Текст книги "Патриот. Смута. Том 9 (СИ)"

Автор книги: Евгений Колдаев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 15 страниц)

Я почесал голову.

– Скажи, казак, а те изверги, что Подол пожгли, куда пошли?

– Так это…– Разведчик и теперь проводник, должны вывести нас скорой дорогой к Хвилям кашлянул. – К Москве.

Я кивнул. Значит. Все силы будут туда стягиваться. Думают, мы туда двинем, а про эту деревеньку и Мстиславского кто знать может? Только он сам и Лыков-Оболенский. Только вот не ведает этот боярин, как я с Романовым, родственником его поговорил. То ли сговорились мы, то ли нет.

Второй момент, который меня прямо напрягал. Не решатся ли заговорщики девушку, что я спасти пытаюсь, прирезать. В известной мне истории что-то такое видимо и случилось. Упоминаний о Феодосии же нет. А значит смерть ее и жизнь Смута своими жерновами размолола и стерла с полотна исторического. Аккуратно действовать надо. Резко, дерзко, но так, чтобы шансов и возможностей девчонке навредить не было.

Что еще?

Могли ее вывезти? А спокойно ли нынче в Москве? Если уж везти – то на запад, к идущему оттуда Жолкевскому. Как некую дань, подтверждение серьезности намерений. Девка то, если и вправду Рюриковна и документы и свидетели имеются, что конечно очень странно само по себе, но все же. Если все это есть, то брак с Владиславом или стариком Жигмонтом будет интересным ходом. Ее же и перекрестить в католички можно.

Мотнул я головой.

Ох и натерпелась девчонка бед. Столько по монастырям жила, а тут какие-то люди ее по всему свету белому возят. Убегают от меня. В догонялки и прятки играют. Но, кому сейчас легко. В мутное время.

– По коням!

Созрел у меня план и уйдя в авангард своих маршевых колонн повел я воинство свое лучшее отборное на Фили.

Надеюсь враг решит что я, перейдя последнюю водную преграду, рвану к Москве. Пахра эта оказалась последняя крупная водная преграда на пути к столице. Дальше только река Москва, что отделяла Кремль. Но, нам нужно в вотчину Мстиславских, а это чуть западнее и к моему счастью – по эту сторону водного рубежа.

Там все начиналось и там я хочу получить ответы на многие и многие вопросы.

Маршевые колонны конницы шли на север. Солнце освещало нас, а знамя Ивана Великого развивалось над авангардом.

Глава 15

Мои передовые дозоры давно ушли вперед.

Люди, что были вместе с тем казаком, что держал ответ о состоянии дел в Филях, выдвинулись вместе с моими бойцами, чтобы показывать обходные пути. Сам же он вел авангард, а следом и все войско вперед, на север, забирая чуть западнее и огибая столицу слева.

Идея была в том, чтобы высланные вперед разъезды и дозоры предотвратили возможность предупредить Москву и тех, кто засел в Филях.

Хотя я очень сомневался в том, что здесь кто-то помчится к логову Мстиславского с донесениями. Не так уж много сил, скорее всего, было у этого боярина. Да и, по моим прикидкам, его люди должны сейчас участвовать в операции по свержению Шуйского и приведению ляхов к Москве, а не отслеживать мои перемещения. Он же не в курсе, что происходит. Разбил ли я московское войско Дмитрия или нет. Новости-то идут медленно. Центром их становится Москва, а до Филей – это еще время.

Хотя партия Мстиславского сильна, вряд ли он сможет предугадать мой рывок на север именно к нему, а не к южным окраинам Москвы.

Еще меня интересовали переправы через Москву-реку. Все же Смоленская дорога, к которой мое конное войско скоро выйдет, упиралась в столицу именно в месте этих переправ. Что там сейчас? Мост? Паром? Есть ли укрепления с этой стороны или с другой. Все же место стратегически важное, что-то же должно там быть.

Эх, остались в основном войске люди, которые к столице ходили. Трубецкой, Ляпуновы, да и целая куча вновь принятых москвичей. Но, среди моего конного отряда, среди простых бойцов мог же кто-то оказаться знающий.

Послал вестовых найти мне такого человека.

Ушло на это не так уж много времени и буквально через полчаса предстало предо мной трое бойцов.

