Текст книги "Три желания (ЛП)"
Автор книги: Эшли Кристен
сообщить о нарушении
Текущая страница: 14 (всего у книги 27 страниц)
А Лили не хотела быть частью такой сделки.
Пришло время закрытия магазина и обычно Лили была рада вернуться домой к Таш и Фазиру в субботу вечером, когда они возьмут рыбу и чипсы или прогуляются по набережной, или посмотрят DVD. Таш любил Pixar, Фазир любил Westerns, Лили не волновало, кто из них что смотрел.
Она заперла двери, еще раз медленным взглядом окинула помещение, все ли в порядке в магазине, записывая в реестер последние данные и заперла замок, подергала ручку двери. Потом направилась в Tesco и вместо того, чтобы бегать по магазину, как огалтелая занятая мамаша в полном состоянии безумства, скупая все подряд, медленно стояла и читала этикетки на продуктах, вспоминала сколько у нее осталось, проверяла срок годности, представляя запасы в кладовой у себя дома прежде, чем решалась на покупку.
Она загружала пакеты в машину, тщательно и с большой аккуратностью устанавливая каждую сумку, словно кто-то собирался оценить ее работу. У нее было странное чувство, что сейчас есть столько свободного времени. Она подумала, что у нее так долго не было столько свободного времени, она даже не могла вспомнить, когда это было в последний раз.
Да, наверное, тогда, когда она жила с Нейтом в Лондоне.
Затем она отправилась отвозить назад тележку в магазин, напевает себе под нос какой-то мотивчик причем совершенно не торопясь, словно в ее распоряжение было все время мира.
Затем с нежеланием, первый раз в жизни, поехала домой.
Сверкающий, гладкий, спортивный автомобиль был припаркован перед домом, перечеркнув разом все ее надежды, Нейт не ушел, а Фазир, наверное, просто забыл позвонить.
Она мастерски, сказались года практики, параллельно припарковала свой Пежо к Астон Мартин (Нейт не изменил своему пристрастию к быстрым автомобилям), мысленно готовясь к тому, что ее ожидало впереди. Она стала вспоминать свои отговорки, решая, что лучше сказать – экстренная поездка в торговый центр за феном, который сломался, которого на самом деле вообще не было, но женщина же не может ни дня прожить без фена.
Вытащив множество сумок из багажника и сгибаясь под тяжестью, она направилась к дому.
Она едва прошла половину, когда дверь с грохотом отворилась.
– Мамочка! – вылетела Наташа с присущей ей энергичностью, затем тут же выбежал Фазир, один вгляд на лицо, которого можно было назвать «штормовым». – Ты не пове... ишь! – Наташа взахлеб кричала.
Нейт следовал за Фазиром, и Лили боролась со своей реакцией при виде его ненароком вышедшего из ее дома. Она не могла сосчитать, сколько раз представляла его вот так выходящем из ее дома, похоже сейчас видения стали реальностью.
Ее это безмерно раздражало, особенно то, что он стал более харизматичным, более привлекательным, более красивым, чем восемь лет назад. На нем были одеты джинсы и рубашка с длинными рукавами, которые он засучил до локтей и при этом выглядел невероятно мужественным.
– Поверить во что? – спросила Лили, пытаясь улыбнуться своей счастливой дочери в то же время пытаясь полностью игнорировать Нейта, хотя это было и трудно.
Она решила, что это тоже раздражает ее.
Фазир прошел мимо, сверкнув взглядом, едва сдерживая гнев.
Он пробормотал:
– Таш конфисковала у моего мобильного какую-то штучку и не позволила мне позвонить тебе.
Сказав это странное объяснение, он потопал к открытому багажнику, чтобы взять остальные сумки.
– Папа был занят сегодня. Занят, занят, занят, – с восторгом говорила Наташа. – Фазир хотел позвонить тебе, но я не разрешила ему, потому что это был сюрприз!
Нейт направился прямиком к ней.
– Лили, – поздоровался он.
Она бегло взглянула на него и перевела глаза на Таш, чтобы поинтересоваться какой «сюрприз», когда Нейт наклонился. Она остановилась, выпрямилась и попыталась отстраниться от Нейта.
