Текст книги "Бывшие. Хочу тебя себе (СИ)"
Автор книги: Ева Стоун
сообщить о нарушении
Текущая страница: 4 (всего у книги 11 страниц)
– Демид Алексеевич, вам слово, – Вера Павловна улыбается ему, чуть ли не в рот заглядывает.
Или она просто приветлива, а я докатилась до ревности?! Завожу руки за спину и крепко соединяю ладони.
Надо держаться. Не позволять ему управлять моими чувствами!
– Не вижу смысла тратить слова впустую, – всего лишь говорит он, а я от звука его голоса таю. По спине пробегают мурашки. Это ненормально. – Уверен, у нас всех будет возможность познакомиться поближе. Естественно, это не касается тех, с кем я уже знаком.
Мой взгляд направлен в пол. Но веки непроизвольно расширяются, когда до меня доходит смысл его слов .
– Нэлли, – зовет он при всех.
Меня как хлыстом ударяют. Поднимаю на него взгляд. Надо сыграть по его правилам, так как выносить наши личные отношения на всеобщее обозрение я не собираюсь.
– Да, – отвечаю вежливо, чтобы ни одна живая душа, кроме Веры Павловны, которая и так уже в курсе некоторых деталей, не догадалась о нас.
– Все в порядке? Ты очень тихая, – слежу за тем, как двигаются мужские губы. А ведь он всего лишь говорит!
И прожигает нереальными синими глазами. Может, мне только кажется, но похоже Демид не так спокоен как может показаться.
Я знаю его слишком хорошо. Когда дело касается нас с ним, он хорошо владеет своими эмоциями, но только на короткой дистанции.
И вот сейчас, стоя на расстоянии, я кожей чувствую его тепло. Напор. Обволакивающий меня взгляд.
– Все хорошо, – открыто улыбаюсь, как будто он просто посетитель ресторана.
Хочется надеятся, что покупка этого заведения у Веры Павловны всего лишь бизнес проект. Хотя, кого я обманываю?
Готова поспорить на любые деньги, что мотивация Демида в этом случае имеет мало общего с бизнесом.
Он что-то задумал.
И это не про «попытаться затащить меня в постель пользуясь служебным положением». Демид способен на многое, но, до совсем примитивных домогательств пока не опускался.
Либо я просто плохо его знаю.
Все может быть. Одно я знаю точно – надо держать ухо востро и ни в коем случае не терять бдительности.
– Демид Алексеевич, – почти выпрыгивает из штанов Анжела. Так вот для кого эта боевая раскраска. – А вас супруга не будет ревновать к женскому коллективу?
Я слышала все вариации голоса Анжелы, но такого приторно сладкого – никогда.
Интересно, он скажет ей то же, что и мне? Тем самым обнадежив девушку, что не сводит с него плотоядного взгляда.
– Моя личная жизнь не пересекается с работой, – короткой и ясно отвечает Адаров, а у меня камень с души.
Хоть бы эта философия распространялась и на меня.
– И все-таки? – в голосе Анжелы не нотка, а котел кокетства. – Мы тут как одна большая семья. Я например, одинока. Таня и Вика замужем. Вера Павловна– женщина самодостаточная. А у Нэлли есть Кирилл.
У Нэлли есть Кирилл.
Я не смотрю на Демида. Взгляд снова в пол, а в голове пустота и паника!
Зато прекрасно чувствую, что он смотрит на меня. Обжигающе. И я знаю наперед, что произнесенную про меня информацию он не упустит.
– Хватит, – вмешиваюсь, чтобы остановить поток сознания Анжелы. – Тебе же уже ответили. Зачем допытывать?
– Мы знакомимся, – настырно отвечает она.
– Так, довольно, – хлопает а ладоши Вера Павловна. – Рабочий день вот-вот начнется. Можете идти. Одна из вас, пожалуйста, пусть сделает нам с Демидом Алексеевичем по крепкому кофе.
Я выхожу из кабинета первая. Вернее вылетаю пулей. Злость на длинный язык Анжелы заставляет меня вскипеть. Та, вдруг равняется со мной в коридоре. Толкает локтем в бок.
Серые глаза метают молнии, а лицо покраснело так, что почти стало того же цвета, что и ее огненные волосы.
– Что это было? – шипит она.
– Про себя можешь рассказывать что угодно, – отвечаю похожим тоном. – А про меня рта больше не раскрывай. Ясно?