Шли мы мимо полей с колосящимся хлебом и гречихой, мимо деревенек, жители которых, завидев наш авангард или даже вестовых, прятались в перелесках и поглядывали оттуда испуганно. Видано ли – такая рать, кованая, оружная по-современному, куда-то мимо идет. Там, где встречались церкви, иногда звонили колокола. Священники призывали людей, возвещали об идущем войске. Но, все же далеко не везде. Кое-где, как я понял, в тех местах, куда спешно добирались мои вестовые было тихо, и жизнь своим чередом шла.

Основное отличие от Поля – высокая плотность населения.

Да, встречались сгоревшие остовы домов и заброшенные поля, но случаи эти были единичными. Все же еще не полностью Смута разорила русскую землю окрест столицы.

Пока шли мы колоннами, явившиеся трое рассказали, дополняя друг друга, что от Москвы-реки до стен внешнего обвода столицы версты полторы, может, две. Смоленская дорога там упирается в Арбатские ворота. Стену деревянную, внешний обвод усиливает Черторый. Речушка, приток, ставшая еще и рвом.

– И что, переправа никем не охраняется?

– Ну так… – Один из держащих ответ переглянулся с другими. – Дозор там, разъезды. От стен все же не так далеко. Слободка там на отшибе имеется, но, чтобы прямо острог, нет такого.

Я кивнул. Продолжил расспросы. Память моего реципиента тоже просыпалась и подсказывала.

К тому же, приближаясь к Филям, обители боярского рода Мстиславских, его вотчине, я стал ощущать какие-то проявления чувств моего прошлого я. Возвращение на малую Родину ощущалось. Казалось, что местность мне знакома.

Говоря с этими тремя и, вспоминая, сам выделил несколько интересных моментов.

Первое. В излучине Москвы-реки, сильно выступающей на юг, по ту сторону от нас стоял в удалении от столицы Новодевичий монастырь. От переправы он сильно южнее. Версты две, может, три.

Как понятно по названию – женский.

Монастырь, как база на правом берегу, вблизи столицы, это ощутимо лучше, чем какие-то Фили за рекой. Здесь хоть и поместье, и острог, только стены-то далеко не каменные. И если уж брать переправу, то размещаться лучше где-то в более укрепленном месте. Если удастся взять монастырь нахрапом, без боя, переговорами или еще как-то занять без применения силы, было бы отлично.

Второе. Чуть севернее переправы есть еще один монастырь. Новинский. Это уже мужской.

Третье. Внешние стены столицы – деревянные, рубленные. За ними – земляной город, в который входит еще и Замоскворечье. Район по нашу, южную сторону реки. Дальше – частично уже каменными, а частично деревянными стенами отделен белый город. Ну а уже в самом центре – Китай-Город и Кремль.

Большинство построек из дерева. Что не раз приводило к пожарам.

Я очень надеялся, что удастся мне в процессе занятия столицы войсками избежать глобальных пожаров и выжигания целых кварталов. Ляхи, занявшие столицу в реальной истории в одиннадцатом году, когда противостояли первому ополчению, не гнушались поджогами. Отчего часть города выгорела. Люди пострадали. Допустить такого – никак нельзя.

Что до укреплений, то Кремль и Китай-город были самым опасными и неприступными.

Основная моя надежда держалась на том, что сил у Мстиславского держать стены нет.

Крепость хоть и не современная, достаточно сильно устаревшая по меркам семнадцатого века, но все же очень толковая и опасная для наступающих. Белокаменные стены, пушки, охрана. Если защищающие московский кремль люди не переметнутся на нашу сторону – штурм будет очень и очень тяжелым.

Припомнилась мне вновь реальная история.

Первое ополчение прошло под стены Москвы числом, судя по летописям, в сто тысяч человек – что огромная сила. Пускай это число с учетом посошной рати и преувеличенно. Но вся эта рать, получив поддержку в виде антипольского восстания в столице, не смогло взять Кремль. Тяжелые бои на улицах, пожары и последующая осада.

А у меня за спиной далеко не сто и даже не пять – десять тысяч.

Поддержат ли меня москвичи, пока тоже неясно. Вся информация, получаемая из города, весьма противоречивая и ее очень мало. Боятся они меня. Опасаются, что татар я веду, а то и не только их, но еще чертей и упырей настоящих.

