Текст книги "Полукровка (СИ)"
Автор книги: Ева Черная
сообщить о нарушении
Текущая страница: 9 (всего у книги 19 страниц)
Встречала нас целая делегация. Впереди шел Нат, рядом с ним Бархус и Ватус Кесонские, открыто мне улыбаясь, а за ними... Ди и папа? Что они здесь делают?
– Да-да, знаю, ты удивлена немного, – улыбнулся мне эльф, подходя почти вплотную, – но ты же не забыла, что в суде нужны доказательства того, что вы с твоим бывшим уже больше года вместе не живете. Вот твои родственники это и подтвердят.
Как-то я не подумала об этом. Ведь он прав, какие бы ни были дружеские отношения у меня с правящим кланом, закон есть закон. А мне нужно, чтобы все было соблюдено до последней запятой, дабы не давать никому и шанса на возможное опротестование моего развода. Я лишь немного виновато улыбнулась, признавая свою вину.
Знаете, что такое вооруженный нейтралитет? Это когда в одной компании собрались вампир, эльф и два оборотня, остальные выступают в виде массовки. Все друг на друга презрительно косятся, скалятся и вздыбливают на загривке шерсть, несмотря на то, что у некоторых индивидуумов этой самой шерсти как раз и нет, но впечатление создается именно такое.
Нет, оборотни меня приняли очень тепло, а вот вампира о-о-очень холодно, но... дело есть дело. Поэтому уже через полчаса мы находились в одном из многочисленных залов дворца все в том же составе плюс двое судей из правящего клана.
В самом начале, правда, вышла небольшая заминка. Перед тем как провести ритуал, я потребовала у вампира клятву на крови о неразглашении любой информации, полученной им во время проведения оного без моего на то личного согласия. Ну да, моя паранойя прогрессирует, но давать вампиру дополнительный рычаг давления на себя я не хотела. Вампир со скрипом, но согласился.
Ритуал оказался довольно безобидным. Как только все вопросы о доверии между нами были улажены, морэ Ниэлс споро принялся за дело. В процессе начертания на полу совершенно непонятных черточек и загогулин дэ-Тирэ объяснял, каким образом определяется, жив ли тот, о ком хотят узнать. Оказалось, все очень просто. Закончив рисовать одному ему понятные символы, вампир, будто из ниоткуда, вытащил неглубокую чашу из серебра, бросил туда по очереди пять порошков из небольших контейнеров и, ехидно взглянув на окружающих, с кровожадным видом и серебряным стилетом в руке направился ко мне.
Это заставило зарычать оборотней, но на провокацию они не поддались и молча наблюдали, как вампир, подойдя ко мне, уколол протянутую ладошку стилетом и подставил под капающую кровь чашу. Достаточно было трех капель, и чаша была убрана моментально, в то же мгновение к маленькой ранке приложили стерильную медицинскую салфетку.
Помешивая смесь в чаше, вампир направился к уже начертанным на полу знакам, бормоча все более усиливающимся голосом. Чем ближе он подходил к рисунку и чем сильнее проговаривал свою абракадабру, тем холоднее становилось о в помещении.
И вот он рассеивает над символами смесь из чаши. Время замедляется, и мы видим, как медленно мелкие влажные частички опадают на начертанное. Видим, как после этого знаки начинают разгораться белым светом. Как вампир, уже стоя вплотную к рисунку, проговаривает отчетливо и громко лишь одно слово, и в зале становится очень жарко, а над рисунком взмывает красный искрящийся столб. Как ранее осведомил нас вампир, именно цвет этого искрящегося невероятного чуда определяет принадлежность существа, которого ищут, к миру живых или мертвых. Красный символизировал жизнь, черный – смерть.
