Текст книги "Три желания (ЛП)"
Автор книги: Эшли Кристен
сообщить о нарушении
Текущая страница: 21 (всего у книги 27 страниц)
Все головы повернулись к нему, но не раздумывая Лили поцеловала Наташу, мягко высвободилась из объятий дочери, и вышла с ним из комнаты, направляясь по коридору в их новую отремонтированную спальню.
Их спальня была выполнена в насыщенных тонах индиго, пронизанная темно-красным и глубоким фиолетовым, Лили как-то умудрилась сделать это не только комфортным для мужчины, но и уютным по-женски местом в доме, совместив два в одном.
Как только он закрыл за собой дверь, она прислонилась к нему и обняла за талию, прижавшись всем телом к его торсу, привычка, которая у нее сформировалась за последние несколько недель. И теперь она делала это довольно-таки часто, на самом деле, каждый раз, когда находилась с ним рядом.
– А какой твой любимый цвет? – спросила она, откинув голову назад, а странная, загадочная улыбка до сих пор витала у нее на лице.
Он обхватил ее одной рукой, другой погладил подбородок и большим пальцем прошелся вдоль щеки.
Он понял, что сейчас перед ним была решительная Новая Лили. Она представляла из себя смесь его милой Лили, которую он спас от вора, но зрелой, не потерянной или сломленной жизнью, а нечто совершенно другое. Она была веселая, игривая, дразнящая, любящая и спокойная. И в ней еще присутствовало что-то – что-то манящее и загадочное, словно у нее имелся секрет, но не ужасный секрет, а великолепный, вкусный.
Она стала проводить вечера в своем кабинете что-то сочиняя, пользуясь ноутбуком, который он купил ей или же что-то записывала в тетради. Наташа сидела с ней и смотрела новый телевизор с плоским экраном в наушниках, или же Таш сидела с Нейтом, когда он был дома, делая уроки, посматривая на плоский экран телевизора и одев наушники. Фазир тоже часто присоединялся к ним, когда они все собирались в кабинете Лили, Фазир садился в кресло сочно-зеленого цвета, водрузив ноги на пуфик, и читал свою любимую книгу (однако, Фазир не принимал участия в подготовки уроков Таш с Нейтом).
Лили также получила привычку регулярно звонить в офис Нейту, не каждый день, но несколько раз в неделю. Ей особенно нечего было сказать, и не было вопрос, которые она хотела бы узнать. Она спрашивала, что он хочет на ужин (он никогда ничего особенного не хотел, еда есть еда). Когда он вернется домой (а приходил он в одно и тоже время каждый вечер, но почти в одно и тоже, на пять минут раньше). Она спрашивала – что он делает сейчас (всегда работал). Хочет ли он, чтобы она заказала китайскую еду на вечер, (опять, еда, как еда). Как он относился к говядине Веллингтон, если она будет на свадьбе в меню (он заботился исключительно о Лили и о том, чтобы она была юридически связана с ним, и его абсолютно не волновало, что они будут есть, после этого официального события).
Было очевидно, что на самом деле ее не очень беспокоили его ответы, по крайней мере, она не требовала их настойчиво, поскольку он часто просто ничего не отвечал. Создавалось такое впечатление, что она просто хотела с ним поговорить, как разговаривают родные люди, и эта связь не имела под собой обременительных условий. Ничего не могло омрачить их разговор, потому что любой его ответ принимался, эти звонки были просто своеобразным способом установления родства ее с ним, связи.
Каждый раз, когда она звонила, он резко кивал головой и все, кто находился в кабинете, должны были покинуть его, он разворачивал кресло, лицом к окну, садился поудобнее и клал поперек одну ногу на другую. Он слушал ее также, как слушал дочь, когда она звонила ему после школы.
Когда звонила Лили весь офис знал, что его разговор прерывать нельзя.
Без исключения, никем и никогда.
А за последние две недели еще произошли сюрпризы, когда Таш уже лежала в постели, Лили попросила Нейта сводить ее в паб и так три раза.