– Яснее не бывает. Мать-одиночка положила глаз на богатого красавчика начальника? – злорадно усмехается она. – Подвинься и закатай губу обратно. У меня больше шансов.
Она обгоняет меня и идет в бар, готовить кофе о котором ее попросили. Меня вдруг начинает мучать мысль о том, что она легко может выложить Демиду еще больше информации обо мне.
Пока он не знает, кто такой Кирилл, есть возможность увести его в нужную мне сторону. Шансы пятьдесят на пятьдесят. Пусть лучше думает, что у меня есть мужчина, чем сын.
Так куда безопаснее. Может, это даже сработает мне на руку.
Незаметно слежу за тем, как готовится кофе. Становлюсь рядом и вожусь у машины, делая вид, что занята. На самом деле я выжидаю момент.
Анжела ставит две чашечки с готовым кофе на поднос. Кладет на блюдца кубики сахара и маленькие серебряные ложечки.
Она постаралась, и мне стыдно за то, что я сейчас сделаю.
Прохожу мимо нее, якобы цепляюсь за ковер и проливаю на нее недоделанный кофе, который специально для этой ситуации и приготовила.
– Безрукая идиотка! – взрывается Анжела в злом шепоте. Кричать нельзя, у нас посетители.
– Прости, – пожимаю плечами и смотрю на ее безнадежно испачканную блузку и фартук. – Не знаю, как так вышло…
– Конечно не знаешь, – хладнокровно, и сквозь зубы говорит она. – Я пойду переоденусь. Не дай бог здесь не будет кофе когда я вернусь. Пеняй на себя.
Как только она скрывается из вида в служебном помещении, я подхватываю поднос и несу его в кабинет.
Нужно будет подгадать момент и наедине солгать Демиду о том, кто такой Кирилл. Но так, чтобы он поверил. А то есть риск оказать себе же медвежью услугу.
Это вопрос жизни и смерти.
Максимально собранная, стучу в дверь, и захожу в полной уверенности, что Вера Павловна тоже там. Но ее нет, блин!
Зато Адаров сидит на кожаном диване для гостей, руки сложены на груди. И сверлит меня взглядом. Синеву его глаз застелили тучи.
Молча ставлю поднос с кофе на столик перед ним. Руки дрожат так, что аж ложки стучат от блюдца.
Что ж, продумать полноценную историю я не успела. Значит пока не буду инициировать разговор.
Смотрю на Демида с улыбкой. Лучшей на которую способна. Пусть пощадит и даст мне уйти.
– Сядь.
Приказывает, без всякого «пожалуйста» или варианта отказаться.
– Работа… – отступаю к выходу.
– Сейчас твоя работа – это сесть на диван.
У меня внутри все опускается. Пульс снова подскакивает до потолка. Я не готова к этому разговору!
Иду к дивану, что напротив того, где сидит Адаров. Только собираюсь присесть, как Демид останавливает:
– Рядом со мной, – и показывает на место возле него.
– Нет, – ответ идет из глубины души. Я боюсь оказываться рядом с ним, тем более в начале рабочего дня. Как потом собрать себя?
– Нэлли, не испытывай мое терпение, – откидывается на спинку дивана он. – Иди сюда, нам надо поговорить.
– О чем? – огибаю столик, решив, что лучше подчинится.
– О ком, – давит железным тоном он, когда я опускаюсь на место рядом с ним. – Кто такой Кирилл?
Глава 10
Замираю на полпути к дивану. Меня парализует от его вопроса, его взгляда.
На меня смотря глаза сына.
Только взрослые, наполненные злостью. Сердце обливается кровью. Даю себе пару секунд и всё-таки сажусь рядом с Демидом.
– Анжела понятия не имеет, о чём говорит, – пожимаю плечами и стараюсь звучать уверенно.
– Поэтому ты поспешила закрыть ей рот? – Адаров не спрашивает. Он даёт мне понять, что я только что попалась на лжи.
– Ты всё не так понял, – мотаю головой. Моё состояние близко к отчаянию.
– Объясни.
Он пододвигается ближе. Наши бёдра соприкасаются, руки тоже.
Какой он горячий. Чёрт.
Демид кладёт ладонь мне на подбородок и поворачивает лицом к себе. Глаза в глаза. Губы напротив губ.
– Нечего объяснять. Анжела положила на тебя глаз и занялась устранением конкурентов.
