Текст книги "Три желания (ЛП)"
Автор книги: Эшли Кристен
сообщить о нарушении
Текущая страница: 11 (всего у книги 27 страниц)
– Да, – сказал Нейт, как отрезал.
Лили не могла смотреть в глаза Нейту, поэтому перевела взгляд на Виктора, который смотрел на нее в некотором смысле, отчасти...
Он все время смотрел на нее.
Она не успела понять взгляд Виктор, так как Алистер решил подвести черту, спросив:
– Согласны ли вы на график посещений?
– Нет, – непримиримо произнес Нейт.
Лили и так была ошеломлена, но его ответ, словно удар хлыста, пронесся по ее телу. Она знала, что не может быть все так уж хорошо.
– Простите? – произнес Алистер.
– Я хочу полной опеки, – заявил Нейт.
Теперь очередь Лили была вскочить со стула. От его слов, шок и оцепенении тут же испарились, и она ринулась в бой.
– Что? – закричала она.
Нейт тоже встал, хотя и медленно. Он повернулся к ней прямо смотря в глаза, но выражение его лица тщательно контролировал.
– Я хочу полной опеки над своей дочерью, – спокойно произнес он.
– Ты не сможешь этого получить! – закричала Лили, забывая о своем спокойствии и обещание Алистеру ничего не говорить.
– Она переезжает в Лондон и будет жить со мной, – заявил Нейт.
– Нет! – закричала Лили.
Нейт продолжил:
– И ты тоже.
– Что? – на этот раз ее крик был более пронзительным.
– Что? – закричал Алистер, тоже вскакивая со стула.
Виктор тоже поднялся со своего места.
Нейт не на минуту не отпускал Лили из вида, объявил:
– Ты переезжаешь в Лондон.
– Я не хочу, – ответила Лили.
– Ты и Наташа переезжаете ко мне. Ты и я поженимся через два месяца.
– Что? – снова закричала Лили.
– Это полное безумие, – выкрикнул Алистер.
Нейт одарил Алистера соответствующим взглядом и повторил:
– Лили и я поженимся. Она и Наташа переедут в Лондон ко мне.
Лили наклонилась вперед, уперев руки в стол. Для нее было достаточно, он слишком увлекся. С нее хватит.
– Ты забываешь, я уже пробовала это раньше, и это... не... не... сработало! – швырнула ему в лицо слова Лили.
Нейт пытаясь полностью контролировать выражение лица, но не смог на нем отразилась боль.
– Лили, – тихо проговорил Виктор.
Она перебила его, совершенно не волнуясь о том, что собирался сказать ей Виктор.
– Нет! Нет, нет и нет! – Лили оттолкнулась от стола и взглянула на Алистера. – Я ухожу, – категорически заявила она.
Алистер стоял, стиснув зубы. Если сейчас у нее под рукой находилось бы пресс-папье она бы с радостью исполнила его желание и даже показала бы ему цель.
Он пересилил себя и выдавил одно слово:
– Иди.
Она схватила сумку со спинки стула, развернулась быстро направилась к двери, не оглядываясь назад.
Ее остановила сильная рука, опустившись ей на плечо.
Она неудержимо поморщилась от боли, когда сильные пальцы дотронулись до ее синяков и развернулась, взглянув на знакомую, сильную с длинными пальцами руку Нейта, стоявшего позади нее.
Он увидел, как она вздрогнула от его прикосновения и страдание промелькнуло у него в глазах.
– Уберите руку от моего клиента, – закипая прорычал Алистер, быстро направляясь к ним.
Нейт даже не обратил на него внимания.
– Я хочу увидеть свою дочь, – сказал он Лили.
– Хорошо, – откликнулась Лили, желая поскорее сбежать отсюда, голова начинала болеть.
– Я хочу встретиться с ней завтра, – потребовал Нейт.
– Отлично! – отрезала Лили.
– Я хочу, чтобы ты тоже была, – продолжил он.
– Хорошо!
– Лили, ничего не говори, – предупредил Алистер, оказавшись наконец-то рядом с ними.
– Ты будешь там завтра, – приказал Нейт, казалось, что он спрашивал, но на самом деле он просто приказывал.