Дальше все прошло быстро и гладко. Как только дэ-Тирэ подтвердил, что мой второй муж все еще жив, а судьи это документально засвидетельствовали, нас всех пригласили в судейскую дворцовую залу. Старший судья сообщил об открытии заседания по запросу о разводе, а судейский секретарь зафиксировал все данные в информкарту дворцового суда. Вот вампир, предъявив суду свой таад, подтверждающий его высокую классификацию как мага крови, повторно уведомил суд о результате проведенного ритуала. Ди и отец, по очереди, свидетельствующие перед судом о том, что я уже больше четырех лет живу без мужа. Слова судьи, требующие от меня лично подтвердить отсутствие мужа рядом в течение последних лет и требование еще раз лично уведомить судей о желании немедленного развода.
И все. Я свободная женщина. Неужели теперь уже точно все? Нет, все будет тогда, когда я подтвержу свой развод в Собрании глав родов, а значит, мне снова нужно пообщаться с Председателем.
Когда я вновь оказалась на свежем воздухе, время перевалило уже далеко за полдень. Я вдруг отчетливо почувствовала, что утренний бутерброд уже давно переварился и теперь желудок, обиженный на свою нерадивую хозяйку, переваривает сам себя. Желудок подтвердил мои мысленные выводы громким и требовательным урчанием, заставив меня покраснеть, а остальных присутствующих усмехнуться.
– Ну, что ж, теперь можно и перекусить, – радостно потирая лопатообразные руки, высказался Бархус, – приглашаю всех в одно самое надежное место, где хорошо готовят.
– Да уж, наша кухарка всегда больше любила тебя, чем меня, потому и кормит до отвала, – подколол брата Ватус, – честно говоря, лучшего места обсудить дела насущные просто не существует.
И направился в сторону предложенного места обеда, показывая всем дорогу.
– Тата, подожди, – окликнул меня отец, – ты не обижайся, дочка, но мне пора домой.
Он полез в нагрудный карман жилетки и достал оттуда старый потертый конверт с какими-то бумагами внутри.
– Вот, держи, прочитаешь потом, когда будет время. Раз уж ты имела дело с тхае и магом крови, то у тебя есть вопросы, – и немного смутившись, добавил, – если что-то захочешь спросить – я отвечу... и знай, ты все равно моя дочь... и я люблю тебя.
Тоска, прозвучавшая в его голосе, заставила меня вздрогнуть и, обняв, сильно прижаться к этому огромному, но такому доброму и близкому мне существу.
Уже через несколько минут мы наблюдали, как взлетает старый отцовский унмус, еще в детстве разукрашенный мной в большого мохнатого медведя. Отец его так и не перекрасил.
Я решила просмотреть бумаги немного позже, а сейчас в ускоренном темпе рванула догонять всю честнУю компанию, а то ж эти троглодиты без меня все самое вкусное съедят.
Глава 13. Печальная, или всё те же тайны.
Я плакала. Нет, я не билась в истерике. Сидя на полу, молча вытирала беспрестанно бегущие по щекам слёзы, которые все никак не хотели останавливаться. Внутри все болело. Горечь, обида, неверие и грусть овладели всем моим существом, и мне хотелось просто выть. Я никогда не пеняла на судьбу, полагая, что Вышний никогда не даст мне испытаний, которые я не смогла бы вынести, но... Но сейчас я думала, что наступил предел, который мне не преодолеть. Или я ошибаюсь? Сколько ударов судьбы и горьких переживаний может вынести здравомыслящее существо? Не знаю. Постепенно на смену снедавшим меня чувствам наступала пустота. Возможно так даже лучше.
Нет, продолжение нашего визита прошло очень даже неплохо. Когда такая шумная толпа ввалилась во владения дворцовой кухарки, на кухне начался переполох. Младшие повара и поварята почему-то забегали между столами, посудомойки, как раз вынимавшие чистую посуду из посудника (посудомойный металлический короб со съемным артефактом опять-таки эльфийского производства), побросали эту посуду и принялись строить глазки княжичам и их гостям.
Их даже не смущало, что одним из гостей был вампир, а вторым девушка. Грозный рык, громогласно прокатившийся по всей кухне, заставил всех участников балагана сначала замереть на месте, а потом рвануть к самовольно покинутым местам и еще более рьяно приняться за прерванную работу.