С одной стороны – такая слава на руку. У страха глаза велики. Будут делать всякую дурь, необдуманно и ошибаться.

А с другой – простой люд вряд ли захочет присягать и сдаваться какому-то колдуну. Палка о двух концах.

Но, прорвемся. Как иначе-то.

В рассуждениях и разговорах с тремя, знающими более или менее как Москва устроена бойцами, авангард почти добрался до Смоленской дороги. Солнце уже почти закатилось за горизонт. Все мы шли без остановки, лошади устали, людям тоже требовался отдых. Но, нужно было совершить последний рывок.

Я отдал приказ основным силам, выходя к дороге сразу поворачивать к переправам. Под покровом ночи идти, брать их быстро и решительно. Сразу же, опять же ночью, выдвигать отряды к Арбатским воротам и двум монастырям – на юг и на север. Там в бой не вступать. Удастся взять стремительно и без шума – действовать, а если нет, то и поглядим. Никого не тиранить, жертв массовых избегать. А дальше – время покажет. Людей губить за просто так, не очень понимая политического расклада в Москве и веяний там творящихся, я смысла никакого не видел.

Ну а сам с авангардом в четыре сотни бойцов, прихватив проводников, казаков двинулся вперед, к Филям.

Холмистая, поросшая лесом местность, оставалась по левую руку. Поклонная гора – это была именно она. А за ней мы вышли к тракту.

На удивление, это была действительно дорога. Ямы и ухабы замощены и укреплены, где деревом, где даже камнем. Конечно, до римских магистралей ей очень и очень далеко. Но в отличие от того направления, по которому мы шли от Воронежа на север, смоленский тракт все же выглядел вполне хорошим путем сообщения.

Людей и возов не видно.

В темноте движение замерло.

Еще бы – ночь уже входила в свои права. Все путники либо уже добрались до Москвы-реки и сейчас пытались попасть в столицу, либо остановились где-то на ночлег, подальше отсюда на запад.

Ну а мы, не останавливаясь, пошли к Филям.

Там к небу поднимались дымки, поселение топилось, готовясь к ночлегу. Хоть и лето, но ночи могли быть холодными. Люди прогревали свои печи, оставляли там на ночь пропариваться кашу, на утро.

Шли мы маршевой колонной по ответвлению от тракта. Копыта коней выбивали пыль и грозно гремели на подходе к деревне.

Слева и справа во мраке ночи колосилась рожь. Топтать ее без надобности и тем более жечь я настрого запретил. План по штурму у меня созрел в голове. Вперед уже были высланы передовые отряды, которые, завидев приближение основных сил, должны начать работать.

Действовать надо резко, дерзко и решительно.

Влетели в поселок. Люди даже не успели среагировать.

Раз колокола не бьют, то один из отрядов, отправленных вперед успел ворваться в церковь незамеченными и скрутить батюшку со звонарем. Дело не богоугодное, но, когда речь идет о жизнях моих бойцов и невинных людей, действовать приходиться жестко. К тому же жизни-то их ничего не угрожало. Посидят немного связанные, потом мы их отпустим.

Залаяли собаки.

Верные стражи человечества почувствовали что-то неладное и стали возвещать об этом.

Еще бы, мы колонной неслись по единственной улице поселка. Не трубили рога, не слышно было криков. Только дробный стук копыт предвещал наше появление.

Люди высовывались из дверей, вглядывались во мрак, вскрикивали. За спинами нашими начиналась паника. Народ разбегался, прятался, пытался убраться в близлежащий лесок, а через него к реке. Но, для реакции на нее не было времени. Местные нам были не нужны. Лучше бы сидели как сидели, им ничего не грозило.

Арьергард, если что, разберется.

Я накинул свою помятую в бою под Серпуховом ерехонку на голову. Выправить у кузнецов некогда было. Да и пострадала она не так чтобы сильно, в таком состоянии послужить может. Опустил наносник. Сам шел в первых рядах, как и всегда. По бокам телохранители верные.

– Пантелей. Знамя. – Проговорил холодно.

Сейчас все решали мгновения и отлаженные действия моих передовых, высланных вперед отрядов.