– Да! – воскликнула она. Она готова была ответить все, что угодно, лишь бы побыстрее сбежать.
Она вывернулась из руки Нейта, Алистер расстроенно окликнул ее.
Она не обращала ни на что внимания.
Развернулась на своих каблуках и быстро побежала прочь, так быстро, насколько была в состоянии бежать на своих высоких каблуках.
Глава 14
Нейт и Виктор, Нейт и Лаура
В первые пятнадцать минут поездки обратно в Лондон, два пассажира, сидя на заднем сидении «Роллс-Ройс», хранили молчание, каждый находясь в своих собственных ужасных мыслях.
Затем тишина была нарушена.
– Натаниэль…, начал Виктор.
– Нет, – голос Нейта прозвучал, как свист кнута.
Виктор задержал дыхание на мгновение.
Не было ни одного человека на земле, которому бы он позволил так с собой разговаривать, кроме Натаниэля.
Особенно сейчас.
Виктор вздохнул, посмотрел в окно, совершенно не замечая проносящийся пейзаж, потому что перед глазами стояла Лили.
«Господи, бл*дь, Бой мой», – подумал он. Лаура бы сыпала бы проклятиями за его кощунственные мысли и скорее всего, если бы она стала свидетелем того кошмара, который произошел в конференц-зале, добавила бы еще несколько своих собственных крепких высказываний.
Как только Виктор вошел в комнату и увидел Лили, стоящую так близко и чуть ли не обнимающуюся со своим адвокатом, выглядевшую так прекрасно, стильно и спокойно, он хотел оторвать ей голову.
Десять минут спустя он как сумасшедший, чувствовал пожирающее его желание опуститься перед ней на колени и вымаливать у нее прощение.
Она назвала своего ребенка Наташа в честь Натаниэля.
Она назвала своего ребенка в честь него, Виктора, дав своему ребенку, дочери Натаниэля, фамилию Виктора.
И она чуть не умерла, рожая ее.
Через десять минут Виктор был полностью сломлен, не зная, что и делать, он испытывал чувство, которое не испытывал уже на протяжении многих десятилетий.
Он был сломлен и разрушен, потому что она была сломлена и разрушена. Сломлена, по сравнению с той яркой, жизнерадостной девушкой, которая была столь невинной и жила у него в доме восемь лет назад, сейчас была полностью разрушена.
Ее костюм и туфли на высоких каблуках был лишь прикрытием, за которым она пыталась скрыться, что бы никто не увидел насколько великолепная Лили была потеряна сейчас. Чем дольше говорили адвокаты, тем больше она отдалялась, отдалялась все дальше от них, от всех и особенно от Нейта. Она была такой худой, такой бледной, а в конце выглядела так, словно испытывала физическую боль.
И все из-за двоих избалованных до крайности, намертво прогнивших детей Виктора.
И во всем этом был виноват только он. Виктор.
Его прошлые грехи всплыли во всей красе.
– Натаниэль, нам надо поговорить, – попытался начать он снова.
Нейт медленно повернул голову к нему, оторвавшись от окна, уставившись невидящим взглядом. Он посмотрел в глаза своего сына, и Виктор впервые не знал, что сказать.
Затем Нейт заговорил:
– Восемь лет, – произнес он.
Виктор с болью закрыл глаза.
– Они заплатят мне за эти восемь лет, – услышал Виктор слова Натаниэля.
Виктор снова открыл глаза.
– Я позабочусь о Даниэлле и Джеффри, – поклялся он.
И он совершенно точно позаботиться о них.
Нейт сжал челюсти так, что скрипнули зубы, и отвернулся обратно к окну.
Виктор решил продолжить:
– Сын, я клянусь тебе, они пожалеют, что родились на свет.
Именно это он и имел в виду. Они были его кровными детьми, но они не были его детьми.
Ни Нейт, ни Виктор ни на секунду не усомнились в том, что Джеф и Даниэлла могли сделать именно то, о чем говорил адвокат Лили. Все это время Лаура бесконечно говорила, прямо бредила и ругалась на Виктора, за то, что он не выслушал Лили и дал ей вот так просто исчезнуть.
