Текст книги "Над Землей (СИ)"

Автор книги: Эстер Фавор

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 18 страниц)

Глава 9

Глава 9

Мы шли уже четвёртый день.

Первый из них оказался самыми сложным. Нам пришлось преодолеть не один высокий холм. Буквально в течении нескольких часов бесконечные спуски и подъёмы. Тяжёлый рюкзак давил на плечи и тянул спину назад. Найя несколько раз порывалась забрать его у меня, но я отказывался. Мне не хотелось, чтобы эта тяжесть перешла на её плечи. Она усмехалась на это и называла меня "галантным мужчиной". А меня радовало, что я становился для неё менее "инопланетным".

Где-то ближе к вечеру мы вышли к твёрдой дороге и пошли вдоль неё. Стало чуть легче ровно до того момента, когда ближе к ночи нам пришлось углубиться в лес и искать укромное место или пещеру для ночёвки. После короткой беседы за ужином, как только я принял вертикальное положение, сразу же уснул. То ли из-за усталости, то ли из-за резкого пробуждения, но мне либо ничего не приснилось, либо я не успел запомнить ушедший сон.

Второй день ощущался уже значительно легче. Следуя вдоль дороги – то мимо густого леса, то скалистых стен – мы с Найей общались. Её прошлое уже давно меня интересовало, и я получил возможность о нём узнать.

Отец Найи состоял в Сопротивлении до того, как встретил её маму, и она забеременела ею. Его звали Ян, её маму – Тейта. По настоянию Тейты, Ян покинул Сопротивление, да ему и самому хотелось учувствовать в воспитании своего ребёнка, а не пропадать из дома в попытках избавиться от Облака Смерти. Правда, об этом Найя узнала уже после их смерти от Филис. Родители никогда не заговаривали при ней о Сопротивлении.

Они поселились в небольшой глухой деревушке. В доме почти всегда пахло гарью из-за страсти её отца к новым изобретениям, которые бы способствовали улучшению их жизни и жизни окружающих их людей. Именно благодаря ему была построена небольшая электростанция, водонапорная башня и котельная. Что значительно облегчило жизнь всей деревушке. Соседи часто заглядывали к Яну с просьбами починить тот или иной предмет. Он так же помог обезопасить деревню от Ви-дронов. Найю с малых лет очень увлекало занятие отца и она, буквально, ходила за ним по пятам.

Мне особенно понравилось её выражение лица, когда она говорила о своём отце. Смесь гордости, уважения, любви и сожаления. Однозначно для меня Ян прожил жизнь не зря, если хотя бы один человек так о нём думает.

Так же он научил её электронному шифрованию и другим "компьютерным штучкам", как она это назвала. Именно благодаря его урокам я мог теперь шагать рядом с Найей. Я мысленно его благодарил за эту возможность.

Маму она любила ничуть не меньше, испугавшись, что я мог понять по-другому, заверила меня Найя. Она была ласковой и безгранично любящей. По вечерам она любила плести Найе косы, а на утро их расплетать, от чего волосы всегда красиво вились. Я мало что представлял о манипуляциях с волосами, на слове "коса" мне представлялось косящее траву приспособление, но поверил Найе на слово. Она тогда посмеялась и объяснила, что это разновидность причёсок для волос. Понятней не стало, и Найя махнула на меня рукой, мол не так уж важно. Затем она замерла и посмотрела прямо перед собой. В тот момент она вернулась в воспоминания и тихо сказала, что до сих пор помнит нежные и тёплые руки мамы в своих волосах.

А в обед она заплела косу и продемонстрировала её. Никакого сходства с тем, что представилось мне. Но размышлять на тему "почему что как называется" не хотелось. Да и важным не было.

