Текст книги "Три желания (ЛП)"
Автор книги: Эшли Кристен
сообщить о нарушении
Текущая страница: 2 (всего у книги 27 страниц)
Глава 2
Фазир и Лили
Октябрь, очень много-много лет спустя
Фазир наблюдал за Лили, пока она толкала велосипед по дорожке, утопающей в ярких осенних тонах, которые он так любил в Индиане.
Он хмурился, а делал это он из-за того, что видел грустную Лили.
Он не любил, когда Лили было грустно, но Лили большую часть времени в эти дни грустила.
Она никогда не грустила.
Она была настолько жизнерадостной, такой любимой, когда родилась – ну, пару часов спустя, потому что к счастью Фазир не присутствовал при родах, он слышал рассказы и чувствовал свою причастность к желанию, выполненному им – Бекки отдала свои два оставшихся желания своей новорожденной дочери.
Лили была очень смышленой, она опережала других детей в развитии, и начала говорить раньше, чем другие дети, также и читать. Сейчас же она на два грейта опережала других детей в школе, она была очень умной.
И она была невероятно жизнерадостной, счастливой, улыбающийся и любящей. Одно объятие от Лили и весь мир приобретал золотистые тона. У нее были абсолютно самые лучшие объятия.
И в тот момент, когда она смогла сложить три слова вместе, она начала рассказывать истории, которые всегда были самыми лучшими историями... когда-либо.
Если она рассказывала о чем-то, что произошло на самом деле, то могла сделать самое обыденное событие занимательным. И это было настолько отлично, намного лучше, когда она начинала придумывать истории с нуля, это было абсолютно самое лучшее из лучших.
И она была забавной. Она могла заставить даже старую леди Кравиц засмеяться, а старая леди Кравиц никогда не смеялась.
Все любили Лили, даже старая леди Кравиц.
Было много за что можно было любить. Лили была просто идеальной.
Кроме...
Фазиру пришлось признать, что он совершил крохотную, маленькую ошибку, когда исцелял утробу Бекки, делая ее плодовитой и осуществляя желание, чтобы появилась Лили.
Он должен был сделать, чтобы она становилась красивее намного быстрее.
Или, по крайней мере, симпатичной.
Он оправдывал себя тем, что не знал.
Он был создан Божеством, как полностью развитый взрослый джинн. Потом был направлен в Тренировочную Школу Джиннов, где нужно было сосредоточить все внимание на обучении, иначе ты можешь неправильно исполнить желания или не нарушить Кодекс Джиннов, и в результате будут последствия, о которых лучше даже не думать.
Фазир никогда не был в человеческой школе. Он не знал какими жестокими могли быть дети.
И Лили, хотя не была уродиной, но была не красивой, и ко всему прочему еще такой умной, другие дети думали, что она странная. И они насмехались над ней.
Сара, Бекки и Уилл беспокоились о Лили. Ну, Сара и Бекки беспокоились, а Уилл становился немного бешеннее, чем нечистая сила (этой фразе Сара научила его, но Фазир еще так и не понял, что значит «нечистая сила», но полагал, что это довольно что-то плохое, то что говорила Сара).
Шли годы, и Лили возвращалась домой из школы, все больше и больше такой, как сегодня.
Грустной.
Он испарился, как только она вошла в дом (так он делал большинство дней) и тайно наблюдал за ней, похитив три шоколадки Бэйб Рут (Бейб Рут (1895-1948) был американский аутфилдер бейсбола), (названных в честь одного из героев Фазира, Бейба Рута, отличного бейсболиста, который был почти таким же круглым, как Фазир).
Она схватила свою постоянную книгу (другую из сотни любовных романов, которые она читала) и устремилась из дома. Фазир наблюдал, как она шла вниз по скошенной лужайке, в свое укрытие под деревьями по извилистой, покрытой гравием тропинки.
И он точно знал, что она делает в этот момент – ест шоколадки. Она могла даже украсть чего-нибудь и побольше. У нее будет хороший ужин и десерт. Она украдет что-то еще, чтобы перекусить, прежде чем лечь спать.
