Текст книги "Патриот. Смута. Том 11 (СИ)"

Автор книги: Евгений Колдаев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 15 страниц)

Только ситуация какая-то совсем чудная. Спорить со мной простому шведскому стражнику, максимум сотнику, а смысл?

Видно было, что на нашу перебранку из-за других шатров начинают смотреть шведы. Их было много, но черт возьми. Если начнется буча со стрельбой. Сюда же мигом примчатся мои люди и им всем конец. Что-то они сегодня все меня разозлить хотят!

– Ты чего за оружие хватаешься, боец? Жить надоело?

– Объяснись. – Также вмешался в разговор несколько ошалевший Вильям. Он явно не ожидал такого поворота событий.

– Кристер Сомме! Сэр! Он занят! – Бледный как мел боец проговорил это с трудом, но все также громко выкрикивая. Его французский резко стал еще хуже.

Двое, что замерли у него за спиной, выпучили глаза, крутили головами по сторонам, но подпирали своего товарища и не желали уходить.

Чем этот скандинав может быть занят? Какого черта здесь происходит?

– У него что, кровавый понос, что ли? – Злобно процедил Богдан. Жаль вряд ли его понял швед, но казак добавил. – Пожалуй, только это может…

И здесь из палатки раздался приглушенный женский стон. И многое, если не все, стало на свои места.

– Ты чего молчал-то… – Очень хотелось добавить что-то нецензурное, но я сдержался. – Иди доложи. Потом он с девкой своей время проведет.

– Никак невозможно… – Попытался стоять на своем швед. Он тут же снизил тембр голоса, уже отчаявшись предупредить своего командира, что к нему пришла важная особа в моем лице и как бы пора прекращать свои утехи, собраться и предстать предо мной.

– Если ты это не сделаешь. – Проговорил я холодно. – Я уеду, но… – Улыбнулся по-волчьи. – Но, тогда наши взаимоотношения со всеми вами могут резко измениться. Уверен не ты, не он… – Глазами я указал на шатер. – И никто из вас этого не хочет.

Ему было чертовски страшно. Понимал, что идти сейчас к своему полковнику, который занимается черт-те чем с какой-то девкой, ему очень не хотелось. Это могло обернуться для него весьма нехорошими последствиями, но и перечить мне, задерживать он больше не имел никакой возможности.

– Сейчас. – Швед сдался.

Проклиная все на чем свет стоит, это видно было по его лицу, глазам и походке, он поклонился мне по нашему русскому обычаю, оттолкнул своих двух товарищей. Трусцой побежал к шатру, громко выкрикивая что-то на своем родном. Я разобрал слово «инфант» и в целом мог догадываться, что означают остальные слова.

– Вот охальник. – Прогудел Пантелей. – Белым днем.

– Европа. – Не поворачиваясь к богатырю, произнес я. Махнул призывно рукой, и наша процессия неспешно двинулась к шатру.

Там внутри слышалась ругань. Что-то грохнуло, явно падая.

Встретивший нас швед пулей вылетел. Он был не бел, не красен, а прямо пятнами какими-то пошел. Его слегка потряхивало. Видимо, то, что вначале я на него жестко надавил, а потом он по полной получил от непосредственного начальства.

– Кристер Сомме… Кристер Сомме просил дать ему немного… Немного времени. – Он говорил с придыханием.

Я кивнул.

Здесь за его спиной открылся полог шатра, и наружу выбежала девчонка. Среднего роста, черноволосая, в каком-то объемном, явно нижнем платье. Зыркнула на меня исподлобья. Глаза чуть раскосые, лицо круглое, красивое. Татарка, не русская.

Замерла. Глаза ее стали расширяться, а лицо исказила ужасающая гримаса. Она смотрела мне за спину, и ее начало трясти.

– Тансылу… – Я услышал за своей спиной стон моего татарина.

Девица отшатнулась и резко дернулась к замершему и ничего не понимающему шведу. Глаза наполнились слезами. Миг, и в руках у нее оказался выхваченный у остолбеневшего северянина из-за пояса нож.

Глава 21

Луч солнца блеснул на заточенной стали.

Швед отшатнулся, в последний миг поняв, что происходит. Лицо девушки было искажено гримасой ужаса, а в глазах ее стояли слезы. Я не видел, что творилось за моей спиной, но уже действовал.

