Текст книги "Патриот. Смута. Том 11 (СИ)"

Автор книги: Евгений Колдаев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 15 страниц)

Глава 11

Я бровь вскинул. Вот как. Другим человеком. Но… А ведь прав он.

– Был… – Протянул.

– Господарь. – Он отпрянул. – Я если чего не так. Но ты же тогда сам. Как в Чертовицах по голове тебе те казаки дали, так… – Перекрестился мой Ванька, стоял смотрел на меня и ясно было, то ли пасть ниц хочет, то ли чего еще. – Как ты и сказал мне тогда, несмышленому. Что… И ангелы на вас снизошли, и за одного битого, двух небитых… Так, я каждый день за вас молюсь. И чем дальше, тем больше вижу, что. Другой вы человек. Игорь Васильевич. Словно ангел во плоти. Столько всего сотворили. Столько сделали. – Он опять перекрестился. – Сила молитвы-то моя и благодати, что на вас снизошла. Вы же раньше то…

– Пил, гулял и балагурил? – Я нахмурился.

– Не гневись, господарь. Но до Чертовицка… До него, что всю жизнь и твою и мою перекроил, ты же распутно жил. Не по закону господа. Я как мог… Я правда старался. Я же за тебя и в храме стоял и из кабаков вытаскивал и папеньку твоего просил… Ой как просил. В ноги падал. И тебя просил.

Память моего реципиента ушла слишком далеко на задний план. Не очень-то я помнил все это. Либо настолько прошлому мне было плевать на просьбы, что творил чего хотел.

– Ты Ванька…

– Я все сделаю, господарь. Могила я. Никто не услышит этого кроме тебя. Молиться буду. Молча. – Он опять перекрестился. – Не ведаю, что там случилось, что за благодать снизошла. Но… Сколько чудес-то по дороге. И то, что ты всех на сабле бьешь и страха не ведаешь. Это же проведение, не иначе.

– Наверное. – А чего мне было ему еще сказать.

– Игорь Васильевич. Я тебе прошлому верой и правдой служил. А нынешнему так всей душой и сердцем. Рад я, что все так. Повернулось.

– Спасибо, Иван. Спасибо, что сказал. Я, признаться, не очень помню, что до Чертовица было. Мне, как по голове зарядили тогда. Так… Так, вроде все старое и ушло. А на место нового… – Я попытался как-то выдать свою версию. Улыбнулся ему.

– Бесы это из тебя вылетели. И стал ты, словно святым. – Он поклонился.

– Ладно, кончай болтать, дел невпроворот.

– Да, конечно, господарь.

– Просьбу мою выполни. И с ванной для этой шляхтянки, чтобы было все. Я обещал. А слово мое крепко. Если есть ванна в Москве, значит будет у Мнишек. Мы этой ванной из нее выбьем много чего еще полезного.

– Ванной? – Он удивленно воззрился на меня.

– Да нет, бить ванной не будем. – Я рассмеялся. – Но если предоставим ей ее, глядишь, меньше крови пить твоей будет. И пользу принесет в переписке с ляхами.

Он закивал, но по глазам я видел, не очень понял мою мысль.

Вышел, спустился. Григорий, смурной и невыспавшийся, сидел в приемном покое. Прислуга таскала на стол различную снедь. Пахло приятно. Теплой кашей с маслом, соленьями и квасом.

– Здрав будь, Григорий Неуступыч.

– И ты, здрав будь, Игорь Васильевич. – Он поднялся, поклонился.

Охрана, замершая у входа, тоже мне поклоны отвесила.

– Едим и за работу. – Махнул ему рукой.

Через полчаса мы вдвоем с сопровождением порядка десяти человек из людей Григория, включая Савелия и сына его Петра, вовсю работали в приказах. Оказалось, что мой снабженец из числа верных нам людей, собрал небольшой писчий отряд. Тех, кто грамоте обучен был. И самые толковые сейчас действовали вместе с нами.

Это радовало. Возможно, времени на настройку работы с приказами уйдет меньше. Хотелось бы, чтобы все заработало и стало понятно и прозрачно еще вчера. Но, как я знаю, во все времена бюрократия была бичом развития государств. Закостенелые чиновники решали не насущные проблемы, а занимались корпоративными войнами.

