Текст книги "Подарок из Преисподней (СИ)"

Автор книги: Ева Никольская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 39 (всего у книги 53 страниц)

Вот и… пообщались. Честное слово, лучше бы Катерина о своих безопасных днях болтала или еще раз использовала его живот в качестве боксерской груши, а не заставляла выслушивать эту "очень важную вещь", шагая между ними и крепко держа обоих спутников под руки. Чтоб не разбежались, наверное. Или чтоб не поцапались?

В принципе, новая информация ему понравилась. Во-первых, такой вариант его прошлого полностью оправдывал то, что при возвращении в Карнаэл он намерен защищать Арэ, а не вставать на сторону Эры. Учитывая список ее злодеяний, решение первого Хранителя уже не выглядело откровенным предательством, что хоть немного, но грело душу. Мужчина сделал выбор… Сделал его еще там, в стенах Дома, когда просчитывал разные возможности своих дальнейших действий. Убийство Кати было бы самым простым из всего. Но… разве он из тех, кто ищет легких путей?

То, что Арацельс сын Арда – бывшего третьего Хранителя Равновесия, от которого в полнолуние умудрилась забеременеть его мать, скорее порадовало, нежели огорчило мужчину. По крайней мере, теперь он мог откинуть версию о том, что его папашей был какой-то неизвестный Высший из Безмирья. Пусть кораг… пусть. Но ведь в теле человека, к тому же, если верить словам сослуживцев, хорошего человека.

Нелл никогда не рассказывала своему единственному чаду о том, чем на самом деле занимался его погибший отец и, тем более, не упоминала, что он – пришелец из другого мира. Она даже называла его иначе: Дэр, Дэрри… и никогда не произносила "Ард". Может, ей просто не было известно настоящее имя возлюбленного? Или она не хотела, чтобы его знал сын? В детстве мальчик считал, что мужчина, давший ему жизнь, был иноземным магом: большим, сильным, и непременно добрым. Таким его преподносила мать, и воображение ребенка запечатлело именно этот образ. Когда Арацельс повзрослел, он стал иначе воспринимать события прошлых лет. Особенно после того, как во время изучения ядов и целебных снадобий в Карнаэле, наткнулся на "Хрустальные слезы", аромат которых навсегда врезался в его память. Откуда у матери мог быть эликсир бессмертия, основным ингредиентом которого является сок цветка, не произрастающего в мирах Карнаэла? А ведь она говорила, что миниатюрный флакон с золотой крышкой – это последний подарок Дэрри… Тогда-то первый Хранитель и начал подозревать, что таинственный родитель – демон. Не самое приятное умозаключение, но… оно многое объясняло. Например, пусть слабую, но возможность Арацельса противостоять корагу в период условной ночи, не теряя до конца остатки собственного разума. И ритуал Единения Эра предлагала провести только ему, и в Карнаэл его привела раньше возраста, подходящего для Обряда Посвящения. Тогда она мотивировала свой поступок тем, что не желает упускать очень сильного и перспективного мага. Сейчас он понимал, что ей просто нужен был подходящий материал для нового эксперимента.

И ради этого она убила его родных?

Арацельс невольно прикрыл глаза, мысленно вернувшись в главный кошмар своего детства. Даже скрежет когтей, вой и топот за дверями каэры в ночные часы не вселяли в него столько ужаса и отчаянья, сколько он испытал тогда. Но время шло, будущий Хранитель научился уживаться со своими воспоминаниями, позволяя им просто быть. Как часть его биографии, как боль, навсегда поселившаяся в груди, как память о самых близких людях, которых ему не удалось тогда спасти. Слушая короткий и довольно сухой рассказ Райса о своем происхождении, первый Хранитель чувствовал, как в тысячный раз холодеет сердце и в бессилии сжимаются кулаки. Ему тогда уже исполнилось двенадцать… Талантливый маг-стихийник, он должен был помочь им! Он… и этот так называемый "друг семьи". Где его – такого хорошего и заботливого – носило, когда Нэлл умирала? Впрочем, ясно где… под каблуком у Луаны.