Тейта занималась хозяйством. Готовила еду. Прибиралась в доме. Найя улыбалась, когда рассказывала об этом. Её мама была человеком весёлым. И почти всегда ежедневные дела превращались в забавные игры и приключения. Например, они пололи грядки на перегонки. Или собирали куриные яйца. Или убирали комнаты в доме. Выигравшему доставался свежеиспечённый маленький кекс. Он неизменно был один, чтобы интерес в выигрыше не исчез. Но несмотря на результаты соревнований, они съедали его пополам.

Мама и папа. Для меня эти слова были настолько непривычными... Но благодаря рассказам Найи, точнее, тем чувствам, с которыми она рассказывала о родителях, они стали мне ближе. Я непроизвольно применял эти слова к своим опекунам. По сути, они тоже были мне родителями. Учили. Хвалили за успехи. Радовались и переживали вместе со мной. Наставляли. Указывали на ошибки. В общем: делали всё возможное, чтобы я принёс как можно качественнее пользу нашему продуктивному Сообществу.

Вечером второго дня Найя рассказала о том дне, когда погибли её мама и папа.

Они как раз ужинали, когда за окном раздались крики. На их деревню напали Тирны. Биологический результат экспериментов Облака Смерти. Как объяснила Найя, смесь разных животных. Очень сильные, свирепые, безобразные и безжалостные существа. Единственная цель которых – разорвать тебя на куски. Я в который раз поразился жестокости Олимпа. И их изощрённости.

Где-то в глубине души родители Найи догадывались, что этот день однажды настанет. Что от Облака Смерти сложно долго прятаться. Они заставили Найю спуститься в подпол и укрыться отбивающим запах покрывалом. Тирны во многом ориентируются на запах.

Поначалу Найя сопротивлялась, страстно желая пойти сражаться вместе с ними. Но она была всем, ради чего жили её родители. Она была самой их жизнью. Они просто не могли допустить, чтобы с ней что-нибудь случилось. Её мама тогда вытерла слёзы Найи и сказала: что она самое дорогое в их жизни, смысл их существования, что Найя должна спастись. Ради той любви, что они испытывают к друг другу. Тех моментов радости, счастья, а иногда и грусти. Она должна жить, ведь только это могло значить, что они сами жили не зря.

Закрывая крышку подполья, они в последний раз сказали, что очень её любят.

Я буквально видел, как Найе было сложно сидеть в подполье под покрывалом. Как вся её сущность желала выйти наружу и защитить любимых людей. Как ей было страшно за них. Но дав им обещание жить, она пряталась. Пряталась и ждала. Всю долгую ночь она надеялась, что родители справятся с угрозой и вернутся к ней.

Но этого не произошло. Когда сквозь щели в полу начал пробиваться свет, а снаружи уже давно не доносилось ни звука, Найя вылезла из своего укрытия.

Оказалось, что её отец успел отправить сообщение Филис.

Именно она и застала Найю у обезображенных тел её родителей.

Из других домов не смело выходили другие дети, которых спрятали так же, как Найю. Детский плач и крик разбитого сердца от потери двух любимых людей. Я не мог себе представить, как каждый из них с этим справился. Как Найя с этим справилась...

И я не мог передать, как мне было жаль, что ей пришлось пережить такое! Что им всем пришлось пережить такое! Это ужасно! Олимп полностью оправдывает своё название здесь. И меня нисколько не удивляет, что люди внизу считают нас монстрами.

Найя пожелала мне спокойной ночи и попросила сильно не грузиться по этой теме. Это было давно, и мы уже не способны что-либо исправить.

Но из-за её жуткого рассказа я ещё долго не мог уснуть. И мне всё время мерещились посторонние звуки.

Той ночью мне приснились причудливые тени, жаждущие моей и Найи смерти. Тирны. Я не знал, как они выглядят, и моё подсознание нарисовало эти жуткие тени с огромными зубами и длинными когтями. Я держал руку Найи, и мы бежали, бежали... Спастись. Спасти Найю. Не позволить, чтобы монстры за нашими спинами разорвали её на куски. Если бы я только мог остановиться и дать бой. Расправиться с угрозой, а не бежать от неё. Но я не мог. Не знал – как. Я был бесполезен.