Он просто взял все ее сумки, все пять, и посмотрел ей в глаза, вот опять, это раздражающее знание. Затем спокойно, словно он делал это каждый день в течение восьми лет, понес продукты к ней домой.
Она пристально смотрела ему в спину и опять решила, что это ее тоже раздражает.
– Пойдем посмотрим, давай, пойдем, давай! – взволнованно призывала Наташа.
Таш схватила ее за руку и потянула за собой. Лили через плечо бросила взгляд на Фазира, который заносил в дом последние три сумки. Он сжал губы отчего они стали тонкими, лицо ничего не выражало.
Лили понимала, что Фазир воспринял дезертирство Нейта, как личный промах. Ведь именно он привел Нэйта в ее жизнь, исполнив желание Лили. Хотя Лили и пыталась вразумить его, но Фазир чувствовал личную ответственность за все, что случилось с Лили. Она понимала, что это очень сильно давило на него, и он был полон решимости наказать себя и зашел так далеко, что дал обет досрочного выхода на пенсию – заточить дух джина, учитывая грандиозность своего промаха.
– Мама, пошли! – потребовала Таш, и Лили позволила себя потянуть в дом, вверх по лестнице к ее спальне.
Затем она увидела «сюрприз».
Намертво застыв в дверях своей комнаты, с широко открытыми глазами, полу открыв рот и молча глядя перед собой.
– Ты не можешь войти, потому что полы сохнут. Они вернутся завтра и поставят новую мебель. Разве это не здорово? Это как примерочная, которую еще не закончили, – Таш едва сдерживала свое волнение чуть ли не пританцовывая вокруг нее.
В спальне Лили произошли перемены. Вся мебель исчезла, следов не осталось даже в коридоре. Стены стали выровненными и окрашены в бледно-голубой цвет. Все деревянные части теперь мерцали новым слоем белого глянца. На середине потолка был прикреплен прекрасный элегантный замысловатый светильник. Карнизы также были заменены на красивые классические новые. Полы были отшлифованы и заново покрыты лаком.
Лили посмотрела на часы. Она ушла утром в восемь, сейчас было шесть тридцать.
Она не могла поверить, что все это можно было сделать за такое короткое время. Ей потребовалось шесть месяцев, чтобы просто покрасить коридор.
– Здесь работало семь мужчин. Я не могла поверить, что они все смогут тут уместиться в твоей комнате, но у них получилось. Они даже пропылесосили и помыли все, когда уходили, чтобы ты вернулась и было все чисто, – объяснила Таш, а затем вдохнула с восторгом, – разве это не роскошно?
– Прекрасно, – пробормотала Лили, чувствуя себе еще более раздраженной, настолько раздраженной, что это не было совсем прекрасно.
Теперь она была точно готова к битве.
– Сделай мне одолжение, детка, помоги Фазиру с продуктами, – Таш была настолько взволнована от того, что сделал ее отец, что совершенно не заметила сверкающих голубых глаз своей матери. – И попроси своего отца прийти сюда. Я хочу поговорить с ним.
– Ладно, – охотно согласилась Таш, не замечая закипающей в Лили слепой ярости, и сломя голову понеслась вниз по лестнице. Ее естественный энтузиазм увеличился на двенадцать уровней от неизмеримого счастья, которое случилось с ними, как только появился отец.
Пока она ждала Лили направилась к лестнице и каждый раз, когда она оглядывалась назад и мельком видела свою комнату, ее гнев становился все больше, выходя из-под контроля.
Увидев темную голову Нейта медленно поднимающегося по лестнице, не говоря ни слова, она еще больше разозлилась и пошла вверх по лестнице на другой этаж. Она не собиралась противостоять Нейту в коридоре, ей нужно уединение для того, что она хочет ему сказать.
Она сердито зашагала в гостиную и придержала дверь, пока Нейт молча не последовал за ней. Как только он вошел, она громко со стуком захлопнула дверь и набросилась на него:
– Как ты посмел! – закричала она, позволяя своему гневу вырваться наружу.
