот. Смута. Том 12 (СИ)"

Автор книги: Евгений Колдаев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 15 страниц)

Евгений Колдаев
Патриот. Смута. Том 12

Глава 1

Колонны шли ровно. Достаточно сплоченно, но все же растянулись мы сильно.

Войско изрядно подросло и тянулось по Смоленскому тракту от горизонта до горизонта.

Как повелось, я ушел в авангард с сотней Якова, переформированной и усиленной. Им я правдами и неправдами нашел кирасы и марионы. Поэтому полторы сотни отлично снаряженных рейтар при мне были. С карабинами, рейтпистолями, по два на человека и обычным пистолем, как оружие последнего шанса, уже когда совсем некогда перезаряжаться.

Телохранители мои тоже снаряжение улучшили. Обзавелись бронями и оружием огненного боя.

Абдулла, правда, в своей манере только на лук полагался. Отказался от, по его словам, воняющей бабахи.

Самые лучшие и отборные части шли вместе со мной. Тренированные и опытные, бывшие в деле под Серпуховом, легкие рейтары и бронная конница. Конечно, не польские гусары, но чем богаты. Сотникам и части десятников из конников огненного боя, я также раздобыл латную защиту. Как-то выделить и повысить их выживаемость на поле боя. Все же без офицера управление войском падает и начинается хаос. А это первый шаг к поражению.

Дальше, за авангардом, двигалась часть легкой конницы. Уже привычные луки саадаки, сабли, копья, никаких пик и доспехов. В прямой удар такие сотни посылать – чистое самоубийство. Да и лошади все же не чета шляхетским. Пониже в холке, послабее. Латника такие не вынесут. Но, зато преимущество в маневре и давлении на врага с флангов, обеспечить можно.

Затем маршировали ровными рядами наемники. Выглядели дисциплинированно, собранно.

У каждой роты свои подводы с обозом, свое снаряжение и знамя, а также музыка, помогающая коротать нелегкий марш.

Потом, уже ближе к нашему обозу, пехота Серафима. По моим наблюдениям уже почти не отличающаяся от иноземцев по выучке. А вот снаряжением, к сожалению, сильно уступали. Здесь тоже сотникам и большей части десятников удалось выдать кирасы и шлемы. Преимущественно трофейные, под Серпуховом, снятые с убитых германцев, с которыми в основном-то и схлестнулся мой боевой монашеский орден. Однако, чтобы каждого бойца этой тысячи снабдить, ресурсов у меня не было. И так кузницы работали не покладая рук, ремонтировали, чинили, латали пробитые и поврежденные доспехи. Часть самых поврежденных пришлось оставить в Москве.

Следом уже с обозом – стрельцы. Московская тысяча, пересобранная и усиленная под началом Воротынского, Ивана Михайловича. А также стрелецкие полки, шедшие со мной еще с Поля, казацкая пехота, тоже уже больше напоминавшая стрельцов. Легких копейщиков там в ней осталось совсем мало. Было еще несколько отрядов с луками, но это как пережиток. Самые слабые, ненадежные бойцы.

Еще подводы, артиллерия и часть гуляй города. Она нужна была для противостояния шляхетской коннице. В арьергарде тоже двигались конные отряды. Прикрывали на случай какого-то захода нам в тыл организованных сил противника.

Конечно же, все войско окружали дальние и ближние разъезды. Вперед перед авангардом на день пути и на несколько часов выдвинулись конные отряды. В стороны и за спинами тянущейся вперед людской массы, тоже отделились приличного размера группы. Мы не повторяли наивное поведение Дмитрия Шуйского, за которое он и поплатился. Даже идя по своей земле, контролировали территорию на несколько дней пути вперед и назад, а также в ширину от Смоленского тракта.

Туман войны – страшная штука. И если на нас из него вылетит несколько тысяч слаженно действующих шляхтичей, то войско может посыпаться. Биться нужно на подготовленных позициях, только так у нас появится шанс на победу. Разгром польской гусарии, как основная цель военного противостояния. Сомнем их, уничтожим и тогда уже проще будет.