И только большие перетряски такие, как Смута и революция, вроде бы ломали устройство, с одной стороны. Но с другой – активизировали социальные лифты, и на удивление новые аппараты управления начинали работать лучше прежних.

Не всегда, конечно, но зачастую.

Сейчас я рассчитывал именно на такой прогресс.

Вообще, еще вчера я понял, что работа идет в полном раздрае. Более или менее неплохо справлялся разрядный приказ. Ну как неплохо. Информация в нем, скорее всего, была очень устаревшей, потому что боевые действия со всякими бандами велись постоянно, люди гибли каждый день. Дворянство перекомплектовывать, полки переформировывать. Ну и те люди, которые числились на южных рубежах, в большей степени теперь и составляли основную часть войска, сформированного для действий против ляхов.

То есть работа как бы идет, но бестолковая.

Григорий, выслушав вместе со мной краткий доклад потеющего и трясущегося от страха подьячего, выдал.

– Эх… Якова бы. Он же в Чертовицком как раз от Разрядного приказа был. У него в этом опыт большой имеется. А я-то по поместному больше, по землеустройству.

– Там все еще хуже.

– Да, понимаю. – Он тяжело вздохнул.

Оставили мы здесь пару писарей-подьячих наших, которые в курсе комплектования войска, поручили вместе с людьми из приказа наводить порядок. Подключили еще и Стрелецкий приказ. Своей волей я их пока что объединил воедино. Порядок единый навести, чем быстрее, тем лучше. А дальше уже, как ляхов побьем, как на царство меня посадят – реформа будет. Но к ней подготовить все нужно. Посчитать, сколько людей и где, хотя бы в теории.

Стрелецкий занимался чуть иным. Но в общих чертах тем же. Он работал на пограничные южные территории и включал плотную работу по строительству укреплений. Только вот укрепления давно не строились и люди, отвечающие за них, занимались черти чем. А точнее всем или нечем. По поручениям другим чиновникам помогали. В целом – идея-то хорошая, но они же компетенцию теряют. Единственная группа из двух человек, что контролировала строительство укреплений под Серпуховом и сохранность, по существу на бумаге гуляй-города. У людей с документами все было в порядке. Если не считать того, что гуляй-город мы активно использовали. И по факту он уже не находился в Серпухове.

Поговорив, разузнав, осмыслив, я поручил всех незанятых ввиду отсутствия строительства крепостей, выделить. Эти люди сформируют новый приказ – занимающийся мануфактурами и производством. Нам нужно понять, что и где мы можем создать быстро. Чтобы в течение хотя бы лет пяти запустилось производство в промышленных масштабах.

Дальше был оружейный приказ. Сформирован он был не так давно и коррупцией зарос, на первый взгляд, поменьше остальных.

Люди вели учет закупаемого и производимого оружия. Вот в него я и влил изъятых из стрелецкого людей. Поручил в кратчайшие сроки сделать списки, где и что у нас делается. Поручил отправить гонца в Тулу. Там Авдей Мосолов, тот самые мастеровой, который со мной переговоры от имени туляков вел, уже должен был начать работу над организацией мануфактурного производства. Мы с ним это обсуждали. Времени прошло прилично, уже от слов к делу можно было перейти.

Требовалось наладить связь, понять потребности, прикинуть, что Москва может выдать. Срочно нужно было найти мастеровых. Причем не столько тех, кто делает отличное оружие, а тех – кто сможет научить других его делать.

Люди кивали, цели им становились понятны, работа закипела с новой силой.

Дальше пришел черед Поместного приказа. Здесь Григорий чувствовал себя как рыба в воде, и это оказалось очень отрадной новостью. Дела находились в полном бардаке. Почему? Да потому что на многих из бояр и дворян было записано имущество и Годуновым, и первым Лжедмитрием, и Шуйским. А еще была гора челобитных, рассмотреть дарованные уже вторым Лжедмитрием земли. Пока их было немного, но формировалось в голове моей четкое понимание – когда ляхов мы побьем, вопрос с землей встанет очень и очень жестко.