Фазиру нравилась его еда, а Лили нет. Она ела не потому что ей нравилось, а потому что... ну, Фазир не знал почему.
И Лили было тучной. Не слишком тучной, но она выходила уже за пределы пухленькой.
И она читала эти любовные книги, что ж он знал почему, ему сказала Бекки. Они были ее спасением.
Фазир знал, это было все из-за детей в школе.
Сейчас впервые он захотел, чтобы его госпожа пожелала мести. Если он даже услышит, как кто-нибудь из детей скажет жестокие слова ей, которые Уилл сказал Fazire, что дети вероятно говорят ей такое, он осуществит свое собственное желание (которое явно будет за пределами Кодекса Джиннов) и последуют взрывные последствия.
Глупые, невежественные, завистливые дети.
Он подождал, пока она съела шоколадки и спрятала фантики, как и всегда делала, и спустился, чтобы присоединиться к ней.
Она сидела на подстилке из сухих опавших листьев красных, коричневых, желтых и оранжевых, на некоторых присутствовали одновременно все четыре цвета. Она прижалась спиной к стволу дерева, а голова цвета белого золота склонилась над любовным романом.
Но она не читала, а плакала.
– Что случилось, Лили? – тихо спросил Фазир.
Она дернулась и уставилась на него снизу-вверх, слезы блестели на ее лице.
– Фазир! – она попыталась спрятаться за улыбкой, которая не получилась. Он видел сотню раз ее фальшивую счастливую маску, которую она твердо устанавливала на лицо, но сейчас он застал ее прежде, чем она успела это сделать.
– Не пытайся от меня спрятаться, малышка Лили. Фазиру ты расскажешь. Я знаю все, – сказал он величественным голосом джинна из бутылки.
К его ужасу она не отшутилась и не попыталась скрыться, а разразилась безудержными, сотрясающими все тело рыданиями и слезами четырнадцатилетней девочки.
– Ах, Фаз... Фаз... Фазир. Это было ужасно.
Не раздумывая, он опустился рядом с ней, на листья (о, его друзья-джинны просто придут в ужас от его сидения больше-чем-на-земле на ложе из мертвых листьев), притянув ее в свои объятия и позволяя ей выплакаться.
– Расскажи мне об этом Лили. Выскажись. Твоя бабуля сказала мне, что она не говорила о своем Джиме, пропавшем без вести в войну, но потом она сделала все правильно, когда поделилась случившимся. Не храни это, словно в бутылке, мой дорогая. Я знаю, что такое быть в бутылке!
Она тихо хихикнула и покачала головой, продолжая себя держать под контролем.
– Это глупости, Фазир, – она старалась казаться сильной, но у нее это не получалось. – Просто один мальчик в школе сказал кое-что обо мне... о, ну, что я жирная. – Она вздрогнула от своих слов и продолжала смотреть в землю.
– Ты не жирная! – с возмущением воскликнул Фазир, хотя это было не совсем правдой, она была пухленькой давно, но он никогда не мог сказать, что она жирная.
Она подняла на меня глаза, не зная, что ей делать то ли смеяться надо мной, то ли плакать.
– Я жирная, Фазир, – тихо сказала она и затем вытащила фантики «Бэйби Рут» из кармана джинсов.
– О, малышка Лили, – он застонал и применил немного магии Джина, волшебства, которое было разрешено, поскольку касалось маленького беспорядка, а не какой-то личности, и одним щелчком пальцев фантики исчезли.
Она смотрела на свою пустую руку. Она знала, что он был джинном, но всегда немного прибывала в шоке, когда сталкивалась с магией, хотя видела ее уже десятки раз.
– Ты действительно хочешь использовать одно из своих желаний, чтобы я что-то сделал этому мальчику? Приделать ему рога и хвост? Или сделать его огромным, как дирижабль? – с надеждой в голосе спросил Фазир.
Она отрицательно покачала головой, ее губы расплылись в одной из самых необычных улыбок, которую она унаследовала от своей матери.