Они медленно шли вместе по берегу моря в местный паб. Сидели на свежем воздухе, Нейт пил водку со льдом, Лили – бокал белого вина. В конце она прислонялась к нему, положив голову на плечо, он обнямал ее, и вместе они смотрели на море. Она не задавала никаких наводящих вопросов и не интересовалась подробностями его прошлого. Лили часто вздыхала о чем-то думая, но он тоже не спрашивал ее об этом, и ей не нужно было ничего ему объяснять. Раньше, она бы нарушила молчание и стала бы рассказывать ему о своей семье – отце, матери, бабушке и ее старом белом доме из известняка. Эти истории были прекрасными, забавными, но всегда были с оттенком ее печали.
Выпив еще несколько бокалов, они медленно шли домой, проведя совместно время и взявшись за руки, и он укладывал Лили на кровать и медленно, совсем медленнл, смакуя, занимался с ней любовью.
И после трех таких вечеров и ночей, Нейт заметил, что спал ночью самым спокойным сном, так он никогда еще не спал, а он мог вспомнить каждую ночь за всю свою жизнь.
Однажды, ему пришлось работать дома, делая необходимые записи перед совещанием следующего дня, он сидел в кабинете, попросив Лили, впервые за то время, пока жил с ней в Сомерсете, чтобы Таш на ночь почитала ей, поскольку ему необходимо было подготовиться.
В поздний час Лили спустилась вниз и постучала в дверь. Когда он разрешил ей войти, она впорхнула, присела на край стола и устроила странный допрос по поводу его работы, чем он занимается и как это все работает.
Он спокойно, но не очень подробно объяснил. Ему предстояло еще многое сделать, но было уже поздно, он хотел побыстрее закончить и присоединиться к ней в кровати, так как рано утром завтра она собиралась в магазин. Он пытался игнорировать ее шелковистую кожу на ногах, которые находились на уровне его рук. Пытался игнорировать ее прекрасную грудь, когда она наклонилась вперед, стараясь разглядеть точку на диаграмме, напечатанную в документе, которой заинтересовалась, и ее декольте полностью предстало его взору. Он пытался игнорировать, пока она спокойно слушала его, и ее глаза светились теплотой, а ее мысли были в этот момент явно где-то еще, потому что она загадочно улыбалась, не сводя взгляда с его губ, пока он кратко отвечал на ее вопросы.
В конце концов, она хихикнула, взмахнула руками и уставилась в потолок, запрокинув голову назад, потом спрыгнула со стола, подняла его руки, освобождая себе пространство и скользнула к нему на колени.
Затем она стремительно выпалила множество вопросов, которые вероятно должны были закончить допрос сегодняшнего дня.
– Что девушка должна сделать, чтобы соблазнить своего жениха? Я имею в виду, очевидно мне следует что-то сделать? Следует показать стриптиз? Или голой вертеться на столе?
Она не закончила, не смогла, проглотив дальнейшие слова.
И она в конечном итоге оказалась на его столе голой, но ей не пришлось вертеться.
Сейчас стоя в их спальне, с двумя семьями, находящимися по соседству, рука Нейта прошлась по линии ее подбородка и заправила ее волосы за ухо.
– Мой любимый цвет? – переспросил он.
– Да, ты выберешь цвет нашей свадьбы, – потребовала она, поддразнивая.
– Лили, мой любимый цвет красный, – сказал он, ее глаза расширились, и она расхохоталась, прижимаясь ближе к его телу.
– Свадьба Дракулы! – воскликнула она, и Нейт очень надеялся, что Лаура не подслушивает их, иначе получит сердечный приступ. – Мне нравится! Я надену черно– кроваво-красные юбки и у нас будут красные розы, а ты сможешь надеть смокинг с красным крестом на шее. Мы станем притчей во языцех, однозначно.
Нейт улыбнулся от ее возмутительного предположения, она прижалась еще ближе.
– Я бы не хотел такого, – сухо ответил он.
– Я тоже, – ее сексуальная, понимающая улыбка исчезла, и вернулась ее странная улыбка. – О чем ты хотел со мной поговорить?
– Ни о чем, – ответил он. По какой-то причине, то, что у нее пропала улыбка, заставило его любопытство отступить.
Она сильнее сжала руки вокруг его талии, и поцеловала его в подбородок.