Проблем было очень много. Учет войск же строился исходя как раз из того, сколько за кем земельных наделов. А если неясно жив человек или сгинул в горниле Смуты, как понять – можно его поместье кому передавать или нет. Есть наследники или нет. Да, земля вся считалась владением царским, и именно царь выдавал ее за службу. Вотчины князей, бояр и прочих, отмеченных за древнюю службу родовитых людей, также по этому же закону распределялись. Вроде бы по закону, но и по традиции в том числе.

И я, еще вчера, пытаясь разобраться здесь, просто увяз в непонимании, а как посчитать все, если вводных данных четких нет.

Григорий же на своем каком-то наречии, канцелярском, поговорил с главой приказа. Тот вначале пытался гнуть свою линию, но мой злой взгляд быстро приструнил чиновника. После чего мой верный снабженец выдал пару четких указаний, потребовал согласовать работу с разрядным приказом. Всю информацию уточнить, собрать сведения о живых и мертвых, о том, кто у кого на службе состоял и чем отмечен. Потребовал подключить еще и разбойный приказ к работе. Там должны были храниться списки воровских людей. Не только лиходеев с большой дороги, но и тех, кто считался неблагонадежным членом общества. По крайней мере, с точки зрения текущей политики.

Скорее всего, себя я там в списках тоже увижу.

После напряженной дискуссии Григорий дал два дня на работу. Сказал, что сам через пару дней придет и все жестко проверит. И дальше выдаст указания, в каком направлении двигаться.

Двинулись мы дальше, а мой подьячий все ворчал:

– Дожили. На один надел три, четыре, пять грамот. Как же это? Как понять то, чья правдивая, а чья воровская. И таких же с каждым месяцем… Как Смуту прекратим… И как понять-то…

– По справедливости. – Проговорил я, больше ожидая, чего он сам предложит. Так-то мысли у меня некоторые были. Карать всех и каждого за службу то воровскому царю, то Шуйскому, то еще кому, а как? Тут сам черт не разберет кто прав, кто правдивый царь, кто ложный.

Моя логика была в том, что если за ляхов не перешел человек. Если на Соборе Земском свое мнение высказал, то карать его за прошлое смысла нет. Но также я понимал, что недовольных, обиженных, угнетенных всегда будет много. И из них может вырасти настоящая пятая колонна. А мне этого никак не нужно.

Григорий воззрился на меня. Видимо, фраза моя ему не очень-то понравилась.

– По справедливости… Нет, господарь, не получится так. Вот, к примеру. Был человек… – Он погладил свою жидкую бороденку, замер, смотрел на меня. – Был человек, есть у него поместье, ну… Да черт, Фили те же возьмем для примера. Вот Фили и там у него сто четей доброугожей земли было. Для простоты. И поднимался он по зову с нее сам. Собирался и воевать по зову царя шел. Есть у него холопы, куда без них. Есть семья. Жена, дети.

Я внимательно слушал.

– Воевал он честь по чести против войск Димитрия, который оказался кем? Матвеем Веревкиным. Погиб. Сын его старший тоже, хоть и молод, но за Шуйского встал. Димитрий, не зная кому и сколько земли в Филях принадлежало взял, да и эти сто четей пожаловал своему человеку. Скажем вот прямо ровно те самые сто. Хотя. Конечно, господарь, все еще сложнее. Он мог часть этих, а часть соседних пожаловать, и тогда вообще голова кругом.

– Ну так и дальше чего?

– Скажем, пожаловал. Есть у человека грамота на это. И человек этот за нас воюет в рядах князя Трубецкого. А сын того погибшего, когда мы в кремль вошли, тоже теперь за нас воюет. И вроде бы, по справедливости, непонятно. Один геройски сражался, скажем. У второго, мать и брат малый на этой земле сидят. И чего делать?

– Дела. – Я понимал, что так оно и будет. И не в единичном варианте, а тысячи людей служилых с таким столкнутся.

– Дела. – Григорий поддержал этот тон.

– Я как думаю. Во-первых, нужно делать все по единому закону, чтобы все понимали, что, как и почему. Чтобы не было злоупотребления. Чтобы всю коррупцию и мздоимство снизить. Когда оно как-то воровать, прикрываясь законом, сложнее.