– Лили, – только и сказал он, скрестив руки на груди и внимательно наблюдая за ней. Она знала, что он не упустит ни одной эмоции у нее на лице. Он никогда ничего не пропускал.
Но она и не пыталась сейчас скрыть свою ярость.
Она отметила про себя, что он прекрасно контролирует эмоции на своем красивом лице, а ее же гнев уже достиг размеров стратосферы. Она решила, что его способность контролировать, раздражала ее больше всего.
– Где моя мебель? – рявкнула она.
– Ее нет, – ответил он.
– Верни обратно, – потребовала она.
– Ее нет, – непримиримо сказал он, словно он имел полное право выбрасывать ее вещи, не сказав ей ни слова.
Он подошел к ней, она, к сожалению, стояла спиной к двери, которую же сама и закрыла. У нее не было пути для отступления, и она тут же поняла свою ошибку.
Вместо того, чтобы отступить назад и упереться в дверь спиной, к которой он в конце концов ее припрет, она осталась стоять на месте, хотя он подошел к ней близко.
Даже очень близко. Так близко, что она чувствовала запах его терпкого одеколона. Так близко, что чувствовала тепло его тела. От его близости, живот у нее сделал сальто, но она решительно проигнорировала свою реакцию. Не разрешая себе даже задумываться об этом, даже не позволяя. Она, конечно же, тосковала по нему все эти годы.
Но позволить себе снова вступить с ним в отношения, было бы для нее катастрофической ошибкой.
– Я хочу ее вернуть, – резко воскликнула она, с трудом контролируя проносящиеся в голове мысли и эмоции.
– Ее не будет. Ее уже нет. Новая мебель прибудет завтра.
– В воскресенье? – прошипела она в недоумении. Вряд ли кто-то способен что-то сделать в воскресенье в Англии, кроме как съесть воскресное жаркое и, возможно, поставить сенсорную поливалку у себя в саду.
Нейт пожал плечами.
Конечно же, всемогущий Нейт МакАллистер с его миллионами может заставить кого угодно делать все, что ему нужно причем в любое время.
Она окончательно потеряла контроль над собой, но ее это уже совершенно не волновало.
– Я хочу, чтобы ты убрался из моего дома, – приказала она, ее глаза сверкали, а тело напряглось от гнева.
– Мы идем ужинать, – заявил Нейт, как само собой разумеющееся, словно она просто остановилась, выдохнула и сказала ему: «Ох, конечно, как пожелаешь».
И от этих его слов она потеряла рассудок.
– Мы не идем ужинать. Ты можешь взять Ташу на ужин, но мы не пойдем все вместе, – крикнула она.
– Я уже сказал Наташе, что мы все собираемся на ужин. Она с нетерпением ждет этого.
Если она не ошиблась то, он придвинулся к ней на дюйм, она все равно осталась стоят на прежнем месте.
– Ну, тогда полагаю, тебе придется выучить болезненный урок, сказав своей дочери, что она не может получать всего чего отчаянно хочет, потому что я не собираюсь ужинать с тобой.
Его глаза сверкнули от ее слов, он понял все правильно – Лили на протяжении многих лет была вынуждена выучивать болезненные уроки с тех пор как появилась их дочь.
Его рука потянулась вверх, и она уставилась в шоке на нее, он пробежался по ее волосам у виска, потом заправил прядь ей за ухо.
Он смотрел на свою руку, потом перевел взгляд на нее и нежно сказал, реагируя на то, что она имела в виду, но, очевидно, он не до конца понял ее слова.
– Да, ты пойдешь.
– Нет.
Он наклонился к ней снова, опустив руку на ее плечо, на этот раз он явно ничего не упустил.
– Да, Лили, ты тоже пойдешь.
Именно тогда она приподнялась на цыпочки, чтобы оказаться с ним лицом к лицу, очень близко едва лишь в дюйме друг от друга.
– Если ты думаешь, что вот так запросто можешь войти в нашу жизнь и перевернуть ее вверх тормашками своими деньгами и властью и... всем, что угодно, и... и... – она не могла подобрать подходящего слова. Она была слишком зла.