В тот момент, когда она начала свой рывок, я уже тоже устремился вперед. Перехватил ее руку, сжимающую нож. Осторожно крутанул, чтобы не навредить, вывел в сторону. Нажал, заставил разжать пальцы. Подшагнул, заломил за спину.

– Пусти! – Взревела она. – Пусти!

– Тансылу! – Татарин тоже уже был рядом. Он оттолкнул из-под наших ног оружие.

Богдан и Пантелей прикрывали по бокам. Шведа, не очень понимающего что происходит, оттеснили. Еще несколько белобрысых северян с интересом смотрели из-за окружающих шатров за происходящим. Но в лицах их не было угрозы, скорее удивление.

Девушка забилась в моих руках, попыталась вырваться, встрепенулась.

– Тансылу… – Татарин замер подле нас. Я видел в глазах его слезы. Суровый, неразговорчивый сын степей, плакал как мальчишка. А ведь ему было ощутимо больше лет, чем мне.

– Отец… – Ноги ее подкосились. Она зарыдала и упала на колени. – Отец… Я… Я…

Она закрыла лицо руками.

– Убей… – Доносилось из ее рыданий. – Убей… Молю.

В этот момент из шатра выбежал швед в наспех натянутых коротких нижних штанах и широкой рубахе – голландке. Шнуры затянуты не были, и она парусилась вокруг его фигуры. Лицо было искажено злобой, а в руках он держал шпагу.

На ломаном русском он выкрикнул.

– Руска… Это мой, девка! Мой!

– Назад. – Я отпустил пленницу, передавая ее из рук в руки своему татарину.

Дочь его, человек самый, пожалуй, близкий. А ведь он говорил, что потерял всех. Тутай Аргчин, которого я схватил и доставил в ставку к сыну хана Джанибеку Гераю, убил всю семью. А оказалось, кто-то из родичей жив. Тансылу – интересное имя.

Шведский генерал, ярясь, смотрел на нас и не очень понимал, что здесь происходит. Радовало, что сразу не накинулся, а то пришлось бы и ему руки ломать, а мне оно это не надо. Я говорить пришел.

– Кристер Сомме – Я перешел на французский в надежде, что он знает его лучше, чем мой великий и могучий. – Инфант Игорь Васильевич к тебе, говорить о делах наших.

– Игорь Васильевич… – Лицо его выражало смешанные чувства. Злость, ярость, непонимание, негодование. Но шпагу он опустил, осознав, что опасности нет. Заговорил на том же языке, что и я. – Прошу объяснить, что это?

Глаза его уперлись в девушку и моего татарина, который сжимал ее, гладил по голове, успокаивал. А та поначалу пытавшаяся отбиться, отползти и просившая убить ее, смирилась и рыдала.

– Думаю, они родственники. Дай им время, и мы все узнаем.

– Заявляю. Это мой… – Он напрягся, вспоминая слово. – Ясыр. Законный. Я за нее заплатил.

Да, с торговлей людьми я еще не сталкивался. Хотя знал, в это время и татары активно продавали наших людей, захваченных в походах, и мы в долгу не оставались. Обмена пленными как такового не было. Иногда совершались поездки по выкупу христиан на крупные рынки Турции – Стамбул, Трапезунд и прочие города и крепости побережья Черного моря.

Видимо, какими-то перипетиями судьбы эта девушка из рук похитившего ее Тутая Аргчина перешла к шведскому генералу. Далеко же занесло ее от родных степей. Но, такое вполне могло быть.

– Давай обсудим это чуть позднее. – Проговорил я холодно. – Когда станет более понятно, кто она моему собрату.

Кристер Сомме вскинул бровь. – Что обсуждать? Это мой ясыр.

– Скажи этому белоголовому, господарь. Прошу, скажи… – Начал зло мой татарин на русском, видимо, считая, что тот не поймет его. – Если он еще раз скажет так о моей дочери, клянусь, я вырежу ему язык.

Но швед явно понял сказанное, хотя бы в общих чертах, и лицо его вновь исказила гримаса гнева. Он понимал – перед ним воевода всей русской армии, вроде как даже его непосредственный начальник. Да, договоренности в служении не очень устойчивые, но пока что их не били и не чинили зла именно из-за них. А здесь личное стало наперекор со служебными взаимоотношениями.

– Кристер. – Проговорил я на французском. – Зайдем в палатку, поговорим.