Утром следующего дня я попросил Найю научить меня пользоваться оружием.

Её это ни капли не удивило. Кивнув, она рассказала, какую я допустил ошибку тогда у дома Филис. Не снял оружие с предохранителя. Одна маленькая кнопка не позволила мне спасти Филис и, возможно, спасла жизни нам. Не известно, как обернулись бы обстоятельства, если бы за нами погналось больше Ви-дронов.

Несмотря на весь ужас и отвращение к оружию, привитые мне с детских лет, я очень горячо желал научиться им пользоваться. Чтобы при необходимости попытаться справиться с угрозой. Я не хотел, как во сне, убегать. Я хотел бороться. Да, это означало вероятность, что я лишу живое существо жизни. Что полностью противоречит моим принципам. Но жизнь, созданная для таких чудовищных целей, не имеет права на существование.

Ещё в этот день настала моя очередь рассказывать о своём прошлом, но многое она уже и так знала. А в остальном рассказывать было нечего.

Утром я просыпался и шёл приносить пользу Сообществу, возвращался вечером и ложился спать. Иногда заходил в гости к Рамило. Иногда – к своим опекунам. Общался. Наблюдал. Рассуждал. А в последние дни просто сходил с ума от переживаний по поводу создания Союза. Встать на очередь на ВЛ и, в последствии, воспитывать новую Личность было самой главной целью моей жизни. Найя, улыбаясь, предположила, что у меня сильно развитый родительский инстинкт. Поразмыслив, я пришёл к такому же выводу.

Мне и правда хотелось испытать хоть отдалённо похожие чувства, что испытывали родители Найи по отношению к ней. Стать кому-то важным и необходимым. Вложить в него всё то, что я планировал вложить в своего подопечного. С одним изменением: это будет мой родной ребёнок. Очень странно так об этом думать. От того более интригующе. И я с приятной лёгкостью осознал – несмотря на новые обстоятельства, на новую жизнь в принципе, на все угрозы и предстоящие схватки – моя главная жизненная цель не изменилась. Я продолжал желать воспитывать. Стать родителем. Отцом.

Так и прошёл наш третий день: в уроках обращения с оружием и в рассказах о прошлом. И не только о прошлом. Мы и просто беседовали на разные темы. Что позволило мне узнать чуть больше о жизни на земле. О их коммуникациях. Социуме. Приоритетах. Жизнеобеспечении. И так далее. Меня это очень увлекало и каждое слово Найи я впитывал как губка.

Найя. Казалось невероятным, что я знал её каких-то несколько дней. И то, что у меня была другая жизнь до того, как я с ней встретился. Будто бы я заново родился в тот момент, когда ребро её оружия ударило меня под дых. И только сейчас начал жить. Жить по-настоящему. Остро чувствовать происходящие вокруг. И меня необъяснимо радовало, что рядом со мной была Найя. Я не допускал даже мысли, что когда-нибудь может стать по-другому. Точнее, я мысли такие гнал прочь. Боялся их. Потому что не смогу. Не хочу себя представлять без неё.

9.1. Дети

Сегодня я проснулся с отголосками давящей пустоты. Видимо, мысли о расставании с Найей добрались до меня через подсознание. Я бродил в темноте, разыскивая кого-то важного. Понятно кого. Кричал. Шептал. Но она не отзывалась. Ужасный сон. Было страшнее, чем тогда, когда за нами гнались Тирны.

Чувствовать такое, это вообще нормально? Так зависеть, если обратиться к временным рамкам нашего знакомства, от малоизвестного человека? Хоть и казалось, что я знаю её тысячу лет...

Всё равно!

Пусть будет ненормальным или же наоборот. Мне всё равно! Сейчас она рядом. И тепло мне улыбнулась, пожелав доброго утра.

Мне нравилось, когда она мне так улыбалась. В её серых, живых, глазах было столько света! Хоть она и начинала мгновенно хмуриться после такого взгляда... Мне и это нравилось.