Ее глаза всегда, неважно кто, что говорит (они бледно-голубые внутри радужки и темные с поволокой темно-синего цвета по бокам) стали задумчивыми. Фазир думал, что глаза у нее были потрясающие и прекрасные, хотя Уилл и клялся, что они передались ей с его стороны, и Фазиру нравилось получать огромную похвалу за все, что касалось Лили, он просто не говорил Уиллу об этом. Сейчас он смотрел в ее необыкновенные глаза и ждал.
– Я хочу загадать желание, – прошептала она.
Фазир был в шоке.
Два желания!
Если она скажет желание, то будет уже два выполненных желания, останется только одно.
Это означало, если она использует последнее то, ему придется уйти.
– Лили, подумай хорошо, моя милая. Подумай об этом прежде, чем ты используешь свое желание на какого-то глупого мальчишку, – предупредил Фазир с умным видом, который мог сделать только Фазир.
Она продолжала смотреть ему в глаза.
– Мальчик, который сегодня назвал меня жирной, я выбрала бы его. Как понравится ему, ну, похожего на него. Он самый симпатичный мальчик в школе. И самый популярный. И... – она запнулась и не понятно зачем взяла свой любовный роман и прижала его к груди, словно щит, который в состоянии отразить любое зло.
Фазир много читал, постепенно превращаясь в человека-из-джинна. Но он никогда не будет читать любовные романы, потому что предпочитал Луиса Лямура. (Луис Ламур – американский писатель, наиболее знаменитый и плодовитый автор вестернов).
– Фазир, я желаю ... – начала она.
– Малышка Лили, – прервал он, но она уже не слышала его, продолжая говорить.
– Когда-нибудь, я хотела бы встретить мужчину, как в моих книгах. Он должен быть точно таким же, как в одной из книг. И он должен любить меня, любить больше, чем что-либо в этом мире. И самое главное, он должен думать, что я красивая.
– Лили, мне нужно тебе кое-что сказать, – Фазир собирался рассказать ей о желании Бекки и своей ошибке, и позволить ей с радостью ожидать чего-то, разрешить с нетерпением предвкушать стать несравненной красавицей, которой она будет.
Скорее всего, он должен был остановить ее желание сейчас. Он не хотел, чтобы она тратила его на какую-то дурацкую идею. Он хотел для нее чего особенного, идеального, сделать ее мир намного лучше, чем она сделала для Бекки и Уилла, и, в действительности, и для него.
Но она не слышала его. Ее глаза сияли, и они в упор смотрели на него.
– Он должен быть высоким, очень высоким, темноволосым, широкоплечим и с узкими бедрами.
Фазир уставился на нее, потому что не понимал, что она имела ввиду, говоря «узкими бедрами».
– И он должен быть порядочным, невероятно благородным, невероятно красивым, с сильным квадратным подбородком и мощными скулами, загорелый, красивыми глазами с пышными, густыми ресницами. Он должен быть умным и очень богатым, но трудолюбивым. Он должен быть мужественным, сильным, неистовым и суровым.
Теперь она уже оторвала свою голову от него. А он задавался вопросом, существует ли на самом деле такая вещь, как «невероятно красивый». И могут ли скулы быть мощными, Фазир не знал. Он даже подумывал заглянуть в словарь, который дала ему Сара, и посмотреть толкование слова «мужественный».
– И он должен быть жестким и хладнокровным, может даже немного угрожающим, даже немного бандитом с разбитым сердцем, и я исцелю или растоплю лед вокруг его сердца. Растоплю или еще лучше... и то и другое!
Фазир подумал, что это становится немного забавным, потому что это было самое сложное, что он когда-либо слышал.
Но она еще не закончила.
– Мы должны будем пройти через какие-то испытания и невзгоды. Что-то вроде, чтобы проверить нашу любовь, которая станет только сильнее и ценнее. И... и... он должен быть смелым и мужественным. Сильным. Люди должны уважать его, может быть, даже побаиваться. Очень грациозным и гибким, как... как кошка! Или Лев. Или что-то в этом роде.