Мысль о перевертыше заставила блондина поморщиться. То, что случилось давно, не изменить – это прошлое. А вот некоторые моменты из настоящего и ближайшего будущего явно нуждались в коррекции.

– Твое рождение обрекло их обоих на смерть, – выдал Райс под конец и замолчал.

Катерина дернула его за рукав и нахмурилась, перевела тревожный взгляд на мужа и нахмурилась еще больше.

– Может быть, – красные глаза светловолосого Хранителя сузились, превратившись в темные щели на окаменевшем лице. – Зато твоя дружба могла спасти хотя бы ее, да только тебе, видать, не до того было.

– Много ли ты знаешь, мальчишка?! – мрачная усмешка скривила губы эйри.

– А много ли ты говоришшшь… дядя? – изучая собеседника поверх кудрявой девичьей головы, процедил Арацельс. – И сколько в словах твоих правды? Мои воспоминания не сохранили твой образ.

– Покажи ему медальон, – попросила Катя, в очередной раз дернув Райса за руку.

– Вот еще!

– Показывай уже, – вмешался в разговор четэри. – Достали все эти недомолвки. Что там за медальон такой?

К моменту завершения рассказа, все уже стояли. Во-первых, потому что на пути встретилось подходящее, по мнению Лемо, дриддерево, у которого он намеревался попросить временной защиты для всей компании. А во-вторых, потому что эта самая компания даже не пыталась скрывать, что прислушивается к столь любопытной беседе. Да и что еще делать, бредя по лесу в поисках места для стоянки? Не изображать же из себя воинствующих пришельцев, ожидающих засады за каждым кустом? И пусть подобное допускалось по умолчанию, разговорам это не мешало.

Райс недовольно фыркнул, но под тяжелым взглядом четэри достал из-за ворота рубашки требуемую вещь.

– Вот… Это ведь твоя мама? – спросила девушка, открыв медальон и указав супругу на изображение женщины, тот кивнул. – А это тот самый Ард? – обратилась она к четвертому Хранителю и, получив утвердительный ответ, заявила: – Что и требовалось доказать.

– Катенок, наличие у Райса портретов этих людей вовсе не означает, что в их гибели повинна Эра, а не он сам, – проговорил Арацельс, пока остальные с большим интересом изучали крошечные гравюры на металлических половинках медальона.

Смерть укоризненно посмотрел на него, Иргис задумчиво скользнул взглядом по обоим мужчинам, а Лемо даже ухом не повел, продолжая с почти детским восхищением любоваться на искусно выполненные портреты.

И почему они доверяют этому эйри? Ведь однажды он уже бросил их, променяв один Дом на другой. Или старая дружба, как тот Феникс, имеет свойство восставать из пепла?

– Хм, ты думаешь, он стал бы лгать о таком? – удивилась Катерина и, крепко сжав его локоть, потащила подальше от остальных, явно намереваясь прочесть нотацию.

Блондин вздохнул, но покорился. Пусть выскажется, ему не жалко. Всяко лучше, чем слушать о том, что этот скользкий тип был лучшим другом отца и матери. Тем, кто спасал Нэлл и ее сына от преследования, и кому они оба обязаны пусть не долгой, но жизнью. Подобные заявления и тон, которыми они были поданы, вместо уместной в данном случае благодарности (ну, или хотя бы сдержанного интереса) будили в первом Хранителе раздражение. Он почему-то ощущал себя уязвленным и, что гораздо хуже, уязвимым. Расскажи эту историю кто-то другой, Арацельс проникся бы к нему совсем другими чувствами, но Райс ему по-прежнему не нравился. И потому верить во все, что он говорит, мужчина не собирался. Возможно… даже наверняка, Ард, действительно, был его отцом, и Эра вполне могла позаботиться об устранении неугодных, не поленившись потом немного подчистить память своему будущему Хранителю, но… любую историю можно подать по-разному: что-то приукрасить, умолчать о мелочах, и сразу восприятие одних и тех же событий меняется.

– Глупые обвинения не снимут с тебя ответственности… малыш, – насмешливый голос эйри неприятно резанул по ушам, блондин скрипнул зубами и хотел, было, обернуться, но девушка сильнее сжала его руку, настойчиво уводя спутника прочь. Позади них что-то сердито рявкнул Смерть, Райс огрызнулся, с ним начали спорить и… разговоры Хранителей оборвались, прикрытые звуконепроницаемым щитом.