Тон мой был приказным и холодным. Если сейчас это не произойдет, то как бы не дошло до кровопролития, а мне оно вот вообще не нужно. Убьем одного, взбунтуются все, и к чему это приведет? Все то же самое, только со своей позиции, понимал шведский генерал. Начни он здесь размахивать саблей, их всех перебьют.

Нужен компромисс и он, это было видно, скрепя сердце все же решил на него пойти. Недаром его назначили руководить вместо Якоба Делагарди.

– Идем. – Процедил он. – Поговорим в шатре.

Он откинул полог:

– Прошу, инфант.

– Вильям, Богдан со мной. Остальные пока здесь. – Отдал приказ и вошел.

Убранство здесь было вполне походное. Кристер не купался в роскоши. Но конечно же быт шатра выглядел ощутимо лучше, чем у рядового бойца, которому приходилось делить шатер с еще несколькими сотоварищами.

Слева стойка для брони. На ней кираса с юбкой, прикрывающей бедра владельца и горжетом. Марин с высоко задранными вверх полями. Ко всему этому приставлена аркебуза. Поверх железа висит ремень-бандольера с кобурой в довесок. В ней увесистый пистоль. Поверх мариона нацеплен красочный берет с дорогой брошью и несколькими перьями. Не павлины конечно, а что-то вероятно более местное – вот чего не знаю, того не знаю.

Здесь же на земле валялись обнаженные ножны.

Понятно, ведь оружие швед выхватил.

Дальше, уже справа стояло два сундука. На один из них был наброшен яркий, расшитый серебром бархатный камзол. А на другом одежда более простая, явно поддоспешная, повседневная.

За всем этим стоял столик, вокруг которого размещалось несколько походных, складных стульев. А за всем этим небольшая жаровня, сейчас не дымившаяся и, о чудо, походная кровать! Генерал воевал с комфортом, что не говори.

Кристер вошел следом.

– Прошу, за стол, инфант. – Проговорил он. В голосе все еще слышались негодующие нотки, но слышалось, что он уже успокаивается. Момент злости и негодования прошел. Его вытеснял холодный расчет. Раз глава войска пришел по его душу, нужно говорить четко и по существу. Все же этот человек несет ответственность за жизнь пары тысяч человек.

Мы прошли вперед.

Швед замешкался. Поднял ножны, вогнал в них клинок, повесил на стойку. Накинул на себя дорогой камзол и двинулся за нами.

Мы расположились вокруг столика. Свободными оставалось еще два кресла. Кровать, что стояла чуть дальше, явно имела признаки любовных утех. Верхнее, красивое женское платье из дорогого материала, было скомкано и валялось в дальнем углу палатки. Там же я приметил поднос и какую-то снедь на нем. Рядом валялась бутылка.

Кристер наконец-то занял одно из кресел напротив нас за столиком.

– Чем обязан такому визиту, инфант? Вина? Хлеба? Распорядиться, чтобы принесли что-то более серьёзное? – Он натянуто улыбнулся. Говорил на французском. – Обед у нас по распорядку еще не настал, но думаю…

– Кристер Сомме, я пришел говорить, а не разделять с тобой трапезу. – Улыбнулся ему тоже холодно, но более или менее добродушно. – Вкусить трапезу мы сможем скоро в большом шатре нижегородского полка. – Так, пожалуй, ему было бы понятнее, о чем речь. – Где мы проведем военный совет и решим, как нам бить общего врага, Жолкевского и Жигмонта.

– Тогда осмелюсь спросить о цели твоего визита, инфант. Если совет будет чуть позднее. – Он чуть нахмурился.

– Кристер Сомме, вы не простые наемники, как прочие. Вы здесь выполняете волю своего короля. – Я пристально смотрел на него. – И так получилось, что договоренности вашего короля и человека, выдающего себя за русского царя…

Лицо его сразу помрачнело, он насупился, но не перебивал, а я продолжал:

– Так вот. Договоренности эти носят сомнительный характер.

– Мы… – Процедил шведский генерал. – Проливали кровь за твою землю, инфант.

– Ой ли? – Я усмехнулся. – Вы воевали здесь за то, чтобы самозванец, захвати он престол, не встал вместе с ляхами против вас. И тогда твой король оказался бы в очень тяжелом положении.

– Это… Это… – Швед побледнел. – Это возмутительно.