В обед она сообщила, что я звал её во сне. И смутившись, добавила, что коснулась моей руки и шепнула, что она рядом. На что я тут же расслабился и чуть улыбнулся.

Странно, что я не почувствовал этого прикосновения. И очень жаль. Тогда я, наверное, не проснулся бы с давящей пустотой.

Мы шли вдоль дороги мимо высоких и могучих сосен, и я поражался, что несмотря на отсутствие событий, эти дни оказались настолько насыщенными! Впечатлениями, чувствами, информацией. На Платформе таких дней не случалось. Разве что, за исключением тех, когда я только-только начал получать знания о нашем прогрессивном Сообществе. Но то было в далёком детстве и лишь слабо напоминало сегодняшние дни.

Я рассказывал Найе о своём загадочном соседе, год назад поселившемся напротив моего жилища, когда она предложила сократить угол дороги сквозь лес. Углубившись в него, мы услышали сначала шум, затем детские крики, а уже после знакомый и пугающий гул Ви-дронов.

Мы с Найей коротко переглянулись, и она покрепче сжала оружие, висевшее через плечо. Я тут же скинул тяжёлый рюкзак и так же перехвалил висевшее на моём плече оружие. Не сговариваясь, мы кинулись в сторону криков.

Нам навстречу бежали два ребёнка. Один выше другого и значительно старше второго. Второй был настолько мал! Я впервые видел настолько маленького ребёнка!

Позади них взрывали землю энергетическими лучами два Ви-дрона.

Ребёнок постарше крепко держал за руку малыша и, подгоняя его криками: "-бежим, скорее, бежим", тащил за собой.

И тут малыш споткнулся и упал. Ви-дроны были в метре от них! Старший обнял малыша и закрыл его от смертоносных машин своей спиной.

Я побежал быстрей. В голове одна мысль: не дать им умереть! Нет! Быстрей! Лишь бы успеть заслонить их собой! Не допустить, чтобы они покинули этот мир в таком юном возрасте!

Уже на месте я вспомнил про оружие.

"Наверное, нужно было выстрелить." – пронеслось у меня в голове в ожидании боли от энергетического луча.

Но Ви-дрон не выстрелил! Он завис в метре надо мной! Дула его оружий, торчащие снизу выпуклого брюха, находились в боевой готовности. Маленькая красная лампа зловеще мигала, но он как будто завис!

Я слышал, как Найя стреляет во второго Ви-дрона, и как он отвечает ей тем же. Выглядывая из-за деревьев, она раз за разом нажимала на курок и озадаченно хмурилась, поглядывая на нас. Тоже не понимает, что происходит.

Я снял предохранитель и, не теряя больше времени, выстрелил в отверстия оружий своего дрона. Вдруг это минутное оцепенение у него закончится? И он всё же решится меня убить?

После третьего выстрела внутри него что-то взорвалось. Издавая жуткий треск и свист, он упал на землю, перед этим засыпав её миллионом ярких искр. Ноздри заполнил запах горелого пластика. Красная лампа, мигнув в последний раз, потухла.

Для меня и детей больше угрозы не было.

Нужно помочь Найе.

Второй Ви-дрон, лавируя между деревьев, пытался её достать, а она, делая выстрел, пряталась за очередным толстым стволом. Лицо сосредоточено, взгляд светится свирепостью, волосы выбились из косы. Я, буквально, видел её огонь! Он невероятно прекрасен!

Я нырнул под брюхо Ви-дрона и, по проверенному уже способу, выстрелил в отверстия его оружий. Как я понял, их корпус не пробить. По крайней мере тем оружием, что у нас.

Сначала он закачался, осыпая меня искрами, потом, дёргаясь и дымясь, полетел вниз. Я успел перекатиться по земле в сторону, когда он упал в то место, где я лежал пятнадцать секунд назад. Треск и свист затихли.