– Хватит уже! – сказала Катя, останавливаясь и поворачиваясь к спутнику лицом, – Если вам так хочется подраться, устройте спарринг. Но только когда мы будем в относительной безопасности. И… – она запнулась, виновато взглянула на него, а потом тихо пробормотала, – прости меня.

– Это за что же? – напрягся Арацельс, мысленно прикидывая, какой еще "сюрприз" приготовила ему жена, раз даже на извинения расщедрилась.

– Ну… я заставила тебя вспомнить то, что причиняет боль, – как-то не очень уверено начала девушка.

– Не страшно, я уже давно свыкся с этим. Что-то еще? – мужчина прищурился, наблюдая за ней.

Напряжение, неуверенность, сомнения… с чего бы?

– И я настояла на том, чтобы Райс сам тебе все рассказал…

– К чему ты клонишь, Арэ?

– К тому, что это я виновата в ваших трениях, – опустив голову, проговорила Катерина.

– Нннну… если ты будешь меньше с ним любезничать и позволять себя лапать…

– Эй! – она резко вздернула подбородок и уставилась на него. – Он меня не лапает.

– А что он, позволь узнать, делает? – спокойно… даже чересчур спокойно поинтересовался супруг. Затишье перед бурей, не иначе. Оттого и глаза щурить приходится, чтоб сверкающие в них молнии раньше времени никто не заметил.

– Пытается приручить силу, которая меня ни во что не ставит и живет самостоятельной жизнью в моем теле. У нас, знаешь ли, с ним одна зараза – "свадебный подарочек от перевертыша" называется. А рыбак рыбака видит издалека. Вот и…

– Что?

– Ну, как что?! Ты сам знаешь, что в моей крови полно инородной магии, очень сильной магии, раз Карнаэл на нее клюнул. Райс же говорил, что Лу чистокровный Высший, в отличие от Эры…

– Угу. И что дальше?

– Ежу понятно, что я не научусь за такой короткий срок управлять подобным "безобразием", – пока собеседник думал, причем здесь покрытое колючками млекопитающее, она продолжала: – Зато он может попробовать делать это за меня. И если работать в паре…

– Отличный план! – усмехнулся блондин, качнув головой. Его волосы упали на лицо, прикрывая глаза – уже не совсем блондин, судя по количеству рыжих прядей в пепельно-белой шевелюре. – А давай я сам твою силу приручить попробую, ммм? – "И не только силу" – мысленно добавил он, а вслух сказал: – Она вроде как ко мне лояльно относится: бить, душить не пытается, даже наоборот.

– А ты умеешь это делать? – удивилась Катя.

– Все когда-то бывает в первый раз.

– Неее, – чуть разочарованно протянула Арэ. – Сейчас не самый подходящий момент для экспериментов. Я очень хочу прожить без приключений несколько дней тут и выжить после очередного посещения Карнаэла. А значит, придется тренироваться по схеме, предложенной Райсом. Прости, вампирчик, но я буду с ним общаться и позволять ему себя… гм… прикасаться к себе… в разумных пределах, вот, – она виновато потупилась, затем решительно заявила: – Он уже проходил этот урок и знает, что и как делать, лучше нас с тобой. Прости, – повторила девушка тише и покосилась в сторону Хранителей, двое из которых отправились на переговоры с дриадой.

– Интересссная тактика: сначала извинилась за растревоженное прошлое, теперь… за будущее. За настоящее не хочешь попросить прощения? – поинтересовался мужчина, к своему неудовольствию ощутив холодок не только в голосе, но и вокруг них.

– Нет… хотя… только ты не злись, ладно? – на лице ее появилось странное выражение.

Он машинально прочел эмоции жены и снова насторожился, так как сейчас девушкой руководило жгучее любопытство с легкой примесью беспокойства. И чем это ему грозит?

– Слушаю тебя, – осторожно произнес Арацельс и тоже посмотрел на сослуживцев. Может, пора сматываться, пока она не открыла ему еще какую-нибудь "страшную тайну" и не приправила ее своим любимым "прости"?