Затем сказала:
– Ну, давай, Нейт. Ты хотел поговорить?
– Это не важно, – он опустил руку ей на талию, и к его удивлению, она недовольно с фырканьем выдохнула, отстранилась и резко толкнула его в грудь обеими руками к кровати.
Он не сдвинулся.
– Что ты делаешь? – спросил он, потому что она отставила одну ногу назад и начала с усердием толкать его в грудь руками, пытаясь сдвинуть с места.
Он не шелохнулся.
Она полностью проигнорировала его вопрос и пробормотала себе под нос:
– Забудь, тебя не сдвинешь с места, – и она перестала его толкать, и стала вдруг расстегивать его рубашку.
От ее странного и непонятного для него поведения, он моментально схватил ее за запястья и резко спросил:
– Лили, какого черта ты делаешь?
Ее голова дернулась, но совершенно не обращая внимания на его тон и позволяя удерживать себя за запястья, она возбуждающе прижалась к его груди.
– Я заставляю тебя заговорить, – объяснила она с ухмылкой.
– Прости что?
Без слов она склонилась к его груди, которая выглядывала из расстегнутой рубашки, и он ощутил, как ее язык мягко прошел по коже, вызвав огонь во всем его теле.
Он рывком дернул ее за руки.
– Лили, Наташа в соседней комнате.
Ее улыбка превратилась в искушающе дьявольскую.
– Тогда тебе лучше начать говорить побыстрее, пока я окончательно не изнасиловала тебя, – она снова наклонилась и пробежалась губами по его подбородку, и он почувствовал моментальную реакцию в теле, несмотря на то, что у него стала появляться ответная улыбка.
– Изнасиловать меня? – спросил он, веселье слышалось в его голосе.
Он убрал руки с ее запястий, и она тут же нашла им отличное применение, вытягивая его рубашку из джинсов.
– Ты думаешь, я не смогу этого сделать? – она вскинула в вызове голову, и ее яркие голубые глаза стали темнеть.
Он скользнул рукой по ее волосам и нежно, сзади намотал на кулак, чтобы удержать ее голову перед собой. Мягко опускаясь к ее губам, он сказал:
– О да, дорогая, думаю, сможешь.
Он скорее ощутил, чем увидел ее улыбку, которая неожиданно прокралась через него.
– Скажи, о чем ты хотел со мной поговорить? – нежно прошептала Лили, слегка потирая его спину.
Он не мог противостоять ее игривому настрою, поэтому сдался:
– Ответить мне, почему ты улыбалась.
Его глаза были меньше, чем в дюйме от нее, и он заметил, как в них возникло замешательство, брови нахмурились.
– Я улыбалась, потому что ты только что согласился, что я могла бы тебя изнасиловать... – начала она.
Он отрицательно качнул головой и слегка поцеловал, заскользив губами вниз по ее щеке к уху:
– До этого, тогда, в твоем кабинете, когда увидела меня в дверях.
Она отступила и посмотрела на него, и он увидел знакомое выражение ее глаз, улыбку, подергивающиеся губы.
– Тогда? – спросила она.
Он кивнул.
– Да.
Улыбка стала шире и, если бы было возможно, ее глаза могли дополнительно выдавать тепло.
Она объяснила:
– Помнишь, как мы впервые встретились, и Виктор привез меня к вам домой, я спускалась по лестнице, чтобы встретиться с полицией?
Конечно он помнил. Он помнил все, словно это произошло час тому назад.
– Да.
– Ты тогда стоял, прислонившись к стене, как герой любовных романов, также, как и в моем кабинете. И я вспомнила, как ты стоял тогда и сколько... как ты..., – она почему-то замолчала, а потом начала по новой, – я так сильно хотела, чтобы ты обратил на меня внимание, как только увидела тебя, прислонившегося к стене, словно романтического героя. Ну, и потом ты э-э... заметил меня.
Ее слова так потрясли его, что он замер и все его игривое настроение улетучилось.
– Прости что? – спросил он.
Она улыбнулась, глаза ее манили и счастливо сверкали.
– Ты так похож на героя любовных сексуальных романов. Я знаю, поскольку прочитала их сотни, также, как и Максин, ты даже можешь спросить у нее. Обещаю тебе, она согласится с моим мнением.