Внутри клокотали смешанные чувства. Моя готовность к бою смешивались с какими-то детскими воспоминаниями реципиента. Это место сильно действовало на него и несмотря на то, что давно я не ощущал никаких эмоций, идущих от этого, ушедшего куда-то в глубину моего сознания человека, сейчас пробуждались.

Провел он здесь не один год.

Все детство, видимо, жил и был знаком местным. И они ему. Каждый бугорок, елочка в лесу. Хорошо Ваньки еще со мной нет, а то бы, во-первых, причитать начал. А во-вторых, уличил бы в том, что мне это все известно крайне плохо. Ровно на фоне каких-то глубинных воспоминаний.

Прапор, что и так мой богатырь нес над нами всю дорогу резко дрогнул. Пантелей привстал на стременах, поднял его выше, размахнул, привлекая внимание. Полотно хлопнуло.

Мы летели вперед, наращивая скорость. Холм, на котором дымил печами острожек, был уже перед глазами. Прямо перед нами. Дорога вела наверх, чуть петляя. Старый кряжистый дуб, овражек, несколько сосен, замерших на его краю. Лес, что раскинулся за поместьем Мстиславского.

Все родное и чужое одновременно. Чудно это.

У ворот, подсвеченных факелами, началась суета. Кто-то вскрикнул, но довольно тихо. Все закончилось так же быстро, как и началось. Посланные мной вперед люди, объединившиеся со сторожившими и все здесь разведавшими казаками сработали отлично.

Я видел, как тени врываются внутрь обвода частокола.

Штурм удался.

Миг и охрана легла. Абдулла, было вскинувший лук для того, чтобы начать пускать стрелы. В темноте он, видимо, ориентировался на отсветы факелов. Но прошипел что-то достаточно довольное. Видимо, радовался, как сработали наши люди.

Ворота оказались захвачены без шума и гама. Без громкой стрельбы.

Бойцы уже рвались во двор, несколько мгновений и мы за их спинами тоже влетели в острог. Отряды из маршевых колонн перестраивались. Отсекали острог от леса.

Махнул рукой и, не издавая криков и выстрелов, моя лучшая полусотня ломанулась на приступ терема. Еще несколько десятков бойцов устремились к иным строениям. Кто-то окружал, следил за окнами.

Здесь все же архитектура была ощутимо более продвинутой, чем в южной, постоянно подвергаемой набегам татар части Руси. Больше окон, закрытых рамами. Даже кое-где стекла – что говорило о богатстве хозяина усадьбы. Еще бы! Считай первый среди равных думных бояр. Негласный предводитель исторически знакомой мне Семибоярщины.

Миг. Второй. И вот тут началось.

В тереме начался шум, возня. Хлопнул выстрел, второй. Стены глушили звуки, но там явно было жарко. Зазвенела сталь, раздались крики. Кто-то вывалился кубарем из раскрытого окна, но тут же получил прикладом по голове и лег.

Заголосила женщина. Спутать такой дикий вопль с мужским криком попросту невозможно.

– Да на кого вы! Да что это! Ироды!

Я замер в окружении резервного отряда и своих телохранителей на небольшой площади перед теремом и между дворовыми постройками. Слева из одной постройки выбежал мой боец, какой-то казак.

– Господарь. Всех скрутили. – Поклонился он. – Склад там. Сторож и еще двое… Были.

Кивнул ему в ответ.

Тут же, чуть поодаль я приметил в темноте, что разбегаются какие-то слуги. Но мои бойцы их ловят, стараются действовать аккуратно, не убивать и не причинять особого вреда. Сбивают с ног крутят, вяжут. Допрашивать сейчас начнут. Своих то я хоть немного этому делу научил. Хотя скорее это больше опыт. Скольких мы за эти полтора месяца допросили? Не сосчитать.

А вот в главном тереме все еще слышался шум боя. Изредка грохали пищали. Я все же приказал по возможности брать живыми, а попадание из аркебузы – это очень тяжкое ранение. Значит, дело приняло серьезный оборот.

Звенела сталь, слышались злобные выкрики.

– Труби. – Проговорил я спокойно.

Богдан вскинул к губам рог и задул в него что есть силы. Здесь же из-за острожных стен ответили раз, другой. Из деревни, ведь там остался наш арьергард, тоже донесся звук рога.