Сам факт разгрома польской тяжелой кавалерии – это не только слава русского оружия, это тяжелая экономическая потеря. Удар, который Речь Посполитая не сможет быстро восполнить. Гусария – элита. Тренированные, обученные люди в очень, невероятно по тем временам дорогом снаряжении. На колоссально дорогих скакунах. По факту танковая армия, если переводить в реалии Великой Отечественной войны. И если мы эти «танки» выбьем, военная машина Жигмонта забуксует.

Да у них есть еще казацкие хоругви, пехота, запорожцы, ополчение панов. Но это все есть и у нас. И, чего уж там, по пехоте мы их превосходим, по артиллерии тоже, хоть и не брал я проломных пищалей, чтобы не тормозить продвижение войска. Смоленск пока не пал, ляхов из крепостей нам не выбивать. Ну, и если сравнивать наши конные силы с польскими, без учета крылатой гусарии, тут мы были может и слабее, из-за оскудения, вызванного Смутой, но не намного.

Поэтому – удали гусар, и победа будет ощутимо ближе, чем сейчас.

Ведь огромная сила шла от Филей к Можайску. Кулак, собранный и сплоченный, сжатый, поднимался для замаха. Не будь у ляхов тяжелой конницы, уверен, они бы запросили мира, когда встали бы мы друг против друга.

Но она у них есть. Пока есть.

Шли размеренно. Я не стремился к форсированному маршу. Несмотря на то, что дорога на Смоленск была, пожалуй, одним из лучших трактов Руси, силы нам еще понадобятся. Смысла ускоряться нет никакого. Ситуация была хоть и напряженной, но вполне стабильной.

От Можайска, за все время нашей подготовки в Филях и в Москве, прибыло несколько вестовых. Первые были очень удивлены, что принимал их не Шуйский и не кто-то из его ближнего круга, а какой-то Игорь Васильевич Данилов. Кто это? Почему его зовут господарем и воеводой Руси. Что за титул такой?

Но, после разговора вроде все становилось на свои места.

С письмами они уходили обратно. Уверен, докладывали в Можайске, что власть поменялась. И самые последние уже докладывали вполне вменяемо, без напряжения о ситуации.

На Фронте… Хотя черт, как-то непривычно называть разрозненные действия войсковых групп фронтом. Ну да черт с ним. В общем там, на западе, судя по докладам, было более менее спокойно, но напряженно. Передовые отряды русской рати, усиленные шведскими наемниками Горна, действовали за Москвой-рекой. В районе рек Сергжа, Малая Гжать и Большая Гжать, они сталкивались с польскими разъездами, выдвигающимися от границы и основного лагеря ляхов под Смоленском. Но костяк, по факту передовой полк, пока стоял полевым лагерем где-то у Москвы-реки. Части были растянуты и строили небольшие остроги в районе возможного пересечения реки силами поляков. Хоть какое-то противодействие, попытка закрепиться, удержаться под ударом крупного корпуса шляхты хотя бы день. Дать это время вестовым сообщить в Можайск о том, что крупные силы идут.

Начать отвод передового полка. Биться им бессмысленно. Силы не равны и количественно, и качественно.

Вязьма, судя по докладу, давно перешла под ляхов. Ее сдали верные Лжедмитрию силы после того, как был разгромлен Тушинский лагерь. Видимо, в то же время, как и Заруцкий с прочими воеводами царика переметнулся к Жигмонту. Но. Может и отвалится обратно, если ощутит, что наша берет.

Все нестабильно во время Смуты. Люди под сильную руку готовы идти. Кто силен, тот и прав. Пока только так.

Я пытался понять по какой дороге, каким путем движется на нас Жолкевский. Как будут себя вести прочие воеводы Жигмонта. В особенности меня интересовала судьба казацкого атамана Заруцкого. Все же письмо к нему от Мнишек должно было сыграть какую-то свою роль. Подействовать.