Теперь все выглядело не так, словно Лили тогда получила отличное предложение пройтись по магазинам в Милане, которому она не могла сопротивляться и поэтому бросила Нейта. Она отправилась к себе домой в Индиану, оплакивать потерю своих родителей. И в двадцать два года, скорбя, беременная, она вернулась к ним в дом, чтобы узнать, что Нейт умер.
И его дети знали об этом, и ни один из них не проронил ни единого слова.
Мало того, они совершили этот ужасный обман. Скорее всего, именно Джефф забрал ее записку, а Даниэлла...
Виктор отогнал от себя эти мысли, с ними он разберется позднее.
– Что ты собираешься делать? – спросил Виктор.
Нейт молчал.
Виктор продолжил:
– Натаниэль, ты видел ее. Она…
– Я видел, – прорычал Нейт, и его голос красноречиво говорил о том, что он все увидел и это сильно повлияло на него.
– Ты должен..., – начал Виктор, но не закончил. Как одному можно соединить полностью разрушенного другого человека?
Виктор подумал, что Натаниэль сможет это сделать, если подумает, как. Он считал, что Натаниэль сможет сделать все.
Впрочем, в данный момент его сын был для него самого самой большой проблемой.
– Что ты собираешься делать? – снова спросил Виктор.
Нейт глубоко вдохнул, а затем медленно выдохнул.
Он повернулся к Виктору и посмотрел прямо ему в глаза.
– Я собираюсь вернуть свою семью.
* * *
Нейт стоял у стены, состоящей из окон от пола до потолка, в своем пентхаузе.
Он пригубил стакан, заполненный двумя кубиками льда и большим количеством водки, курил одну из своих последних сигарет (Лили не нравилось, что он курил, и он не собирался курить перед своей семилетней дочерью), он смотрел на закат Лондона.
Лили вернется к нему.
Он пытался сосредоточиться на единственной этой мысли. Все другие, засевшие у него в голове были просто невыносимыми – ее бледное, почти безжизненное лицо, ее заломленные рук, некогда пышные формы ставшие теперь слишком худыми.
И другие – его брат и сестра умышлено солгала и держали все в тайне, он потерял восемь лет своего счастья с Лили.
И то, каким ужасным голосом она сказала:
– Давайте покончим с этим.
И то, как она посмотрела на Нейта, словно на привидение, когда адвокат предположил, что известие о смерти ее родителей будет «занимательным».
И то, как она вздрогнула от прикосновения его руки.
И то, как ее бывшие когда-то такими выразительными глаза, стали совершенно пустыми и смотрели сквозь него, словно его не было там с ней.
И то, что благодаря его целенаправленным действиям, от которых он получал огромное удовольствие, она забеременела и едва не умерла.
И то, как она сказала ему: «Ты обещал всегда заботиться обо мне».
И то, что он обещал ей это, но не сдержал свое обещание, и не попытался удержать ее.
И тот ее шепот: «Ты сказал, что никогда не отпустишь меня».
От этой мысли он развернулся и бросил стакан с водкой через всю комнату, с такой силой, находясь словно в тумане. Стакан ударился в самый центр очень дорогой картины, осколки разлетелись по комнате.
А затем он услышал позади тихий вскрик и повернул голову, придя в себя.
Лаура стояла в дверях.
Она была одета в стильную серо-голубую юбку и нежно-голубую блузку, которая помялась и находилась в каком-то беспорядке. Бросив взгляд на ее покрасневшее лицо, он понял, что она плакала, тушь потекла и макияж размазался.
Она выглядела опустошенной.
Нейт повернулся к ней всем телом.
– Как ты сюда попала?
– У меня есть ключ, – пояснила она, конечно, он знал, что у нее был ключ.
– Я не об этом, скажи мне, что ты ничего не натворила в таком состоянии.
Она молчала, они стояли, мать и сын в колоссально просторной гостиной, которая разделяла их своим расстоянием, но было что-то еще, что разделяло их эмоционально.
Затем она улыбнулась ужасно печальной улыбкой.
– Конечно, как всегда мой Натаниэль, после того, что произошло сегодня, ты по-прежнему беспокоишься не вела ли я сама машину, – она покачала головой. – Я взяла такси.
Натаниэль не ответил, потянувшись в сторону стола, стоящего рядом с ним и затушил сигарету в хрустальной пепельнице.