Она замедлилась, и Фазиру пришлось признать, что он благодарен ей за это.
– И он должен быть хорошим любовником, – сконфуженно сказала Лили Фазиру. – Самым лучшим, настолько хорошим, что он почти в состоянии заняться любовью со мной только одними глазами.
Фазир почувствовал, что покраснел. Возможно, ему следовало бы взглянуть на те книги, которые она читала и показать их Бекки. Лили была очень сообразительная девушка, за словом в карман не полезет (еще одна поговорка Сары, хотя Фазир не мог себе представить, как можно искать ум в кармане, тем более такой, как у Лили), но она была слишком молода, чтобы читать про каких-то мужчин, занимающихся с ней любовью одним только взглядом. Фазир никогда не занимался любовью и никогда не будет, джинны не созданы для этого. Но он точно был уверен, что четырнадцатилетней девочке не стоит думать о таких вещах.
Хотя, может быть он ошибался, по крайней мере, Бекки расскажет ему все позднее.
Фазир поймал себя на мысли, что она замолчала.
– Это все? – спросил он.
Она подумала немного, явно не желая что-нибудь забыть и кивнула.
– Ты уверена, чтобы это было твоим желанием? – опять спросил Фазир.
Она посмотрела ему прямо в глаза, ее были – безрадостные и правдивые.
Лили еще раз кивнула.
– Очень хорошо, – на выдохе сказал Фазир.
Он открыл было рот, чтобы еще что-то сказать, но она остановила его положив свою руку на его.
– Не забудь, ту часть, что он любит меня больше, чем что-либо на земле.
Фазир приподнял подбородок в знак понимания.
– А! – вскричала она, сжимая его руку сильнее, – и ту часть, что он считает меня самой красивой.
– Лили, ты будешь прекрасной, у тебя это уже есть.
Ее подбородок задрожал, и он понял, что она почти готова заплакать.
– Просто не забывай эти части, потому что они самые важные, – напомнила она ему, ее голос звучал так неуверенно, и Фазир подумал, что он звучал ужасно, неизгладимо грустно.
Его рука накрыла ее руку.
– Я не забуду ничего.
Затем он поднял руку, опустив ей на голову и тихо сказал:
– Лили, моя дорогая, твое желание для меня закон.
Глава 3
Фазир и Лили
Восемь лет спустя, Лили сейчас двадцать два...
Попросту говоря, сейчас наступило самое худшее время за всю жизнь джинна.
Так как Фазир жил тысячелетия, иначе говоря довольно долго.
Ему казалось, что самое худшее было, когда умерла Сара два года назад.
Фазир никогда не был знаком с кем-то, кто мог бы умереть, а Сару он знал на протяжении десятилетий. Они вместе жили в одном доме, она была его защитницей, его другом.
Ему было хорошо с Сарой на протяжении долгого времени и ему по-настоящему повезло с ней. Он знал об этом.
Но это не позволяло ему меньше тосковать по ней.
Она все время была добра к нему, заботилась о нем, не смотря на свою учительскую зарплату. Она кормила, одевала, радостно осыпала его билетами на бейсбол и лосьонами для загара. Сара никогда, хотя на это она имела полное право, не просила ничего у Фазира за столько лет. Она просто давала, отдавала и дарила.
Она была первым и единственным человеком за всю историю существования расы джиннов, который имел полное право, но не попросил ни одного желания.
Сара, на Земле Джинов, была легендой, так думал Фазир, по крайней мере, ей следовало быть легендой.
Она напоследок, перед смертью, увидела какой восхитительной красоты стала Лили, само совершенство, не то, что была раньше. Она путешествовала по всему миру и в заключении по Англии, где она поступила в университет, а затем решила остаться. Она стала утонченной и космополитичной, но никогда не теряла своего домашнего шарма – девушки штата Индиана и своей души.
Волосы цвета белого золота Лили изменились, став еще более золотыми с белыми прядями, но более необычными и редкостными, с рыжеватым отливом, напоминающим медь. И словно, чтобы сделать ее еще более прекрасной, хотя уже больше было некуда, у нее просвечивали золотисто-каштановые пряди.