– Вы помогли одному человеку, не имеющему права на трон, разбить другого. Шуйский был готов на все, чтобы только усидеть. Он был готов и мать родную продать. – Тут я, конечно, может и перегибал палку, но, черт возьми, пригласить татар и шведов, чтобы они били Лжедмитрия, а заодно опустошить казну и разорить весь юг Руси не очень-то хороший и патриотичный план.

– Мой король заключил договор с вашим царем. Договор был озвучен вашему сенату…

– Ты о боярской думе? – Я невесело усмехнулся. – Эти пауки подписали бы что угодно, если это не касалось их мошны и их власти. А если бы приумножило, так еще бы и сами побежали доставлять тебе такой документ.

Он мотнул головой.

– Инфант. Договоры заключаются, чтобы их держать. – Сцепил зубы. – Если договоры будут нарушаться, то тогда мы ничем не отличаемся… Ничем не отличаемся от диких зверей.

– Хорошо сказано, Кристер. Но, давай по порядку. Я с тобой, Якобом Понтусом Делагарди или твоим королем заключал какой-то договор?

Он насупился.

– Твой человек, Григорий, сказал что мы идем к Москве. А потом нам заплатят.

– Заплатят за что? За марш? – Холодно смотрел на него. – Я могу заплатить вам за бой против Жолкевского, а потом за бой против Жигмонта.

– Мы уже проливали кровь за твоего царя.

Здесь я откровенно рассмеялся, а он, негодуя, вскочил.

– Ты ошибся, швед. Шуйский не мой царь. Царя выберет Земский Собор.

– Инфант, ты слишком многое себе позволяешь. Ты смеешься надо мной.

Я тоже поднялся, продолжая буравить его взглядом.

– Если ты говоришь глупость, не понимая того, что происходит вокруг, то да. Я буду смеяться. Шуйский пострижен в монахи. Царя у нас нет.

– Ты… Ты… – Начал цедить он сквозь зубы, но я повысил голос и жестко перебил его.

– Ты и твои люди воевали против нас! Я разбил вас в честном бою! Я пленил вашего маршала! Я, в доброте своей, даровал вам ваши жизни! Я даровал вам пищу и воду! И предлагаю возможность воевать против общего врага. Речи Посполитой! Обязуясь платить твоим людям, как и прочим наемникам, а также кормить и поить. Обеспечивать необходимым снабжением. – Чуть помолчал, добавил. – Если ты считаешь, что этого мало, я могу… – Прищурил глаза. – Я могу поговорить с вами иначе.

– Это угроза? Инфант. – Он был красен от злости.

Стоял, сжимал и разжимал кулаки и тяжело дышал.

– Это констатация факта и мое тебе милостивое предложение.

– Ты. Нарушать. Договор. – Проговорил он, переходя зачем-то на русский.

– Наш с тобой договор один. Дойти вместе до Москвы.

– Мы идти сами на север! Мы не воевать за тебя!

– Грабить русские земли и убивать? – Я сделал шаг вперед, обходя стол.

Богдан тоже поднялся. Голландец смотрел на нас с растущей тревогой в глазах. Вот-вот и здесь, в палатке шведского генерала, могла зазвенеть сталь и пролиться кровь.

– А когда придешь к королю, встать в его ряды и двинуться на нас? Решив, что мы слабы?

Я припомнил реальную историю. Ведь после Клушинской катастрофы так и было. Шведы, поняв что Русь слаба как никогда, решили взять себе Новгород и его земли. Они понимали, что Дума, вставшая во главе государства, пропольская. Рано или поздно Жигмонт или его сын Владислав сядут на престол и тогда скандинавам не сдобровать. И чтобы иметь хоть какую-то выгоду из этой ситуации, попытались отобрать хоть что-то.

Не вышло. К счастью, невероятная сила и стойкость моих предков, а также их нежелание прогибаться под иноземцев сыграли свою роль. Вначале первое ополчение, а потом второе скинули ляхов. Выгнали их из Москвы. А выбрав царя, еще и шведов потеснили. Но потери были слишком тяжелы.

Сейчас все разворачивалось более благополучно. Оставалось только ударить по ляхам и выбить их. Шведы, уверен, уйдут сами и займутся войной с поляками на пограничье, а не на нашей территории.

– Я не служу тебе, инфант. – Проскрипел Кристер Сомме, давясь накатывающей яростью. – Я служу своему королю. И здесь… Здесь я исполняю его волю.