– Нэлли, – он заводит прядь волос мне за ухо. – Ты очаровательна, когда лжёшь. Мне нет никакого дела до Анжелы. Ответь на мой вопрос.
– Ты мне никто, чтобы вот так требовать каких-либо ответов.
Демид коротко кивает и дарит обманчиво мягкий взгляд. В эту минуту он походит на хищника, что замирает перед атакой, чтобы получше прицелиться в глупую добычу.
И вот он надвигается на меня, а я пячусь, пока не упираюсь в угол дивана.
– Не верю, что будь у тебя другой мужчина, ты бы заморачивалась с секс-игрушкой, Нэлли, – Адаров ныряет под мои бёдра руками и плавно тянет на себя. – Я прав?
Меня разрывает надвое. Демид прямо сейчас нависает надо мной, в кабинете моей бывшей начальницы, куда в любой момент может зайти кто угодно. Я понимаю, что надо сопротивляться.
Но будет ли сопротивление правильной стратегией?
– Прав, – отвечаю, глядя ему прямо в глаза.
– Тогда убеди меня в том, что я единственный мужчина в твоей жизни и мы закроем эту тему.
Возмутительно… то, что он только что сказал – возмутительно! И унижает моё достоинство. Почему я должна в чём-то его убеждать?!
Он молчит, ждёт моего ответа. Я пытаюсь успокоиться, думать рационально.
Наивно полагать, что я могу перехитрить Адарова. И всё же, я попытаюсь.
– Как я могу тебя убедить? – намеренно чуть ёрзаю, задевая его каменное тело. Это работает, Демид привлекает меня к себе ещё ближе.
– Ты знаешь как, – твёрдо заявляет он. И я правда понимаю.
– Помимо секса, – касаюсь его лица ладонью, нежно оглаживаю щеку. Передвигаюсь выше, запускаю пальцы в короткие непослушные волосы. И уже не могу остановиться.
Внутри отзывается что-то давно уснувшее. Я впервые с его возвращения в мою жизнь, делаю что-то без принуждения.
И мне нравится. Это так интимно. От нахлынувшей ностальгии в сердце разливаются горечь и сладость.
– Поцелуй меня, – требует со слышной только мне мольбой. – Как будто не было этих лет. Целуй так, как это делала Нэлли, которая меня по-настоящему любила.
Последняя просьба, сказанная хриплым, проникновенным голосом застаёт меня врасплох. Я как будто оказываюсь в машине времени, и та отбрасывает меня в далёкое прошлое.
Могу ли я выполнить то, о чём он просит?
Могу? Могу… Могу!
Но ведь это, как вскрыть зажившую рану снова. Тогда почему я так этого хочу?..
– Ты тоже, – шепчу в его губы, чуть их задевая. – Ты тоже так меня целуй.
Он вдруг отстраняется, но только для того, чтобы посмотреть на меня. Мне в глаза. Ошалелым взглядом. Кажется, я только что совершила ошибку…
С лица Адарова исчезает маска хозяина жизни, и я вдруг снова смотрю на совсем молодого Демида, что ждёт меня у подъезда с цветами на заднем сидении своей машины.
А ещё болтает со мной по ночам ни о чём. Целует мне руки за каждый приготовленный ему завтрак. И крепко прижимает к сильной, горячей груди, когда мы спим.
Боже, как больно.
Два взгляда с одной историей сталкиваются. Мы понимаем друг друга без слов, и так было всегда. Оттого мне в миллион раз больнее.
Обвиваю руками его шею.
Он подхватывает меня и усаживает сверху на себя.
Закрываю глаза и нахожу его губы. Он отвечает до того нежно, что мне начинает щипать глаза. Это пытка, на которую я сама подписалась. Собственноручно.
Мы так близко, что между нами нет и миллиметра расстояния. Мы как будто идеально подходим друг другу, пусть это и не так.
Демид гладит мои волосы. Обнимает, крепко прижимая к себе. С трепетом.
В этом поцелуе нет намёка на секс. И всё же он до того откровенен, что у меня в глазах стоят горячие слёзы. Вот распахну веки, и они как хлынут.
Демид вдруг разрывает поцелуй, кладёт тёплые ладони мне на лицо и спрашивает:
– Что мне сделать, чтобы ты меня простила, Нэлли?
– Ничего, – мотаю головой, держу глаза закрытыми. – Ничего не надо. Всё сделано давно.
– Нэлли. Я серьёзно, – и я по его голосу слышу, что это так.