Лаура с нежностью смотрела на него, говоря:
– Виктор позвал детей. Он отрекся от них. Он уволил Джеффри. Он лишил Даниэллу содержания. Теперь у них остались только целевые фонды, из которых, как мне сказал Виктор, они истратили значительную часть.
Натаниэль продолжал хранить молчание. Ему нечего было сказать, потому что все прекрасно понимали, что все эти действия опоздали на восемь лет, и все понимали этот довольно болезненный факт.
– Он совершил это с моего благословения, – прошептала она. – Я не могу объяснить, у меня нет слов, чтобы выразить, как мне жаль...
Она не смогла закончить, он видел, что она судорожно сглотнула, сдерживая слезы.
– Теперь у меня только один сын, – закончила она скрипучим голосом.
У нее на лице отразилась такая боль, Нейт никогда не видел ее раньше. Она пристально смотрела ему в глаза, ожидая его реакции, но он не двигался.
Видно она сделала для себя какой-то вывод, поэтому медленно кивнула, стала поворачиваться, чтобы уйти.
И Нейт сказал:
– И внучка.
Она резко обернулась к нему опять и уставилась на сына.
Нейт продолжил:
– И, если я смогу убедить ее, невестка.
– Ох, Нейт, – произнесла она, впервые сократив его имя за все эти годы и полетела к нему через всю комнату, бросившись с рыданиями к нему на грудь. – Я ужасная мать, – простонала она, как только он заключил ее в свои сильные объятия, и при слове «ужасная» он сжал ее еще сильнее.
– Ты не ужасная мать, – пробормотал он.
– Я потеряла своего первенца, своего первого ребенка мальчика, – она подняла глаза, наполненные слезами на него. – Я пообещала Богу, что, если у меня будут еще дети, я сделаю для них все, что угодно. Я сделала бы их такими счастливыми. Я бы отдала им все, чего бы они не захотели. И посмотри! Посмотри, что я создала из них!
Она уткнулась лицом в его грудь, и Нейт опустил голову на ее макушку.
Говорить было не о чем, нельзя никакими словами забрать ее боль, и успокоить ее чувство вины. Никто не сможет этого сделать.
Она пробормотала ему в грудь:
– Я поняла это, когда было уже слишком поздно. Я знала, что разрушаю их, но ничего не могла поделать. Затем Бог подарил мне второй шанс, – она подняла голову, смотря ему в глаза, – тебя.
– Лаура..., – произнес он, но не знал, что сказать.
– Я хочу завтра поехать с тобой.
И тут Нейт четко сказал:
– Лаура, нет.
Ее руки крепче сжались вокруг него.
– Ты не можешь пойти туда один. Я не позволю тебе идти одному. И я должна встретиться с Лили, я должна..., – она остановилась, но тут же продолжила: – я хочу встретиться со своей внучкой тоже.
Нейт отрицательно покачал головой.
– Лили не…
– Я знаю, – перебила она его, ее глаза, смотревшие на него с нежностью, опять стали наполняться слезами. – Виктор сказал мне. Натаниэль, она должна знать, что мы... – Лаура замолчала затем продолжила: – она должна знать, что больше не одна.
– Я не думаю, что…
– Пожалуйста, – взмолилась она, – я должна что-нибудь сделать, – с отчаянием произнесла она.
Нейт начал колебаться, потому что это чувство, как раз сейчас он и испытывал. Он чувствовал его внутри себя с той минуты, когда услышал, что она чуть не умерла, пока рожала его ребенка. Ребенка, которого он намеренно создал внутри ее тела, а затем оставил ее разбираться со всеми этими проблемами.
Недолго думая, Нейт запустил стул в стену тогда в конференц-зале, испытывая единственное желание взять Лили на руки и унести ее из этой комнаты. Унести ее в безопасное место, где он мог бы растрачивать каждую унцию своей энергии на нее, каждый заработанный им фунт на нее, каждый день всей оставшейся жизни тратить только на нее, если бы это помогло вернуть ей радость, вернуть ту девушку, которая хлопала в ладоши и заливалась от восторга, катаясь с ним на мотоцикле, ту девушку, которая с легкостью доверила ему свое тело и свое сердце, ту девушку, которая смотрела на него с благоговением.