– И чем?
– Я не знаю! – прокричала она ему в лицо.
– Я не позволю тебе спать в той комнате, которая у тебя была, – заявил он.
Она застыла с открытым ртом от его спокойствия и высокомерия.
– Это не твой выбор! – бушевала она.
Его рука обхватила ее за подбородок.
– Я никогда не видел тебя такой злой, – его голос звучал мягко, успокаивающе. Он смотрел на нее с теплотой, и его темные глаза почти, но не совсем правда, заставляли задерживать ее дыхание.
– Мы едва знали друг друга, – отрезала она. – Ты не видел много вещей во мне.
Затем он тихо заметил:
– Ты невероятно прекрасная, когда злишься.
Она опять вытаращила на него глаза, настолько ошеломленная от его неожиданного комплимента, что даже не была в состоянии реагировать, он шагнул вперед, вынуждая ее сделать шаг назад и прижаться спиной к двери. Его тело придвинулось к ней, он по-прежнему удерживал ее за подбородок, уперев другую руку в дверь рядом с ее головой.
– Ты невероятно красивая всегда, но когда злишься просто великолепна, – пробормотал он тихо, и его взгляд опустился на ее губы. Она попыталась тут же взять себя в руки, потому что была определенно не готовы к этому.
– Отойди от меня, – выдохнула она, немного испугавшись на свою реакцию и злясь одновременно на то, что он делал.
– Поужинай со мной, – попросил он глубоким голосом, как бархат.
– Нет, – упрямо повторила она, отказываясь поддаваться его голосу и пытаясь освободиться от его руки, но в ее нынешнем положении это было невозможно.
– Поужинай со мной, – повторил он, словно вообще не слышал ее ответа.
– Я... сказала... нет! – она не стала дожидаться его ответных слов и кинулась в бой. – Тебе следует уйти прямо сейчас. Ты можешь взять Наташу на ужин и привезти ее домой. Твои адвокаты должны договориться с Алистером о твоем графике посещений Таши. Я не хочу встречаться с тобой снова. Я не хочу видеть тебя в своем доме. Я не хочу…
– Мы поженимся, – категорически заявил он, его голос снова стал гладким и шелковистым, и ее сальто, происходившие у нее в животе, уже перешли в кульбиты.
Она прижала руки к животу и со всей силой попыталась оттолкнуть его от себя.
Он остался стоять на месте, словно она и не предпринимала никаких попыток, только обхватил ее за талию, словно сжал тисками, прижав к себе. Другую руку он опустил ей на спину и ее грудь прижалась к нему. Он нагнул голову и заглянул ей прямо в глаза.
И тогда он заговорил, и его голос уже был не гладким и шелковистым, не нежным, не уговаривающим, он стал жестким, низким, со стальными нотками, которые проходили через нее с каждым его словом.
– Я потерял восемь лет без тебя. Восемь лет. Я не знаю, что ты пережила за эти годы, но у тебя будет время до конца нашей жизни рассказывать мне об этом, и я сделаю все, чтобы ты забыла то время, – заявил он затем твердо продолжил. – Я обещаю тебе, Лили, я сделаю это.
Она напрягла всю свою силу воли, до последней капли, чтобы его слова не проникли через ее броню. Она вцепилась в ткань его рубашки на талии, пытаясь опять оттолкнуть его назад.
– Ты уже давал мне обещания, Нейт, – напомнила она ему с жаром.
– Я знаю, – приглушенно ответил он, его глаза все еще просматривали ее насквозь.
– Ты нарушил эти обещания.
Он не смутился и не стал отрицать.
– Я знаю.
Она пристально посмотрела на него, ожидая, что он начнет что-то объяснять, что-то скажет, чтобы прояснить ситуацию.
Он этого не сделал.
– Все кончено! – в истерике закричала она, она уже не могла этого выносить.
– Мы даже еще не начали, – пообещал он.
– Я не собираюсь проходить через это снова! – воскликнула она, вспомнив всю боль и все страхи. Ее гнев вспыхнул и как обычно быстро исчез, и теперь она желала только одного – сбежать.