Демид держит меня за предплечья. Потом ладонями обнимает шею. Большими пальцами обеих рук плавно гладит щёки и скулы.
Его прикосновения сжигают меня дотла. По всему телу мурашки. Связка нереального притяжения и невыносимой боли доводит меня до исступления.
У меня годы ушли на то, чтобы похоронить свою любовь к нему глубоко-глубоко. А он ворвался в мою жизнь, и я буквально в шаге от того, чтобы начать её откапывать. Собственными руками.
Мне так хочется его любви. Его яда.
Он достаточно меня ранил. Шрамов столько, что не перечесть.
И прямо сейчас на мне появляется ещё один. Свежий.
– Дай мне уйти, – упираюсь в его плечи руками, пытаюсь встать на ноги. Он не позволяет.
– Посмотри на меня, – просит он. По-мужски, но моляще и ласково.
Не могу. Не дам тебе увидеть своих слёз. Ты их не заслуживаешь.
– Демид, – произношу его имя, чтобы точно завладеть вниманием. – Мы бывшие. Почаще себе об этом напоминай.
Кажется, подействовало. Выражения лица Демида я не видела, но он ослабил тиски, и я поспешила спуститься на пол.
Ноги ватные и дрожат словно желе. Я как будто пьяна. Жаль, что он имеет надо мной такую силу.
Отворачиваюсь, распахиваю глаза, из которых тут же льются горячие слёзы.
И мчусь к двери. Толкаю её. Выхожу и вдоль стены дохожу до подсобки, внутри которой даю выход чувствам.
От слёз дрожат плечи, я сжимаюсь калачиком. Даю себе на выход эмоций пару минут, не больше.
Из этой войны с Адаровым я должна выйти победителем. И никак иначе.
Ему рано или поздно наскучит в этом городе. Наскучит добиваться от меня близости. Найдётся другая. Более сексапильная и сговорчивая. Непременно найдётся…
– Золотарева, ты такая тварь, – рычит на меня Анжела, стоит мне вернуться в зал. – Волк в овечьей шкуре. А с виду и не скажешь, – проходя мимо, она задевает меня, намеренно.
Игнорирую её. Мне дела нет до того, что она думает. И до склок на рабочем месте я опускаться не собираюсь.
День выдаётся сумасшедший. Ресторан гудит, и в этой суматохе я нахожу успокоение. Работа отвлекает, я даже не беру перерыв и не иду на обед. Кажется, что как только я остановлюсь, меня накроет лавиной эмоций.
Лавиной с его именем.
В конце смены к колким взглядам Анжелы прибавляются острые взгляды остальных официанток. Видно, работая за двоих, я дала им возможность от души потрепать языками.
Время стремительно приближается к закрытию. В зале уже не остаётся посетителей, и я решаюсь отпроситься уйти на полчаса раньше. Нужно купить в супермаркете шоколадный торт, как и просил Кирилл.
Иду к кабинету. Я настолько вымотана, что даже не боюсь присутствия Адарова.
Я, в конце концов, имею право отпроситься с работы.
Напрочь забываю постучать, кладу ладонь на дверную ручку. Дверь приоткрывается на сантиметров пять, и я замираю от звуков разговора, что доносятся изнутри.
– Демид Алексеевич, – музыкально произносит Анжела. А я-то думала, куда она делась? – Я же вижу, что нравлюсь вам.
У меня моментально подскакивает пульс, я примерзаю к полу и намертво держусь за дверную ручку.
Клянусь, никогда в жизни я не подслушивала чужих разговоров, но сейчас…
С места двинуться не могу!
– Анжела, чего ты хочешь? – спокойно и вежливо отвечает Демид. Будто не замечает в её вопросе кокетства.
Или это она с ней так флиртует? По спине холод от одной только мысли, что он сейчас может смотреть на неё так же, как смотрит на меня.
Ревность не спрашивает… она вырывается из потаённого уголка моей души и застилает собой разум!
– Вас, – голосом, полным страсти, произносит Анжела, и я, по-моему, слышу, как она идёт к нему.
Тихо поскрипывает кожа, которой отделан диван.
– Меня впервые так поражает мужчина, – слаще мёда звучит она. – С первого взгляда, – к её голосу добавляется придыхание. Интересно, как они близко? – Неудивительно, что Нэлли решила вставить мне палки в колёса.
– Что ты имеешь в виду? – уточняет Демид сразу же.