– Я спросить хотела, – сказала Катя и замолчала, глядя на пышную крону соседнего дерева.

– О чем? – поинтересовался Хранитель, устав ждать продолжения фразы.

– О Лилигрим, – немного помедлив, ответила она.

Вот этого ему для полного счастья и не хватало! В памяти всплыл последний разговор с призраком – и без того не самое хорошее настроение еще больше испортилось. Связь Заветного Дара ведь двусторонняя, откуда ему знать, что у Арэ нет вспышек, подобных тем, которые испытал он, уходя из Карнаэла? Эмоции девушки были такими яркими, близкими тогда… он мог даже видеть ее глазами. Мог… А если и она могла? Если она в курсе того, о чем они беседовали с Лили? Проклятье! Тратить время на убеждение жены в своей искренней заботе об ее целостности и сохранности ему совсем не хотелось.

– Твои стихи… – Катерина помедлила, продолжая задумчиво изучать оранжевую листву.

А у него словно камень с души упал: ведь объясняться по поводу содержимого тетради куда проще, чем доказывать свое нежелание участвовать в планах покойницы. Или нет?

– И что там со стихами? – проговорил Арацельс, не менее задумчиво изучая профиль супруги.

– Ну… ты много их ей посвятил.

– И?

– Красивые такие стихи… эмоциональные.

– И?

– Что "и"? Что? Заело у тебя, что ли? – не выдержала девушка, резко повернула голову и уставилась на него своими темно-карими, похожими на столь любимый ею шоколад, глазами, недовольно сверкавшими из-под спутанной челки.

"Злость ей к лицу", – мысленно отметил муж, старательно пряча в уголках губ улыбку. Недовольство, разбавившее любопытство Арэ, немного повеселило его. Лилигрим ее беспокоит, значит. И задевает… как интеррресно. Может, и у нее в предках собственники затесались? Хорошая тогда из них пара получится. Столбам, деревьям и всему прочему можно сразу идти в подполье, дабы не оказаться объектами необоснованной ревности. Хотя… скорей всего, он опять сделал неверные выводы из прочитанных эмоций. Жаль, что Хранители не умеют читать мысли, такая способность была бы куда полезней для понимания других людей. Особенно одной кудрявой девицы, которая продолжает гипнотизировать его взглядом, правда, уже не колючим, а каким-то… каким?

– Прости, – сказала Катя виновато, а он разочарованно вздохнул: ну, вот и обещанные извинения, а все так забавно начиналось. – Я нервничаю, сам понимаешь, – она запустила руку в волосы, тщетно пытаясь причесать их пальцами. Пышные, кудрявые… кое-где виднелись в запутавшихся прядях обрывки алых листьев из дриддерева, а возле правого виска притаились до сих пор не обнаруженные розовые бутоны, большую часть которых Катерина безжалостно выкинула по дороге. – И не до того сейчас… но, не смогла удержаться. Такие стихи… аж внутри все переворачивается, когда читаешь. Тебе ведь очень нравится Лили, да?

– Ну… – мужчина улыбнулся, наблюдая за ней. – В отличие от некоторых, я обычно предпочитал блондинок, – он подцепил темный завиток с ее лба и чуть помял его в пальцах, явно не собираясь выпускать.

– О! – Катя скосила глаза, чтобы посмотреть на его руку, прищурилась и совершенно серьезно заявила: – Я перекрашиваться не буду, и не надейся. Мне их и так сложно расчесывать. Разве что поседею после новой встречи с Эрой. Хотя к седым ты пылких чувств не испытываешь: про Эссу всего один стих, и тот особой восторженностью не отличается, – ирония в голосе ее смешалась с легкой досадой. – А про Мэл…

– До встречи с тобой, Катенок, – перебил Арацельс, – я думал, что Лилигрим – самое необычное создание на свете: очаровательное, в меру милое и не в меру стервозное, но… с ней никогда не бывает скучно.