– Пожалуйста, – просила Лаура, вытаскивая его от темных мыслей.
Нейт стер своим большим пальцем слезы с щеки матери.
– Она стала другой, – предупредил он.
Ее газа загорелись не светящимся светом, но у нее появилась надежда.
Это была первая обнадеживающая вещь, которую он увидел в этот день. Пожалуй, первая надежда, которую он увидел за восемь лет.
– Ты должна быть готова, Лаура, она не та Лили, которую ты знала раньше, – Нейт почувствовал, что ее следует предупредить, что она может увидеть завтра, встретившись с Лили.
Лаура кивнула.
– Она вернется. Я знаю, что она станет такой же, как была. Ты позаботишься об этом, Натаниэль. Только ты сможешь вернуть ее, только ты. Ты разберешься с этим так же хорошо, как разбираешься со всем другим.
От ее слов что-то зашевелилось у него в груди, но он проигнорировал это.
Он очень надеялся, что его мать была права.
Глава 15
Нейт
– Мы слишком рано, мы приехали слишком рано. Мы должны быть у нее ровно в десять, а сейчас всего лишь девять тридцать.
Причитала Лаура Робертс.
Они прохаживались по набережной возле пирса Виктория. Нейт ехал на своем Aston Martin впереди, Лаура и Виктор на роллсе следом за ним.
Нейт сам сидел за рулем. В его голове было слишком много мыслей, и он не хотел ехать в Сомерсет в компании, особенно со своими родителями, и особенно в этот день.
Лаура заметно волновалась, Виктор на самом деле тоже нервничал. Нейт увидел Виктора, вышедшего вместе с Лаурой на порог дома, когда сегодня утром приехал за ней. Он заявил, что поедет тоже, и тот тон, с которым он заявил о своем решении, не подразумевал возражений.
Нейт бы поспорил со своим отцом, но у него не было желания терять драгоценное время, поэтому Виктор тоже поехал.
– Мы приехали слишком рано, поэтому нам стоит полчаса погулять по набережной и выпить чая. Невежливо приезжать рано, – волновалась Лаура, предпочитая сосредоточиться на плохих манерах с их стороны, нежели на том факте, что она фактически лишилась двух детей, разрушив их жизни.
Нейта совершенно не беспокоило, что они приехали слишком рано и не волновало будут ли его манеры казаться грубыми. Он хотел встретиться со своей дочерью и хотел увидеть Лили. Он потерял восемь лет и вся манера поведения Лили днем раньше, говорила о том, что ему придется сражаться за нее. Он сразу же намеревался пойти к ней, не собираясь ждать полчаса и бродить по набережной, а тем более выпивать чашку чая, бл*дь, который он вообще никогда не пил.
Они прошли мимо отеля «Royal Pier» и короткой улицей вышли к террасе Лили, которая была буквально в нескольких шагах. Нейт с трудом подавил острое желание припустить вперед и оставить позади медленно идущих родителей.
– Что эта маленькая девочка подумает? Что Лили рассказывала ей про Натаниэля? Что она могла ей вообще рассказать? И какие слова нужно использовать в предстоящей ситуации? Как она отреагирует? – бесновался Виктор, выстреливая свои вопросы, но при этом совершенно не ожидая ответа, но закончил тяжелыми словами: – нам придется найти психолога.
«Виктор начинает говорить, как Лаура», – с досадой подумал Нейт.
Нейт даже не мог такого предположить, как только они подошли к двери Лили, он услышал:
– Папааааааааааааа.
К нему летела со всех ног красивая маленькая девочка, в прелестном небесно-голубом сарафане, с бесконечно махающими руками в воздухе, ее черные длинные волосы развивались позади.
Красивая маленькая девочка, выглядевшая точно, как Нейт.
Нейт остановился как вкопанный, потому что она не собиралась тормозить. Она сломя голову врезалась головой ему в живот, вызвав боль и ее летающих руки обхватили его за талию, крепко и сильно обняв.
От ее прикосновения, Нейт почувствовал, как что-то в его груди неловко сжалось, его рука автоматически легка на мягкие, темные волосы, другая – на плечо.
