Текст книги "Патриот. Смута. Том 11 (СИ)"

Автор книги: Евгений Колдаев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 15 страниц)

Вот и получился сговор. Московская компания своими капиталами выкупает жемчуг по той цене, которую назначает Аким Иванов. Естественно, те люди, которые находятся в доле, остаются при своем, потому что царю обозначается одна сумма, а из денег компании берется иная. Разница делится между фигурантами дела и идет на безбедное существование двух молодых людей.

Когда дело дошло до последнего момента, Мерик старший вскочил, пыхтел, сопел, расхаживал по комнате. Ругался малоизвестными мне словами. Все же я учил литературный английский язык и все эти жаргонизмы понимал только в общих чертах. Однако по настроению я чувствовал, что кроме злости отец начинает испытывать некое уважение к сыну.

Почему? Да потому что тот спланировал довольно интересную аферу. А это действие достойно хорошего торговца и дипломата. Проблема была в том, что он не посоветовался, подставил всю Московскую компанию и его – отца лично.

Если бы все не вскрылось – может было бы и неплохо.

Но поскольку дело приняло серьезный оборот и, как оказалось, торговец жемчугом замешан еще и в заговоре против Шуйского, то получалось, что сын выбрал ненадежного партнера. Недооценил риски. И поэтому все провалилось.

С моим вмешательством все не срослось, потому что я начал действовать. Не будь меня – все стороны получили бы то, что хотели. Только, скорее всего, серебро осталось бы у Мстиславского. И здесь мне в голову пришла мысль

– А вы уже провернули хотя бы одну операцию.

Ричард побледнел и трясущимся голосом ответил:

– Да

– Ах ты ж малолетний… – Отец вновь впал в ярость. – А как ты деньги добыл, как взял?

– Отец, я договорился с…

– Договорился он. Мерзавец. – Но, слышал я в голосе старшего Мерика, что он все больше доволен действиями своего сына. – Почему не посоветовался⁈ Мы бы с тобой… Мы бы…

Он глянул на меня, пристально следящего за ним.

– Дела вести надо честно. – Сменил он риторику, вернулся на стул.

– Значит так. – Я посмотрел на отца, потом на сына. – Сейчас сюда доставляем заговорщика. Говорим с ним коротко. Дальше… – Улыбка расчертила мое лицо. – Я у вас изымаю недостающие средства, чтобы сделка была честной.

Лицо Мерика старшего сразу же погрустнело.

– Ну и дальше, мы обсудим с вами дальнейшие возможности нашего взаимодействия.

– Игорь Васильевич… – Джон смотрел на меня совершенно серьезно. Когда дело коснулось денежной стороны, он был готов стоять на своем и бороться за каждую монету. – При всем уважении, но… Но, вы же не царь, а у нас бумаги, подписанные государем вашим. О каком дальнейшем сотрудничестве идет речь?

* * *

✅ Только что законченная серия про современность

Полковник ФСБ в отставке раскрыл предателей, торгующих секретами новейшего оборонного проекта, но его убили и самого обвинили в измене.

А он очнулся спустя месяц – в теле студента, погибшего в аварии

Враги празднуют победу, не зная, что за ними идёт матёрый чекист

/work/504558

Скидка на все книги

Глава 3

В гостевой комнате здания Московской компании было достаточно светло.

Здесь представитель английской дипломатии и торговли вел торг. Пытался увиливать и в целом, во многом был прав. Во многом, но не в главном. Он забыл о праве силы.

– Джон. – Я улыбнулся холодно, держал мимику так, словно говорил не с торговцем, а с представителем конкурирующего разведывательного управления где-то в Афганистане на нейтральной территории. И нам вроде бы надо договориться, а не порешить друг друга. Но… Вроде бы моих людей за спиной несколько больше, чем у него. – Джон. Царь… – Взвесил это слово, попробовал его на вкус, повторил еще раз. – Царь… Если ты про Василия Шуйского, то он тяжело болен и в ближайшее время, самое ближайшее будет пострижен в монахи.

Лицо старшего Мерика исказилось недовольной улыбкой.

Он точно знал, что в кремле творится что-то недоброе. Уверен, у него были свои осведомители. Да и вся Москва в целом понимала – власть вновь меняется. Но мои слова стали для него некоей точкой во всех размышлениях на тему того, что же там происходит.