Через минуту, когда толпа вольнообязанной кухонной братии рассосалась, нашему взгляду предстала стоящая в центре кухни невысокая оборотниха. Рыжеволосая, щупленькая, белокожая с оранжевыми веснушками, теплыми карими глазами и торчащими, ушками, похожими на лисьи, которые выдавали ее принадлежность к семейству рыжих хитрецов, она стояла, уперев руки в бока. Все мои представления о том, что главная кухарка должна быть огромной, пышнотелой и очень грозной дамой (а какая еще женщина могла бы держать в своем железном кулаке непокорных работников ножа и поварёшки?), рухнули в момент. И никак в голове не укладывались грозный рык, пролетевший по кухне, и это миниатюрное создание.
Как только предводители нашей банды были опознаны этим генералом в юбке, руки с боков были убраны мгновенно, лицо озарилось теплой материнской улыбкой, послужившей сигналом для великовозрастных балбесов, которые с радостным ревом рванули в распахнутые для них объятия.
Через десять минут наша теплая компания была усажена за огромный стол, который стоял в дальнем углу большой кухни.
– Это наша вторая самая горячо любимая женщина после мамы, мора Игнесса, – представил Бархус зардевшуюся от удовольствия женщину.
– Ну что ты, Бася, такое говоришь, кто я, а кто княгиня, – попыталась возразить женщина.
– И не спорь, тетя Несса, мы практически у тебя на кухне и выросли, – поддержал брата Ватус, – если б не ты, мы бы с этим дворцовым этикетом и сухой воблой, гувернанткой, с голодухи померли.
Женщина покраснела еще больше.
– А что я? Я ничего. Где ж это видано, подрастающих оборотней голодом мучить в наказание за оплошность при выборе вилки для рыбы, – пробурчала в ответ она. – Я б этой рыбине безвкусной вообще глазки повыковыривала и на икру, черную, заснитскую пустила, – еще больше распалялась оборотниха.
– Ведь сколько раз говорила я Вашей матушке, что не след всяким там эльфийкам щенят отдавать на воспитание, она ж даже не захотела узнать, что и в каких количествах подрастающим оборотням надо. Чуть детей нам не угробила, дура этакая.
Во время всего этого монолога все, дружно повернувшись, смотрели на Ната.
– А что вы на меня так смотрите? – пожал плечами эльф. – Я полностью с ней согласен, наши муда... моры иногда перегибают палку на почве соблюдения этикета и не могли даже помыслить о том, что оборотням не хватает на обед пары листьев салата хасса, политого маслом.
На минуту зависнув, мы представили себе огромных Бархуса и Ватуса, чахнущми над тарелками с хасса в окружении обильно заставленным всевозможными мясными и не только, блюдами столом, и дружно заржали. Иначе тот гогот назвать нельзя.
Да, что-то матушка княжичей не учла вначале, когда брала на работу по присмотру за детьми эту фифу белобрысую, не в обиду Нату будет сказано.
Кухарка, опомнившись, стала раздавать указания многочисленным подчиненным о необходимом для гостей угощении, при этом неосознанно приглаживая взъерошенные шевелюры высокородных братьев-оборотней. Картина была до того умильной, что не могла не вызвать доброй улыбки. Ну, а как иначе реагировать, видя, как эта миниатюрная женщина крутится вокруг двух мужиков, которым она достает едва ли до подмышки, квохча, как наседка над цыплятами.
Наевшись, как говорится, от пуза, через полчаса мы все еще молча сидели, млея от сытости. Желания начать разговор первым ни у кого не возникало. Я (видимо, мне так на роду написано) сидела рядом с Дервисом. И если поначалу, во время поглощения пищи, у меня еще были силы сидеть ровно на большой лавке, то теперь, с полным желудком, присутствовало только одно желание – полежать. Полежать было негде, а вот опереться было на кого, и вредный тхае, как будто прочитав мои мысли, не стесняясь, обнял меня за плечи и, чуть развернув боком к столу, дал опереться спиной ему на грудь. Это явно не способствовало мыслительному процессу, моему, по крайней мере. За других ничего сказать не могу, а спать захотелось еще больше.