И прежде, чем он успел произнести хоть слово, она отстранилась, положив руки ему на грудь и начала перечислять его качества, от которых у него сжался живот, в груди что-то заболело, а в горле образовался комок.
Одновременно с реакцией тела, ему захотелось расхохотаться.
– Во-первых, неимоверно, невероятно красивый, – начала она, – и ты очень поджарый.
– Я очень поджарый? – спросил он недоверчиво.
Она энергично закивала.
– Очень, – заверила она, как будто поджарость относилась к черте характера, таким же, как честность, порядочность, дипломатичность и великодушие, причем все в одном флаконе. – Ты высокий, темноволосый и с узкими бедрами…
– Узкими что? – прервал ее Нейт, но Лили проигнорировала его вопрос.
– Ты очень умный, сверх умный, ты гений. И ты трудолюбивый. Мужественный и беспощадный…
– Лили…
– И сильный…
Он ничего не мог с собой поделать, просто начал смеяться.
Сильный?
– Лили…, – попытался он прервать ее снова, но она перестала перечислять по списку его характеристики, взяла его лицо в ладони, и то, что она произнесла, заставило его смех замереть.
– Ты имеешь все, что я когда-либо хотела видеть в мужчине. Ты именно тот, кого я хотела, когда мне было четырнадцать лет. Точно-точно. Ты можешь спросить об этом у Фазира, я сказала ему, кого бы я хотела видеть и вот, спустя годы ты появился. И ты был совершенным. И я поняла это в ту же минуту, как только на тебя взглянула. Я знала, кем ты являлся, и поняла, что хотела именно тебя, поэтому я знала, что ты мой.
Нейт напрягся, его тело просто заморозилось, он отрицательно покачал головой, отстраняясь от нее, увеличив расстояние между ними, понимая, что поднял все свои щиты. Он ничего не делал для этого, они поднялись сами автоматически.
Мягко, предупреждая, он сказал:
– Ты понятия не имеешь, кто я есть на самом деле.
Она не позволила ему отстраняться, сделала шаг вперед к нему, сокращая расстояние между ними и крепко обняла за талию.
– Я точно знаю, кто ты.
Он снова качнул головой, конечно, отрицательно, но она продолжила говорить, и в этот раз голос ее звучал решительно, проскальзывали даже железные нотки в ее словах.
– Ты Натаниэль МакАллистер, ты мой любимый, ты отец моего ребенка, ты заботишься о своей семье, ты никогда не отпустишь нас опять, и ты никогда не подведешь меня, – она полностью вжалась в него и потянулась к его губам. – Нейт, ты мой, ты принадлежишь мне, а я принадлежу тебе.
Он почувствовал, как ее слова неистово бушевали у него внутри.
Если бы она знала о нем, то не говорила бы таких пламенных слов и не была бы столь решительной. Он взял ее лицо в ладони.
– Ты права, Лили, я никогда не отпущу тебя, но ты не знаешь, кем я являюсь.
Она молча поцеловала его, а потом мягко сказала:
– Ты можешь иметь свои секреты, мне все равно. Ты можешь рассказать их мне, или можешь держать их при себе. Но, Нейт, я точно знаю, кто ты. Возможно, я многого не знаю и только что узнала твой любимый цвет, но я точно знаю, что ты никогда не причинишь мне боль. И ты бы не позволил ничему этому случиться и раньше, если бы тебе это было под силу. – Ее глаза стали такими яркими, и она добавила: – Кстати, Джефф не поджарый, и он сутулится.
От ее быстрой смены тона и самой темы разговора, с игривого к какому-то задумчивому, заключительному, Нейту стало так странно, что он потерял саму суть.
– Не расслышал, что ты сказала!
Со злой усмешкой она произнесла:
– Джеф, твой брат, не худой и не поджарый, и совсем не похож на сексуального романтического героя, такого, как ты. Он сутулится, как сопливый подросток.
От этих слов Нейт наконец позволил себе захохотать во все горло, отпуская полостью эту ситуацию, пусть все идет своим чередом, он же свои секреты похоронит как можно глубже, и после того в чем она ему призналась, единственное, что он хотел, прижать ее к себе и наслаждаться ею.