Да и не может казак с русскими корнями найти чего-то общего с польскими панами. Их взаимодействие явно неравноценное, и скорее, при первых разногласиях, ватага уйдет. Как это и случилось в реальной истории.

Думал и склонялся к тому, что Жолкевский своей кавалерией быстрым маршем, может даже форсированным, попытается выйти к Можайску. Вынудить к сдаче. Он же не знает, пока не знает, что Москва уже наша. Не знает верны ли мне люди передового полка, Горн и прочие воеводы. Признаться, я на все сто этого пока тоже не знал и не понимал.

Нужно было говорить лично, смотреть в глаза и задавать вопросы.

Можайск ждал нас. По письмам все было хорошо. Лояльность соблюдалась, но это переписка. Как будет по факту, вопрос.

Хоть там Андрей Васильевич Голицын готовит резервную рать. Подпирает передовой полк. Ведь скорее всего, не удастся силам Горна, французам Делавиля и передовым отрядам русской рати, сдержать Жолкевского. Как это и было. Будут они отходить, а царево войско в итоге выйдет к Клушино.

Сейчас события развивались несколько иначе. И скорее ближе к Можайску мы столкнемся с опытным польским полководцем и там, где-то в районе Смоленской дороги, дадим ему бой.

Несмотря на туман войны, я все отчетливее придерживался идеи, что Жолкевский избрал не обходной путь, как это было, а двигался прямо по тракту. Почему? Так Шуйский уже смещен. Полякам как можно быстрее нужно поддержать лояльные им силы в Москве. Войска туда войдут, станут гарнизоном и постепенно будет избран на трон либо сам Жигмонт, либо его сын Владислав.

А для этого важна скорость.

Да, Жолкевский точно не хочет штурмовать Москву. У него нет на это сил. Но вот заговором взять и предательством – это возможно. Только на такой исход пока что надеются ляхи. Убеждают себя, что какой-то Игорь Васильевич, вставший во главе вместо Шуйского и подмявший боярскую думу, сидит совсем не крепко. Вера в мощную пропольскую партию, надеялся я, сохранялась в головах шляхты.

Да, ее мог развеять беглец из Москвы и его люди. Но, насколько?

У страха глаза велики. Да Куракин, Иван Семёнович видел, что я вошел в кремль. Знал, что случилось с Мстиславским, но после этого я уничтожил все, или почти все, подполье. Пропольская партия разбежалась и оказалась рассеяна. Поэтому вряд ли какие-то точные сведения о происходящем в столице и моем лагере у ляхов есть.

Поверят ли они своему человеку? Прислушаются ли? Или… Ими будет руководить гордыня?

Поляк, он часто нос высоко держит. И, возможно, в этом наш дополнительный козырь. Надеяться на такое не стоит, но вполне может случиться, что Куракина поднимут на смех, когда он заявит, что я очень опасный противник. Скорее они спишут ситуацию на то, что я, как человек Мстиславского, просто воспользовался ситуацией. Более сильный и молодой сожрал стареющего и занял его место.

А дальше по их логике. У меня будет очень, очень! Много проблем.

Ведь бояре разобщены, у каждого свои цели и задачи. И мне как-то всех их надо будет собрать, сколотить какое-то войско и только потом двигаться к Смоленску. Или, может быть, писать с просьбой о мире. В ножки кланяться.

А реальную ситуацию Жигмонт вряд ли понимал. По крайней мере, я на это рассчитывал.

Так и шли мы день, второй, третий.

Перелески сменяли поля. Деревеньки встречались достаточно часто и выглядели не так чтобы прямо бедными и разоренными. Да, конечно, о какой-то благодати и благополучии говорить не приходилось, но жил народ, растил хлеб, репу, что-то еще на огородах. Нас встречали, крестились, головы склоняли.