– Боже мой, – выдохнула Лаура.
– Таш! Что ты... ой.
Все взгляды обратились к выбежавшей Лили, которая рванула за дочерью. Она остановилась, увидев всех, ее губы изогнулись от удивления.
– О Бог ты мой, – выдохнул Виктор.
Лили была одета довольно-таки миленько, но лучше сказать, как попало. Она была босиком, на лице не было макияжа, на ней красовалась пара выцветших, потрепанных, и казалось, армейских брюк, облегающий сиреневый топ, который не скрывал ее тонкие плечи и руки.
И на открытых предплечьях отчетливо были видны фиолетовые и желтые синяки, отображающиеся всей пятерней, эти синяки оставил Виктор.
Несмотря от это, для Нейта она выглядела неоспоримо, просто бесспорно прекрасной.
Прежде чем кто-либо произнес слово, Наташа запрокинула голову назад. Нейт убрал руку с ее голову и посмотрел на нее, встретившись с ее темными глаза, со своими темными глазами, в которых плескалось веселье.
– Я ждала тебя все утро. Казалось, что за... эх... вер! Я думала, ты никогда не появишься здесь!
Видимо, Лили правильно преподнесла новость, и сделала это хорошо.
Наташа повернула голову к матери, но по-прежнему удерживая руками Нейта.
– Смотри, мамочка, папа приехал, – сказала она матери, как бы уточняя.
При слове «папа», Нейт почувствовал, словно что-то полоснуло его по животу.
Ошеломленный взгляд Лили переместился от приехавшей толпы к своей дочери, и ее лицо расплылось в улыбке, как только она на нее посмотрела.
– Я вижу, куколка.
Нейт видел нежную улыбку Лили, чувствуя ее нежность к дочери, его дочери, их дочери, и она омывала его своим светом, Наташа опять обратила свой взгляд к нему.
– Мама сказала мне вчера, что ты приедешь, – сообщила она ему.
– Правда она сказала? – пробормотал Нейт.
Наташа весело кивнула.
– Да, она сказала, что ты жив и захотел сразу же встретиться со мной, – затем она расставила руки в стороны и объявила: – Вот она я!
Нейт зачарованно уставился на красивого ребенка, которого он и Лили создали. Она была такой, попросту говоря, он до конца не верил в это. Ее глаза сияли, ее сердце было открыто, а солнечная улыбка не покидала ее прекрасное лицо. Было совершенно понятно любому, что она рада его видеть, безмерно счастлива, она была просто в восторге.
Он понятия не имел, что сказать или что нужно делать. Никогда, ни разу за всю свою жизнь, он не был так не уверен в том, какие действия ему следует предпринять.
К счастью, Наташа не была столь неуверенной.
Она прижалась к нему.
– А кто они? – прошептала она громко так, что все услышали.
Нейт оглянулся на Лауру и Виктора, про которых совершенно забыл, как только увидел свою дочь и дотронулся до нее.
Он заметил, как у Лауры замерцали слезы в глазах. Виктор стоял абсолютно неподвижно, выпятив грудь и прилагая все усилия, чтобы сдержать слезы.
Нейт опустил руку на затылок дочери. Он подумал насколько маленькая у нее головка, крошечная и хрупкая, и почувствовал тут же защитный рефлекс внутри себя, который появился независимо от него, независимо от его контроля, он просто возник в его существе, где-то очень глубоко. Он придвинул ее ближе к себе под другую руку, чтобы она могла полностью видеть своих бабушку и дедушку. Он взглянул на нее, она же доверчиво прижалась к его высокому, сильному телу. Для него это было необычно, такое беспрекословное доверие, необычным и чем-то еще, чем-то экстраординарным.
– Это мои родители, – ответил он ей.
Наташины выразительные глаза округлились от удивления, и ее голова снова дернулась к матери, но она по-прежнему прижималась к нему.
Нейт проследил за взглядом своей дочери и увидел, Лили не двинулась с места, но к ней присоединился какой-то странный человек с копной черных волос, черными глазами, заостренной черной бородкой и большим округлым животиком. Он стоял, уперев руки в бедра, широко расставив ноги, что ему грозила опасность упасть на землю, но выражение на его лице было настолько жестоким, особенно, когда он смотрел на Нейта, и он невольно удивился, как этот мужчина своим взглядом не превратил его в камень.