Притянув к себе, он откинул голову назад и расхохотался во весь голос, прижимая ее еще ближе.
Нейт, ни Лили, догадывался, что в соседней комнате наступила полная тишина, как только они услышали его смех. Двое из присутствующих там явно улыбались, еще двое – вероятно, одна хихикала, а второй явно хмурился.
Стоя в их спальне, Лили уткнулась Нейту в шею, он перестал смеяться, и она тихо произнесла, тихо-тихо, словно просто выдохнула:
– И кое-что еще тебе следует знать, я никогда не позволю тебе уйти.
И Нейт почувствовал, что ее слова были вовсе не слова, а своего рода клятва, и он непроизвольно сильнее прижал ее к себе.
* * *
Сейчас двигаясь по пути домой к новому сюрпризу, который его ожидал сегодня вечером, каждый день доставлял ему удовольствие и приближал его на еще один, к тому дню, который, он был почти уверен обязательно наступит, и удача отвернется от него.
Глава 23
Лили, Фазир и Нейт
– Пааааааапааа! – закричала Таш, несясь через весь дом к входной двери.
Лили была на кухне, помогая готовить ужин Фазиру. От крика своей дочери, она поняла, что Нейт подъехал к дому. Она теперь всегда узнала по буйному крику Таш, превратившемуся в ежевечерний ритуал, о возвращении Нейта домой, однако сегодня ее крик был громче и потому, как она неслась к двери, присутствовало больше волнения.
Лили взглянула на Виктора, который сидел за кухонным столом, перебирая бумаги.
Был четверг, Виктор и Лаура не должны были появиться раньше субботы, но Лили заручилась поддержкой Виктора для осуществления своей новой стратегии, добиться доверия Нэйта по поводу нее, их семье и их совместного счастья.
Она не лгала, когда сказала ему, что не хочет знать его секреты. Она на самом деле не хотела знать, потому что ее не волновало, что он скрывал. В конце концов, какими бы они не были, это не имело ни малейшего значения для нее.
Она просто хотела вернуть его доверие, чтобы он верил в нее, в семью и в себя. Внутри она понимала, что он не верит. И она находилась в полном шоке от осознания этого, хотя ему то было решительно все равно. Его тайны удерживали его на расстоянии от нее, заставляя отдаляться еще больше, и она хотела все исправить, нет, теперь это превратилось для нее в потребность, потому что она была необходима ему. Она необходима ему ради Таш, и кроме того, она нуждалась в нем сама.
Она топталась на одном месте, хотя и старалась сдвинуть все с мертвой точки (а она очень старалась), поэтому решила прибегнуть к «тяжелой артиллерии» и заручиться поддержкой Лауры и Виктора. Это была отчаянная мера, но ей было на это совершенно наплевать. Она была не такой уж гордой, чтобы не признаться по крайней мере самой себе, что в данный момент пребывала в полном отчаянии. Дело касалось ее семьи, и она очень переживала, а ради семьи Лили готова была пойти на все.
Поймав ее взгляд, Виктор улыбнулся ей в ответ.
Лили схватила кухонное полотенце, быстро вытерла руки, ответив Виктору нервной улыбкой, потом такой же – Фазиру.
Фазир внимательно наблюдал за ней. Фазир, Лили обратила внимание, за последние недели все внимательнее присматривался к ней, даже слишком, нежели обычно, особенно к Нейту.
Сейчас у Лили не было времени беспокоиться еще и по поводу Фазира. Она выбежала из кухни в холл, заметно нервничая. Из-за чего, она так и не поняла. Она хотела, чтобы все стало идеальным, особенно то, что она считала важным, и пробить хоть одну брешь в броне, которой Нейт сковал свое сердце, увидеть хотя бы одну каплю таящегося льда, которым он сковал свое сердце.
Лаура бросилась в холл из гостиной, широко распахнув глаза, тоже такая же взволнованная. Столкнувшись с Лили, она тихо хихикнула. Одновременно они протянули друг к другу руки, крепко ухватившись, как бы поддерживая себя и вышли на улицу.