Царь повержен, да здравствует… Как там… новый царь?

– Джон. В ближайшие два месяца все мы. – Я сделал лицо достаточно грустным. – Все мы будем находиться в некоем море безвластия. Мы будем собирать Земский собор. – Вновь скривился в улыбке, вспоминая, что именно реакция на упоминание демократии привела к нашей с Мериком младшим дуэли. – Мы выберем нового царя. Я, пока что, вынужден исполнять некоторые обязанности, близкие к царским. Почему?

Лицо англа действительно выражало один большой вопрос.

– Потому что, если никто власть не возьмет, все мы погибнем. Идет война. Ты же знаешь, друг мой Джон. Ты же понимаешь, что жемчуг и прочие драгоценности продавались вам только потому, что Шуйскому, а теперь мне очень нужно серебро.

– Но… – Начал было отнекиваться британец.

– Никаких «Но», Джон. Твой сын теперь мой человек. Он служит мне и исполняет мои указания. И он честно скажет, какова недоимка по сделке, сколько серебра было утаено им и его товарищами. Московская компания уже лишилась этих денег, я просто заберу свое.

– По какому праву? – Прошипел молодой британец, смотря на меня зло. А старший Мерик дернулся, уставившись на него.

– По какому праву? – Я перевел на него взгляд. – По праву сильного. А если нет. – Вновь вернулся к диалогу с отцом этого горячего молодца. – Если нет, мы можем начать процесс расторжения наших взаимоотношений в рамках взаимодействия с самой Московской компанией. А в дальнейшем и с самой Англией. У нас есть иные варианты сотрудничества. Уверен, при должном давлении мы найдем подходы к Голландцам.

Лицо Мерика скривилось. Я знал, что в это время флоты Голландии, Англии, Франции и Испании активно противостоят друг другу, пытаясь захватить рынки всеми, ну или почти всеми силами. И на восточном направлении голландцы являются основными конкурентами. Московская компания больше козырь для британцев, чем для нас. Хотя, конечно, мы с этого тоже кое-что получаем.

– Ты говоришь неприятные вещи, Игорь Васильевич. – Вздохнул Джон. – Мы приглашены сюда царем Иваном и работаем давно.

– Да, но сейчас в стране неспокойно. Это наши внутренние дела. Вы можете помочь нам в их решении или же занять нежелательную для государства Российского позицию. – Я вновь улыбнулся. – Что выберешь?

– Мы же друзья. Только… Только я не понимаю полномочий…

– Скажу так, чтобы ты, друг мой… – Я приблизился к нему поближе, наклонился и уставился прямо в глаза. – Мои полномочия – это двадцать пять тысяч войска и еще порядка десяти, а может, пятнадцати, которым просто не к кому больше присоединиться. Пока я, Игорь Васильевич Данилов, говорю с тобой, как воевода, вынужденный исполнять роль правителя Руси. – Хмыкнул, сам удивился своим словам. – Я военный лидер, организующий мероприятие для выборов лидера всенародного. Того самого царя. Но, за мной большинство бояр. Шереметев и Голицыны, что в Москве, поддержали меня. В войске, что идет сюда, есть еще, уверен, известные тебе представители родовитой знати. Романов, Воротынский, Трубецкой. Силы, что стояли за именуемым себя Дмитрием и его якобы супругой Мнишек разгромлены. Они у меня в плену. Гражданская война, в которой брат шел на брата, почти прекращена. И мы, мы идем бить поляков.

– Хорошо, это я все понял, Игорь Васильевич. Все понял. Но какие условия нашего взаимодействия ты хочешь обсудить?

– Выгодно ли тебе и твоей компании торговать с нами? Насколько ты ценишь нашу дружбу? Что скажешь, если товары смогут поступать не только летом, через Архангельск, но постоянно, через более южный порт? – Я закинул удочку на то, а что он готов для этого сделать.