В этот раз мы смогли справиться с угрозой.

Я лежал на спине, улыбаясь во все зубы, и не мог поверить, что справился! Наконец-то здесь – на земле, я оказался не бесполезным! Я очень гордился собой!

–О чём, черт возьми, ты думал? – нависнув надо мной, крикнула Найя. Победа над Ви-дронами не сменила её свирепого взгляда.

–Что? – не понял я.

–Тебе чертовки повезло, что он не выстрелил! – прорычала она. – Не мог просто выстрелить в него, чтобы отвлечь?

–Не знаю, – я сел. – Мог, наверное. Но в тот момент я лишь хотел спасти детей.

Её взгляд чуть смягчился, но губы продолжали зло сжиматься. Посмотрев на меня сверху вниз, она раздражённо бросила:

–В следующий раз потрудись подумать, прежде чем что-то предпринять.

Отвернувшись от меня, она зашагала к детям. Я постараюсь, конечно, но зачем злиться, если кончилось всё хорошо?

Старший ребёнок, сидя на корточках, вытирал слёзы малышу и украдкой поглядывал в нашу сторону. Найя так же присела возле малыша и ласково произнесла:

–Не плачь, моя хорошая. – Стало быть девочка. Малышка. – Больше тебе бояться нечего. Один немного безмозглый человек спас нас от злых Ви-дронов. Всё хорошо.

Девочка, шмыгнув носом, указала на свою оцарапанную коленку.

–Ты ушиблась, – улыбнулась Найя. – Потерпи ещё немного. У меня есть средство, которое мгновенно снимет боль. Потерпишь?

Малышка, сунув в рот большой палец левой руки, уверенно кивнула. Старший ребёнок тут же аккуратно одёрнул её руку и распрямился. Повернув голову, он посмотрел на меня. В его взгляде читалось любопытство, озадаченность, недоверие. Ко всему этому странным образом примешивалось робкое восхищение. Я улыбнулся и кивнул ему. Он смущённо кивнул мне в ответ. Найя тем временем тоже поднялась и взяла девочку за руку.

–Ты очень смелая, – похвалила она её и посмотрела на другого ребёнка. – Меня зовут Найя. Наш рюкзак с мазью валяется недалеко отсюда. Позволишь нам помочь твоей... сестрёнке?

–Да, это моя сестра – Далия. А меня зовут – Тоббис. Спасибо, что спасли нас, – он снова посмотрел на меня. Теперь в его взгляде читалась лишь благодарность. Я снова улыбнулся ему и поднялся.

–Ах, да. Нашего героя зовут – Ниро, – с сарказмом в голосе и закатив глаза, представила меня Найя.

Я рассмеялся и отсалютовал, как называется этот жест, мне накануне объяснила Найя, Тоббису и Далии.

Мы вчетвером зашагали к рюкзаку. При этом что Тоббис, что Далия любопытно меня разглядывали. Вторая исподлобья. С моей внешностью этого не избежать. Так что я старался привыкать к такому пристальному вниманию.

–Что вы здесь делаете одни? – спросила Найя. – Где ваши родители?

–Мы хотели добыть еды. Наши запасы на исходе, – сообщил Тоббис и тяжело вздохнул. – У нас только мама и она тяжело больна.

–Что с ней? – беспокойно спросила Найя.

–Я не знаю. Пару дней назад она вернулась с вылазки, и с тех пор чувствует себя плохо, – он задумался и через секунду добавил: – Я никак не ожидал встретить Ви-дронов при свете дня и так далеко от дороги...

–Да, – вдохнула Найя, украдкой бросив на меня взгляд. – На Облаке кое-что произошло, и теперь опасность может поджидать нас на любом шагу.

Тоббис, сдвинув брови, задумался и снова посмотрел на меня. Я пожал плечами, не зная, что сказать. Теперь из-за нас с Найей все под огромной опасностью. Их привычные знания о функционировании Облака и всё, что с ним связанно, теперь подвергалось сомнению. Им всем, и мне, в частности, предстоит жить с ещё большей опаской.