Таш танцевала вокруг Нейта и новой модели ярко-красного мотоцикла Ducati, который стоял на дорожке перед домом, украшенный ярко-алым огромным бантом.
Виктор выбирал мотоцикл, поскольку Лили ничего не понимала в моделях Ducati. У Нейта был один в Лондоне, но в Сомерсете не было ни одного. Виктор заверил ее, что этот мотоцикл был самым лучшим среди самых дорогих, находился в верхней линейке моделей, и он, конечно, именно так и выглядел (и его стоимость была соответствующей). Виктор договорился, чтобы его доставили домой, Лили заплатила со счета, на котором лежало семь миллионов фунтов. Впервые она прикоснулась к этим деньгам. Виктор также решил, что ему с Лаурой стоит присутствовать при вручении подарка, поскольку он был уверен, что это будет что-то с чем-то.
И это на самом деле стало что-то с чем-то.
Нейт уставился на мотоцикл.
Таш тараторила рядом.
– Мама купила его тебе! Разве он не красивый? Она сказала, что ты возьмешь меня покататься. Она также купила всем шлемы! Один тебе, один себе, один Фазиру и даже маленький для меня!
Глаза Нейта передвинулись от мотоцикла на Лили, стоявшей с Лаурой на крыльце у входной двери. Лили поняла, что Виктор и Фазир вышли тоже и стоят у нее за спиной.
Она улыбнулась Нейту.
Он нахмурившись смотрел на нее.
– Он тебе нравится? Он нравится тебе? Он тебе нравится? – пела Таш, пританцовывая вокруг сюрприза.
Нейт по-прежнему смотрел на Лили, словно остолбенев. Лили растерялась, и ее улыбка дрогнула.
– Я хочу поговорить с тобой наедине, – заявил Нейт официальным, полностью безэмоциональным голосом, наконец, выйдя из ступора, и направляясь прямиком к ней.
– Нейт…, – начала Лили, но он уже был рядом, схватив ее за руку и потянув за собой в дом, мимо Виктора и Фазира, ему даже пришлось оттолкнуть отца в сторону.
– Ему он понравился! Папа всегда разговаривает с мамой наедине, когда счастлив, – восторженно закричала Таш.
Лили почувствовала облегчение, потому что Наташа действительно была права. Нейт всяческими силами пытался оградить Таш от любых своих постоянных любовных ласк по отношению к Лили. Он был ласков с ней перед всеми, брал за руку, касался ее, целовал мимолетно. Но если он хотел чего-то более глубокого и значительного, он предпочитал делать это наедине за закрытыми дверями.
Нейт тащил Лили вверх по лестнице в спальню. Он втянул ее внутрь и захлопнул дверь с такой силой, что похоже весь дом содрогнулся.
Лили стояла почти рядом с ним в нескольких шагах, приподняв голову улыбнулась, совершенно неправильно истолковав его импульсивные действия.
– Я так понимаю тебе понравился байк, – сказала она, по-прежнему улыбаясь.
Нейт в упор смотрел на нее и его глаза не выглядели счастливыми. На самом деле, он казался рассерженным, скорее даже очень рассерженным.
Ее улыбка стала меньше.
– Кто купил этот мотоцикл? – спросил Нейт опасно спокойным вкрадчивым голосом.
Она моргнула, снова начиная смущаться, и ее улыбка растаяла.
– Я. Это подарок от меня, – ответила она.
– У меня уже есть байк.
Лили почувствовала, как ее сердце ухнуло.
– Я знаю, но его здесь нет, и я подумала…
Он прервал ее.
– На какие деньги ты купила этот байк?
Она вздрогнула, и вдруг поняла, но уже слишком поздно, где совершила ошибку. Внезапно купленный подарок сейчас показался ей настолько глупым, потому что на самом деле, с ее стороны это было глупо, ведь получается, что он сам заплатил за свой собственный подарок.
– Я воспользовалась деньгами, которые ты мне дал, – ответила она тихо и почувствовала, как слезы начинают собираться в уголках глаз.
Это было не очень хорошо.
– Лили, я говорил тебе, что эти деньги для тебя, – он говорил спокойным, ровным, низким голосом, но в нем слышалась какая-то угроза, и она теперь точно поняла, что он очень сильно разозлился.