Ей была присуждена стипендия, и она смогла пойти учиться в некое местечко под названием «Оксфорд» в Англии после того, как она выиграла несколько конкурсов по литературе, создавая великолепные истории, которые, казалось, все хотели прочесть.
В Англии ее стали больше интересовать «тропинки», как она их называла, посещая соборы, замки, а фактически каждый музей в Лондоне (и совершенно небольшое количество магазинов) и увлекаясь письмом своих замечательных, занимательных историй больше, чем едой. Она постоянно была занята, занята и занята, и вес просто таял на глазах.
Высокая, как и ее мать, отец и дед, Фазир только видел фотографии красивого, стройного Джима и понял, что он был высокого роста, Лили со своими пышными формами была очень тонкой в талии с прекрасной фигурой «песочные часы».
Она повзрослела и ее простенькое лицо изменилось – ее кожа и так всегда была безупречной, но как только подростковая округлость ушла, ее интеллект и чувство юмора придали ей необыкновенное изящество и красоту.
И теперь, с этими чудесными глазами, ну...
Она была просто потрясающей.
Лили была гордость для всех нас – Сары, Бекки, Уилла и Фазира.
Но она не имела об этом ни малейшего представления. Ни в коей мере.
Лили посмотрела в зеркало и увидела ту прошлую Лили – не такую красавицу, которой она стала.
Поэтому на самом деле Фазир сделал свою работу, потому что судя по всему она наверняка имела смирение, а не насущную кичливость и самомнение.
Но сейчас Лили выглядела расстроенной, и он был совершенно точно уверен, что это было худшее время за всю ее человеческую жизнь.
Ее рвало каждое утро, он слышал, как ее рвало в ванной, шел туда, так же как и много лет назад, когда она была маленькой девочкой и у нее случалась простуда или же одна из этих ужасных головных болей, которые доставляли ей столько страданий, что ее начинало рвать. Он гладил ее по спине и держал ее длинные густые прекрасные волосы.
Фазир решил, что с ней такое происходит, потому что она страдает от потери родителей, которые ушли так быстро, чуть ли не вслед за бабушкой.
Авиакатастрофа. Ужасная отвратительная авиакатастрофа. Даже не смогли найти тел.
Как-то Бекки и Уилл решили отправиться на Гавайи на столь необходимый отдых. Они взяли однодневную экскурсию на другой остров, на котором можно было долететь на небольшом двухмоторном самолете (такое Фазиру вообще не приходило в голову – самолету всегда необходимы намного больше, чем два двигателя).
На следующий день они пропали.
Фазиру пришлось воспользоваться телефоном, чтобы позвонить Лили в Англию. Конечно, он знал, как пользоваться им, потому что он жил среди людей и стал сам как человек уже в течение многих лет и прекрасно знал, как заказывать пиццу. Но ему потребовалось много времени, чтобы разыскать ее. Она подрабатывала в магазине и даже купила обветшалый дом в каком-то приморском городке Клеведон в графстве Сомерсет, который можно купить только за «неимением денег», как сказал Уилл, на самом деле было не так. Дом, который она была полна решимости восстановить в его первозданной викторианской красоте.
Она не отвечала на его звонки, и Фазир наконец решил, что она не живет в своей ветхой обители.
Она окончила Оксфорд и объявила, что не хочет покидать Англию, которая ей все больше нравилась, и Фазир мог ее понять из-за тех фоток, которые она отправляла домой. Они действительно выглядели красивыми.
Тем не менее Фазир ненавидел ее страсть к Англии, он хотел забрать Лили и вернуть ее домой.
И сейчас она была дома, хотя он никогда не хотел вернуть ее домой в таком состоянии.
После того, как он обратился к одной из подруг Бекки, которая находилась в ее контактах, женщина по имени Максин, на конец-то нашла Лили. Максин сказала, что она находится где-то в Лондоне и дала Фазиру ее номер телефона.