– Еще раз, швед. Либо ты идешь с нами воевать и бить зарвавшуюся шляхту, как простой наемник, либо… Либо наши взаимоотношения резко изменятся.

Он ощерился, проговорил очень зло и холодно.

– Ты в центре моего лагеря, инфант. Вокруг сотни моих бойцов.

– И? А вы в центре моей армии и вокруг тысячи моих бойцов. – Смотрел на него, скалясь словно волк на добычу. – И если ты сейчас пикнешь, позовешь на помощь или сделаешь что-то еще, что я расценю, как агрессию. Ты умрешь очень быстро.

Кристер Сомме знал, что я одолел в бою Якоба Делагарди, понимал, что я очень серьезный противник. И, уверен, в душе знал, я говорю толковые вещи. Они воевали против меня, я оставил их жить в обмен на то, что они будут воевать за меня против общего врага. Все просто. Камень преткновения – прочие договоренности со шведским королем. Все! Они и так – наемники.

– Кристер Сомме, единственное, что я могу добавить. И дать тебе в этом свое слово. – Произнес я. – Когда мы выкинем ляхов с нашей земли и я буду вести переговоры с твоим королем, я скажу ему, что иного выбора, кроме как воевать за нас у шведов не было. И, конечно если будет так, отмечу ваши достоинства на поле боя.

Повисла тишина. В глазах собеседника я видел лютую ярость и ненависть.

– Ты нарушаешь один из договоров… – Медленно процедил он. – Ты оскорбляешь меня, пытаясь ворваться ко мне в шатер, когда тебя просят этого не делать. Ты оскорбляешь моего короля и… Ты после этого предлагаешь мне какие-то условия договора?

Я начал понимать, к чему клонит этот зарвавшийся скандинав. Прищурил глаза и расплылся в улыбке.

– Хочешь попробовать доказать мне, что я не прав не на словах, а со сталью в руке?

– Это вызов, инфант? – Встрепенулся он.

– Это вопрос. – Произнес я холодно. – Ты, Кристер Сомме, не ценишь то, что я сделал для твоих людей. Вы могли быть уже все мертвы. Вы стояли против нас. И я знал, что вы здесь не только как наемники, но и как люди, верные своему королю. Но, я был милостив. А чем ты отвечаешь мне за эту милость?

– Твой человек желает мою рабыню. – Выпалил он. – Это грабеж.

О господи, давай, придумай еще какие-то оправдания тому, что боишься сам вызвать меня на дуэль и ждать, пока это сделаю я сам.

– Мы отошли от темы. – Произнес я спокойно. Смотрел ему в разъяренные глаза. – Либо твои люди присягают мне и служат до того, как…

– Этому не бывать! – Взревел он. – Ты лжец! Ты вор! Я вызываю тебя на поединок, Игорь Васильевич! Кем бы ты ни был! Граф, князь, инфант! Бери саблю и бейся, чертов трус!

Ох ты, сколько обвинений сразу. Сколько пафоса. Но за такие слова ты ответишь и я конечно соглашусь, только… Только кое что мне нужно взамен.

– Зачем мне рисковать жизнью? Глупец. – Я продолжал играть, выдавливая из этого шведа то, что мне нужно. – Пойми. Здесь и сейчас я могу просто убить тебя.

– Мои люди не выпустят вас. – Процедил он.

Богдан, что стоял подле меня, я чувствовал это, буравил взглядом и ждал приказа. Один рывок и он врежет этому шведу так, что тот не успеет и пикнуть. Нас здесь трое, а он один. Кого он там звать собрался? Но мне было нужно иное.

– Да? – Я специально бесил его, выводил на эмоции. – Уверен мы сможем уйти, а твоим шведам тогда конец. Хочешь рискнуть их жизнями? Ты-то умрешь сразу.

– Чего ты хочешь? – Яростно выпалил он. – Чего?

– Верности. Хочешь биться, клянись Девой Марией, господом богом и королем своим, что будешь верен мне, если я возьму верх.

Он скрипел зубами.

– А что… Что взамен?

Наконец-то! Он уже согласен.

– Взамен. Если ты одолеешь меня, твои шведы пойдут домой прямо после дуэли. И я… Я снабжу их провиантом. А что до наших дел с твоим королем, это будут наши дела, а не твои.