Я слетел с лошади, махнул рукой Абдулле и Богдану.

– Идем! – Выкрикнул. – Пантелей, ты тут, на ступенях, на крыльце будь. Если какие вестовые, я пока внутри.

– Сделаю. – Он тоже спешился. Прошел с нами несколько шагов и замер на второй из ступеней, гордо и широко расставив плечи, уперев древко знамени, саблю вынул. Мало ли что.

А мы двинулись вперед втроем.

Дверь открыта, бойцы замерли, стоят у выхода, караулят. Следят, чтобы не выбежал никто. Внутри – темно.

Архитектура примерно та же, что и в прочих теремах, что я видел. Только более добротно и красиво все сделано. Пожалуй, как дом воеводы в Серпухове. Все тот же коридор. Вниз лесенка, явно для прислуги, что обитает в подвальных помещениях вблизи с погребами. Оттуда доносились голоса, испуганный женский плач. Но звуков боя не слышно. Слева перед лестницами вверх и вниз, а также за ними – две двери. Приличное отличие от других, видимых мной построек.

Заглянул в первую.

Четверо моих ребят крутят ругающихся явно схваченных разоблаченными и отходящими ко сну людей. Один сидит, привалившись к стене с вывалившимся языком, шея неестественно повернута. Тут уже все.

Несколько шагов вперед.

Справа – все тот же приемный покой. Возня, шум, брань.

Заглянул. Стол, свечи и в их отблесках обезоруживают последнего сопротивляющегося. Дымно, жженый порох резко бьет в ноздри, но силуэты видно. Пинками, подавляя сопротивление и откидывая саблю подальше, зажали за печкой еще кого-то и крутят. Несколько тел на полу. Кто-то связан, кто-то обездвижен. Блестит кровь. Один мой казак замер, привалившись к стене, зажимая рукой рану на боку. Второй его перевязывает. Еще один сам крутит себе плечо.

Тоже все кончено, сопротивление подавлено.

– Господарь! – Выкрикнул стоящий у двери. – Они тут совет держали. Мы как вошли… – Он перевел дыхание. – Они на нас… Так, в коридоре стрелять пришлось. А потом кто наверх, кто сюда. Отбивались.

Из-за печки донесся злобный рык:

– А, псы паршивые…

Его резко прервал звук хлесткой зуботычины и еще пара ударов. Вопль злобы сменился на стон боли.

Я провел рукой по подбородку.

Выходило, что кто-то уже отдыхал после тяжелого дня. Служаки обычные, вероятно. А руководство всего этого поместья и заговорщики что-то решали именно здесь, в приемном покое. Вряд ли сам князь Мстиславский, у него дела в Москве, там важнее быть. Но его людей то здесь много, может быть и самые близкие к нему.

За лестницей я услышал ругань. Видно, что тоже кого-то пакуют, вяжут, крутят.

– Князей, бояр, прочую знать сюда. Остальных во двор, раздеть до исподнего, разуть и допрашивать. Кто, откуда здесь, зачем. Кому служит. – Выдал я четкий приказ.

Бойцы мои закивали.

Сверху, со второго этажа, внезапно грохнул выстрел, донеслась ругань. Я понял, что там творится сейчас самое важное. Топали люди, шумели, громыхали и ругались.

– Сдавайся, пес! Мы же тебя! – Заорал кто-то из моих. Донесся гулкий удар чего-то тяжелого о дверь или стену. Последовал скрип.

Рванулся наверх.

– Я убью ее! Убью княжну! – Донеслось сверху нечетко, явно из-за двери.

Зараза!

Глава 16

Княжну? Как-то очень странно. Царевну же вроде. Или тут еще каких-то девок в плену держат? Или Феодосию выдавали за кого-то другого? Или? Черт, вопросов слишком много. Все потом.

Пока думал, рванулся наверх по ступеням.

Телохранители мои громко топали следом.

В полумраке, с трудом разгоняемом светом пары факелов, было видно, что лестница залита кровью. Ноги наступили на что-то мягкое. Труп, второй. Звякнул кинжал под ногами. Воняло порохом. Бой здесь мгновения назад произошел нешуточный. Но, мои парни сработали отлично. Ворвались, тех кто опешил, скрутили, а кто пытался отступить и организовать сопротивление, постреляли.