– Это… Это было бы отлично, но… Шведы и Ганза… Немцы…

– Да. Но здесь есть одно но. Очень важное, и я хочу просто, чтобы ты подумал об этом, ведь сейчас сюда приведут ювелира. – Я расплылся в улыбке. – Англия, Ганза, Швеция. Да что там, даже так нелюбимая вами Голландия, все вы, люди протестантской веры. Так? Вам не очень-то нравится власть папы, его давление и его требования, так?

– Допустим. – Джон наморщил лоб. – Но я не очень понимаю, куда ты клонишь, Игорь Васильевич.

– Мы, люди далекие от вашего противостояния с папой. У нас своя вера и свой путь. Хотя… Хотя мы все христиане, все… Все братья.

Лицо его выражало все больший интерес.

– Открою тебе тайну. Допрашивая иезуитов, я понял, что Папа и его люди готовят войну. – И это было правдой. Тридцатилетняя война назревала. До нее было еще несколько лет, но конфликт противостояния между севером и югом Европы был неразрешим, и все понимали, противостоящая сторона вот-вот начнет агрессию.

– Это не тайна, друг мой. – Вздохнул Джон. – Я скажу тебе, что решил выйти и говорить с тобой потому, что ты искал у меня иезуита. А это… Это сам понимаешь…

– Понимаю. Война неизбежна. Так?

– Да. – Он вздохнул. – Хотя я торговец, а не воин. Но понимаю это.

– На стороне папы есть один очень сильный игрок. Тот, что хочет, заполучив ресурсы моей страны, обрушить всю мощь востока на вас.

– Кто же это? – В его глазах я видел, что он знает ответ.

– Сигизмунд Ваза. Его выгнали из Швеции, он затаил злобу. Он желает сесть здесь на трон. Объединить Литву, Польшу и Русь воедино. Ты представляешь, что это будет за сила? А за ней стоят иезуиты и папа. Уверен, такого удара не выдержит никто.

Он вздохнул, произнес.

– На все воля господа.

– Так вот, Джон. Я предлагаю тебе передать людям, которые стоят за тобой, что я… Игорь Васильевич Данилов, человек, который стоит во главе крупного войска и который устраивает многих русских бояр, воюет против Жигмонда. Воюет против вашего врага. Моя страна давно сражается с ним. – Я поднялся, слыша за спиной шаги. Люди Джона вели ювелира. – И от победы в этой войне может зависеть расстановка сил в следующей. А я… Я всего лишь хочу, чтобы меня услышали. Ну а потом, если я разобью Жигмонда, то… То захочу, чтобы мы поговорили. Ведь ресурсы Руси могут быть вам полезны.

– Полезны. – Он закивал.

– Конечно, не даром. Но, думаю мы договоримся.

Я улыбнулся ему, становясь вполоборота и смотря на человека, которого вводят. Добавил финальный аккорд.

– Нам понадобится незамерзающий порт, и мы будем готовы продавать больше и покупать… Больше. А это, друг мой, больше денег в твои сундуки, Джон.

Глава Московской компании был озадачен. Понятно, что он сам вряд ли мог что-то решить. Но этот разговор посеял те зерна, из которых могло прорасти нечто большее. Возможно, в переговорах со шведской стороной они уже к тому времени будут иметь некие сведения о моих чаяниях. И возможно, некоторые политические силы надавят на них. Ведь Шведское внутреннее море, к которому так стремился Карл двенадцатый и почти достиг своего, точно не устраивало многих. А уж торговцев – так точно. Монополистов никто не любит. Когда есть конкуренция, можно давить на разные чаши весов и пользоваться этим.

– Здравствуй, Аким. – Я холодно смотрел на ювелира.

Тот был одет очень неброско. Видно, что готовился бежать и не использовал дорогую одежду. Так легче смешиваться с массами. Толково и разумно в целом.

– И этого человека ты привел в мой дом. – Тяжело вздохнул старший Мерик.

Младший промолчал, но судя по его виду, он боялся очередной оплеухи и несколько раскаивался в содеянном. Хотя не отрицал того, что принес дому Мериков некоторое количество прибыли. И не будь меня – возможно все обошлось бы без проблем.

– Садись, поговорим.

Ювелир бросил взгляд на друга своего несостоявшегося пока еще зятя. На делового партнера по махинациям с камнями и жемчугом. Вздохнул. Перекрестился. Пал на колени.