«Это, – подумал Нейт, – должно быть Фазир».
Мысли Нейта были прерваны возгласом дочери: «Бабушка и дедушка», направленным к матери. Ее возглас звучал так, как будто кто-то подарил ей богатый и неосвоенный рудник с алмазами в качестве подарка.
У Лауры от этого окончательно перехватило дыхание, вот-вот польются слезы, Наташа отвернулась от матери и как будто почувствовав, что Лауре она нужнее, высвободилась от руки Нейта и направилась вперед, пробежав последние несколько шагов и бросилась, к счастью, менее решительно, чем к отцу, к Лауре. Ее руки сомкнулись вокруг ее талии, и она громко провозгласила:
– Нанна! (ласкательное название бабушки – прим. пер.)
Лаура тут же расплакалась, а Виктор отвел взгляд, не желая казаться не удел перед всей аудиторией, если уж на то пошло.
Нейт заметил движение в свою сторону, обернулся, Лили подошла ближе, но все равно далеко, и он не мог прикоснуться к ней. Она наблюдала за этой встречей со странным, вроде бы доброжелательным выражением, но при этом все ее тело напряглось, как будто она ждала чего-то, чтобы напасть, защищая.
Нейт заговорил, направляясь прямиком к ней, на мгновение привлекая ее внимание к себе, но Наташа вырвалась из объятий Лауры и сейчас мчалась к Виктору, обхватив его одним из своих яростных объятий с криком:
– Дедушка!
Виктор немедленного опустился на корточки и зажал ребенка между своих ног, обнимая ее так же крепко, как она обнимала его.
Лили позволила свершиться этому мгновению, а потом окликнула дочь:
– Таш, дорогая, пойдем в дом. Я уверена, что твои, гм... все не откажутся от чашки чая.
Наташа отстранилась от Виктора и посмотрела ему прямо в глаза.
– Хочешь чаю? – спросила она, наклоняя вопросительно голову в сторону.
Виктор не ответил, скорее всего, не мог, поэтому просто кивнул.
Она высвободилась из объятий Виктора, и пританцовывая, припустила обратно к Нейту, схватив его за руку.
– Отличная идея, мамочка, – она улыбнулась Лили, и Нейт замер от этой улыбки. Его дочь улыбалась знакомой улыбкой, единственное, что она унаследовала от своей матери.
Ее улыбка была такой же милой, причудливой улыбкой, как у Лили.
Наташа продолжила свою мысль:
– Пока ты будешь делать чай, я покажу свою комнату! – произнесла она с таким восторгом и восхищением, как будто предлагала им показать свои самые смелые фантазии, которые причем сбылись.
Наташа потянула Нейта за руку вперед к дому, и он направился вместе с ней. Лили шла за ними, нет, он заметил рядом с ними.
Когда они приблизились к дому, Фазир по-прежнему стоял, уперев руки в бедра, со свирепым выражением, прочно застывшим у него на лице.
– Это Фазир, он наш самый дорогой друг, – весело представила Наташа. – Хватит хмуриться Фазир, – предупредила она его, голос у нее был властный, любящий и поддразнивающий одновременно. Она потащила Нейта мимо этого мужчины, который не сдвинулся ни на дюйм. Потом Наташа шепнула: – Не обращай на него внимания, он был в очень плохом настроении целую неделю.
В этом Нейт как раз не сомневался.
Они вошли в дом, в дом Лили, через прихожую и внутренние красивые из витражного стекла двери. Наташа потянула Нейта прямиком к лестнице, но он решил оглядеться, чтобы получить представление о доме Лили.
– Я приготовлю чай, – пробормотала Лили, проходя мимо и не глядя на них, затем строго и громко позвала, как бы отдав приказ:
– Фазир, ты можешь мне помочь.
Лаура и Виктор стояли в прихожей, Фазир шел, вернее топал раздраженно за ними. Он захлопнул входную дверь, а потом продолжил топать по коридору, заставив Лауру и Виктора чуть не отпрыгнуть с его пути, следуя за Лили, которая исчезла в задней части дома.