Однако кто-то успел схватиться за оружие или, как вот здесь, наверху запереться. Да еще, судя по всему, взять заложницу.

Шаг, второй, взлетел по ступеням наверх. Здесь прямо плотно, народу много. Десятка два моих бойцов рассредоточились по этажу. В комнатах стоял шум. Кого-то вязали, где-то слышались звуки пинков и оплеух. Кто-то отбрехивался, орал, увещевал:

– Царь! Царь! С вас всех шкуру спустит! Со всех! Псы!

В дальней комнате голосила женщина:

– Да вы на кого руку…

– Уймись! – Орали на нее в ответ. – По-хорошему иди, а то осерчаю!

– Царь вам задаст! Прогневали вы его!

Царь? Интересно какой? Василия же они сами скинуть хотели. Неужто Мстиславский на трон сам влез? Или уже Сигизмунд или сын его Владислав? Уже цари? Смута – царей этих расплодилось. Кто войском командует, уже и царем себя считает. Дожили.

От таких мыслей кривая усмешка заиграла на моем лице.

– Господарь. – Замерший ближе всего к лестнице боец вытянулся по струнке при виде меня.

Еще с десяток молодцев притащили, видимо снизу лавку и пытались ею выбить дверь. Судя по запомненной мной структуре похожих зданий, ломились они сейчас в покои воеводы. Самые большие и самые значимые.

– Что там? – В полумраке я понимал, что еще пара молодецких ударов и двери не станет. Не выдержит. Только как раз оттуда раздавались крики.

– Господарь. Да двое там, заперлись с девкой какой-то…

Девкой! Зараза!

– Мы ее убьем! Ей-богу! Убьем! – Донеслось с той стороны достаточно паническое. – Коней нам и проход! Порежем девку, клянусь! Живыми не дадимся!

Ну порежешь ты ее, а мы тебя. И что? Нет, так переговоры не ведутся.

– Оболенский, ты⁈ – Выкрикнул я в ответ. – Не дури. Убьешь ее и всем вам конец.

– Сдох твой Оболенский! – Раздалось громкое, уже близкое к истерическому из-за двери. – Да и клал я на него. На всех. Черт! Дьявол! Бесы! Только пикни, тварь!

Говорящий смешался. Судя по всему, этот нервный как раз и удерживал девушку. Его голос сменился другим, более басовитым и собранным.

– Мне и брату моему уйти дайте, и девка ваша! Нам жизни наши нужны. Больше ничего.

Вести переговоры с террористами не в моей логике. Но, сейчас на кону жизнь и без того настрадавшейся девушки. Феодосию надо спасать. Если это, конечно, она, а не кто-то еще. Княжна? Странно, что они ее так назвали.

Да плевать, там кто-то захвачен двумя паникующими дураками. Даже если это служанка, ее нужно вытащить.

– Так, бойцы, расступись. – Приказал я.

Служилые люди почтительно освободили проход, лавку поставили на пол. Вжались в стены, сопели, готовые вновь ринуться на штурм. Ну а я подошел к двери. Прижался вслушиваясь.

– Спокойно. – Проговорил. Повторил. – Спокойно. Ваши жизни нам не нужны.

– Врешь! Твои люди Сеньку порешили.

М-да, не повезло Сеньке. Знать бы еще кто это?

Ну а что вы хотели? Бывает такое во время штурма. Попал под горячую руку. Нечего за саблю хвататься. Когда идет захват здания всем надо аккуратно ложиться рожей в пол и тогда шансы пострадать сильно снижаются. Может, пару пинков отвесят, но вряд ли больше. А если штурмующие видят, что ты за оружие хватаешься, в них просыпается естественный инстинкт самосохранения со всеми вытекающими.

Думай, Игорь, думай.

– Вас как звать-то, братья? Откуда вы? Кто будете?

Надо их раскачать, заболтать, а дальше войти и решить ситуацию по месту. Так сказать.

– Тебе какая… – Но истерически дергающийся голос перебил другой, более спокойный.

– Сам, кто будешь? Мы люди князя Мстиславского, ему служим. – Сбился, добавил. – Служили. Нам на князей, на дрязги эти… Нам жить охота.