– Что-то меня напрягает это "до встречи с тобой", неужто я умудрилась переплюнуть Лили? Остается надеяться, что не в стервозности, – пробормотала Катерина, пытаясь отнять у него прядь собственных волос. – Отдай, еще больше запутаешь. Я не умею, как ты, приводить прическу в порядок с помощью магии. Я вообще с этой вашей магией не дружу, сам знаешь.

– Подожди-ка, – его улыбка стала шире, а в глазах появился хитрый блеск. – Ну же, не мешай.

Она нехотя опустила руки, позволяя ему возиться со своими волосами.

– Затылок не трогай!

– Почему это?

– Ну… ай.

– Не дергайся, Арэ.

– А ты не делай, что… А! Ну, хватит уже, я понимаю, что ты решил помочь мне причесаться, но…

– Не причесаться, – наклонившись к ней, прошептал муж и легко чмокнул вмиг замолчавшую девушку в кончик носа. – Попробуй сама, коснись их, – его ладони нырнули в густую массу блестящих кудрей, чуть помассировав кожу на висках и затылке, затем медленно переместились вниз и замерли на плечах.

Девушка блаженно прикрыла глаза, затем резко распахнула их и, сильно тряхнув головой, так, чтоб волосы упали на лоб и скулы, удивленно пробормотала:

– Ничего себе сервис! – она схватила первый попавшийся локон, оттянула его, а потом отпустила. Тот свернулся аккуратной спиралью и, пару раз качнувшись, замер у ее лица. – Хм, если ты еще и крестиком вышивать умеешь, цены тебе нет в хозяйстве, милый.

– Нравится?

– Спрашиваешь!

Катя улыбалась, а он думал о том, как же мало ей надо для счастья. А еще о том, почему ему не пришло в голову сделать это раньше: и ей приятно, и ему в удовольствие. Настроение его заметно улучшилось, девушка расслабилась, а спутники по-прежнему не спешили звать их обратно. Руки вновь скользнули по волосам Арэ, чуть задержались на ее шее и начали свой путь вниз: по изгибу спины до самых бедер.

– Так что там с блондинками? – поймав запястья мужа, спросила Катя. Насмешливо, но с малой толикой настороженности. – Я что-то не поняла. А?

– С какими блондинками? – он картинно изогнул бровь, демонстрируя "искреннее" удивление.

– С теми, которых ты предпочитаешь.

– Я сказал "предпочитал".

– Ага, так что с ними?

– Хм, – Арацельс изобразил задумчивость. – Ну…

– Что "ну"? Давай уже, сознавайся! Откуда такие восторги в адрес Лилигрим? Первая любовь, что ли? – не выдержала Катерина, слегка ошарашив его своим натиском.

– Она была невестой моего друга, наставника… Да и знакомство наше с ней измерялось тремя днями. Какая любовь?

– Хочешь сказать, что за такой короткий срок нельзя влюбиться? – вопрос прозвучал наигранно весело. Вот только глаза девушки погрустнели, ее захлестнула волна разочарования. А он, напротив, ощутил, как по телу разливается тепло и на душе становится невероятно легко, спокойно… приятно.

– В Лили? Нееет, – усмехнулся блондин, не делая попыток освободить запястья от плена девичьих пальцев. Зачем? Он просто чуть повернул ладони: так, чтобы они переместились с бедер… немного назад, и как ни в чем не бывало, продолжил: – Смерть с ней долго встречался, прежде чем привести в Карнаэл. Она, конечно, чудо, только вот… очень своеобразное чудо.

– Но стихи… – начала Катя, стараясь ненавязчиво так убрать его руки с того места, на котором они по-хозяйски устроились. Ну, или хотя бы развернуть их обратно.

– А что со стихами? – с улыбкой проговорил он, забавляясь ее безуспешными попытками избавиться от его не совсем приличных (или совсем неприличных) объятий.

– Ты восхищался ею, едва ли не боготворил… и очень переживал, когда… – она замолчала, нервно закусив губу. Даже перестала бороться с его руками, окунувшись в очередной поток грусти. Правда, теперь он был вызван совсем другими причинами.