– Почему я должен верить тебе?.. – Голос его был холоден.

– Почему? Мы будем биться прямо перед военным советом. И клятвы свои скажем перед всеми собравшимися. Думаю. Ты не нарушишь так свою, а мне… – Я ухмыльнулся. – Человеку, так отчаянно обвиняемому тобой в нарушении договоров, будет невозможно что-то изменить. Согласен?

Он буравил меня взглядом секунду и громко выпалил.

– Да! Дьявол, да!

– Вот и решили. – Но дело мое было еще не до конца решено. – Что до девушки и моего татарина. Я сейчас поговорю с ними…

– Заплати за нее и забирай! Забирай, дьявол! – Он усмехнулся. – Все равно сегодня ты умрешь от моей руки.

Что же они все никак не научатся-то. Я же уже и француза их одолел, и самого Делагарди. А этот, может он тоже местный мастер клинка, шведский?

Ладно, поглядим.

– Жду тебя на военном совете. Прихвати всех своих офицеров, чтобы они слышали твою клятву.

– Непременно. Они будут видеть, как я убью тебя.

– Жду.

Я повернулся и двинулся к выходу.

Глава 22

За пологом шатра мало что изменилось.

Мои бойцы из сотни Якова смотрели по сторонам, встав в дозор. Пантелей контролировал вход в шатер. А в узком круге безопасности Абдулла о чем-то тихо говорил с Тансылу.

Увидев меня, он вскочил. На глазах его видел слезы.

– Господарь, Игорь Васильевич. Я же верой и правдой… Она, она моя… – Казалось странным, что говорит этот суровый степняк с придыханием, нервничает и даже слегка трясется.

– Абдулла. – Улыбнулся ему. – Она идет с нами.

Его глаза расширились.

– Аллах свидетель. – Он рухнул на колени. – Аллах свидетель ты поистине велик, милостив и… И…

– Встань, собрат мой. – Я подал ему руку. – Я же вижу, она близка тебе. Кто она?

– Она… Она… Тансылу моя дочь, господарь. Старшая. – Слова его путались. – Я думал… Я считал, что…

– Помню, ты говорил, что Тутай Аргчин убил всю твою семью.

– Да будет проклято это имя. Пусть тысячи шайтанов гоняют его в джаханнаме. Господарь, я думал так и есть. Но… Но оказалось иначе.

– Идем. Я договорился. Она пойдет с нами.

– Господарь. Я… Я не знаю, как я смогу… Я все для тебя.

– Абдулла, ты хороший человек и славный воин. Мне от тебя нужно только одно. – Я положил ему руку на плечо. – Мне нужна твоя верность.

– Я умру за тебя, господарь. – Проговорил он, и я понимал, что если надо, так и будет.

– Я знаю, Абдулла. Ты не раз доказал свою храбрость. Я не мог поступить иначе. Идем.

Мы двинулись к своим лошадям. Взлетели в седла. Абдулла посадил Тансылу перед собой боком и, подталкивая коней пятками, отряд наш двинулся прочь из шведского лагеря.

– Не кори ее, Абдулла. – Проговорил я спокойно, поравнявшись со своим собратом и телохранителем. – Не кори себя. Жизнь, она сложна и порой страшна. Ты сделал все что мог, и она тоже. Вы выжили. Вы встретились. Отбросьте прошлое и радуйтесь встрече. – Я чуть помедлил. – Побудь сегодня с ней. Ты свободен до вечера. Я бы дал больше времени, но не могу.

Все же охрана моей персоны ночью, когда могло произойти все что угодно, дело важнейшее. Заговорщики, люди сбитые с толку иезуитами, убийцы, подосланные кем-то из бояр, да мало ли что может случиться. Чем дальше я решал проблему и рубил головы этой адской гидры под названием Смута, тем больше угроз возникало.

– Спасибо. Спасибо, господарь. Слова твои мудры. – Он кивнул мне. – Я понимаю. Я знаю, что тяжело. Я знаю… – Он крепче прижал свою дочь к себе. – Я понимаю почему она хотела покончить с собой. Но… Я счастлив, что она жива. Спасибо тебе. Спасибо судьбе, что ты вел меня сюда. Аллах свидетель, ты великий и мудрый человек, Игорь Васильевич.

М-да, от кого я не ждал таких слов, так от татарина, обычно молчаливого и даже, как мне казалось, этакого варвара.