Наше ленивое нежелание разговаривать нарушил вампир. Аккуратно промокнув белой салфеткой каплю крови в уголке рта и вытерев руки, дэ-Тирэ, чуть удлинив на одном из пальцев коготь, проколол ладонь правой руки и, дождавшись, когда капля крови, сорвавшись с края ладони, полетит вниз, что-то невнятно пробормотал себе под нос.
– Все, теперь мы можем спокойно поговорить, – отчетливо произнес он.
– А-а-а...– начала было я.
– Магия крови, – пожал плечами морэ Ниэлс, – никто ничего не видит, никто ничего не слышит и, ... главное,... Ваши многочисленные сородичи ничего не узнают.
Оборотни только переглянулись между собой.
– Вот договор, который мы хотели бы с Вами, Татая, заключить после окончания всей этой истории, – протянул бумаги вампир, – а это пример клятвы, дающей права на вступление некоторых наших детей. Рассмотрите их, пожалуйста, и, внесите свои предложения, чтобы мы могли прийти к соглашению, если что-то Вам покажется неприемлемым.
– А с чего это вампиры будут входить в новый род? – вдруг возмущенно воскликнули Кесонские, – Татая, ты что, думаешь, что оборотни и хаврийцы уживутся в одном клане с ними? Ты в своем уме? Тебе кровавой бойни захотелось в своем клане?
– Во-первых, внутренние дела моего рода – это мои дела и только мои, – холодно отчеканила я, – во-вторых, я не приемлю такого тона в обращении ко мне. Я не Ваша подчиненная, ну, и в-третьих, бойни не будет, речь идет о тех, кто отказался от своей вампирьей сути, поэтому законов Вышнего никто нарушать не собирается. Мы с морэ дэ-Тирэ специально обговаривали условия вхождения в мой клан этой части детей его народа.
Старший из братьев нервно дернул щекой, но промолчал.
– Если конфликт исчерпан, то, может, продолжим? – поднял вопросительно правую бровь вампир.
– Ну, раз больше никто пока не стремится высказаться, я хотела бы вот о чем рассказать...
– Я думаю, будет лучше, если я сам все расскажу, а мора Сериман за это время немного отдохнет после проведения ритуала, – вдруг вклинился в мою речь Дасильо.
Ладно, тайна в основном их, так что им и думать, что бы они хотели поведать общественности, а что оставить при себе. А я пока посижу, понаблюдаю, вдруг что-то интересное увижу.
Дальше я выпала из реальности примерно на полчаса, наблюдая за присутствующими и их реакцией на повествование тхае. Рассказчиком он был умелым, рассказывал интересно, не сухо, но на наличие лишней информации даже намёка не давал. Самое интересное, что тхае от меня так и не отодвинулся, руку не убрал и на заинтересованные взгляды (не мои, я уже и так все поняла) не реагировал.
– Вот, собственно, и все, – закончил он.
Ну, что я могу сказать, либо среди нас все просто отличные актеры, либо присутствующие здесь не при делах. Реакция у всех была обычная в таких случаях.
– Мора Татая, мы слышали, что Вы готовы объявить негласный "конкурс женихов", но мы видим нечто иное, как это понимать? – задал вопрос Бархус.
Все-таки хорошо, что оборотни вряд ли пойдут ко мне в клан, уж слишком у них родовая связь сильная. Я с ними по делу только начала общаться, а они меня уже бесят немного.
– Эм-м-м... – начала я.
– Мора Татая согласилась, в виду определенных причин, принять мои ухаживания, – влез вредный тхае и не дал мне закончить.
Нет, с одной стороны я даже рада, что не приходится самой выкручиваться, он сам всю эту кашу заварил; а с другой стороны, чего, спрашивается, он лезет, если спрашивали не его. Хотя, похоже, это я просто бурчу.
Я встрепенулась. Караул, у меня уже на него реакция как на мужа, это же только жена будет молчать и мысленно бурчать на мужчину, чем-то ей не угодившего. Куда я качусь? Вот, кажется, я опять что-то пропустила.