– Это да. Но как просто-то.

– Тут важный вопрос. А зачем дворянину и боярину земля?

Григорий опешил.

– Так… А с чего он служить-то будет, господарь? С чего есть?

– Есть мысли. Подумаю, пока ляхов бить будем. Но если говорить о твоей проблеме. Решить ее можно. К первому пункту о простоте добавляем второй. У нас людей пало много. Сколько Смута жизней пресекла? Много. Значит, можно выдать обиженным взамен иной удел. А еще можно на юг отправить и удел больше дать.

– Мысль хороша, только… – Он покачал головой. – Недовольные будут. Как бы вновь Смута не пошла.

– Недовольные будут всегда. Я все же думаю, что все кардинально менять надо. Но, чтобы менять, нужно понимание, как оно сейчас и кто куда и как приписан. Сколько денег с чети человек получить может. Сколько ему на содержание себя, как воина потребуется. – Улыбнулся ему. – Твоя задача пока все в порядок привести, а из порядка что-то новое родится.

– Ох… Мудрый ты, господарь, не по годам. – Он вновь бороду погладил, вздохнул сокрушенно. – Сделаю. Постараюсь. Все же поместный приказ и земляные дела, мой удел. Сдюжу.

– Идем дальше, Григорий.

И мы двинулись. Ждал нас тот самый разбойный приказ.

Ожидаемо. Там все тоже было вверх дном.

В приказе работало всего четыре человека. Судя по тому, как они выглядели впахивали за десятерых, причем каждый. Меня они страшились и тряслись. И это понятно, я же по их бумагах проходил как ужасный колдун, мятежник, вор и негодяй. Главный их признался, что хотел все это сжечь, но не рискнул. Ведь я явлюсь и спрошу. А если бумаг не будет, то значит и не работают они.

Что самое важное помимо меня, как особо опасного человека, метящего на престол, имелись еще сведения.

Про десяток иных самозванцев бывших и текущих. Самые опасные сейчас на севере были. Выходило, по данным приказа, что все кто что-то пытался последние месяца два затеять на юге, исчезали и погибали. Сведений о них становилось мало. Казаки и люди служилые массово поднимались и вставали за меня. Даже те, кто сидел в крепостях, кто гарнизоном на засечных чертах оставался, там за Окой все больше верили в Земский Собор и меня, как человека, могущего его собрать.

Так читалось по донесениям последним.

Это радовало. Выходило, что моя информационная война, рассылание гонцов и письма имели эффект.

Из опасных числились крупные банды Лисовского и Половецкого. Два этих лиходея, шляхтич и казак, натворили дел. Сейчас они шли к Новгороду и Пскову по северным землям. Отчеты имелись об уничтоженных поселениях и разграбленных землях. Где они сейчас сказать было сложно. Все же отставала информация на неделю, а то и на две. А с учетом того, что работало с ней совсем мало людей, то может и больше.

По-хорошему весь этот отдел надо переформировать и сделать что-то типа Федеральной Службы Безопасности. То есть вроде бы и разбойный приказ, только ищущий отморозков реально опасных. Все же с мелким ворьем да бандами типа Маришкиной, как Смута кончится, свои люди служилые, что на местах будут – совладают.

А вот приказ тайных дел, который сформировал в свое время Алексей Михайлович, после Смуты точно нужен будет.

Ну и последним на нашем пути стал посольский приказ. После которого нужно было заняться самым важным. Инспектировать монетный двор. Он был непосредственно связан с казной. Только как-то так выходило, что казна и сокровищница относительно пусты. А вот что творится с финансами знать очень важно и нужно.

В посольском приказе все более-менее работало неплохо.

Глава доложил, что сбор сведений с купцов различных идет. Худо-бедно, но информация о Персии, Турции, Крыме, шведах, крымчаках и ногаях имеются. Посланные Василием Шуйским люди отправлены в Швецию. С остальными сложнее. Был отослан человек к татарам.

– Шеншин? – Я улыбнулся.