Арацельс инстинктивно притянул ее к себе, переместив одну ладонь на спину. Но этот мгновенный порыв успокоить, поддержать супругу обернулся чем-то совершенно иным. Не для нее… она-то как раз доверчиво уткнулась носом в его плечо и тихо вздохнула. Он, впрочем, тоже… вздохнул. Только как-то чересчур резко и громко. Сложно изображать из себя заботливого друга, когда тебе в живот упирается упругая женская грудь, прикрытая тонкой тканью его рубашки.

И почему на ее фигуре форма Хранителя Равновесия сидит именно так? Нет, чтоб мешком висеть. Или хотя бы как на мужчинах: не то, чтобы свободно, но и не в обтяжку же! Хотя платье еще более вызывающе смотрелось. Но тогда у него внутренний блок стоял на восприятие Арэ в качестве сексуальной партнерши, а сейчас – нет. Все ж таки надо будет, как только появится возможность, позаботиться о новой одежде для нее. Или, по меньшей мере, нижнее белье ей раздобыть… да… белье…

Мысли его поплыли совсем не в том направлении, в которое он намеревался их загнать. Руки заскользили по телу девушки… скорее жадно, чем нежно, и уж точно не по-дружески. Она вздрогнула, напряглась, откинула назад голову и уставилась на мужа широко раскрытыми глазами. Темные, блестящие… они завораживали, как звездное небо поздней ночью. Он мог бы смотреть в них долго, вдыхая аромат девичьих волос, который безошибочно улавливал острый нюх, наслаждаясь шелком ее гладкой кожи…

Один короткий мысленный приказ – и ткань рубашки на теле жены растаяла под ласкающими спину пальцами. Выходит, есть и свои плюсы в том, что на ней его форма.

– С-с ума сошшшел? – прошипела Катерина, пытаясь вывернуться из объятий супруга. Естественно, безуспешно. Скулы ее порозовели, в глазах появился нехороший блеск и… иллюзия звездного неба исчезла. – Не здесь же!

– Почему нет? – холоднее, чем хотелось, поинтересовался блондин.

Смущение, легкое возбуждение… и совсем не легкое раздражение. Хоррроший набор.

И чем он на сей раз ей не угодил? Подумаешь, слегка обнажил лопатки, да и то под прикрытием собственной ладони. Зачем же так нервничать-то? Разгуливая перед всеми в ритуальном наряде, который открывал больше, чем прикрывал, она себя нормально чувствовала. А теперь что? К чему эта глупая стыдливость, когда все в пределах приличий?

– Но не при всех же это делать!

Катерина так выразительно на него посмотрела, что сомнений в том, что она имела в виду под "это" у него не возникло. Зато возникло чувство крайнего удивления. Она что, серьезно так о нем думает? Да за кого эта женщщщина его принимает?! За озабоченное животное, что ли? Он вовсе не собирался тащить ее в ближайшие кусты!

Или собирался?

Пока первый Хранитель размышлял над планами относительно своей Арэ, девушка, пользуясь замешательством мужа, умудрилась выскользнуть из его рук. Она отскочила на пару шагов, остановилась, переводя сбившееся дыхание, и настороженно посмотрела на своего спутника. Наивная. Неужели, действительно, считает, что это жалкое расстояние может спасти ее от него? Если бы он только захотел…

– Прости, – пробормотала Катя, вздохнув с облегчением, когда спина ее снова покрылась тканью.

Ну вот, опять начинается. И почему ему кажется, что так часто произносимые извинения теряют свой смысл? Что-то ее пробило на них сегодня. Раздает оптом и в розницу по поводу и без… зачем?

– Просто я не думаю, что сейчас подходящее время для этого, – как-то грустно закончила она.

– Для чего? – уточнил Арацельс.

– Ну… для всяких там нежностей и того, что за этим следует.

Глаза отводит, опять смущается? Смешная.

– Неприятно? – сухо спросил он.

– Слишком приятно, чтобы потерять голову, – нервно усмехнулась она и, мельком взглянув на него, снова уставилась куда-то в сторону. – Я и так не могу до конца осознать всю серьезность ситуации. Словно это происходит не со мной. Будто не меня хотят если не убить, то использовать в каких-то своих целях все, кому не лень. А я даже по наглым рожам в ответ двинуть не в состоянии… силы полно, да пользоваться не умею. Райс прав… надо тренироваться, пока есть время, а не… – она замолчала, не договорив.