Лили наконец-то сняла трубку и была так взволнована, чтобы ему рассказать что-то, ее голос струился радостью. Для него было тяжело слышать ее счастливый голос, когда он готов был сообщить ей страшную новость. Он прервал ее восторженный лепет и сообщил трагическую новость.
Она, конечно, же взяла билеты на первый рейс домой.
Она сидела рядом с ним на панихиде в очень строгом черном костюме, выглядя стильно и слишком образованно, и все, окружающие люди не знали, как к ней относиться. Она совсем не была похожа на Лили, которая покинула в шестнадцатилетнем возрасте дом и поступила в Оксфорд. Она больше походила на современных принцесс – изящных, красивых, утонченных и неприкосновенных.
Она держалась царственно, и Фазир был ею очень горд, что приложил к этому руку, поэтому это чуть-чуть задвинуло его горькую печаль потери Бекки и Уилла.
Лили был очень мужественной и доброй к собравшимся людям, она кивала и улыбалась. После службы они вернулись в белый дом из известняка, принадлежащий когда-то Саре, который теперь стал домом Лили, и она красиво исполняла роль хозяйки, заботясь о людях, чтобы они чувствовали себя комфортно и по-домашнему, хотя Фазир понимал по ее бледности и запавшим глазам, что она была истощена.
Было так много еды, которая стояла всюду, но в первые в жизни, он не смог съесть и куска. Также и Лили.
Все знали Фазира, который десятилетиями жил в этой семье, и конечно же, не постарел ни на йоту. Они задумывались о том, что это странно, но потом решили, что скорее всего он был из какой-то чужеродной страны, а многие из них никогда не покидали Среднего Запада, поэтому не могли точно сказать, как влияет возраст на иностранцев. Так они воспринимали его. Будучи джинном и таким образом возвышаясь над простыми смертными, он не встречался с ними слишком часто, и сейчас делал это только из-за своей обязанности по отношению к Уиллу и Бекки и, конечно, Лили. Он помог Лили, играя хозяина и доброго «дядю» особенно, если взглянуть на его фигуру (термин «дядя» пришлось придумать еще Саре, чтобы как-то объяснить его присутствие в семье, и Фазуру он очень понравился, и нравился до сих пор).
Наконец, после долгих часов, когда все приличия были соблюдены и их оставили последние люди, Фазир щелкнул пальцами, зная, что Лили слишком устала, чтобы все прибрать. Он отнес ее на кровать и стал гладил по волосам, пока она не заснула.
– Фазир? – прошептала она перед тем, как упала в страну грез.
– Да, моя милая?
Она по-прежнему шептала, но ее слова вызвали глубокую печаль в сердце Фазира.
– Я никогда не желала, но мое последнее желание, чтобы ты остался со мной навсегда.
Впервые в жизни он почувствовал, как слезы защипали в глазах и может именно в этот момент он наконец-то понял хоть немного то чувство, которое испытывала Сара, когда он встретил ее впервые.
– Вот и прекрасно, – прошептал Фазир, но ее усталость взяла над ней вверх.
В последующие дни она поднималась с кровати и ее рвало. Кроме того, в каждый раз, когда раздавался телефонный звонок, ее лицо озаряла странная смесь ожидания и облегчения, и она тут же стремглав бежала к телефону. Но всегда было понятно, что это был не тот, кого Лили надеялась услышать – друга или члена семьи, желающих высказать свои соболезнования или поинтересоваться, как она поживает. Ее лицо тут же резко менялось, словно звонивший сообщал ей, что мир вот-вот рухнет.
Дни переходили в недели, и Лили более отчаянно стала бежать к телефону. Она также сделала пару звонков, но ничего не говорила, все больше и больше становясь отстраненной.
Фазир чувствовал себя обеспокоенным.
Лили, как и Фазир ничего не предпринимали, чтобы решить, что делать дальше. Ни один из них не смог зайти в комнату Уилла и Бекки, они не могли этого вынести. И еще было полно вещей Сары, которые так и не были разобраны, и все еще хранились здесь.