– Да, он самый. – Глаза главы приказа забегали. – Он с миссией важной. От самого го… го…

– От Шуйского? И от Мстиславского?

– Да.

– А ведомо ли тебе, что он серебро вез и каменья, чтобы татары пришли к Туле и по пути весь юг Руси разграбили? Знал? – Я говорил спокойно, не давя, просто задавал вопросы.

– Я-то… Мне что сказали, господарь, я то и… – Заблеял он. – Там же сами царь и князь.

Он при упоминании почившего Мстиславского перекрестился аж, добавил.

– Сами они.

– А кем письма писаны были к казакам? Те самые, что я должен был вести в Воронеж и на Дон?

– Ты… Господарь? – Его глаза ширились все сильнее.

– Я. Вы же связями с казаками заведуете, не стрелецкий приказ. – Улыбнулся ему кривой улыбкой.

– Так, мне что сказали…

– Ты, значит, писал. – Хлопнул его по плечу. – Вот и нашелся человек, причастный к моим приключениям.

– Не вели казнить. – Он рухнул на колени, согнулся, лбом в пол бахнулся.

– Встань. Понимаю. Что царь с князем сказали, то ты и сделал.

– Все так, господарь, все так.

Я посмотрел на него, замершего на коленях.

– И что же? Василий северным нашим соседям передал? Знаешь про это? Ты письма составлял.

– Не гневись, господарь. – Он вновь челом в пол поклонился. – Не гневись. Приказ был, мы оформили бумаги. То дума боярская все принимала.

– Дума? – Я нахмурился.

– Ну… Тут как… Царь же мог потом сам потребовать что-то вписать. Его личные писари могли.

– Могли. – Протянул я. – А кто личный писарь царя?

– Так это… Помер он с неделю как. – Подьячий посольского приказа побледнел, перекрестился. – Прихватило брюхо. Мучился он и… Богу душу отдал.

Понятно, без Мстиславского здесь не обошлось. Готовился к транзиту власти, и лишние свидетели деяний были ему не нужны.

– Значит так, готовь гонцов и посланцев Шведам. Отправим им предложение.

Дьяк смотрел на меня, хлопал глазами.

– Сейчас составим. – Пристально взглянул на него. – Перо бери, чего смотришь?

* * *

Опер Бешеный, убитый в 95 м, оказался школьником в нашем времени и обнаружил, что некоторые бандиты из девяностых процветают до сих пор.

У него есть свой кодекс, а справедливость для него всегда была выше закона. И если закон слеп, он сам наведёт порядок. От школьника-второгодника мало кто ждёт удара. И это большая ошибка.

/work/470570

Оторваться невозможно. На первые тома большая скидка

Глава 12

Руководитель Посольского приказа внезапно поклонился, метнулся к столу, схватил чернильницу и перо. Дернул бумагу, та разлетелась.

– Собрать. – Прошипел он кому-то из подчиненных, а сам занял место за кафедрой подле меня, готовый к трудам. – Чего изволите, как излагать.

Я задумался. Царем же себя не назовешь, и всякие титулы великий Князь московский и всея Русь тоже как-то здесь неуместны.

– Пиши так. Инфант, господарь и воевода Руси королю шведскому

Писарь побледнел, затрясся.

– Чего? – Уставился я на него.

– Так это… Если не царь королю пишет, то положено… Челом бить и титуловать… А еще. – Он икнул от напряжения аж. – Нужно же все приличия, все титулы указать.

– Так. Челом бить не буду. Мы с позиции силы действуем. А титулы какие надо, как от Шуйского писалось, так и пиши. – Черт, придется смириться с тем, что царем меня все же выберут. Все же в отношениях между царями-королями весь этот не очень известный мне словесный этикет, дело важное. Задумался. – В общем. Челом бить не будем. Короля именуй как положено. И напиши следующее. Умно, со стилем, чтобы поняли шведы, что мы тут их просить не собираемся.

– Сделаю. Что писать? Господарь.

– Первое. Василий Шуйский пострижен в монахи.

Глава приказа опять затрясся, перо его дрогнуло. Видимо участь бывшего царя его несколько беспокоила.

– Я… Я… Потом вам набело все подам.