– Знаете, есть такие женщины, которые не способны победить в честной конкуренции из-за низкой самооценки, – из её рта вылетает ядовитый смешок.
Мне плевать на оскорбления. Пусть только закроет свой рот!
– Нэлли такая же. Поэтому и решила вылить на меня кофе, чтобы лишний раз попасться вам на глаза.
– Вот как, – безэмоционально отвечает Адаров.
– А знаете всё почему?
– Почему? – судя по тону, из вежливости интересуется он.
Я откуда-то знаю, что именно она сейчас скажет, и не могу этого допустить. Ни в коем случае!
Толкаю дверь и вхожу в кабинет, но миллисекундой ранее Анжела всё-таки раскрывает Демиду мой секрет.
Собственные шаги кажутся нереальными. Я словно во сне.
Демид смотрит на меня, слегка склонив голову набок, будто что-то усиленно анализирует. И с каждой секундой его взгляд, направленный на меня, становится всё тяжелее.
Слева от него, на расстоянии сидит довольная Анжела. Она никогда не узнает, что только что разрушила мою жизнь.
– У Нэлли есть сын. Кирилл. Она мать-одиночка.
Глава 11
Это похоже на кошмар.
В голове набатом стучит «бежать, бежать, бежать!». Не знаю, откуда у меня берутся силы этого не делать.
Улыбка-оскал Анжелы слепит, она наслаждается тем, что только что сделала.
– От хорошей женщины мужчина никогда не уйдёт, – победно произносит она, заглядывая в лицо Демиду.
А он, кажется, вообще про неё забыл. Сверлит меня взглядом, который ощущается на коже самым настоящим прикосновением. Синие глаза темнеют, радужку вытесняет медленно расширяющийся зрачок.
– Осталась с прицепом никому не нужная, – она наматывает рыжий локон на палец и забрасывает одну ногу на другую. – Оттуда и зависть. Да, Нэлли?
– Вон пошла.
Негромкий приказ Адарова заполняет собой всю комнату. Он так и не переставал на меня смотреть.
Похоже, у меня галлюцинации. Или он, действительно, в один момент сменился в лице, а его тело напряглось?..
Анжела не понимает, что его слова были адресованы ей, и смотрит на меня в стиле «Ты, что тупая? Это тебе сказали!».
– Алло! – не выдерживает она и смотрит на меня наглым взглядом. – Ты что глухая…
– Вышла сейчас же, – бросает Демид раздражённо и указывает ей на дверь. – Секунда промедления, и ты уволена.
С лицом белее мела Анжела поднимается с дивана, на котором ещё недавно рассиживала словно царица, и семеня, направляется к двери. Стоит ей испариться, Адаров снова командует, но на этот раз мной.
– Закрой дверь. На замок.
Подчиняюсь, хотя мне и хочется бежать без оглядки. Остаюсь, потому что эту проблему нужно решать. Прямо сейчас.
Замок издаёт щелчок, и Адаров сразу же бьёт меня вопросом:
– Почему ты не сказала мне, что речь шла про твоего сына? – вижу, как заостряются скулы Демида, он зол, но сохраняет самообладание.
– Я не люблю говорить о своей личной жизни, – пожимаю плечами.
Адаров поднимается и подходит ко мне. Руки в карманах брюк, тело до того напряжено, что ткань рубашки вот-вот треснет. Он горячий, словно раскалённый вулкан. Чувствую его жар даже на расстоянии.
– Я. ТВОЯ. ЛИЧНАЯ. ЖИЗНЬ.
Безапелляционно заявляет, да ещё и с такой сталью в голосе, что я отшатываюсь назад.
– Когда ты планировала мне рассказать? Сколько Кириллу лет? И где его «папа»?! – худшая комбинация вопросов из всех возможных. У меня сейчас взорвётся голова.
– Демид, – растерянно шепчу я, глядя ему в глаза, – ты из прошлого. Я бы никогда не рассказала тебе о моём сыне.
– Почему? – требует он, скрестив руки на груди.
– Почему?! – повышаю голос я.
Потому что ты меня растоптал. Уничтожил. Я всю беременность плакала по тебе.
– Ты была замужем? Его «папа» платит алименты? Кириллу сколько, лет пять? – снова в меня летит обойма вопросов, на которые я ещё не придумала ответов. – А может, семь? – Демид прямо спрашивает, его ли это сын.
О боже!
Сглатываю ком в горле, меня тут же пробивает холодный пот.