И тут у меня родилась интересная идея в голове.

– Данилов я. Игорь. Вы же знать меня должны. Раз Мстиславскому служили.

– Игорь? – С недоверием произнес тот, что поспокойнее был. – Игорь, так ты же на юг ушел и… Сгинул там.

– Да как же сгинул-то я. Живой. – Я рассмеялся, стараясь казаться естественным. – Что же я, своих знакомцев бить буду. Только по голосам не припомню, кто вы такие.

– А как ты здесь? Ты же… Татары же…

Качай, Игорь! Давай.

– Да вы что, голос мой не узнаете? Вы открывайте. Я здесь один, люди мои отступили.

Я махнул своим, чтобы они тихо себя вели, а сам продолжил.

– Что за княжна у вас? Зачем грех-то на душу брать? Девку какую-то резать? Вы же не тати, не разбойники, не воры. Люди служилые, за князя стояли же раньше.

За дверью началась какая-то возня. Я прислушался, говорили тихо, шепотом, но все равно слышно кое-что было.

– Мертв Игорь. Его колдун какой-то убил и себя за него выдает. – Это был нервный.

– Да голос-то его.

– Брат, кому ты веришь. Там лиходеи какие-то. Нас всех пришли резать. В отместку за дела князя нашего. Прогневали мы многих. Ох прогневали. Может это Шуйского люди, может, воровского царя или еще кто. Порежут нас. – Это было произнесено довольно громко. – Или запалят терем и всему конец.

– Да не порежут вас. – Проговорил я спокойно. – Мы не разбойники.

– А кто⁈ Кто вы такие⁈ – Заорал вновь тот, что нервным был.

– Люди служилые мы. Ополчение юга Руси мы.

Я старался говорить как можно объемнее, чтобы образ старого Игоря и нового в их головах не смешался воедино. А то, как бы от этого худо не было. Ведь прошлый я гуляка, мот и относительно беспомощный представитель золотой молодежи. А теперешний, если так подумать, без пяти минут кандидат в цари и предводитель двадцатитысячного, если не больше, с посошной ратью-то, войска, идущего с юга к Москве.

– Коли не верите. – Продолжил я. – Так, я один войду, а вы глянете, кто я и что я. Свечи-то у вас там есть или факел нужно?

– Опасно, господарь. – Процедил сквозь зубы Богдан. – Может, ворвемся?

– Девку убьют. – Проговорил я одними губами. – Сам пойду. – Повысил голос. – Сам пойду, сотоварищи, один. Поговорю со знакомцами.

Помолчал, вновь обратился к заперевшимся.

– Факел нужен? Или свечи у вас там есть? Чтобы признали меня сразу. А?

Повисла тишина, люди мои переглядывались. Думали, что затеял я какую-то хитрость. И, я ее действительно затеял, только самому мне реализовывать план, без их участия. Слишком уж опасно толпой вваливаться. Этих-то двоих братанов мы легко разделаем. Но, беда в том, что, если влетим – девчонке точно конец. От злости и безысходности прибьют они ее. А мне она живая нужна.

– Скажи всем этим воякам назад отойти. – Раздалось из-за двери. – И сам, чтобы без оружия.

– Да какое оружие. – Как можно более весело проговорил я. – Руки мои пустые.

Отстегнул пояс, чтобы не мешался он мне двигаться быстрее. Аккуратно на пол положил.

Не верили эти двое или не знали, что это все мои люди. Но у них же тоже безвыходная ситуация, по факту. Убей они девушку – мы войдем и сделаем с ними страшное. А торговаться, когда вас двое, а против несколько сотен – сомнительный план. Вот и пытаются они вдвоем найти хоть какое-то решение проблемы. Хватаются за любую ниточку. Так часто и бывает.

– Брат, ты что. – Прошипел нервный.

Но я не слушал уже его, видимо, ситуацией так все же управлял более здравомыслящий человек.

– Назад на три шага, давайте, сотоварищи. – Проговорил громко, спокойно. – Отходите.

Естественно, приказ мой выполнили. Даже телохранители отступили, хотя Богдан воспринял это болезненно, заворчал что-то. Я расстегнул ремень крепления шлема, стащил его, передал казаку, добавил тихо.

– Три шага назад. Я сам справлюсь.