– А что за причины, позвольте узнать? – вступил в разговор Ватус.
– Я думаю, после завершения нашего расследования и решения некоторых организационных вопросов, мы сможем сообщить об этом Вам и всем остальным, – решила наконец подать голос я.
– Но... – продолжил оборотень.
– Я думаю, у нас есть другая тема для обсуждения, остальное сейчас несущественно, – прервала его я.
Я понимаю, конечно, что прерывать не очень хорошо, но мне была неприятна эта тема. Что я могла ему ответить? Я сама себе еще не могу ответить, как я отношусь ко всему происходящему в этом направлении. К внезапной для меня симпатии со стороны тхае, или чего-то большего, как он утверждает. Может, вообще еще ничего не будет. То, что он там себе нафантазировал, еще ни о чем не говорит. Я вообще эту катавасию с выбором женихов затеяла, чтобы время потянуть и обезопасить себя от давления членов Собрания. Ну, не собиралась я замуж выскочить так скоро, да еще и по чьей-то указке. И до сих пор не собираюсь. Наверное.
– Хорошо, – легонько хлопнул по столу ладонью эльф, – я тоже думаю, что сейчас на все это нет времени, но потом мы обязательно это обсудим.
И какой красноречивый взгляд я получила от ушастого! Ох, мать твоя эльфийка, я ж ему забыла обо всем рассказать. Чувствую, ждет меня хорошая взбучка, и это еще слабо сказано. Ладно, у Ди пересечёмся, там я им все и поведаю.
– В общем, ситуация сложилась не совсем приятная, – продолжил Нат, – все прекрасно понимают, что переворот и смена власти в Хаврии само по себе не очень приятное событие. Но если к власти придут те, кто к ней сейчас стремится, может стать плохо всем, особенно тем из нас, кто породнился с хаврийцами и на данный момент проживает там. Бархус, ты же знаешь, насколько низка у вас рождаемость, мы от вас в этом не отличаемся. И знаешь прекрасно, что только в семьях, где заключен брак с хаврийцами и нашими сородичами, ситуация меняется. Щенят рождается из поколения в поколение значительно больше, а на продолжительности жизни и способности это никак не сказывается, даже не учитывая, что номинально они принадлежат роду хаврийцев, в отличии от браков с людьми. Это может быть бойня. Сколько тогда нам придется ждать, когда наши потомки смогут опять заключать браки с хаврийцами?
Когда он закончил свой монолог, над столом повисла гнетущая тишина. Видимо, почти никто из сидящих за столом не задумывался об этой стороне проблемы. Браки между моим народом и сородичами эльфа и оборотней в последние десятилетия были довольно распространены, естественно, при соблюдении определенных условий. Но что будет в случае захвата власти с этими смешанными семьями, никто предсказать не сможет. В любом обществе найдутся те, кто будет ратовать за чистоту крови. К власти в Хаврии рвутся отнюдь не идиоты, они прекрасно понимают, что после переворота мысли народа надо переключить на что-то другое, что сможет объединить толпу. Призывы к борьбе за чистоту нации могут дать нужный рычаг для управления сознанием толпы. И от этого становится страшно. Значит, надо что-то очень быстро решать и начинать действовать. Времени почти не осталось.
– Я думаю, первое, что нужно сделать – это организовать на территории Хаврии точки сбора, куда, в случае неблагоприятного для нас развития событий, в считанные часы смогут добраться смешанные семьи. Разработать систему оповещения на такой случай, подготовить автофлаи для эвакуации и организовать на территории Кесонии и Тифийской долины пункты приема и распределения семей. Найти здания, где можно будет их разместить и-и-и-и... что же еще? – я задумалась о том, что еще забыла сказать, и только потом обратила внимание на остальных.
Сидели все тихо, смотрели задумчиво, угу, на меня. Вредный, не отпускающий меня тхае за моей спиной излучал волны гордости и одобрения, и только вампир по привычке ухмылялся, зараза.