– Хорошо. Второе. Войско, что к нам было послано и поляков громило, завершит свое дело и будет возвращено. Все, кто пожелает остаться, смогут это сделать. Условия будут отдельно обсуждаться.

– Остаться?

– Да. Хочу предложить наемникам выгодные условия сотрудничества.

– Что дальше, господарь? – Закивал писарь.

– Третье. Якоб Понтус Делагарди побежден мной в честном поединке на поле боя. Пока что находится в плену. Вопрос о его возвращении предлагаю обсудить после разгрома Сигизмунда под Смоленском и выдворения его войска с территории Руси. И самое важное, четвертое.

Глава посольского приказа уставился на меня, смотрел, выжидал.

– Все документы по передаче Русской земли Шуйским шведской короне мы считаем недействительными. Василий не был избран всенародным Земским Собором. Захватил власть посредством убийства предыдущего правителя.

– Так… Так… Господарь. – Глаза писаря на лоб полезли. – Это же война. А нам… Нам она.

– Пока письмо дойдет, это время. К тому же у нас есть. – Я улыбнулся. – У нас будет приличный козырь в переговорах. Даже два.

Повернулся к Григорию, проговорил.

– Надо бы посчитать, сколько стоит пропитание и транспортировка одного шведского пленного до границы. Это же приличные деньги.

– Пленного? – Мой подьячий не понял.

– Мы с Делагарди говорили об этом на совете еще под Серпуховом. Забыл? Он мне слово дал, написал письма. Но офицеры-то его, уверен, с каждым днем все больше думают, как бы бунт поднять. Пока поляки их враги, тут вопросов может и не быть. Но и мы, далеко не друзья. Как только будет возможность, они попытаются объединиться с другими шведами, может даже наемников подобьют к бунту. А впереди на западе у нас есть Горн с еще одним небольшим шведским войском.

Я скривился.

– Вот и получается, до Москвы и, может, до Можайска, шведы Делагарди наши худые союзники, а после встречи с Горном, кто?

Григорий насупил брови, погладил свою чахлую бороденку.

– М-да… Помню. Ты тогда жестко этого Якоба задавил. Вынудил.

– Да, уверен, он будет нам верен, пока не представится возможность бежать. Он все же человек чести, уверен в этом, и чтобы нарушить клятву нужны очень веские основания. А вот его люди. Их пока держит несколько факторов. Однако, чем дальше, тем они будут все больше стараться уйти. Я пока не уверен, что мы настолько нуждаемся в этих… Сколько их там? Тысячи полторы после боя осталось? – Я задумался. – Это бомба, которая может рвануть внутри войска.

– Согласен с тобой. Дело сложное. Но их много.

– Выбор у шведов есть. Либо воевать за нас против поляков, либо идти безоружными под сопровождением до границы. Людей их сопроводить у нас пока нет. Сделать мы это сможем только после разгрома ляхов.

Григорий слушая меня, хмурился.

– Причем при первом же случае. Собрат мой. Я все больше склоняюсь к тому, чтобы включить их в наше войско только в случае их личной присяги. Они не совсем наемники, они люди иного государства и давали клятвы иному государю, Карлу.

– Много их. Они же скоро под Москвой будут.

– Да. Будут и потребуют платы. Или чего еще потребуют.

Он кивнул. Я вновь повернулся к писарю.

– Напиши, как-то по-умному, что король Карл решил поиграть в интриги и поставил не на того. Шуйского выбирал не весь люд, права на трон он не имел, захватил его силой. Земский Собор, который будет собран, выберет нового царя, и тогда уже новый царь будет готов вести переговоры со шведами. Войска, посланные помогать Шуйскому, выполнят свою задачу, и им будет за это заплачено, как и положено наемникам. – Я чуть задумался, почесал затылок, продолжил. – После того как ляхи будут выбиты из-под Смоленска, все шведы будут возвращены на Родину. Поскольку все они являются лиходеями, поддержавшими одного из самозванцев, то тот человек, который их сюда отправил, должен уплатить нам некую компенсацию. Но! В случае если король Карл готов отказаться от претензий на переданные Шуйским земли, мы будем готовы отказаться от требования выплат со стороны шведской короны.