Ее жизнь, возможно, не была райской, такой она была только с Нейтом тогда давно, но у нее была хорошая жизнь, радостная жизнь, и она хотела ее вернуть.
– Ты не обязана, – рявкнул Нейт, шокируя ее, потеряв свое хладнокровие. Он уже не выглядел таким спокойным, как всегда, видно он тоже вел борьбу со своими бушующими эмоциями. Она должно быть разбудила в нем силу, которая наполнила всю комнату и давила на нее, как огромная мраморная плита. Но она не испугалась этого, она не имела права пугаться, у нее было слишком много, что можно было потерять.
– Я не верю тебе, – обвиняюще сказала она.
– Прекрасно. Не верь мне. Но наша дочь имеет двоих родителей, и всю оставшуюся жизнь она будет наслаждаться ими обоими. Вместе. Она будет наслаждаться безопасным красивым домом, и родителями, которые будут жить вместе и заботиться о ней. Не мотаться взад-вперед и приспосабливаться жить на два дома. Ты видела, как она обрадовалась, когда увидела нас вместе. Ты же знаешь, что она очень хочет этого.
– Нельзя получить все, что хочется, поверь мне, Нейт, я знаю, – его глаза угрожающе сузились от ее слов, но она не обратила на это внимание и с жаром продолжила: – Это трудный урок, но она может пройти его намного раньше, вместо того чтобы вырасти безнадежной мечтательницей, как ее мать, и понять все потом.
Она могла поклясться, что его лицо едва заметно дрогнуло, он сказал:
– Ты не можешь запретить мне воплотить все, что она больше всего хочет, и тебе не нужно будет делать все возможное и не возможное, чтобы сделать это, – он немного успокоился.
– Она приспособиться, – выпалила Лили, хотя он был, к сожалению, прав.
Лили была не в состоянии сделать все возможное и невозможное, чтобы дать Таш то, что она хотела, но просто тогда она не могла предоставить ей и малые крохи.
– Она будет очень огорчена, – правильно предсказал Нейт.
– Ты не знаешь ее достаточно хорошо, чтобы делать такие выводы, – произнесла Лили и попала в яблочко. Она поняла это по его гневно сверкнувшим глазам, он явно еле себя сдерживал.
– Я поменял свое мнение, – выдохнул он. – Ты не великолепная, когда злишься. Ты невероятно раздраженная и невероятно упрямая, когда злишься.
– Я не упрямая! – упорно возразила она.
Он приблизил к ней свое лицо, и от того, что он так быстро сменил свою тактику у нее закружилась голова.
– Ты хочешь меня, Лили, и ты это знаешь.
– Я не хочу! – даже она поняла, что это звучит, как ложь.
– Ты хочешь меня, – заявил он без обиняков, – мне нужно это доказать?
Полное безумие, она знала это, потому что уже завелась, с угрозой воскликнула:
– Если ты поцелуешь меня снова, я не буду нести ответственность за то, что сделаю.
– Я точно знаю, что ты сделать.
И не дав ей возможность возразить, его губы набросились на нее.
На этот раз она не замирала и не стояла неподвижно. На этот раз она боролась, пихалась, толкалась и пыталась сдвинуть его с места. Она царапалась, даже разорвала ткань на его рубашке.
Его язык коснулся ее губ, и одинокая гимнастка в животе выполнила идеальное сальто, и все ее тело отозвалось овациями.
Он сразу же почувствовал ее капитуляцию. Он отстранился, но не настолько, чтобы позволить ей сбежать, он нес и одновременно тащил ее к дивану и, прежде чем она смогла что-либо предпринять, он толкнул ее на спину и накрыл ее сверху своим сильным горячим телом.
– Постой, Нейт, – потребовала она, пытаясь выбраться из-под него.
– Нет, – отрицательно ответил он, и прежде чем она смогла произнести хоть слово, его рот опустился на ее губы снова.
Его губы были не нежными, а твердыми, настойчивыми, требовательными, такими знакомыми. Это было именно то, что она хотела, желала и о чем мечтала все восемь лет.