– Ну, и что опять я сказала не то? – слегка удивившись, спросила я.
– Да нет, мора Татая, все то и так. Просто Вы всем собравшимся, так сказать, "поломали всю малину", – ответил дэ-Тирэ, ехидно щурясь.
– В смысле? – все еще не понимала я.
– В том самом смысле, что меньше чем за десять минут обозначили направления, в которых нужно начинать работать для обеспечения необходимой помощи потенциально нуждающимся. Вместо того, чтобы все то же обговорить в тихой уютной компании за парой-тройкой десятков бутылок эльфийского эля в течение остатка дня, вечера, плавно переходящего в ночь, где-то так, – если я не ошибаюсь. Так, морэ? – вампир, по-моему, уже вовсю потешался над мужчинами в нашем тесном кругу.
Видимо, по инерции, не задумываясь ( по-другому я никак это не могу охарактеризовать), вся честн΄ая компания кивнула, подтверждая его заявление. Потом всё та же компания покраснела и возмущенно засопела, что заставило меня улыбнуться. Какая реакция была у "вредного," не знаю, потому как окопался сей индивид у меня за спиной, и вылезать оттуда, похоже, и не собирался.
Вспомнила!
– Вспомнила! – воскликнула я. – Надо проехаться по всем благотворительным организациям, организовать через них сбор одежды и всего необходимого на первое время для беженцев. – Я опять задумалась, – хотя было бы лучше под видом совместных международных армейских учений всех подразделений задействовать армию, усилить пополнением подразделения на границе с Хаврией, ужесточить досмотр на контрольно-пропускных пунктах. Тогда вполне можно объяснить свои действия и установить палаточный городок для беженцев вместо поиска зданий и устроить военно-полевую кухню. И вопрос с питанием будет решен, ведь это же общенациональные учения со взаимодействием военных и гражданских, а значит, никто не догадается для чего на самом деле вся эта свистопляска затевается.
Вот теперь, кажется, основное поле деятельности я смогла определить. Для всего этого нужен будет титанический труд и в кратчайшие сроки, но это уже буду делать не я. Я буду далеко отсюда, и у меня будут свои проблемы и задачи.
– Ты знаешь, Тат, – обратился ко мне Нат, – мне кажется, что скоро от тебя взвоют даже самые старые главы родов, пока ты будешь обустраивать жизнь своего рода... и мы с ними тоже, – уже тише, так, чтобы я не услышала, добавил он.
Так что мужчинам посидеть-расслабиться-отдохнуть-выпить-закусить и как там еще это называется, – не удалось. Эльф и оборотни ретировались раньше всех, спеша начать организацию и согласование всех вопросов для такого масштабного мероприятия. Вампир улетел практически сразу за ними, не забыв напомнить мне о договоре и клятве, которые лежали у меня в кармане. Договорившись со всеми держать связь через Тэра или Дервиса, мы, забрав с собой Ди, полетели обратно.
По дороге я все-таки задремала и проснулась только тогда, когда миниавтофлай мягко опустился на землю рядом с моим домом. В голове пусто, и желания болтать с кем-либо не было. Тхае как будто почувствовали это, поэтому Дервис, сидящий рядом, слегка сжал мою ладонь, привлекая к себе внимание.
– Сейчас тебя до дверей проводит Тэр, а мы с тобой попрощаемся здесь, чтобы не привлекать к нашим отношениям ненужного внимания. Так что держись, и завтра постарайся выкроить время для того, чтобы слетать к нам. Вот этот браслет надень на руку и не снимай, он работает как маяк, и мы будем знать где ты. А если ты его сожмёшь, то в течении семи минут к тебе прибудет наш унмус. Вот так завтра нас и позовешь, когда соберешься к нам. В незнакомые унмусы не садись.
В мою ладонь бесшумно упал нагретый чужим теплом небольшой серебряный ободок, который я сразу же натянула на запястье, стараясь не привлекать внимания. После чего Тэр, открыв двери, спрыгнул на землю первый и подождал, пока я за ним последую.