Страха не видел я в глазах местного населения. Больше уважение и некоторый подъем духа. Войско то, какое огромное идет. Может, и правда, как говорят слухи, Смуте конец настал. А этого же вся земля наша ждала. Каждый простой человек мечтал, чтобы время лихое завершилось и мир пришел. Чтобы не надо было каждый день думать, а не придется ли прятаться от разбойников, не настигнет ли пожар какой и разорение.

Человек простой, он хотел делами своими заниматься, жить хотел.

И, когда смотрел на рать нашу, видел, что вот оно вроде. Шанс этот на его лучшее, светлое будущее в отсветах кольчуг на солнце, на кончиках пик, в фырканье лошадином и дробном марше пехоты. В каждом человеке, что сейчас шел на запад.

Крупных городов по дороге до Можайска не было. А поселения, которые встречались, острожной стеной окруженные, мы особо не трогали. Заезжал отряд, узнавал все ли в порядке, нет ли лиходеев каких.

И дальше двигались.

Смысла оставаться в таких городках не было. Все по хатам не поместятся, да и не зима, чтобы от плохой погоды прятаться. А народ лишний раз угнетать и пугать как-то бестолково получалось.

Поздним вечером четвертого дня, когда до Можайска остался еще один не пеший переход, где-то километров двадцать, двадцать пять, в лагерь примчался гонец. Конь под ним был в мыле и явно мчался во всю прыть, преодолев оставшиеся двадцать верст за несколько часов.

Мы уже разместились, поужинали. Солнце уже почти закатилось за горизонт и последние лучи его отсвечивали на листьях деревьев.

И тут привели его ко мне. Усталого и напряженного.

Поклонившись, доложил встревоженным голосом гонец:

– К Можайску вышли казаки Заруцкого, господарь! Ближе к вечеру. Меня сразу к вам.

* * *

Уважаемые читатели, спасибо за то, что погрузились в мой цикл!

Пожалуйста не забывайте ставить лайк, ведь это очень важно для меня! И сильно мотивирует!

Конечно – добавляйте новую книгу в библиотеку.

Так же буду благодарен если оставите комментарий под этим или первым томом серии – /work/464355

Цикл постепенно идет к своему финалу, НО! Впереди много интересного. Ведь поляков разбить, это дело не простое.

Глава 2

Костер горел, Ванька в своей манере готовил еду, не особо обращая внимание на то, что происходит вокруг. Он знал, ему сейчас ничего не грозит, а господарь и его телохранители должны поесть и отправиться отдыхать. Шатер мой был установлен. Я специально не требовал большого, обычная палатка.

Не то чтобы я опасался заговорщиков и убийц, хотя некоторые мысли по этому поводу все же у меня были. Здесь больше вопрос практичности. Что мне с собой везти? Карты, планы, бумаги, все в обозе. Я их перепоручил Тренко, который как раз все контролировал, как мой зам по воинской части и воевода большого полка.

А на случай, если военный совет нужен, так к нижегородцам опять. У них огромный шатер и в обозе складные столы и лавки, удобно конечно, но накладно все это тащить. Двигайся мы форсированным маршем, я бы приказал все это оставить, но пока особой спешки не было, поэтому все имущество путешествовало с нами.

Гонец, доложив кратко о ситуации замер, смотрел на нас. Лицо усталое. Все же несколько часов адской скачки выматывали, вынимали саму жизнь из человека. А если каждый день так, то за неделю вообще полутрупом гонец пребывал и нужно было покой и восстановление.

Смотрел на него, раздумывал. Заруцкий наконец-то проявил себя. Это интересно.

– Много их?

– Казацкая ватага. Около тысячи. Пехота в основном.

– Как настроение? Гонцы от них были?

– Не знаю, господарь. Вроде бы говорить хотят. На дозоры не налетали. Разъезды можайские их как приметили, так доложили, что идут. Ну и меня сразу к вам. Думаю, поутру еще человек будет. – Он помялся. – Уже более точно сообщит, что и как.

– Понятно. Сил отбиться хватит?

Я очень сомневался, что Заруцкий будет пытаться штурмовать Можайск. Да и вообще сомнительно, что он как-то против меня выступит. По крайней мере сейчас. Но на всякий случай лучше уточнить и озаботиться.