Ни один другой мужчина не касался ее. У нее было всего лишь парочка свиданий с поцелуем «спокойной ночи» (ну, возможно, поцелуй в щеку). Лили была слишком завернутой по поводу своей жизнь, проблем и ответственности, на мужчин у нее просто не оставалось времени.
И ей некого было сравнивать с Нейтом, это была простая констатация факта.
Его губы стали прокладывать дорожку из поцелуев вниз по ее щеке к подбородку.
– Пожалуйста, прекрати, – прошептала она с мольбой. Ее гнев испарился, сменившись страстным желанием за все восемь ужасных, одиноких лет тоски.
– Нет.
– Пожалуйста, Нейт, – попросила она.
В ответ его рука заскользила по ее ноге к бедру, потянув юбку вверх, ее кожа заколола от его интимных прикосновений.
Его тяжелое тело прижалось к ней, такое знакомое, такое горячее, словно в лихорадке. Она не собиралась отрицать, что ее тело гораздо больше жаждет того внимания, которое он ей уделял.
– Мы не можем, – взмолилась она.
– Можем, – проворчал он выдыхая у ее горла, его голос отозвался гулом, прошедшим по всему ее телу, отчего она задрожала.
Он почувствовал это, и не собирался останавливаться, его рот вернулся к ее губам, и он поцеловал ее снова.
На этот раз она не боролась, ее губ коснулась улыбка, они раскрылись, и он проскользнул внутрь языком.
Вот и все. Она проиграла свой бой и согласилась с гимнастикой в животе, которая опять делала сальто, так разогрелась и так радовалась, предвкушая удовольствия.
Восемь лет горя и тоски выливались из нее, и она целовала его так, ведя боевые действия своим языком с его, ее руки блуждали по его телу, по спине, вниз к бедрам. Она почти забыла, насколько сильное у него тело, накаченное, мускулистое. Она вытащила его рубашку из джинсов, желая почувствовать его кожу, чтобы ей ничего не мешало. Ее руки скользнули под рубашкой, проходясь по талии и вверх по спине.
Его кожа была очень горячей на ощупь.
Ее ощущений было слишком много и все происходило слишком быстро. Она почувствовала жжение в горле, ее тело все горело от его прикосновений.
Его губы не покидали ее, доставляя ей пьянящий поцелуй, его руки поднялись к ее груди, он стал ласкать сосок подушечкой большого пальца. Она выдохнула ему в рот, мощные волны удовольствия прошлись прямо через нее.
От ее выдоха, он углубил поцелуй, который становился все более диким и требующим. Годы ее тоски превратились в облегчение, что он жив, дышит, опять с ней, снова дотрагивается до нее, целует.
Но на этот раз ее руки и губы стали более настойчивыми, требовательными, а пальцы стремительно пробегали у него по коже, двигаясь к его животу, вниз под джинсы, пока она не почувствовала его твердый член в своей ладони.
Слезы показались у нее из глаз, и тихо скатывались по вискам, он оторвался от нее со стоном от ее прикосновений, и скользнул к ее уху.
– Ты все еще хочешь остановиться? – его голос стал низким и грубым от возбуждения, но он ждал ответа, словно он готов был отстраниться, если она этого захочет.
Она не ответила, не могла.
Его руки сжали ее грудь, его большой палец кружил по соску, вызывая в ней бурю эмоций.
– Останови меня сейчас, Лили, это будет твой единственный шанс.
Все еще не в силах говорить, она отрицательно покачала головой, Нейт даже не смутился. Его рот накинулся на нее в обжигающем поцелуе, обе его руки опустились к ее бедрам, прижимая к себе, ее рука, по-прежнему была между ними, тесно прижатая к его возбужденной эрекции.
Так же быстро, как и все произошло, он отпустил ее бедра, его губы и язык проходились вниз по ее горлу, к уху, по ключице, к краю ее бюстгальтера. Он приподнял голову, одной рукой задирая ее юбку вверх к бедрам и не останавливаясь его рука скользнула между ее ног, его губы накрыли ее сверхчувствительный сосок через ткань, его пальцы, прижимались к шелковой ткани ее трусиков, соблазнительно потирая, ее тело, затаилось в ожидании и начало вибрировать, ожидая что он прикоснется там к ней.