– Да, я знаю, – ответила она. – Мои, поэтому я и купила на них… подарок.. э-э… для тебя.
Он продолжал сохранять приличное расстояние между ними, но ей казалось, что он делал это с трудом, прикладывая усилия, судя по всему, ему хотелось подойти встряхнуть и образумить ее, и она ощутила страх.
– Ты не должна, черт побери, использовать эти деньги для меня. Мне не нужен никакой чертовый байк. Мне казалось, что я доходчиво объяснил это тогда, но сейчас я объясняю это снова, – продолжал он терпеливо, и со стороны показалось, что он сдерживается из последних сил. – Это твои деньги. Ты должна их тратить только на себя.
– Нейт…, – прервала она его снова, и поняла, что его терпение уже закончилось.
– У меня все есть, что мне необходимо прямо здесь и сейчас, в этом черт побери, чертовом доме!
Хотя даже слова у Нейта были красивыми (в некотором смысле), Лили вздрогнула по двум причинам.
Во-первых, он потерял самообладание и повысил голос, на самом деле, он просто кричал, и она никогда не видела его в такой ярости. Он действительно пребывал в ярости.
Во-вторых, он стал ругаться. Он не часто выражался, вернее очень редко. И конечно никогда не говорил на повышенных тонах, переходя на крик, потому что их могла услышать дочь, он конечно же предпринимал огромные усилия, пытаясь их всем обеспечить, и возражал против того, что совершенно в данной ситуации считал неуместным.
Удивительно, если учесть, что Нэйт всегда был не многословным, но сейчас он разошелся и не собирался останавливаться, говоря все громче и громче.
– И ты не будешь использовать их на Наташу, потому что я позабочусь о нашей дочери.
– Нейт…, – она попробовала еще раз вставить слово, совершенно спокойно, надеясь, что это как-то повлияет на него, но он снова ее прервал еще громче.
– И ты не будешь использовать их на Фазира. Понятно же, что ты заботишься о Фазире, но впредь ты не будешь о нем заботиться, потому я позабочусь о нем. Это понятно?
У Лили прошел страх, потому что она начала злиться. И поэтому стала отвечать ему, все же пытаясь контролировать свой собственный голос.
Он сделал в ее сторону гигантский шаг, остановившись всего лишь в дюйме от нее, и наклонился, пытаясь заглянуть ей в глаза, но она упрямо и сердито смотрела в пол.
– Это, мать вашу, понятно? – зарычал Нейт, для нее это уже был перебор.
Она всего лишь попыталась сделать ему приятное. Она просто пыталась растопить его сердце. Она пыталась сделать его счастливым.
– Не ори на меня! – крикнула Лили.
– Скажи мне, что ты поняла! – заорал он в ответ.
– Я не могу потратить семь миллионов фунтов на себя! – ответила Лили в такой же тональности, как и он, запрокинув голова, глядя ему в лицо и сжав в кулаки руки. – Ты все мне покупаешь! Продукты! Новый автомобиль! Ты купил мне новый кашемировый кардиган, который мне даже не нужен, буквально неделю назад! Ты даже выплатил всю ипотеку! Что мне делать с семью миллионами фунтов?
– Пройдись по магазинам. Сходи в спа. Слетай в этот чертовый Париж, купи коллекционные часы, одежду известных дизайнеров, накупи себе одежду от Шанель. Хоть делай маникюр каждый день. Это не важно, просто используй их... на себя! – закричал Нейт.
Она прищурилась, глядя на него.
– Сходить... слетать... ты хочешь, чтобы я прошлась по магазинам, накупив одежды на семь миллионов фунтов? – ответила она прокричав (еще громче повышая голос). – Сколько маникюра я должна сделать на семь миллионов фунтов? – кричала на возмущенно.
Он сделал шаг назад, его глаза по-прежнему поблескивали от гнева, но она видела, что он пытался взять себя в руки.
– Мне насрать, только не тратить их ни на кого, кроме себя, – сказал он (громко, даже слишком громко), и начал поворачиваться в сторону двери, словно разговор был окончен, вернее их орание друг на друга, а самого разговора так и не получилось. У двери он повернулся.