Мы дошли до рюкзака, и Найя, отпустив руку Далии, присела возле него. Последняя тут же засунула большой палец освободившейся руки себе в рот. Тоббис терпеливо и нежно одёрнул её руку:

–Далия... Палец грязный. Ты же не хочешь, чтобы у тебя заболел живот?

В его голосе было столько заботы... Далия прикусила верхнюю губу и помотала головой – нет. Её лицо чем-то напоминало моё. Светлые брови и ресницы едва различались на бледном личике. Такие же почти белые волосы выбивались из слабо затянутого хвостика на затылке. Тем самым создавая впечатление некой ауры вокруг её головы. В ярко-голубых глазах не было ни капли страха. Она полностью и безоговорочно доверяла своему брату. У которого такие же ярко-голубые глаза. Они, в свою очередь, резко контрастировали с угольно-чёрными короткими волосами, бровями и длинными ресницами. Ещё их объединял одинаковый контур губ.

Тоббис освободил место рядом со своей сестрой Найе, подошедшей с тюбиком в руке. Улыбнувшись ей и ободряюще кивнув Далии, он отошёл к ближнему дереву и, скрестив руки на груди, облокотился правым плечом на его ствол.

–Будет слегка холодно и чуть-чуть пощиплет, – мягко предупредила Далию Найя. – Но уже через минуту от боли не останется и следа. Справишься?

Далия уверено кивнула и уже хотела снова засунуть палец в рот, но, видимо, вспомнила предупреждение брата о боли в животе, поэтому, опустив руку, опять прикусила верхнюю губу. Найя нанесла мазь из тюбика на поцарапанную коленку и лёгкими массажными движениями втёрла её в кожу, перемешивая с кровью. Малышка сначала слегка вздрогнула, и я тут же вспомнил холод и как вздрогнул тогда сам, а затем сосредоточенно наблюдала за движениями Найи.

–Это из-за тебя? – открыто посмотрев мне в глаза, спросил Тоббис. – Ты сбежал с платформы, чтобы помочь нам, и теперь они тебя разыскивают, чтобы этого не позволить?

Я глянул на Найю. Она смущенно улыбнулась одними губами и пожала плечами. Я снова посмотрел на Тоббиса и тоже пожал плечами:

–Не совсем верная формулировка, но по факту – да. Мы думаем, это из-за меня.

–Значит, ты нам поможешь? Я имею ввиду – избавиться от Облака Смерти?

–Я сделаю всё от меня зависящее, – кивнул я. В идеале было бы великолепно, если бы я справился с поставленной задачей, но всё не может зависеть лишь от одного человека. К сожалению. К моему сожалению.

–Ну вот и всё, – улыбнулась Далии Найя. – Ты – молодец. – Затем она распрямилась и посмотрела на Тоббиса: – Отведёшь нас к своей маме? Посмотрим, сможем ли мы ей помочь.

–Конечно, – обрадовавшись, оттолкнулся от дерева Тоббис, готовый показывать дорогу.

–Но я не могу ничего обещать, – предупредила Найя.

–Да. Точно, – тут же поник он, но через секунду робко улыбнулся. – Я буду надеяться на это.

Тоббис взял за руку свою сестру, и они двинулись сквозь высокие сосны. Я надел рюкзак и заметил, как Найя печально смотрит уходящим детям в спины. Я заволновался.

–Думаешь, дело обстоит совсем плохо? – шепнул я, когда мы пошли вслед за детьми.

–Надеюсь, что нет. Но маловероятно, что простая простуда позволила их матери отпустить своих детей добывать еду. Там что-то серьёзное, и мы скоро увидим насколько, – поджав губы, Найя ускорила шаг. Я тоже ускорился.