– Да… – Задумался вестовой, добавил. – Если только, если только не хитростью какой господарь. А то… – Пожал плечами. – Казак, он воин хитрый, лихой, а Заруцкий среди них самый что ни на есть отпетый.

Кивнул в знак понимания, приказал накормить, напоить. Информация интересная, но относительно бестолковая. Да, пришел Заруцкий под Можайск, а с чем?

Не ясно.

Прошел по лагерю, перекинулся парой фраз с Тренко, нашел Трубецкого. Он все же знал Заруцкого. Вместе они у Лжедмитрия служили. За него стояли.

Поговорив с ним, с Чершенским и еще Межаковым Филатом, казацким атаманом и отцом Богдана, я сложил и утвердил некоторое мнение относительно казацкого атамана, идущего к нам от Смоленска.

Как и думалось – человек лихой, толковый, даже талантливый. Хитрый, разумный полководец. Весьма осторожный. К ляхам перебежал, скорее, больше от безысходности. Шуйский на троне его не устраивал, а Лжедмитрий на тот момент считался мертвым. Вот и что делать в такой ситуации?

Как говорится, «все побежали и я побежал». Вот и утек Заруцкий, оставив Мнишек, к которой дышал явно неровно. Это и Межаков и Трубецкой подтвердили. Чершенский был не в курсе. Он же видел атамана давно, когда тот еще на Дону войско собирал в первый поход. И отметил, что мнение свое складывает на том, что знает. А это все давненько было. Мог за столько лет человек и измениться прилично.

Вернулся к шатру, поужинал и отправился отдыхать.

Спал как убитый. Организму нужен был отдых, и он получил его в полной мере.

Утро встретило нас прохладой и росой. Погода менялась, ветер все сильнее дул и казалось, вот-вот могут тучи набежать. Хотя пока что было вполне солнечно.

Собрался, умылся, привел себя в порядок. Перекусил остатками ужина. И мы авангардом выдвинулись. Оперативно свернули лагерь и оторвались от основного воинства, ускорились. Вышли на форсированный марш и двинулись быстрее, в надежде достичь крепости до полудня. Все же мало ли что.

Все же Смоленский тракт позволял идти быстро.

Примерно через час, полтора после того, как мы выдвинулись, передовые отряды стали докладывать о том, что Можайск уже близко и еще где-то через пол часа явился прибывший оттуда гонец. Несколько меньше утомленный и возбужденный, чем тот, что прибыл вечером. Все же путь мы прилично сократили.

– Господарь. Заруцкий к вечеру вышел к Москве-реке. Стал там лагерем. Поутру по бродам перешел к Лужецкому монастырю. Монахи в стенах укрылись, но казаки не с боем пришли, молились у стен. На заутреню пришли.

– Это от Можайска далеко?

– Нет, господарь. Монастырь от кремля чуть больше версты.

– Так, а там что Можайск – то отделяет, к стенам Заруцкий просто так не идет, что ли?

– Окрест Можайска, господарь, много монастырей. Место святое. Паломников много к нам. – Он перекрестился, поклонился. – Даже в такое время Смутное, с божией помощью. С обоих сторон реки Можайки мест святых много. Да и городок то у нас… Большой. Считай посада – две тысячи дворов.

Это прямо много. Две тысячи, это же не служилый люд, что в кремле сидит, службу несет, а именно мастеровые, люди посадские. Может, конечно, кто из стрельцов или какого иного служилого люда, совмещает и службу и ремесло, как это часто бывает. Но цифра в пару тысяч меня удивила.

Большой город Можайск оказался, не то, что в мое время.

– Значит, Заруцкий пока мирно себя ведет и пришел с миром.

– Меня когда отправляли, к нему гонцов тоже выслали, выспросить кто таков, чего хочет и зачем явился. – Поклонился гонец, продолжил. – Тут конно-то осталось не так далеко же. Если поспешать будем, еще до обеда управимся, господарь.