– Это… Это…

– Это унизительно? – Я усмехнулся. – Подумай, как все это изложить доходчиво и красиво. Укажи, что генералы будут нашими пленниками, как и шведские наемники. Если Карл не согласится. Все эти люди погибнут.

– Это просочится в войска. – Проговорил Григорий.

– Я могила. – Писарь перекрестился.

– Что знают двое, то со временем будет знать даже свинья на скотном дворе. – Переделал я известную немецкую пословицу. – Я это понимаю. И мы будем действовать на опережение. А вот король Карл тоже должен понять, заранее, что мы не шутим.

– А если он поведет против нас войско? – Насупился Григорий. – Войны нам не надо.

– Не надо. – Я кивнул. – Только вот какое войско он поведет? Тут же все хитро. Карл сейчас воюет с Речью Посполитой и он, уверен в этом, трижды перекрестился, когда Шуйский попросил у него войска для помощи против иноземцев, а потом для войны с ляхами. Получается, что Делагарди и все эти наемники могли воевать за деньги Карла. А сейчас воюют за наши деньги. А враг-то один – Ляхи.

– Хитро. – Лицо Григория вытянулось. – Ох хитро… Я как-то так и не мыслил даже.

– Я как-то тоже, поначалу. А потом, когда сопоставил одно с другим. Карл свалил содержание войска на нас. А войско это решает чьи задачи? Когда Шуйский еще чем-то руководил, хорошо, оно громило войска Матвея Веревкина. Только, там же тоже ляхов было много. Значит, било силы Речи Посполитой и, что важно! Не давало возможности поднять голову пропольской группировке в Кремле и по всей стране. То есть Карл, отправляя сюда этих людей, обезопасил себя от вступления Руси в войну со Швецией на стороне Речи Посполитой. А теперь ситуация поменялась. Так почему мы за это должны платить?

– Логично, господарь, не должны. – Григорий поглаживал свою бороду. – Но, это приведет к войне. Может не сейчас, но через несколько лет. Такое унижение Карл не стерпит.

– Идем, собрат мой. Идем. – Я улыбнулся писарю, проговорил. – Пиши красиво, вечером пришлешь человека, чтобы я прочел сам. Утром гонца самого быстрого с охраной. А лучше трех гонцов, чтобы верно было, вышлем. На севере Лисовчики орудуют, а письмо должно к Карлу попасть.

Глава посольского приказа закивал.

Мы вышли, и я, понизив голос, проговорил своему собрату

– Григорий Неуступыч, друг мой. Откроюсь тебе. Больше никому. – Пословица про свинью была, конечно, хорошая, но все же о своих планах нужно было поставить в известность человека, который в самое ближайшее время будет заниматься государственными делами. Станет по факту премьер-министром. Тем, кто будет замещать меня в отъездах и военных походах.

Он замер, взглянул на меня в полумраке коридора.

– Нам для Руси выход в Балтийское море нужен. Очень. А он сейчас за Швецией. А еще. Надо сделать так, чтобы наши корабли никто и пальцем тронуть не смел. Ни шведы, ни ляхи, ни даже Ганза.

– Далеко глядишь, Игорь Василевич. – Он плечами пожал. – Тут бы со Смутой разобраться.

– Да. Но если не строить планов на будущее, то непонятно как действовать сейчас. Не воюй на стороне Шуйского Делагарди, то всю эту историю с иноземцами, я бы отложил. А тут, приходится.

– Мудр ты не по годам, господарь. Убеждаюсь в очередной раз. – Улыбнулся Григорий. – Вот смотрю… – Он перекрестился. – И все больше думаю, это какое-то проявление божественное, что ли.

– На бога надейся, а сам не плошай. – Улыбнулся я в ответ. – Идем, ждет нас самое сложное. Приказ, что за казну отвечает.

Доходы, расходы. Экономическое ведомство Руси всегда было источником проблем. На войну и реформы нужны финансы, а их нет. Как собираются налоги, как снабжается войско, как все работает – здесь знали и понимали. А страна наша вечно испытывала дефицит денег. Что тогда, что сейчас. Видимо, привычка такая, существовать с подавляемой экономикой.