– Ты себя-то слышишь? – я откуда-то нахожу силы для ответа. Материнский инстинкт, не иначе. – Это безумие…
– Не безумие. Ты могла узнать о беременности после того, как я ушёл.
– После того как ты «ушёл», я бы… Да я бы сделала аборт не задумываясь!
Я лгу. Но это ложь во благо.
– Правда? – с незнакомой мне ноткой в голосе спрашивает он. Не знай я насколько он циничен, решила бы, что его задел мой ответ.
– Чистая. С отцом Кирилла мы повстречались столько же сколько с тобой. Я забеременела, родился мой мальчик. Отношения расстроились, и он ушёл. Алиментов не платит. Я даже не знаю, где он. Доволен?
– Я, блядь, в бешенстве, – и ведь я вижу, что он кипит. – Ты не заслужила такого дерьма.
– Смешно слышать это от тебя, Адаров. Правда смешно, – из груди вырывается болезненный смех. – На самом деле я пришла, чтобы сказать, что мне нужно уйти на полчаса раньше. Надеюсь, это не проблема?
*
– Не проблема, – говорю и смотрю на неё. Не могу насытиться. И с каждым разом всё хуже.
Она не отвечает. Просто коротко кивает и разворачивается, чтобы уйти. Смотрю на её тонкую спину, женственные руки, длинные волосы в высоком хвосте, стройные ноги в чёрных брюках.
Такая слабая и такая сильная.
У меня дикое ощущение несправедливости. И я к этому, сука, причастен.
– Нэлли, – зову её. Она нехотя разворачивается. – Я хочу, чтобы ты рассчитывала на меня в любых вопросах. В том числе, когда это касается твоего сына.
– Спасибо, но нет, – гордо держится она, а мне словно в спину нож. Да ещё и прокрутили пару раз.
Она уходит, унося с собой тот невидимый свет, на который я уже подсел. Она такая чистая…
Обхожу кабинет пару раз, кулаками упираюсь в стол, на котором куча бюрократии, которую нужно решать.
Нужно. В порядке приоритета.
Но в голове крутится одна навязчивая мысль. Даже не мысль, фантазия. Как несбыточная мечта.
Блядь, да я никогда не мечтаю. Я просто беру, что хочу. Без проблем присваиваю.
Но разговор с Нэлли послужил чёртовой исповедью. Моей исповедью для меня же.
Алиса всегда бредила идеей завести общего ребёнка. Я прямо отказывал. Без сожалений. Даже когда она плакала и умоляла.
Думал, всё дело в том, что быть отцом не для меня.
Но когда я спросил, сколько Кириллу лет, а Нэлли притормозила, в голове сама собой родилась мысль:
А вдруг он мой?..
Секундная иллюзия того, что она родила мне сына, выбросила в кровь столько дофамина, что я опьянел от кайфа.
Просто за миллисекунду.
«Ты не заслужила такого дерьма».
Да что ты, Адаров?
Я на грани. Вот-вот захлебнусь истерическим смехом.
Очередной абсурдный рабочий день окончен. Интересно, сколько я протяну в этом аду? С тех пор как он объявился, всё… вот просто всё идёт наперекосяк!
Впопыхах переодеваюсь. Набрасываю на плечи пальто, не удосуживаюсь просунуть руки в рукава. Хватаю сумку и направляюсь к выходу напролом. Могла бы, сорвалась бы на бег.
– Нэлли.
Это его голос.
Из глубины ресторана. Чуть перебиваемый приятной классической музыкой. Я как будто врезаюсь в невидимую стену. Останавливаюсь.
– С днём рождения, – его тёплая ладонь касается моей.
Моё дыхание становится рваным, а сердцу вдруг не хватает места в груди.
– Спасибо за поздравление, – вежливо отвечаю и поворачиваюсь к нему лицом. А вот глаз избегаю. – Но как ты помнишь, мне пора.
– Я не забыл, какой сегодня день, – зачем-то добавляет он и вручает мне подарочный пакет. Бордовый, матовый, изящный, запечатанный таким образом, что в него не подсмотреть. – Возьми, это тебе.
– Демид, это лишнее, – вздыхаю и протягиваю ему. Он делает шаг назад.
– Ещё раз поздравляю, Нэлли, – на его губах улыбка.
Странная. Будто болезненная. Я отчего-то за неё цепляюсь.
Адаров коротко разворачивается и уходит, оставляя меня стоять с протянутой рукой, в которой увесистый подарочный пакет.