Ррррайссс, значит, вот в ком кроется причина ее метаний. Гад одноглазый!

– Что "не"? – мужчина одним быстрым движением пересек разделявшее их пространство и опустил руку на плечо жены. Катерина вздрогнула, уставившись на него.

– Не… не предаваться удовольствиям, – вздохнула девушка, и положила свою ладонь поверх его запястья. – Я конечно стараюсь верить в лучшее и не думать о плохом, но… Сто к одному, что жить мне осталось несколько дней, так что…

– Отчего же не предаваться? – оборвал ее пессимистичную речь блондин. – Особенно если нам так мало осталось жить, – с усмешкой добавил он.

– Мне, не нам.

– Не глупи, Катенок. Я вернулся на этот свет только из-за тебя. Погибнешь ты – и мне здесь делать нечего.

– Это что – новый всплеск суицидальных наклонностей? – Арэ прищурилась, наблюдая за ним.

– Представь себе, нет. Я вовсе не намерен умирать. Так что делай выводы.

– С Эрой тебе не справиться, – прижавшись к его груди, тихо сказала она. – В прошлый раз…

– Сейчас все иначе. Помнишь, я говорил, что у меня хороший информатор, благодаря которому получилось вытащить тебя из Круга забвения? – девушка кивнула, насколько позволяло ее положение. – Благодаря ему я многое узнал, многому научился… даже не научился, а просто обрел определенные… навыки, – он гладил ее по волосам, а она молча слушала, с надеждой впитывая его слова. – Это как вспышка в сознании… после нее в памяти появляются новые знания, которых там и в помине не было. С помощью них я смог дважды пробиться на территорию мастера Снов, на основе них же мне удалось создать "магическую цепь", – его пальцы, скользнув по шее супруги, коснулись светло-пепельного плетения. – Так что теперь мы связаны не только Заветным Даром. И, поверь, Арэ… никто нас с тобой не разлучит. Ни Эра, Ни волки, ни разные выходцы из Безмирья типа Лу или этого умника, что забивает твою хорошенькую головку всякой ерундой. Только, пожалуйста, никогда не снимай мой подарок, – он чуть отстранился, чтобы приподнять ее подбородок и заглянуть в глаза.

– И как работает этот… ошейник?

– Как цепь, – улыбнулся Арацельс.

– Короткая?

– Метров двадцать.

– А если расстояние увеличится?

– Тогда меня перекинет к тебе, даже если какая-нибудь особо шустрая тварь утащит тебя в другой мир.

– Жаль, что не наоборот, – усмехнулась девушка. – Я бы обществу вас с тварью предпочла только твое.

– Извини, издержки производства, – Хранитель ласково щелкнул ее по носу и серьезно спросил: – Теперь ты не так уверена, что жить осталось несколько дней?

– Ну, почему же? – губы девушки растянулись в улыбке. – Может, у нас с тобой ожидается классический вариант: жили они недолго, но счастливо, и умерли в один день.

– Хм… – он снова обнял жену и, положив подбородок на ее макушку, сказал: – Мне нравится слово "счастливо".

– Мне тоже.

– Так что тогда насчет удовольствий? Они больше не в категории запретов?

– Смотря какие. Я, например, не прочь поесть. И желательно что-нибудь посущественней ягод, которыми вы нас с Маей угощали по дороге. Не все здесь присутствующие способны с помощью секса утолять разного рода голод. Лично мне потом, наоборот, жутко есть хочется.

– М-да? – Арацельс выпустил ее из объятий и, взяв за руку, потянул за собой. – Идем. Есть у меня одна мысль насчет сытного обеда. Вот только не определившись с местом, стоянку устроить, увы, не получится. Может, Лемо договорился с дриддеревом?

– Вряд ли, – вздохнула Катерина, глядя как вышеупомянутый Хранитель с понурым видом подходит к остальным. – Ну, ничего… мечтая о вкусной и сытной пище, я не откажусь еще от порции ягод, – заявила она, сосредоточенно рассматривая усеянные красными бусинками кусты. – Только скажи, какие из них съедобные. Мне все никак не запомнить.