– До свидания, Тата, – проорал мне почти на ухо этот изверг, пока я открывала двери дома, быстренько меня туда впихнул, и захлопнул их за моей спиной, – обращайся еще, может, еще куда съездим, – донеслось из-за двери.
Я только покачала головой. По-моему, эти двое еще большие параноики, чем я. Немного побродив по дому, переодевшись и попив воды (кушать после посиделок у оборотней еще не хотелось), решила посмотреть бумаги из конверта, который дал мне отец.
Первое, что попалось мне под руку, оказалось метрикой моей мамы. Пожав плечами, отложила ее на время в сторону и принялась за остальное. Остальным оказалось письмо к моей маме, об этом я узнала из надписи на чистой стороне листа: "Салике". Стоя возле стены я его и развернула.
" Милая моя, дорогая доченька! Если ты читаешь это письмо, значи, стала совсем взрослой и день совершеннолетия твоего уже прошел. Я знаю, что очень виновата перед тобой, но мое желание оставить тебя в кругу семьи, где тебе смогут дать все необходимое, лучшее из того, что смогла бы дать тебе сейчас я сама. Я расскажу тебе свою историю, не прошу тебя понять меня и простить. Знаю, что это невозможно, просто хочу, чтобы ты это знала.
Когда началась война, до изгнания, я была совсем еще молоденькой девчонкой. Наивной, доброй, с идеалами, поэтому на войну попросилась сама, сбежав из дому. Война оказалась далека от идеалов. Я работала целителем при 5-м подразделении 7-й армии. Чаще всего в невыносимых условиях, вынося раненых с поля боя прямо посреди сражения.
Но страшно было не это. Те милые, добрые, нежные и всегда предупредительные мужчины, которые никогда не обидели бы женщину, исчезли. Им на смену пришли ... не знаю, как правильнее для тебя было бы их охарактеризовать. Те самые мужчины, которых я и другие девчонки вытаскивали ранеными, могли спокойно ночью напасть и изнасиловать, при этом не испытывая ни капли стыда. Возможность избежать такой ситуации была только одна – стать для кого-то одного гражданской женой.
Младшим офицером в моем подразделении был Томанис Сериман. Мне повезло, мы полюбили друг друга сразу, и чувство это оберегало и хранило нас всю войну. К концу войны, когда было ясно, что наш народ уйдёт со своих земель, он подарил мне обручальные серьги. К тому моменту я уже носила под сердцем тебя, Салика. О том, что пришлось нам перенести после окончания войны, даже не хочу тебе рассказывать.
Городок, в котором поселилась его семья, мы нашли довольно быстро. И он, оставив меня в снятой комнате небольшой гостиницы, пошел подготовить свою семью и больше ко мне не вернулся. Забыли нас наши мальчики, те, кого мы спасали и тащили на себе подальше от сражающихся. Тех, кто прикрывал их, раненых, своим телом. Нас стеснялись, и не знаю заговорят ли когда-нибудь о том, как спасали наших солдат такие девчонки, как я. Я не пошла за ним в дом его родителей. Зачем? И так все было ясно, он посчитал, что я ему не пара. Мне удалось узнать, случайно встретив бывших соседей, где обосновалась мои мама с сестрами. Отец погиб еще в первые дни войны.
Месяц серых дорог и ночевок на такой же серой траве недалеко от обочины, и я оказалась рядом с небольшим селением, которое стало вторым домом для моих родных. Мама была мне рада, но сквозь ее радость иногда проскальзывала непонятная мне тогда горечь. А через неделю, когда я только начала приходить в себя, мама, взяв меня за руку и держа в другой большой узел, повела меня к дороге. " Прости меня, доченька. Уходи. У тебя еще две сестры, кто их замуж возьмет, если узнает о том, откуда ты вернулась? От остальных этого все равно не скроешь. Прости меня, милая.
Твоя дорога другая."
Сердце как будто кто-то сжал. Было так больно! Я брел, куда глаза глядели, пока случайно не наткнулась на старую целительницу.