– Бес попутал, господа. – Он поклонился в пол. Прогундосил. – Бес, точно он. Жить-то страшно. Я же не воин, а здесь то одно, то другое. Проклятая Смута. Бежать хотел… Хотел как можно дальше и чтобы забыть все это…

– Врешь. Ты же ювелир, твои руки на вес золота. – Проворчал я, огибая стол и идя к нему. – Встань, поговорим как мужчины.

Он вновь распластался на полу, затараторил.

– Я нет, не воин. Это Мстиславский. Это он. Он на меня как надавил, уличил. Грозил смертью. Я же по малому… Ну все же мы… Кто не без греха. И вот он… Он потребовал, чтобы я… А как отказать? Князь же! Князь!

Ооо… Вряд ли такой человек мог быть заговорщиком. Слишком уж трусоватый и трепещущий, словно лист на ветру. Он простой ремесленник. Хитрость, конечно, в нем какая-то присутствует, это чувствуется. Но это не волчий оскал и даже не лисьи повадки, скорее он больше, как хорек пытается утащить что-то небольшое, на что не позарятся большие лесные звери, делящие добычу.

– Воровал?

– Господь! Свидетель! – Заныл он. – Кто не без греха.

– Говорят, покаяние ведет к искуплению. – Я подошел, схватил его за шиворот, поднял.

Он трясся весь, потел и отводил взгляд.

– Вы, милостивый человек, милостивый господарь, вы… Вы же…

Таща его к столу я произнес.

– Игорь Васильевич Данилов и ты нам сейчас все четко и по существу расскажешь.

Он сел, икнул, попросил воды попить и приступил к вываливанию на нас потока информации.

Если отсеять все его причитания, жалобы, страдания и прибеднения картина выходила такая.

Первое. Он не очень-то честно, но вполне сносно работал ювелиром на царской службе уже лет двадцать. Начинал подмастерьем, поднялся, оброс связями всякими, семьей, домом и хозяйством. Все более или менее в рамках обычных деловых махинаций. Не наглел. Тащил то, что лежало давно и плохо. За что вряд ли кто и когда спросит. Но в один день так вышло, что всплыли некоторые факты его деятельности и позвал его в гости князь Мстиславский.

Два. С этого начались все беды. Два года, как работал Аким на Ивана Федоровича.

Три. Денег стало меньше, а работы больше. Пришлось, по требованию князя, принимать участие несколько раз в каких-то странных молениях. Но, князь был очень злой и Аким его боялся до жути. Точнее не его, а ослушаться его. Ведь Мстиславский, считай, второй человек в Москве после Василия Шуйского.

Четыре. Задачей его было давить на Шуйского. Предлагать продать хорошие, действительно ценные украшения и сбивать цену. Говорить царю одно, а покупателю другое. Разница оседала где-то в казне князя.

Пять. Ну и последние махинации были с жемчугом. Его срезали с одежд, хранящихся в сокровищнице. Он оценивал их, цену сбивал. Шуйский был согласен на любые деньги, потому что ситуация с выплатами корпусу Делагарди все очень усложняла. Но прошлый покупатель, а это были голландцы, отказался брать жемчуга. Каменья, соболя и прочие меха они брали отлично, но с жемчугом почему-то уперлись. А потом вообще контакт исчез. Он пытался выйти через жениха дочери на персов и, прости господи, турок – но не очень-то удачно. Скорости передачи информации не позволяли действовать быстро, а серебро требовали здесь и сейчас. А здесь вот будущий зять пришел и говорит, есть человек.

Финал. Человеком оказался сын представителя Московской компании, который сразу все понял, схему одобрил и предложил работать. Одну партию они реализовали. Готовили вторую.

– Значит так. – Вздохнул я. – Ты жить хочешь?

Аким сполз со стула на пол, вновь начал креститься и молиться.

– Дочек у тебя сколько?

– Три, господин, господарь, батюшка… Не губи их… Бог дал, а сыновей нет. Это же… Приданое то какое… Сколько же мне… Все за грехи…

Он ныл, вопил что-то, добавлял бессвязное.

– Так.