– Я переведу деньги за байк на твой счет.
– Не смей! – закричала она ему в спину, но он уже исчез за дверью.
Она уставилась в дверь, за которой он скрылся, почувствовав, что с трудом дышит, сердце бешено колотилось, она никогда не была так зла, это впервые за всю жизнь.
Лили сделала глубокий вдох, затем еще один, потом услышала, как сотрясая весь дом, опять хлопнула дверь.
В кабинете Нейта.
От этого грохота, она еще раз вдохнула, пытаясь успокоиться и выбежала из комнаты, спускаясь вниз по лестнице с верхнего этажа, заворачивая на следующий лестничный пролет, она увидела внизу Виктора, Лауру, Фазира и Таш, и даже миссис Гундерсон, тихо сидевшую у ног Таш, подергивая хвостом. Они все поджидали ее в холле, провожая глазами, она ни сказав ни слова, прошла мимо них и стала впускаться вниз на первый этаж.
Прямиком направляясь в кабинет Нейта, дверь которого была закрыта, без стука она распахнула дверь, вошла внутрь и с грохотом захлопнула ее за собой.
Он стоял у стола с бумагами в руке, и почему-то яркая разноцветная пластмассовая коробочка, в которой хранились счета связанными с тратами семьи, была открыта и лежала сверху на столе.
Она проигнорировала открытую коробочку и также проигнорировала его испепеляющий взгляд, нацеленный на нее.
– Мы еще не закончили, – объявила она.
– Уже закончили, – парировал Нейт.
– Еще нет! – крикнула Лили.
Спокойно он снова опустил взгляд на бумаги, всем своим видом давая понять, что не собирается вступать с ней в дискуссию.
Лили запрокинула голову назад и громко завизжала. Когда она закончила, взглянула на него. Он вынужден был оторваться от своих бумаг, естественно, и прищурившись, сдвинув брови уставился на нее.
– Хорошо! – отрезала она. – Наконец-то ты обратил на меня свое внимание.
Она направилась прямиком к нему, обойдя стол. Он повернулся к ней лицом, и она остановилась в шаге от него, указав на него пальцем.
– Это мои семь миллионов фунтов. Ты подарил их мне! – крикнула она, подчеркивая каждое слово и тыкая пальцем ему в грудь. – Если я захочу купить тебе мотоцикл на них, я куплю тебе убийственно хороший мотоцикл. Если я захочу купить тебе спаниеля призера с великолепной родословной короля Чарльза, который будет стоить таких баснословных денег, я куплю его тебе. Если я захочу, купить тебе сорочки у слепых монахинь, живущих в монастыре в глубине Пиренейских гор, сделанные из нитей уже почти вымершего шелкопряда, я сделаю это! Сейчас, все понятно?
Лили закончила и увидела промелькнувшие эмоции у него на лице, но она не могла четко понять каждую из них, слишком сильные и перемешанные с гневом и чем-то еще, она наверняка не могла сказать что это такое.
– Если со мной что-нибудь случится, я хочу, чтобы ты ни о чем не беспокоилась. Я не хочу, чтобы ты тратила деньги на меня, – ответил он гораздо мягче, но его темные глаза смотрели напряженно.
– Ничего с тобой не случится, – отрезала она, не чувствуя никакого напряжения, и ее голос ни на йоту не стал мягче.
Наконец, он потянулся к ней, отбросив бумаги на стол, взял ее лицо в ладони, большим пальцем поглаживая щеку.
И нежно заговорил:
– Если наступает момент у тебя в жизни, когда меня не будет рядом, я хочу быть уверен, что ты ни в чем не будешь нуждаться.
– Этого не произойдет! – закричала она, ее и так бушующие чувства еще больше усилились, понимая, что она не смогла даже шелку сделать в его доспехах, скорее даже не поцарапала.
Кроме того, она испугалась.
Почему вдруг может наступить такой момент, когда его не будет со мной рядом?
– Нейт, я не позволю тебе уйти, – твердо объявила Лили, насупившись, чтобы как-то скрыть свой страх. – Что бы ни происходило у тебя в голове, забудь. Я не позволю тебе уйти. А ты не позволишь уйти мне. Несмотря ни на что.