Интересно, что там?
Нет, неинтересно. Вернусь домой и заброшу в шкаф. У него не будет возможности тянуть меня за ниточки. Я не куплюсь на очередной «красивый поступок».
Он показал себя делами.
Не вышло переспать со мной наглыми, пошлыми приставаниями и теперь он исследует вариант романтики?
Обломается.
В супермаркете беру шоколадный торт, лимонад, и ещё пару продуктов. По пути на остановку забегаю в аптеку за снотворным без рецепта, а то чую, что сна мне не видать.
От адреналина в крови меня просто трясёт. В буквальном смысле слова.
Уже дома, я откуда-то нахожу силы попить чая с тортом в компании Кирилла и мамы. Сын обнимает меня, а я зарываюсь носом в его макушку.
Какой он замечательный. У меня в глазах стоят слёзы, и мама их видит. Мне паршиво оттого, что я скрываю от неё возвращение Адарова. Но теперь, когда он мой новый начальник, сколько мне удастся держать её в неведении?
И чем вообще всё это для меня обернётся?
Подарок я спрятала у себя в шкафу, как и планировала. Но видимо, не до конца закрыла дверцу…
Кирилл доел свой кусочек торта и побежал наверх за своими рисунками, чтобы показать мне их. За разговором с мамой я не заметила, что он слегка задержался.
Но вот когда я вижу его, идущего к нам с подарком Демида в руках…
Только этого не хватало!
– Мам, от кого это? – Кирилл разглядывает, а потом начинает трясти подарок. – Покажешь?
– Дорогой, – аккуратно забираю у него пакет и ставлю под стол. – Это подарок от коллег. Завтра посмотрю, что там. Сегодня уже нет сил.
Мягко улыбаюсь, он смотрит на меня понимающе и кивает. А потом весело убегает на второй этаж, чтобы в этот раз точно принести мне свои рисунки.
– От коллег, говоришь? – мама пьёт чай и кутается в пушистый белый плед. – По мне так это подарок от мужчины.
Я тоже пила чай и едва не поперхнулась от её слов. Прячу глаза в кружке, отпиваю и уверенно отвечаю:
– Если бы, – отпускаю смешок, но маму это не берёт. Она пронизывает меня своим «материнским взглядом», а я решаю не сдаваться. – Девчонки наверняка скинулись на какую-нибудь мелочь…
– Ты влюбилась.
Не спрашивает, утверждает она! Я, кажется, приоткрываю рот в ужасе. Моргаю учащённо, будто ожидаю, что это как-то меня спасёт.
– Нет, – отрицательно мотаю головой, а у самой щеки горят. – Я не влюблена.
– Дитя, – снисходительно улыбается мама. – Что же ты так меня боишься? Я тебя не съем, и твоего ухажёра тоже.
Конечно, не съешь. Ты его убьёшь!
– Мам, это правда не то, что ты думаешь… – машу рукой на подарок, что под столом. – Будь у меня кто-то я бы тебе сказала.
– МАМА! – зовёт меня со второго этажа Кирилл. – Помоги мне перенести рисунки на кухню! Их слишком много!
Смеюсь и иду помогать сыну. У него в комнате мы решаем, что я посмотрю рисунки прямо здесь и не нужно их никуда нести.
В который раз убеждаюсь, что у него есть предрасположенность к рисованию. Для мальчишки своего возраста он довольно точен и аккуратен даже в деталях.
Говорю ему, что горжусь, снова целую в макушку и иду вниз, чтобы попросить маму уложить его спать. Так как сил сделать это самой просто нет.
– Когда Кирилл закончит с очередным рисунком, ты бы могла проследить, чтобы он почистил зубы и пошёл спать? – заканчиваю и зеваю, стоя прямо на лестнице.
Мама молчит. И до меня не сразу доходит почему.
– Мам? – захожу на кухню и вижу её лицо, побелевшее, словно маска.
– Вернулся мерзавец? – с презрением в голосе спрашивает она и ставит на стол открытый пакет с подарком от Демида.
– Это не то, что ты думаешь! Между нами ничего…
– Нэлли! – мама встаёт, её лицо краснеет на глазах. – Как ты могла подпустить его себе? Когда вы успели?.. Тебе что мало от него одного ребёнка?! – этот вопрос она задаёт шёпотом.
– Мы не любовники! Зачем ты вообще его открыла? – ведь даже я не собиралась этого делать.