Я задумался. Серебро-то мне действительно очень нужно, ну а весь этот жемчуг и всю красоту казны… Ее оценить еще нужно. Да, для потомков что-то останется, для исторического следа, но. Но! Думаю, если мы за вырученное серебро соберем больше войск, построим больше мануфактур, закупим оборудования, то… То потомки нам только спасибо скажут. А красота эта вся – это, конечно, здорово. Но, через годы, столетия мы лучше сделаем. А может что-то и выкупить сможем или отбить в победоносных походах уже перевооруженной армии.

Далеко задумался. Эх, здесь ляхов побить бы.

– Значит так. Сейчас едешь со мной в кремль. – Сказал это Акиму, потом взгляд перевел на младшего Мерика. – Ты пока здесь. Как рука пройдет. Думаю дня три, пришлю за тобой. – Повернулся к старшему. – А ты, Джон, следи за ним. Чтобы не удрал.

– На цепь посажу. – Проговорил тот зло.

И почему-то мне показалось, что это все не фигурально, а вполне реально.

Я поднялся, кивнул старшему Мерику, махнул рукой телохранителям. Те уже прилично заскучали. Один Богдан следил за всем, что я делаю. Впитывал науку допроса, словно губка.

– Этого берем. За семьей его людей послать. Всех привести. Как Григорий прибудет, с ним познакомить. У него не заворует, а люди опытные, рукастые нам нужны. Дочку его одну к Феодосии в прислугу определим. Одну… – Я уставился на казака. – Богдан, а ты жениться не думал?

– Я? – Он удивился. – Мне рано пока что. Погулять, уму-разуму набраться, а потом-то и можно.

– В общем, дочерей пристроим так, чтобы у этого черта соблазна не было воровать никакого. – Я буравил ювелира взглядом. – И жить определим не в Белом городе, а прямо в кремле. При дворце. Чтобы все на виду.

Тот креститься начал и благодарить.

– Не благодари, отработаешь все украденное. А еще… – Я зло улыбнулся. – Напишешь подробный список того, что похищено, что по каким ценам продано и какие цены реальные. И, думаю ты знаешь, куда серебро ушло.

– Знаю… Знаю господарь. Его же Мстиславский себе-то все и забирал. Разницу.

Ага. Значит, часть мы нашли в подвалах. А еще часть где? Видимо, потрачена на всю его бандитскую деятельность. На обучение, тренировки, наем разбойников, их снаряжение и все прочие деяния. Вот так, гражданин Шуйский, ты деньги из казны выделял, сокровища продавал, а их приличная такая доля шла на дестабилизацию твоего царства. К чему это все привело? Постригут тебя в монахи.

Уставился я на ювелира, тот сжался как-то даже. Еще меньше стал.

– Веру православную предавал?

– Господарь! – Он рухнул на колени. – Прости, замолю! Я это… Я, когда они… я же богу молился… Как отец учил и дед… Они требовали, а я то что… Я же…

– Крестись.

Он задергался, начал спешно осенять себя крестными знамениями.

– По-нашему вроде. – Начал отворачиваться от него и выдал резко. – Ad majorem Dei gloriam

– А? Господин? – Глаза его расширились, на секунду он замер. – Так это… Они это… Да что-то такое говорили все время… Да.

Не мог он так хорошо играть. Не такой он был человек, видно невооруженным взглядом. Как я и думал, этот не сектант

– Идем.

– Там это, господарь. – Прогудел Пантелей, поглядывая в окошко. – Люди там, много.

– Чего? – Не понял я.

Абдулла, что тоже сидел на сундуке близ окна, повернулся, глянул.

– Господарь, много.

– Наши? – Я двинулся к окну, взглянул и действительно.

Улица от торговой, Красной площади и до монастыря, куда хватало угла обзора была заполнена собравшейся толпой. Бойцы Чершенского, что еще не разошлись, я им-то приказа такого не отдавал, стояли в оцеплении, говорили с толпой. Гул стоял вполне негромкий, поэтому мы его как-то в процессе допроса и не приметили. Обычная гудящая Москва. Не звучало недовольства или чего-то еще.

Складывалось впечатление, что тысяч десять, если не больше, замерли у здания Московской компании и ждали.

Чего? Судя по всему – меня. И это мне прямо не понравилось.

Глава 4

Я переглянулся с телохранителями.