Но при Смуте, да и раньше, были объективные причины. Серебра у нас не было своего. А что вместо него использовать? Да, конечно, из Сибири шел постоянный поток мехов. А это был товар ценный и экспортный. Только в условиях отсутствия собственных портов, реализация его шла хуже, чем могла. Архангельск – не в счет. Слишком мало времени, когда им можно пользоваться, слишком большие расходы из-за того, что полгода море замерзшее и непригодное для судоходства. Да, лучше чем ничего, но по факту – капля в море. Именно поэтому нам нужна Балтика и флот.

К сожалению, с геологией я знаком был плохо.

То, что под Тулой добывалось железо и там открылись первые железнодельные мануфактуры, это по истории помнил и это собирался делать несколько быстрее, чем случилось в известной мне жизни. Знал про Курскую железную аномалию. Как татар потесним, можно там тоже начать работы проводить. Но это уже, скорее, дело не грядущих десяти лет.

А вот серебро – металл сложный.

Европейская часть Руси, занимаемая Великороссами, не то чтобы богата полезными ископаемыми. Серебро, в мире в чистом виде вообще встречается редко. Часто оно продукт, который добывается параллельно цинку, свинцу, иногда меди. Бывает с железом, но там процент очень уж незначительный.

И, так вышло, что нет у нас серебра. Медные деньги пытались вводить при Алексее Михайловиче и привело это к плачевным последствиям. Бумажные. Да до такого уровня доверия к власти еще полсотни лет. А в нашей стране, так все полторы.

Но, что-то думать нужно. Нужен какой-то толчок экономике.

Хотя это все потом.

В казенном приказе мы провозились до обеда. Перекусили впопыхах, и продолжили труды там же. Все же финансовое снабжение войска, да и государства – дело очень и очень важное. У нас промышленности особо нет. Доход с налогов идет от продажи сырья – зерна, пеньки, льна, дегтя, древесины. А надо делать экономику высокотехнологичной. В это надо вкладываться.

Изредка приходили гонцы, сообщали всяческие вести. Чего-то экстраординарного не творилось. Все в рамках обыденности и рутины, подтверждавшей уже сложившееся положение дел.

Ближе к ужину меня нашел Ванька. Распереживался, что ужин-то готов и пора бы уже. И что отчет полный по задаче ему поставленной имеется.

Я оставил Григория на дела в казне и во всех приказах в целом, где очень активно в работу влились его люди, а сам вышел наружу. Солнце уже катилось к закату, хотя до него было еще много. Все же лето – дни долгие. Хоть и куча времени ушла на работу с документами.

– Ну что, идем?

– Да, господарь. – Ванька почему-то двинулся не к поместью Мстиславского, а в хоромы царские.

– Ты куда? Я удивился, замер.

– Так это. В покоях царских я приказал накрыть. Там кашевары наши вместе с местными работают. Обеспечивают весь гарнизон. Ну и… И тебе, господарь, хозяин мой, кушанья.

– А чего не в поместье? – Я двинулся следом. Так-то все равно, но я вроде бы разместился там.

Он замер, глаза широкие.

– Господарь, я… Не гневись только. Я же, как лучше хотел.

– Да ладно. Идем. – Махнул рукой. – Рассказывай что как.

– Да как, господарь. – Он вздохнул. – Ванную нашли. Есть она в царских покоях. Мнишек довольна вроде. Как с этой задачей разобрался, двинулся я по твоему поручению.

На довольство шляхтянки мне было в целом плевать, но вот то, что слово мое сдержано и выполнено – хорошо. Дальше слушать стал внимательнее.

В общих чертах история Ваньки сводилась к тому, что обошел он примерно пол-Москвы. Туда, где его знали и видели ранее, старался не соваться. Все же мы с ним, судя по косвенным рассказам, прилично так кутили по кабакам и трактирам в свое время. Некоторая компания «золотой» молодежи морально разлагалась в столице. Правда, чем хуже становилась ситуация, тем чаще кто-то из компании и из знакомцев исчезал. Уезжал куда-то, отправлялся по службе.