Где-то через полчаса мы вышли к покатым скалам на небольшой равнине без деревьев и за пятнадцать минут обогнули их с левой стороны. А там открывался узкий проход, через который я еле протиснулся со своей объёмной ношей. Но то, что я увидел, пробравшись сквозь узкий проход, поразило меня до глубины души. Взгляду открылась продолговатая равнина. Своей зеленью она уходила в скалы, окружавшие её со всех сторон, и поднимаясь по ним, кое-где огибая серые камни, как бы нависала над всей площадью равнины. Скалы сужались вверху неровным зигзагом. В оставшийся, метра три шириной, проём проникал свет понемногу заходящего солнца. У самых скал, – по обе стороны, – теснились одноэтажные деревянные домики. Немного. Штук десять.

Когда мы подошли ближе, я разглядел, что некоторые из них были повалены. Пару домов чернели обугленными брусьями. Некоторые были с чёткими прорезями от когтей, что привело меня в ужас. Где-то не было окон, а в некоторых домах отсутствовали и двери, проходы зияли чернотой.

Здесь произошло что-то страшное. Мне оставалось надеяться, что в тот день кому-нибудь всё же удалось спастись.

Мы подошли к одному из дальних домов, который на удивление более-менее сохранился. Тоббис остановился и присел на корточки перед сестрой:

–Посидишь немного здесь на крылечке? А Найя и Ниро проведают нашу маму и посмотрят, можно ли ей помочь. Хорошо?

Далия послушно кивнула и опустилась на первую деревянную ступеньку. Тоббис выпрямился и переступил с ноги на ногу. Затем, кивнув нам, начал подниматься по крыльцу. Я снял рюкзак, и мы с Найей последовали за ним. Чуть приоткрыв дверь, Тоббис обернулся на нас и тихо сказал:

–Она бредит. Зовёт меня именем отца. Она не сошла с ума, – быстро заверил он. – Это всё из-за жара. А я не знаю, как его снять. Что только не делал, – он поджал губы. – Я не смог ей помочь.

Он ещё секунду молчал, а затем широко открыл дверь, приглашая нас внутрь. Найя, проходя мимо него, ободряюще сжала его плечо. Как же естественно у неё получаются все прикосновения. Смогу ли я когда-нибудь так же?

Тоббис закрыл за собой дверь и облокотился спиной на её косяк. В небольшой комнате стоял полумрак и странный незнакомый мне запах. С правой стороны на стене до самого прохода в другое помещение висели покосившиеся шкафчики, а под ними стояли разномастные тумбочки. Рядом стояли деревянный стол и пара таких же стульев. Окно напротив было задёрнуто плотной шторой, пропускавшей узкий луч света, в котором столбом стояла пыль. В метре от двери, слева у стены стоял диван с принтами цветов. Кое-где ткань была на столько затёрта, что проглядывался серый материал, из которого тот сделан. Именно на нём и лежала мама Тоббиса и Далии. Рядом стоял стул с металлическим тазом на нём. Внутри таза, в воде, плавала губка. А на полу стоял другой таз с коричнево-зеленоватой и густоватой субстанцией. Именно из него шёл неприятный и незнакомый мне запах.

Мама Тоббиса была достаточно высокой женщиной, её босые ноги упирались в подлокотник дивана. Она казалась сильно худой, её бледно-серая, вся в испаринах кожа буквально обтягивала кости. Угольно-чёрные волосы разметались по подушке. На лбу покоилась чуть влажная тряпица. Глаза, несмотря на шум нашего появления, оставались закрытыми, но сквозь почти прозрачные веки проглядывалось беспокойное движение белков. Крепко сжатые кулаки натягивали и без того тонкую кожу на них. Правое бедро прямо поверх штанины опоясывала тугая повязка. Её всю заметно трясло. Но самым ужасным было то, что по её венам поднималась чернота...

Мы с Найей переглянулись. Это всё ужасно напоминало умирающее дерево в том далёком лесу.

–Она умирает, да? Вы не сможете ей помочь, – обречённо заключил Тоббис позади нас.