Здесь было ясно, что если вся эта толпа вздумает чего нехорошего сотворить, отбиться от нее поможет только все, что я привел с собой в столицу. Малого отряда Чершенского, который ожидал у здания Московской компании, тут недостаточно, его сомнут. К тому же в рядах пришедших я видел стрельцов и прочих людей вооруженных.

Правда конных и знатных вроде бы не было. Но в такой толпе вторых разобрать сложно. Мог и ошибиться.

– Что там? Игорь Васильевич. – Джон поднялся, быстрым шагом подошел к другому окну, взглянул и отшатнулся. Уставился на меня. – Что все это значит?

Я чувствовал страх в его голосе. Еще бы. Такая толпа могла натворить очень и очень много дел. Как правило – недобрых.

– Идем. – Проговорил я холодно. – Народ московский, видимо, говорить хочет.

По дороге наткнулись на какого-то слугу, мчавшегося наверх к Джону.

– Чего хотел? – Я шел первым, и влетел он прямо в меня.

Человек средних лет, одетый не по-нашему, выглядел испуганно. Уставился на меня.

– Не понимаю. – Сказал он явно заученные слова. – Нужен мэтр Джон. Наш большой человек.

Черт. Я перешел на английский.

– Чего там? Зачем тебе Джон?

Он уставился на меня широко раскрытыми глазами. Видимо, среди русских мало кто знал их речь. А я говорил хоть и не без акцента, но весьма сносно, не путая слова. Хотя… Вероятно мой говор казался им весьма странным. Я же знал язык, который оформился к двадцатому веку. Язык Байрона, Дикенса, Стивенсона. Я и на русском-то говорил несколько отлично от своих людей. Но, они все признавали в этом некоторый московский говор. Или, отдельный, боярский. Мало ли где меня там учили, и с кем я общался.

Так и здесь, слова похожие, а вот говор-то поставлен иначе.

– Там… русский… – Он явно подбирал верное слово. – Аркебузир. Он просит Игоря Васильевича. Толпа ждет его. Просит выйти к людям.

Ага, значит какой-то боец передал что-то. Видимо мой.

– Чего еще хотел боец.

– Игоря Васильевича хотел. Стучал…

Хорошая у них здесь акустика. Мы-то стуков не слышали.

– Веди.

Английский слуга закивал и повел тем же путем. Несколько лестниц и коридоров, и мы у двери, где стоял и ждал один из моих вестовых. Вроде припоминал я его. За два месяца-то уже некоторых и в лицо запомнил. Особенно тех, что с Воронежа вместе со мной идут.

– Чего там? Что за люди? – Спросил я у него спокойно.

– Господарь. – Он увидев меня подтянулся, поклонился. – Там народ московский. Хочет тебя видеть. Просит. Ждет.

Просит, это хорошо.

– И где же я на них смотреть буду. Толпа-то такая. Может они послов каких от себя пришлют? Есть от них переговорщики?

Это была важная составляющая. Если толпа пришла спонтанно, то каких-то ее представителей могли еще и не успеть выбрать. А если сговорились заранее, то, скорее всего, должны быть представители.

– Да, есть… Только… Только народ вас видеть желает. Всеми, говорят, хотим.

Я вздохнул, посмотрел на телохранителей.

– Идем. Если что, отступим в Московскую компанию обратно. – Улыбнулся. – Но думается мне, что с добром люд московский пришел.

Бойцы мои верные закивали. Вид у них был собранный. С толпой общаться – дело непростое для телохранителя. Мало ли что произойти может. Когда я был в их шкуре, из кожи вон лез. Но, теперь мне говорить, а им прикрывать.

Открыл сам дверь, чуть постоял, привыкая к более яркому солнечному свету. Здесь шум слышался, гудение массы народу, перешептывание. Выкрики особо ретивых, требования жидкой цепи охраны. Моих то здесь дай бог сотня, а народу – море.

Вышел.

Крыльцо возвышалось над землей примерно как второй этаж жилого дома. Ноги мои где-то на уровне метров трех сейчас были. Пространства мало, все же не предназначалось это место для выступлений перед народными массами. Здание-то торговое, ну дипломатическое. Эх… броневик бы сюда, был бы как Ильич. Но, чего нет, того нет. Мечтать не вредно.