Он скривился, принял ерехонку, отступил ворча.

– У двери я. Здесь. Один. – Махнул своим, добавил. – Всем стоять. Войду только я один. Поговорю с ними. И решится все.

– А ты нас не обманешь! – Выкрикнул тот, нервный.

Давай, качай, еще немного и все получится.

– Так, я же Игорь, знакомец ваш. У вас пленница. Оружные вы, а я нет. Чего мне вас обманывать-то.

Они вновь зашептались, а я, чуть выждав время, проговорил.

– Вы поймите, если девушка умрет с вас же живьем кожу снимут. Или чего похуже. Надо как-то миром все решить. Давайте поговорим. Я же ваш знакомец. Тоже у Мстиславского служил, жил, воспитывался даже. Ваньку же вы помните. – Решил добавить. – Слуга мой верный.

– Да точно он. – Громко выпалил более спокойный. – Держи ее крепко.

За дверью скрипнуло. Я услышал шаг, второй, затем звук поднимаемого засова.

Сгруппировался, готовый к тому, что в меня сейчас будут стрелять. Мало ли что этим двум братанам в голову взбредет. Дверь приоткрылась чуть на меня. Аркебузы или пистоля нет, уже хорошо. С той стороны стоял бородатый, но довольно молодой человек. В руках кинжал, но больше для собственного спокойствия, чем для нападения. Это видно сразу.

Человек старше меня, но не намного.

– Игорь. – Он смотрел на меня удивленными, широко раскрытыми глазами. Его трясло, и запах страха, исходящего от человеческого тела, ударил мне в ноздри.

Хреновые они террористы. Не хотят ее убивать, это точно. Страшно им до чертиков и жить хочется.

Вот и все дела.

Изначальный план ворваться и порешить этих двух идиотов показался мне нелогичным. Не те это люди, которых стоит убивать и карать. Струсили, сдрейфили, запаниковали, заперлись. Пытаются выжить, и им чертовски страшно. Может такая же золотая молодежь, как и прошлый я? Кто знает.

– Я войду. – Проговорил я холодно, не оставляя сомнений.

Сделал шаг вперед, отодвигая от двери стоящего там одного из братьев. Тот даже как-то и не препятствовал.

Мрак разгонял свет нескольких свечей на столе у стены, справа от двери.

Обстановка очень похожая на привычные покои воеводы. Чуть справа, закрывает дверь поднимая засов стоит один. Мимо которого я и прошел. Второй вжался в стену слева, держит девушку в нижнем платье, белом, хорошо видном в полумраке. Даже нож к горлу не приставил. Просто саблю в руках сжимает. Пялится на меня и чего-то ждет. Замер, дрожит.

Ясно.

Резкий рывок, шаг, второй. Эти двое не были убийцами, как я и понял. Они растерялись и не готовы действовать. Тот, что у двери опешил от столь быстрых моих движений. Он такого явно не предвидел. Опасался, что начнется штурм, но не то, что вошедший безоружный в один миг окажется не у двери, а в центре комнаты.

Я резко схватил девчонку, которая замерла и смотрела на меня огромными, округлившимися от ужаса глазами. Толкнул в сторону. Противник, выходя из ступора, начал замахиваться саблей. Медленно. Очень.

Удар в корпус. Он выдохнул с болезненным стоном.

Руку с клинком перехватил, выкрутил, подсек ноги. Со спины, выйдя из ступора, подступал первый, но второй уже летел на него. Еще сильнее вывернул кисть. Клинок стукнул по доспехам, но это было совершенно без замаха, может, даже плашмя. Хрустнули кости.

– А-а-а! – Заорал летящий на пол вояка.

Его брат увернулся от падающего тела. В его руках блеснул кинжал. Оправился-таки от секундного шока. Попытался пырнуть меня.

Пропустил его руку мимо. Перехватил.

Все же навыки ведения рукопашного боя были у них не очень. Схватил, направляя в стену. Всю инерцию этой атаки перенаправил. Выкрутил корпус, довел.

Со всей вложенной в удар силой противник врезался в бревна. Оружие воткнулось, кисть согнулась, а сам он потерял равновесие. Слишком сильно я крутанул его. Но, надо отдать должное, устоял и не врезался лицом в бревна.