Я кивнул, в целом расспросы звучали как-то излишне. Скоро придем и сами все узнаем.

Передал приказ выдвигаться дальше.

И действительно через часа полтора мы вышли на простор перед городом. Лесистая местность закончилась и здесь на холмах раскинулось множество монастырей. Порядка десяти комплексов окружали кремль, возвышавшийся в самом центре. А вокруг укреплений, стен и башен, своей жизнью без плотного внешнего кольца обороны, жил посад. Да, имелся вал и надолбы. Но это уже не являлось крепостью. Больше неким обозначением того, что вот мол город начался или закончился.

Что привлекло внимание, так это стоящий чуть южнее небольшой военный лагерь.

Это не могли быть казаки Заруцкого. Их, пока мы еще не добрались до города, по идее не должно быть видно. Ведь ватага пришли от Москва-реки, что с севера. Видимо то, что предстало моему взору – запасный полк и лагерь его тренировки. Воевода Андрей Васильевич Голицын, вероятно в кремле, как и часть его людей. Но только часть. Крепость не могла вместить всех желающих и часть стояла вне укреплений.

Мы двигались к городу.

Видимо с башен нас приметили. Еще бы, почти тысяча отлично снаряженных и вооруженных бойцов. Забили колокола, в военном лагере началась какая-то суета. Люди служилые, увидев что к ним движется приличных размеров, отряд начали готовиться к худшему. Да, мы свои и к нам были отправлены вестовые, шла переписка. Но Смута и мало ли что кому в голову взбредет и кто со стороны Москвы явиться может. Так что верно все. Доверяй, но проверяй.

Через несколько минут, когда мы уже поравнялись с первым монастырем, от ворот кремля в посад выдвинулся небольшой отряд. Человек двадцать ехали в нашу сторону, торопились, коней подгоняли.

– Пантелей! Знамя! – Проговорил я спокойно, и богатырь мой, кивнув, раскрыл стяг над нашими головами уже привычным движением.

Еще через минут десять авангард, который я вел, замедлился. Сотни перестроились из маршевой колонны. Стали разъезжаться по холмистой местности, чтобы перекрыть пространство, произвести разведку. Мы действовали тоже с некоей опаской. Мало ли что. Лучше быть готовыми нанести удар, а в случае наличия превосходящих сил противника, отступить и перестроиться. Подождать остальные силы, чтобы вступить в бой.

Скорее всего этого бы не потребовалось, но. Лучше быть готовым к самому худшему варианту развития событий.

Через минуту встречающая процессия подъехала.

Ко мне пропустили предводителя обороны. Это оказался никто иной, как сам Андрей Васильевич Голицын. Молодой, крепкий, богато одетый и снаряженный в юшман по типу моего. На голове шапка, песцом отделанная. С саблей на перевязи, аркебузой и пистолетом в седельных сумках.

Привстал в стременах, когда его пропустили поближе ко мне, поклонился.

– Здравствуй, господарь, воевода.

Приветствие меня порадовало. Как в письмах общался и с вестовыми идеи передавал, так и говорить начали.

– Здравствуй, воевода.

– Рады мы тебе. Рады, что сила от Москвы наконец-то выдвинулась. – Он улыбнулся. – Ляхи давно нам докучали. Да и не поймешь, кто есть кто. Тушинский лагерь как пал, мы же здесь. И швед Горн тоже здесь. Банд много было, но сейчас как-то поунялось. С конца весны как-то попроще.

– Что казаки? – Спросил я спокойно.

– Заруцкого-то? – Он ответил вопросом на вопрос, плечами пожал. – Не очень-то разговорчивы, да и мы с ними тоже. Пришли под вечер. Лагерем стали за Москвой-рекой. Ну… Мы насторожились, но к нам так просто – то не подойти. – Он помялся. – Монастыри – то все давно двери свои закрыть могут. Припасы запасены. Мы к худшему готовились. – Подумал, добавил. – Мы – то к худшему давно готовились. Думали, вдруг не придет подмога. А с запада уже и ляхи двинутся от Смоленска. И что тогда? А тогда стать стеной должны мы. Вот и сейчас.