Наташа потянула Нейта за руку, поднявшись на две ступеньки вверх по лестнице, Нейт посмотрел на нее. От одного взгляда на ее возбужденное, открытое, радостное лицо, он улыбнулся ей.
Ее лицо как-то переменилось, когда она поймала его улыбку и улыбнулась ему в ответ, сказав:
– Мамочка говорила, что у тебя красивая улыбка. Она говорила, что это самая красивая улыбка, которую ей довелось когда-либо видеть. Она говорила, что от твоей улыбки ее живот всегда совершал сальто, – она выдала ему эту информацию, даже не подозревая, какое колоссальное значение и влияние на него, она оказывает, Лаура у них за спиной ахнула. – Пошли! – взволновано позвала Наташа.
Она двинулась вверх по лестнице, ведя его за собой, но едва сделав два шага, он резко остановился.
Не доходя до последней ступеньки лестницы, он увидел фотографию.
Коридор был выкрашен в мягкий беж с персиковым оттенком, который делал его более теплым и привлекательным. Деревянные части были свежевыкрашены в белый, а деревянные перила и лестница были отполированы до блеска. Деревянные полы были также переделаны и покрыты бежевой ковровой дорожкой.
Это могло казаться слишком чопорным и слишком классическим, если бы не гирлянда, каждый свет от фонарика которой был таким нежным, приглушенным теплым персиковым оттенком, именно то, что надо, художественно переплетенная, она вызывала необычное чувство. Единственным украшением в коридоре, через каждые несколько шагов, был черно-белый снимок с изображением одних и тех же.
– Боже мой, – выдохнула Лаура, глядя на первую фотографию.
На ней Лили сидела в плетеном кресле, стоявшем в передней части дома. Она выглядела худой и больной, у нее под ногами был какой-то коврик, но она улыбалась устало, почти героически, в камеру и держала так аккуратно на руках завернутого крохотного младенца, как будто эта была самая хрупкая и самая драгоценная вещь на земле.
На следующей фотографии были те же, только ребенок был старше, Лили стояла, а не сидела, поддерживая малыша своим стройным бедром. Она смотрела на Наташу, заправив свои длинные волосы за ухо, и она опять улыбалась. Наташа смотрела на мать снизу-вверх, ее пухлые крошечные пальчики прикасались к щеке матери.
На другой фотографии, Наташа уже еще подросла и стояла, Лили присела на корточки рядом с ней и указывала ей на камеру, очевидно пытаясь привлечь туда внимание ребенка. Лили и Наташи снова опять улыбались.
Через каждые несколько шагов была еще одна, потом еще одна фотография, все восемь, на которых изображены одни и те же, но уже другие. На всех Лили и Наташа в разных позах, никто из них не репетировал, никто из них не хмурился, на всех Лили и Наташа улыбались.
Нейт отметил, что Лили пришлось отрезать ее прекрасные червонного золота волосы, по сравнению с той длинной, когда он встретил ее впервые и теперешней, когда она могла время от времени провести по ним расческой, и это произошло, когда Наташи было пять лет.
– Это фото моего Дня рождения, кроме первого, хотя у меня и был именно тогда мой настоящий день рождения, я же родилась, но тогда мамы не было дома, ее не отпустили из больницы. Это Фазир сделал все фотографии. Моя бабушка Бекки научила его. Она была фотографом, – со знанием дела рассказывала им Наташа, пока они шли по коридору, и она потянула его за собой в одну из четырех дверей, находящуюся посередине.
При входе в комнату дочери, Нейт на мгновение потерял дар речи от изумления, а с ним такое происходило не часто.
Комната была окрашена в розовый при розовый, такого цвета он никогда не видел. Он даже не мог предположить, что такой цвет вообще может существовать. Он вдруг подумал, что возможно мир стал бы немного лучше, если бы этого конкретного розового при розового не существовало.
– Ну, – сказал Виктор, озираясь вокруг себя и пытаясь что-нибудь сказать: – это... э-э, розовый.
Наташа захихикала.
– Я знаю, – она отпустила руку Нейта и начала пританцовывать по комнате. – Мама сказала, что я не могу получить тот розовый, который хотела, потому что он будет слишком шокирующим.