Вышел. Быстро осмотрелся. Все пространство перед Московской компанией было занято народом. К тому же ко входу стягивались люди и с улицы. Происходила небольшая давка, поскольку места банально всем не хватало, а за ограждение бойцами передовые ряды двигаться не хотели. Стояли, может, самую малость напирали только из-за того, что в спины им тоже давили подступающие.

– Здравствуй! Народ московский!

Гудение толпы мигом утихло. Тысячи глаз смотрели на меня не мигая. Женщин здесь почти не было. Оно и не удивительно, все же в это время мужик был главой семейства и на всякие сходки ходил зачастую только отец семейства. Конечно, здесь могли быть те, кто ради интереса с Красной площади с торга пришел. Но основная масса собравшихся – крепкое московское население. Можно сказать – ополчение.

Пока они молчали и собирались, недоумевали, не имея единого руководства, я продолжил.

– Чего собрались? Чего дела оставили свои?

– А ты кто таков, мил человек? – Выкрикнул кто-то из первых рядов.

– Да! Верно! Кто таков? Игоря! Игоря Васильевича нам! Воеводу! Спасителя!

Последнее слово меня несколько удивило, но и порадовало, конечно.

– Так, я и есть! Игорь Васильевич! Данилов!

Поднялся гул, люди переглядывались и обсуждали похож ли я или нет. Тот или не тот. Может подменили или кто себя за меня выдает. Народ недоверчиво ворчал, колыхался, словно живое море.

– Вот он я! Так чего хотели⁈

– Мы сказать хотим! – Выкрикнул опять же один из первых из толпы.

Я приметил, что вокруг говорившего несколько крепких, довольно прилично, даже, можно сказать, богато одетых человек стоит. Видимо, представители торговых гильдий, крупных слобод. Духовенства вроде здесь нет. Но с их главой – Гермогеном я вроде все обсудил, к общему решению пришли мы. Надеюсь, эксцессов не будет и все как по маслу пойдет. Человек он смышленый и за страну радеющий. Не должен был спровоцировать это народное собрание.

– Ну так говорите! Коль пришли! – Выкрикнул я. – Что стряслось? Что собрались, люди московские?

Толпа гудела, но постепенно как-то затихала, а потом внезапно вновь откуда-то из угла поднимался шум.

Из общей массы я вырывал отрывки фраз:

– Шуйского бы…

– А царь то наш где?

– Молодого бы нам… Этого…

– Мстиславского зарубил.

– Это упырь, что ли… Колдун…

– Точно, видный…

– Кто таков, да быть не может…

И все это переливалось, гудело и шумело перед моими глазами.

– Меня увидели? Может, пора и честь знать?

– Ты царь? Или не царь⁈ – Раздался громкий крик откуда-то из толпы.

Толковый вопрос в целом. Если так подумать, то все они пришли сюда посмотреть на какого-то человека, что вчера спас Москву от пожара, но в то же время про него говорили многое. Совсем недавно разбил он войско брата царского. А значит, люди погибли. Те, кто ушел к Серпухову. А это же чьи-то родственники.

Я руку вскинул.

– Тихо! Тихо люд московский! Ответ держать буду!

– Да! Говори! Давай! – Раздались крики, но после них как-то толпа успокаиваться начала.

Осмотрел я их, окинул взглядом. Все ближе подходили первые ряды, все сильнее давили они на бойцов ограждения. Все больше народу вливалось на небольшое пространство близ Московской компании, фактически на ее двор. А он точно не был предназначен для сборища такой массы людей.

– Люд московский! Я Игорь Васильевич! Данилов я! – Вобрал побольше в грудь воздуха. – Я пришел сюда! В Москву! К вам! Собор Земский собрать! Всем миром решать! Кому править нами всеми!

Толпа внезапно резко загудела, переглядывались люди, плечами пожимали, спрашивали друг у друга, а я, пытаясь успокоить их, продолжил громогласно.

– Ни Дмитрий, ни Шуйский! Ни ляхи, ни шведы! Править нами не должны! То мое слово! Собор решить должен, кому на царство садиться.

– Так, ты и садись! – Заорал кто-то.