– Сколько человек у тебя, воевода?

Он вздохнул, замялся.

– Не знаешь? – Я приподнял бровь.

– Господарь, тут же дело какое…

– Какое? – Как так, ты воевода или что, как ты можешь не знать, сколько сил у тебя стоит и где? Или связность и информационное сообщение настолько ужасны, что вот так приходится руководить удаленными силами.

– Господарь, может в кремль? Там в тереме карта есть. Я на ней подробнее опишу и покажу все.

Предложение звучало логично, но было пару «но».

– Андрей Васильевич. – Уставился я на него. – Может с Заруцким дело решить поначалу. Думаю, так надежней. Чтобы вопросы все снять. Это раз. Ну а два, войско основное к вечеру подойдет. Мы же только авангард, а там идет сила вся русская. Тысяч двадцать пять нас и посошная рать еще. Где ты их разместишь тут, а?

Он воззрился на меня. Задумался.

Видно, по глазам было, что не прикидывал он как в целом можно здесь расположить столько народу. Лагерь и кремль не резиновые. Туда и тысяч пять бы не поместилось, а у меня – то порядка четверти сотни.

– Тут… – Протянул через пару мгновений. – Тут зависит от того, а вы здесь на ночь или надолго. Если только одной стоянкой, проблем не будет. Но если ждать ляхов… Жолкевского или самого Сигизмунда, то может и проблема образоваться. Снабжения столько организовать, это очень сложно. Невозможно даже, я бы сказал так.

– Понял. Думаю завтра, край послезавтра мы двинемся дальше на запад. И твоих людей возьмем. Часть.

При упоминании служащих ему бойцов лицо Андрея Васильевича исказилось. Разбазаривать едва собранные тысячи он точно не хотел. Сам хотел вести их в бой.

– Что, Голицын, хочешь с нами идти? Людей вести?

– Так… Господарь. – Он смело поднял на меня взгляд. – Мы же готовились к этому. Ждали, когда помощь придет и ляха бить готовы.

– Прямо готовы? – Уставился на него пристально.

Он не выдержал, отвел взгляд.

– У Жолкевского конница латная. Чем ее возьмешь, а?

Он скрипнул зубами, проворчал.

– Отцы как-то их били и деды. И мы побьем.

Не то чтобы прямо плотно били, качественно и хорошо. Все же тогда крылатая гусария только зарождалась. В целом ее рассвет придется на тридцатилетнюю войну, а потом уже на спад двинется. Не потому, что мощь ее и принципы использования уйдут в прошлое. Нет. Кирасиры еще и в наполеоновское время действовали в войсках и воевали со славой. Просто пехота с пиками станет все больше хозяйкой полей. Организация терций, баталий, построений выйдет на новый уровень. И если сейчас одна хоругвь крылатой гусарии может сотворить много страшных дел, сметая все на своем пути славным копейным ударом, то вот через лет пятьдесят-семьдесят уже будет чем им противостоять. Экономическая эффективность столь могучей и невероятно дорогой конницы начнет сходить на нет.

– Понятно. – Хмыкнул я. – Плана у вас нет. Ничего. – Улыбнулся. – У меня есть. Если желание есть, со мной пойдешь. Но вначале покажешь, что у тебя с личным составом.

– Составом? – Не понял он.

– Людей сколько и где они. А также где враг.

Воевода кивнул.

– А пока. – Проговорил я. – Идем к казакам. Вестового бы к ним послать, чтобы вытащить малый отряд на нейтральной территории поговорить. А то и я к ним в стан и ты, думаю, не очень-то хотим ехать. А они к нам. Вроде не враги, но договариваться нужно как-то заранее, и чтобы никакого давления не было.

– Да… – Он задумчиво протянул. – Можно у какого-то из монастырей, что на том берегу Можайки.