– Веришь? Я чувствовала, что это он. Видела твоё осунувшееся лицо, задумчивый взгляд. Ты не забыла его, Нэлли.
– У нас ничего не было, – стою на своём. Обидно до слёз, из-за того, что мама мне не верит. – Это правда.
– Хорошо, – она кивает, её лицо слегка перекошено от боли. – Но судя по его подарку, он очень хочет тебя вернуть!
Она уходит. Расстроенная.
Я обессиленно плюхаюсь прямо на ступеньку. Тру виски.
«Ты не забыла его, Нэлли.»
Увы, мама, ты права…
На ватных ногах иду к столу, чтобы узнать, чем именно Демид выдал себя.
Глава 12
Лучше бы не знала.
Лучше бы не видела.
Это всего лишь подарок, но почему я смотрю на него издалека, и уже в который раз обхожу стол по кругу?
В животе предательские бабочки, дыхание перехватывает. Ладони влажные. Мне стыдно за такую реакцию! Мама права, возвращение Демида не может предвещать для меня ничего хорошего.
Надо найти другую работу. С глаз долой из сердца вон.
Беру красивый пакет и изучаю содержимое. Как предсказуемо! Зная Адарова, я могла бы закрыв глаза угадать, что здесь будет. Первой в глаза бросается продолговатая изящная коробочка, в ней наверняка драгоценное украшение. Даже открывать не буду.
Откладываю ее в сторону и приподнимаю декоративную бумагу, что накрывает собой следующий подарок. Коробка лёгкая, хотя размером с толстую энциклопедию, и перевязана изумрудной лентой. Стягиваю её, она послушно сползает. Поднимаю крышку, а там... платье.
Наилегчайшее, тонкое, напоминающее шёлк. Цвета шампанского.
Красивое. У Адарова есть вкус, этого не отнять.
Взгляд на платье чуть задерживается, оно мне нравится, но я откладываю его в сторону и размышляю.
У мамы всё-таки странная реакция. Здесь нет ничего крамольного. Да, украшение – подарок от мужчины, такой вывод сделать легко. А платье… ну платье и платье.
Снова заглядываю в пакет и вижу на самом дне конверт.
Открываю, а в нём фотография, что пока лежит глянцевой стороной вниз. Я боюсь переворачивать снимок, никак не могу решиться. Потому что он кажется мне знакомым даже с тыльной стороны.
Провожу пальцем по сероватому логотипу, напечатанному на обратной стороне снимка. Выпускаю из лёгких воздух, будто мне предстоит нырнуть на глубину.
И переворачиваю.
Это наше селфи. Мне даже вглядываться не нужно, чтобы моментально вспомнить тот день. И то, что я чувствовала в тот период своей жизни.
Не замечаю, как опускаюсь на стул, держа снимок сразу двумя руками.
Дурацкая фотография на которой мы балуемся. Я у него дома, в его футболке. Он обнимает меня сзади и фотографирует нас на фотоаппарат. Я макушкой упираюсь ему в подбородок. Мы так близко. Влюблённые, молодые…
Ненавижу Адарова за то, что он смог так легко найти моё слабое место. И сработало же.
Снимок меня завораживает, я будто снова переживаю тот коктейль беззаботной юношеской любви, когда море было покалено, а небо безоблачным.
И ведь я отдаю себе отчёт в том, что получилось в итоге. Но оторваться от кусочка глянцевой бумаги не в силах.
Я распечатала эту фотографию в фотосалоне, купила рамку, поместила снимок в неё и принесла к Демиду в квартиру. До сих пор помню его реакцию. Он улыбнулся как-то по-особенному и поставил её на самое видное место.
Дурацкую фотографию нас – и на самое видное место.
Вот почему мама встревожилась. Таким жестом Адаров напрямую говорит, что не забыл. Но я-то знаю его истинный интерес. Примитивный и животный.
Он предлагает мне секс, а не отношения. А даже если бы предложил отношения… кредит доверия он исчерпал давно и бесповоротно.
Продолжаю гипнотизировать фотографию взглядом ещё какое-то время, а потом кладу её обратно. И все остальные подарки тоже. Это будет возвращено. Завтра же.
Была бы моя воля, вернула бы сейчас же!
И с мамой теперь что-то нужно решать. Она умная женщина, с жизненным опытом. Меня знает как облупленную.
Этим «подарком» Демид конкретно усложнил мне жизнь.