Лили сообщила ему, что она не хочет переезжать обратно в Индиану, а он, ну, он никогда не был в самолете. И он не хотел даже пробовать, особенно после трагической кончины Бекки и Уилла, хотя он по любому не мог умереть, но она могла. Он может и делал (очень часто, в основном для того, чтобы встретиться со своими друзьями-джиннами) залезал обратно в свою бутылку, и таким образом мог путешествовать. Но после ее такого краткого объяснения, ничего не произошло.
Что-то еще тяготило Лили, что-то связанное с телефоном и ее утренним токсикозом, который по-прежнему происходил каждый день.
Наконец, он не смог больше этого выносить. Она находилась дома больше месяца, и они оба дрейфовали по дому, словно тени. Лили большую часть времени читала, Фазир беспокоился.
Она просто перестала быть той Лили.
Она всегда была занятой и целеустремленной – сохраняла свою комнату в чистоте, помогала по хозяйству, делала домашнее задание в срок, двигалась вперед, готовила письменную работу к конкурсу, помола с готовкой. Она была очень хорошим поваром, кроме того она была очень хороша во всем, Фазир постарался направить ее на этот путь. Она была прекрасно воспитана, вежлива, трудолюбива, как девушка штата Индиана.
Сейчас, видно от усталости, она все время была более капризной, нежели Фазир (а Фазир был «королем капризов», по крайней мере так называла его Бекки) вспыльчивым и совершенно необоснованным.
Это новое ее поведение, думал Фазир, со временем как-то изменится.
И кто-то должен был об этом позаботиться, в конце концов. И он решил, что должен позаботиться об этом он.
Фазир пришел к выводу, что пришло время противостоять ей. Он понимал, что она все еще скорбит о своих родителях, как и он, но они не могли продолжать жить так вечно. Она даже перестала писать.
– Лили, нам надо поговорить, – однажды сказал Фазир, подплыв к ней после того, как она опять читала.
Он решил плыть по течению. Он делал это иногда, по обстоятельствам, он никогда ничего не выуживал. Он также плыл по течению, когда собирался кого-то поставить на место так, как он собирался поступить сейчас с Лили. Он понимал, что она горюет, но жизнь должна продолжаться. Сара сказала ему как-то, что примирилась с потерей Джима, и Бекки сообщила, что она тоже примирилась с потерей Сары, учитывая все это Фазир решил, что Сара и Бекки были самыми умными женщинами, он полагал, что это чистая правда. И он понял, скорее самое ужасное по крайней мере для себя, что он единственный член семьи, который у нее остался. Больше никого не было, чтобы вытащить ее из этого состояния, в котором она находилась.
Это должен сделать именно он.
– Фазир, я на самом интересном месте, – рассеянно пробормотала она, даже не глядя на него, продолжая накручивать прядь волос на палец, она всегда так делала во время чтения или просмотра фильмов по телевидению, даже когда она была еще маленькой.
Он использовал магию, чтобы убрать книгу у нее из рук, материализовал закладку, лежащую на столе, вложил ее на нужное место в книге, которая полетела через всю комнату и опустилась намного дальше от нее.
Она напряженно выпрямилась, садясь в вертикальное положение на диване.
– Фазир!
– Ты должна объяснить мне, что происходит, – потребовал он ответа своим лучшим командирским голосом джинна.
– Я читаю, – ответила она, ее лицо стало преднамеренно очаровательно раздраженным с недовольным взглядом, который срабатывал на всех, но не него (оно прекрасно срабатывало на Уилла, ее отца, который становился «легкой добычей», если Лили выражала такую озабоченность).
– Я не имею в виду сейчас, я имею в виду с тобой.
Тень опустилась на ее глаза. И эта тень была лишь только частью по поводу потери ее обоих родителей в авиакатастрофе шесть недель назад.