– Вот и организуй. И двинем.

Он поклонился, сидя в седле, повернулся к своим, раздал несколько приказов, а я наблюдал. Двое вестовых помчались. Один в кремль, видимо предупредить, чтобы готовили прием для нас. А может и казаков. А второй, сначала с первым, а потом отделился и на север двинулся.

– Пока ждем, воевода, давай в общих чертах, о том, что да как? По карте потом расскажешь.

– Да что. – Он пожал плечами. – Горн со шведами, на западе. Дня два-три. Мы ему обозы посылаем. И рать посошная там с ним наша. Строят у тракта острожки. Там, где переправа через Москву-реку. Это дня два на запад. Пьер Делавиль и его французы там же. Но, по донесениям, выдвинулись к Вязьме. Но сам город штурмовать оно конечно глупо. Пока. Нашими – то силами. Поближе стали, чтобы нависать над врагом и в случае чего либо ударить, либо отойти. Они конные все, снаряженные хорошо. Действуют близ дороги Смоленской.

– Получается, что-то навроде крупного отряда, который должен разведке польской противостоять, так?

– Выходит так. – Вздохнул воевода. – Только сомнения гложат, что спишется с ляхами этот хранцуз. Фряги, они же наемники. – Он сморщился. – Шведы – то ладно. Королю служат, а он с Речью Посполитой сейчас воюет. А эти. Оставь одних, так и переметнуться могут.

– Разумно говоришь. Надо бы их вернуть.

Он кивнул в знак одобрения.

– Дальше что? – Я продолжил расспросы.

– Дальше. Я господарь решил фрягов этих подстраховать. – Воевода улыбнулся. – Так сделать, чтобы не сотворили они дури никакой. Ну и отправил двух верных людей с отрядами. Тоже на запад, но больше южнее и севернее дороги. Но, за все снабжение они отвечают. Чуть фраг забалует, еды ему не будет от нас никакой.

– Что за люди? – Я больше для галочки спросил. Своих сотников и то стало много прямо. Не всех помнил, а тут еще двое. Но вроде бы с отрядами больше сотни каждый. Может пригодится это знание.

– Валуев, Григорий Леонтьевич и Елецкий, Фёдор Андреевич.

– Слушай, Андрей Васильевич. – Уставился я на него, припомнив одну интересную мысль. – А был у тебя тут в Можайске человек Куракин, Иван Семёнович, а?

– Так это… – Голицын насупился. – Они это… Разъезды мои их видели, но далеко. В дне пути, даже больше пожалуй, на север они прошли. Их там больше сотни было. Ну и… Решил людей не посылать. Они не жгли, не грабили.

– Да, они в Москве видимо уже кое-что награбили и тут… – Я хмыкнул.

Ну да ничего. Ну утекла девчонка Годунова к ляхам, ну бывает. Политическая ставка на нее, конечно, может быть поставлена, но уж больно она слабая. После Бориса – то уже на троне прилично посидели. И в народе отношение к праву на трон у Годуновых мизерное. Не зря вполне толкового организатора и администратора назвали Окаянным. Не повезло, не будь вулкана, может и усидел бы на троне крепко и династию бы сформировал

Я, раздумывая, осмотрелся по сторонам.

Сотни мои полукольцом нависали над Можайском. Отсвечивали на солнце доспехами и оружием. В лагере народ чувствовал себя несколько нервно. Но, мы же с миром пришли. Так что опасаться нечего.

– Эх, надо было в кремль ехать, а потом к казакам. – Сокрушенно выдал минут через двадцать воевода.

Мы поговорили, обсудили снабжение и разведку. Узнал его мнение о местности окрест. О перспективах обороны города. Как все это можно организовать.

Но уже совсем скоро примчался с севера гонец.

– Господарь. – Он кивнул мне. – Воевода. – Это уже обращался к Андрею Васильевичу. – Атаман Заруцкий готов встречаться. Место обговорили. У стен монастыря, что за рекой.