Она отвела меня в свою землянку вглубь леса и разрешила остаться на время с ней.
Если бы не ты, Салика, я бы уже не жила. Боролась из последних сил только потому, что ощущала маленькое растущее во мне чудо. Свет, который не давал мне полностью погрузиться во внутреннюю тьму моего отчаяния. Ты родилась такая хорошенькая, нежная, пахнущая молоком, ты была для меня всем. Зария, целительница, которая меня приютила, скоро умерла. И мне пришлось уйти из тех мест.
Поверь, доченька, бродячая жизнь не для младенцев, поэтому я направилась в город, где я рассталась с твоим отцом. Найти его дом оказалось легко. К тому времени он уже был женат на другой.
В ту же ночь, под утро, я принесла тебя к порогу его дома, закутав в самое теплое одеяло, которое смогла достать. Положила внутрь твоих вещей это письмо и обручальные серьги, подаренные когда-то мне твоим отцом.
С надеждой на помощь Вышнего постучав громко во входную дверь, я ухожу. Прощай, Салика, девочка моя. Я надеюсь, что когда-нибудь смогу еще тебя увидеть. Все в руках Твоих, Вышний, помоги моей дочери."
Уже успокоившись, с пустотой внутри вместо сердца,я медленно поднялась с пола, куда осела, как только начала читать письмо моей бабушки. Еще одна тайна для меня открыта. Отец прав, у меня к нему будет много вопросов. И первым будет вопрос о том, почему мою маму считали сиротой-приживалкой при живом отце. Ведь Томанис Сериман – двоюродный дядя моего отца и мой родной дед, о существовании которого я и не подозревала. Но это завтра, сейчас ни физических, ни моральных сил у меня не осталось.
Именно с такими мыслями и все той же опустошенностью я и погрузилась в сон.
Глава 14.Вопросозадавательная-отвечательная.
Ночь прошла без сновидений. Резко проснувшись, я почувствовала все ту же пустоту внутри. И очень сильно захотелось заменить ее чем-нибудь более теплым, тем, что согревало бы душу и заставило бы бороться дальше. Так и не открывая глаза, представила себе уже раз виденную во сне картинку. Яркий солнечный свет заливает все вокруг, постепенно согревая и меня. Насыщенная зелень травы, кустов и деревьев наполняет меня жизненными силами. Белая беседка и веселый гомон голосов друзей внутри нее, дающий надежду на лучшее. ЕГО теплые руки, обнимающие за плечи, дающие ощущение поддержки во всем и желание быть, чтобы когда-нибудь эта сказка стала реальностью в моей жизни.
Да, жить стоит хотя бы ради этого. Я не знаю, кто он, но уже начинаю немного любить хотя бы за то, что он уже сейчас дает такую необходимую мне поддержку.
Открыв глаза, поняла – хочу именно такие сказки по утрам, и не во сне, а в реальности. Когда много солнца, любви и тихого, но от этого не менее безудержного счастья. Полежав еще пару минут, села и недоуменно взглянула на чужеродный предмет на моей руке. Неяркий, немного тяжелый, из черненого серебра с необычной огранки прозрачными камнями, рассыпавшимися незатейливым узором по металлу. Браслет свободно лежал на моем запястье, но стоило мне попытаться его снять, как он тут же сжался, давая понять, что попытки бесполезны.
Вот хоть убейте, не помню, когда я его надела. И вообще, что это еще за поводок на руку, который не снимается? Маячок – это еще не значит, что можно меня к чему-то или к кому-то привязать. Значит, сегодня действительно стоит заглянуть на огонек к Дасильо и спросить: " А по какому праву, собственно?". Что "собственно" я придумаю потом, хотя в принципе что-то непонятное и смутное вспоминалось из уроков далекого детства с учителем Рэка. Сейчас не вспомнить. Спрошу обо всех значениях у Дервиса, так сказать, проверка на доверие, а потом все же поговорю с учителем, должна же я проверить правильность ответов и окончательно определиться в вопросе доверия к этому тхае.