Часть толпы его дружно поддержало.

– Царь! Тебя хотим! Ты нас спас! Пожар-то твои люди… С нами-то! Садись, Игорь! Любо!

– Тихо! Тихо!!! – Заорал я что есть мочи.

Это поубавило пыла в толпе.

Чуть выждал, продолжил.

– Я пришел не на трон садиться! Я пришел Русь от гнета очистить! Смуту пресечь! Собор для этого нужен! Там и решим! Кому царем зваться!

– Тебя хотим! – Вновь заорала толпа. – Бояр на вилы! – Внезапно взревел кто-то еще. – Всех их, Смуту вызвавших! Народ русский грабивших. Всех!

– Тихо!

Слышно было, что бояре здесь у простого московского люда не в почете.

– Тихо! Народ московский! Я слово свое сказал! Пока Собор соберется! Ляхов у Смоленска бить надо! Шведы на севере! Их тоже бить надо. Этим займусь!

– Любо! Тебя в цари! Давай, Игорь Васильевич! Слава! – Орала толпа распаляясь.

– Тихо! Жду к вечеру в кремле избранных от Москвы людей! Говорить будем! А пока! Расходитесь!

Да, на что я надеялся-то? Конечно, призыв расходиться ни к чему особо не привел.

– Расходитесь! Дел много! Заговорщиков ловить! К походу готовиться!

Была бы моя воля, я этот несанкционированный митинг уже начал сворачивать. Но как подействовать на толпу народа.

И здесь от стен кремля загудели горны, вновь ударили барабаны. Видимо, охрана, что оставалась здесь успела отправить туда вестового, и он доставил новости о крупном скоплении народа. Вот и выходило мое воинство, строилось, на подмогу шло.

Люди в толпе закрутили головами, заволновались.

– Расходитесь! – Заорал я еще громче. – Избранных жду вечером! А пока! Дела!

Народ качнулся и попытался как-то перестроиться. Действительно им нужно было всем расходиться. Погалдели, покричали, дальше то что. Меня – того человека, увидеть которого они сюда явились, все могли лицезреть. Дальше что?

– Еще! Все желающие записаться в полки! Утром! Ждем в кремле!

Это тоже было важным и интересным делом. Люди служилые нам были нужны. Серебро я вроде бы как нашел. А Москва она состояла, в плане населения, в основном из людей служилых. Глядишь подмогу моим ратям сформируем. Заменим тех, кто в бою под Серпуховом пал.

Толпа постепенно стала рассасываться, но невероятно медленно.

А в этот момент к зданию московской компании через Красную площадь вновь шли с маршем и пением приличный воинский контингент.

Джон, все это время стоящий в тени дверного проема и наблюдавший за разговором с народными массами, выдохнул.

– Отлично, Игорь Васильевич. Тебе удалось их угомонить.

Я обернулся, кивнул ему, произнес.

– Жду через три дня твоего сына у себя. А также жду серебро, сегодня к вечеру.

Он скривился, помотал головой.

– Хорошо. – я улыбнулся. – Пускай будет завтра к утру.

Это все равно не добавило ему положительных эмоций. Все же ушлые эти Европейцы. Он же эти деньги уже потратил. Точнее даже не он, а Московская компания от его имени. Причем сам Джон про это узнал только сейчас. А часть средств, вырученная на коррупционной схеме, осела где-то в карманах или сундуке младшего Мерика.

Я подождал несколько минут пока с музыкой и песней отряд в несколько сотен бойцов прибудет. Только тогда спустился с крыльца, взлетел в седло. Моему примеру последовали телохранители.

По поводу пленного Акима Иванова дал распоряжение.

Осмотревшись прикинул, что основные народные массы прилично так проредились. Народ расходился. Дал пяток коню и во главе крупного отряда двинулся в кремль.

Следующей на очереди была казна. Ну а плененный Аким должен будет подготовить мне список всего, что было продано и перечень недоимок. Дня, полагаю ему хватит на все про все и поутру познакомить его нужно будет с Григорием или не откладывать, сразу с вечера.

Все же надеялся я, что вся моя боярская и административная группа управления воинством прибудет сегодня к ночи. Очень хотелось бы перегрузить на них взаимодействие с приказами.