– Лили, – продолжил он, – я не знаю, понимаешь ли ты это, но я застрял в этом мире и это не мой мир. Поскольку ты не собираешься использовать свое желание, я не могу уйти к кому-то другому. Даже не хочу. Но пока я завишу от тебя, я должен заботиться о тебе. Я не могу только парить в воздухе по дому, наблюдая за тобой, читающей книги и закручивающей волосы. Мы должны иметь план, а так как я ничего не знаю о вас, смертных, план придется придумать тебе.
– Ты знаешь много больше, чем я, – обвинила она его.
Он приступил к делу (еще одна поговорка Сары, которую Фазир использовал, но так до конца и не понял). – Действительно, я знаю, малышка-Лили, что ты всегда была очень рассудительной и мудрой. Что тебя беспокоит?
На ее красивом лице отразилась непокорность. Фазир забыл, что она могла быть немного непокорной и более-чем-упрямой. Лично Фазир не давал ей этого, это она получила от своих родителей.
Он подплыл ближе.
– Лили, скажи мне.
– Я... Я, Фазир, я не знаю, что происходит. Он должен был позвонить. Мне пришлось так быстро уехать, но я написала ему записку с номером телефона сюда, объяснила, что произошло, вернее рассказала его брату, что произошло, чтобы он объяснил все ему, но он не звонит, – она остановилась, глядя на Фазира, а потом уставилась в пол. – Я не могу поверить, что он не звонит, хотя я объяснила, что произошло с моими родителями. И я звонила ему, но номер не работает. Я знаю, что это правильный номер, но он отключен. Я позвонила ему в офис, но он не отвечает на мои звонки. – Закончила она, рассказывая, как бы самой себе.
– Кто он? – спросил Фазир.
Ее невероятно голубые глаза поднялись на него, в них не было беспокойства, в них была боль.
Затем она сказала:
– Нейт.
– Кто такой скажи на милость Нейт?
Она теребила пальцы, опустив голову и рассматривая свои ногти.
– Ты помнишь мое желание? – спросила она.
Как же он мог забыть самое сложное желание, которое он когда-либо выполнял?
– Да, – ответил Фазир.
Ее глаза опять подняться на него, но в них было нечто, что заставило великое сердце Фазира биться чуть-чуть быстрее.
– Что ж, оно сбылось. Его зовут Натаниэль МакАллистер и он самый замечательный мужчина на свете. И, я думаю... Фазир, я почти уверена, что у меня будет от него ребенок.
Фазир сразу же перестал парить в воздухе и тяжело опустился на пол.
Он закричал:
– Что?
Лили покачала головой и прикусила губу, прежде чем ответить:
– Это так... я не знаю. Я не могу здраво мыслить. Все произошло так быстро. В какое-то мгновение я была просто, ну, в Лондоне жила своей нормальной жизнью. Ходила по музеям, совершала кое-какие покупки...
Фазир засомневался, что это было похоже на «кое-какие покупки». Лили могла ходить по магазинам также, как Джеки Робинсон (Джек Ру́звельт Ро́бинсон, более известный как Дже́ки Ро́бинсон – американский бейсболист, первый темнокожий игрок в Главной лиге бейсбола в XX веке) мог «украсть базу».
Она продолжала говорить:
– А потом я стала посещать модные вечеринки, он возил меня в рестораны на романтический ужин, мы совершали ночные прогулки по паркам и занимались любовью снова и снова, и снова и это было так, это было..., – она наклонилась вперед, ее глаза светились, прежде чем она восторженно прошептала: – впечатляюще. Ошеломляюще. Ты даже не сможешь себе это представить.
Фазир попробовал вновь подняться в воздух, но смог только оторваться на три шага от пола. Ему не удавалось воспарить в основном потому, что вся его концентрация ушла на уши, которые просто пылали, и чтобы удержать свою кровь и не закапать малышку Лили, рассказывающую об умопомрачительной любви.
– А потом мама и папа..., – она не смогла закончить, они по-прежнему не могли касаться этой темы.
– Он не звонит, – закончил за нее Фазир.
– Нет.
– Может он звонил на твою штуковину-мам-Бобби? – предположил Фазир.
– Мою что?
– Ну, такую штуковину, которая записывает голоса на телефон.
– Мой автоответчик?