Мы проехали лагерь наемников, выбрались на дорогу.

До обеда было еще немного времени, но я, отпустив своего татарина с дочкой, приказал остальным повернуть к лагерю нижегородцев. В том, что мы прибудем первыми, был некий смысл. Может стоит переговорить с кем-то до встречи. Кто-то принесет свои мысли и дела, поговорить решит. Здесь же весь цвет боярства собирается.

Лагерь нижегородцев выглядел вполне достойно. Сразу видно, что войско более богатое, чем мое, собранное по закромам Родины с Поля. Снаряженное и вооруженное тем, что есть. Отличие было налицо. Более качественная ткань шатров, лучше снаряженные и одетые бойцы. Да и оружие у них выглядело ощутимо качественнее.

Что до выучки и опыта, не муштруй Франсуа моих людей, наверное мы были бы примерно равны в этом плане. За плечами собравшихся под знамена Репнина тоже были боевые действия на Волге. Да, если пришедшие с Поля заклялись в отражениях налетов татар с юга и противодействиях их малым отрядам, то пришедшие с востока противостояли отрядам лисовчиков и прочим, стоящим за Лжедмитрия военным формированиям. Пал Тушинский лагерь и более-менее организованное противостояние превратилось в гонку за разрозненными бандами. Даже такие крупные руководители отрядов, как Лисовский и Просовецкий, ушли на север и двинулись по весне к Новгороду и Пскову. Так мне подсказывали мои познания истории. Где сейчас эти двое и повернут ли они на Москву или еще куда-то. Кто знает? Слишком уж сильно я изменил привычный исторический ход.

Крупный шатер, замерший по центру под штандартом Нижнего Новгорода и его сил, был по-настоящему огромен. Вокруг сновали люди. Я видел как на кострах готовится обед. Походные повара напряженно и собранно работают, не отрываясь. Им помогают иные служилые люди.

У входа я приметил Репнина, он о чем-то говорил с Романовым. Его зычный голос разносился по округе. Из обрывков фраз можно было понять, что вспоминает старик былое и радуется встрече. А также тому, что в свои-то годы все же двинулся в поход.

Филарет с довольно кислым лицом отвечал что-то. Ему нужно было отсвечивать на людях. Это часть его политики. Но от общества своего старого друга он явно устал.

– Господарь. – Завидев меня, он кивнул Репнину и двинулся навстречу.

Я спешился. Богдан и Пантелей заняли место за спиной, а бойцы из сотни Якова уже привычно рассеялись по территории. Вроде бы говорят с кем-то, сидят, отдыхают, лошадей кто-то чистит или кормит. Друг с другом переговариваются, но если наблюдать опытным взглядом, становится ясно, они охраняют меня. У них уже выработался этот навык – смотреть по сторонам, когда занят иным делом.

– Что, утомил тебя старый друг? – Проговорил тихо, смотрел прямо в глаза Филарету.

Тот улыбнулся.

– А ты людей как открытую книгу читаешь, господарь. Ценю я свою дружбу с этим человеком. – Он голову к небу задрал, перекрестился. – Но а годы, что не виделись мы, уж больно отвык от шума, что он творит.

– Ладно, ты хотел чего?

– Да, господарь. Я поговорить про… – Он вздохнул. – Про старика патриарха.

Смотрел на него, ждал.

– Да не сойдемся мы никак во мнениях, господарь. Уж больно-то… – Он нахмурился. – Больно задача сложная.

– Думаю я, что нелегко нам всем. – Посмотрел на него внимательно. – Но, Смута сожгла, сломала, уничтожила многое. И нам из этого пепла нужно Русь поднять. Поднять так, чтобы тысячи лет простояла. Людям русским на радость, а врагам нашим на горе.

– Дело-то верное, только…

– А русскому человеку без веры никак. Она часть его. Поэтому с веры и начать нужно. Я задачи вам поставил. Как сделать, решать вам. Скорее даже, Филарет, тебе. Гермоген стар. И все перемены на твои плечи лягут.

– Так и мыслю, господарь. Хотел твоего слова услышать.

– Но старость, она мудра. – Добавил я. – Обдумай, что старик тебе говорит. Почему на таком решении стоит. Может в чем-то он и прав. А так… Доверяю тебе это дело. Я же не могу везде быть.

Он глянул на меня пристально.