Яркая вспышка вырвала мужчину из воспоминаний, в которые он незаметно для самого себя погрузился, остановившись в тени обычного дерева, расположенного в нескольких метрах от шалаша. Инстинкты сработали раньше осознания – и рука, резко выброшенная навстречу инородному свету, мгновенно построила ледяной щит, в который и врезалась волна синего пламени. Не достаточно сильная, чтобы пробить прозрачную стену, укрепленную чарами Хранителя Равновесия. Но вполне ощутимая, чтобы изрядно потрепать ее. Арацельс нахмурился и выразительно посмотрел на перепуганную Катю и стоящего позади нее эйри.

– Синий, – не обращая никакого внимания на блондина, констатировал Райс, его задумчивый взор был прикован к опадающим на землю искрам цвета индиго. – Как у Луаны… и у Эры. Хороший у тебя, кареглазая, потенциал.

– Я… я случайно, – виновато пролепетала девушка, не сводя глаз с мужа, – не знаю, как это вышло. Она, оно… само как-то… вырвалось…

– Угу, – качнул головой ее супруг и, развеяв покореженный щит, двинулся дальше. – Не спали только лес, а то нас и здешняя дриада подальше пошшшлет. В лучшем ссслучае.

Арэ как-то неуверенно кивнула, провожая его долгим взглядом.

– Попробуем еще! – скомандовал ее наставник и, скользнув кончиками пальцев от плеча до запястья ученицы, крепко стиснул ее ладонь.

Работа в паре, значит? Она не в состоянии управлять магическим даром, зато это может делать он. Ну-ну… просто чистейшшшая ссслучайность.

* * *

Ему надоело на это смотреть раньше, чем он рассчитывал. Витавшие в голове мысли, вытекающие из несогласия с происходящим, наконец, оформились в единственно верную, с его точки зрения, идею, которую он и отправился воплощать в жизнь. Спровадить Маю под крылышко Смерти труда не составило, сложнее оказалось договориться на сей счет с Иргисом. Он, мало того, что с неодобрением воспринял уход галуры, так еще и сам отказался покидать облюбованную им ветку. И что он к ней так прикипел? Читать, видите ли, удобно. Нашел время! Хотя… лагерь обустроен, защищен (не считая внешнего кольца), так что каждый имеет право на отдых. Ни Волк с Мастером Снов, ни Эра, ни кто-либо еще – пока что не спешат ломиться сквозь охранные контуры, чтобы "порадовать" всех своим визитом, так почему бы каждому не заняться любимым делом? Лемо, например, ушел за грибами-китонами*, которые заприметил еще по пути сюда. Смерть неспешно заканчивает установку своих излюбленных ловушек, взятых из рюкзака Арацельса, а Иргис, как это часто бывает, проводит свободные минуты в обществе книги. Правда, на этот раз, он расположился не в библиотеке Карнаэла, а на ветке дриддерева, под которым стоит шалаш. А в шалаше… Мая. Ну-ну.

Даже любопытно, с чего это вдруг седьмого Хранителя так заинтересовала кровница? Раньше он достаточно ровно относился к женщинам, как, впрочем, и к прогулкам по мирам без соответствующего задания. Этот страж мог без сожалений отказаться от одного или нескольких отпускных дней, променяв общество живых людей на книжные полки или ящики, полные сферических мини-хранилищ*. Ни для кого не было секретом, что тишина библиотечных залов, погруженных в вечный полумрак, для него предпочтительней возможности снова почувствовать себя человеком. А теперь Иргис исподтишка наблюдает за хвостатой девчонкой, которая явно не питает к нему особой симпатии. Что это с ним случилось? В лесу что-то сдохло, как любит говорить Алекс, или у "синей ледышки" на маленькую галуру свои корыстные планы? К примеру, попытка разобраться с причинами иммунитета к их крови. А тут такая удача: живая представительница изучаемой расы, да еще и Вирта! Маленький забавный лисенок с симпатичной мордашкой, чем не подопытная? С Иргиса станется – совместить полезное с приятным.