– Нейт, – выдохнула она с удивлением.
Она забыла, насколько хорошо это было. Ей казалось, что она помнила, но она забыла.
Он приподнялся, поцеловав ее снова, его рука двинулась кверху ее трусиков и нырнула внутрь.
– Я ждал целых восемь лет, чтобы услышать, как ты произносишь мое имя снова.
У Лили перехватило дыхание от его слов, в его голосе слышались хрипловатые нотки желания, его палец нашел ее бугорок и закружил. Она схватилась за него, по ней прошлась словно спираль из тока, его губы все еще касались ее, но он не поцеловал, а внимательно смотрел ей в глаза.
– Повтори, – потребовал он.
Ее глаза были закрыты, она хотела сосредоточиться на ощущениях своего тела, но от его слов они распахнулись встретившись с его черными глазами, сверлившим ее своим взглядом.
– Скажи это еще раз, Лили, – скомандовал он.
Она прикусила губу, и его рука сдвинулась ниже, палец медленно, не торопясь скользнул внутрь, и от ощущения наполненности, даже всего лишь его пальцем, она не могла сопротивляться.
– Нейт.
Он стал целовать ее страстно и жестко, пока его рука двигалась у нее между ног, она выгибалась и прижамалась к ней, целуя так же страстно его в ответ с отчаянным желанием.
Затем без предупреждения его голова дернулась вверх, большой палец опустился на клитор, а другой вошел глубоко внутри нее.
– Черт, – выругался он, его рука задвигалась быстрее, но нежно, затем он вышел, чем заставил ее застонать от удовольствия, перемешанного с разочарованием.
Он быстро двигался, толкая ее вместе с собой. Она ошалела от страсти, ее ноги так дрожали, что ей пришлось обхватить его за талию.
– Нейт, – прошептала она неуверенно, пока одна его рука находилась внутри нее, а другой рукой он отдернул платье, возвращая его на место.
При звуки своего имени он посмотрел ей в глаза и довольная ухмылка, появилась в уголках его губ. Его глаза горели ответной страстью, и она громко втянула в себя воздух.
Он быстро прижался губами к ней и прошептал:
– Кто-то идет.
И прежде чем эта пугающая мысль дошла до ее затуманенного от желания мозга, прежде чем она успела убрать свои ноги, обхватывающие его талию, прежде чем она смогла выбраться из-под Нейта, дверь распахнулась и на пороге появился Фазир.
Ее добрый друг застыл, сделав два шага вперед, увидел Лили, впившуюся в Нейта, и Нейта цепляющегося за Лили.
Фазир уставился на них с ужасом в глазах.
Прежде чем он успел вымолвить хоть слово, Наташа ворвалась в комнату за ним.
– В чем дело? – невинно спросила она, счастливо улыбаясь на своих родителей, которые теперь были вместе, и казалось любовно обнимали друг друга.
Лили все еще не отошла до конца от произошедшего. Оба не отошли к счастью или к сожалению, в зависимости от того, как на это посмотреть, но Нейт быстрее взял себя в руки и без колебаний объяснил, хотя голос у него был еще немного хриплым от страсти:
– Твоя мать просто поблагодарила меня за комнату.
При этом Нейт крепко обнял ее за талию, прежде чем она решит сбежать. Лили увидела, как лицо Фазира стало просто пурпурного цвета, таким же, как стены в его спальне.
Наташа совершенно спокойно восприняла это объяснение. Для нее было, действительно, вполне закономерно, что Лили захотела поблагодарить Нейта за такой широкий жест.
– Мы идем на ужин или как? – спросила Наташа, наклоняя голову в сторону. – Я проголодалась, – продолжала она, прежде чем ее мать смогла сделать ей замечание за такую грубость.
Нейт повернул голову к Лили.
– Мы идем? – мягко поинтересовался он и уголки его губ приподнялись, потому что ему было достаточно одного взгляда на любящий взгляд Лили, каким она смотрела на свою дочь, чтобы понять ответ.