– Да я порой уже верить начинаю, что везде ты, господарь. И в приказах, и в храме, и в войске. И, чем больше смотрю, тем меньше сомнений, что Земский Собор единогласно за тебя голосовать будет.

– Поглядим. Ты про сына своего подумал?

– Даже не начинай, Игорь Васильевич. – Романов головой покачал. – Люди служилые не поймут. Решат, что власть захватить хочу я. Что против тебя иду. – Уставился на меня. – Они же и меня, и его… Не посмотрят, что я на пост патриарха мечу. Нет. Пускай сын мой мою судьбу не повторяет. Уверен. – Он улыбнулся. – Он молод, ты молод, найдется ему место при тебе и послужит службу он.

– Дело твое. – Я пожал плечами.

Последняя надежда перегрузить царствование на исторически известного мне персонажа провалилась. Видимо, ход событий я изменю сильно, очень сильно!

Услышал, что кони к шатру подъезжают. Повернулся глянуть. И правда – мои воронежские собрались, первыми прибыли. К шатру двинулись. Вслед за ними тянулись люди от московского лагеря, рязанцев и бывших людей Лжедмитрия второго. И от наемников тоже шли, правда пешком, видимо больше по их традиции, люди. Все офицеры, воеводы, полковники, люди в войске значимые собирались. Много их было.

Я выжидал, смотрел. А они собирались примерно по тому же принципу, что и стояли лагерями. Кто с кем рядом жил, так и группировались.

Не было только шведов.

– Идем, Филарет Никитич, слово сказать хочу.

Вчетвером – я, Романов и телохранители мои верные, подошли ко входу в шатер.

– Здравствуйте, собратья. – Проговорил я прибывшим. Видел, что за спинами собравшихся еще прибывают представители офицерского корпуса. Весь цвет воинства. – Сказать хочу!

М-да! В Филях мы бы точно не сели. Оно и здесь тесно будет.

– Господарь! Слава господарю! – Загудели собравшиеся. – Говори, господарь! Чего до совета-то! Случилось чего?

Каждый свое тянул что-то. Переглядываться начали.

– Был я у шведов. Стоит сейчас над ними Кристер Сомме. Поговорили мы и… Вышло так, что оскорбился швед.

– Чего? Как так? Да гнать их всех к чертям собачьим. Побьем шведа! Изгоним.

– Тихо! Тихо собратья. – Я руку поднял. – Оскорбился швед, что я уговор, который их король с Василием Шуйским заключил, держать не хочу. Мол, Шуйский царем был, а я… Ну вроде как должен… – Как-то само на язык наворачивалось слово зам. Царя. Но вроде бы и нет, не так. – Я как господарь! – Выправил ситуацию. – Инфант по-ихнему! Должен блюсти старые договоры.

– Мы же войско Шуйского били? – Проговорил, насупившись Чершенский. – Как выполнять-то? Да, сейчас его люди часть войска нашего, но… то их воля, а не принуждение… – Он замялся.

– Верно! Да! Точно!

Но на лицах боярства видел я сомнение. Задумчивы они были. Понимали все же они глубже всю ситуацию. Вроде бы как Шуйский, вроде бы как признанный царем и сидящий в Москве человек, обещал что-то владыке иного государства. И если я от этих обязательств откажусь, то это, как минимум, может повлечь напряженность на границе, а то и начало военных действий против нас со стороны Швеции. И получится какая-то война всех против всех. Мы с Ляхами и Шведами, а они друг с другом.

– Собратья! Политика – дело серьезное. С королем говорить, дело будущих дней. Ляхов побьем, Земский Собор проведем и тогда уже решать будем. А сейчас сложно все! – Осмотрел их всех. – Шведы не просто наемники, они подданные короля шведского Карла девятого.

– Гнать их взашей. – Выкрикнул кто-то.

– Погоним, это нам проблем добавит. – Качнул я головой. – Две тысячи вооруженных людей пойдет по нашим землям, истощенным Смутой. А если грабить начнут? Жечь? И если Карл озлобившийся войной на нас пойдет?

Они смотрели на меня лица их суровели. Но на удивление перебить их никто не предлагал. Все же некоторый гуманизм в сердцах русских людей всегда имелся. И просто так собраться, окружить и убить неугодных, тех, с кем на марше вместе шли и с кем ляхов бить собирались – дело не богоугодное. А значит – нежеланное.