Текст книги "Дьявол (ЛП)"
Автор книги: Эшли Джейд
сообщить о нарушении
Текущая страница: 2 (всего у книги 11 страниц)
Я так сосредоточена, что не замечаю изменений в поведении Каина.
Он отталкивает меня от себя, выглядя при этом таким же виноватым, как священник, совершивший убийство.
– Блядь.
– Что...
Череда проклятий срывается из его уст, когда он засовывает член обратно в брюки.
– Это была ошибка.
Вытерев рот, я поднимаюсь на ноги.
– В чем дело?
Он жестом показывает между нами: – Это не должно повториться.
– Почему...
– Ты знаешь почему, Иден.
Я скрещиваю руки на груди, чувствуя себя настолько уязвимой, что могу расплакаться.
– Я...
– Не извиняйся, – его челюсть сжимается, и он отступает, – и не будь чертовой лгуньей.
Я качаю головой: – Я не...
– Виола Цезарио, – шипит он.
Стыд накатывает на меня с такой скоростью, что подгибаются колени. Я должна была догадаться, что Каин фанат Шекспира, учитывая, что я знаю о нем практически все.
Он проводит рукой по лицу: – Я хороший мужчина, Иден, – его выражение лица становится строгим как у родителя, объясняющего что-то маленькому ребенку. – Но я все еще мужчина. Не искушай меня так больше, потому что я только разобью твое сердце, а тебе нужен кто-то, кто будет уверен, что ты... – его голос прерывается, и он беспомощно пожимает плечами. – Не навреди единственному человеку, которому на тебя не наплевать, хорошо?
– Я не пытаюсь навредить тебе. Я бы никогда. Я люблю...
– Нет, не любишь, – в его глазах мелькает ярость, и он тычет пальцем мне в лицо. – Прекрати убеждать себя в подобных вещах, пока ты не испортила нам обоим жизнь, – он пинает журнальный столик, отправляя попкорн и содовую в полет по комнате. – Я так близок к победе на этих выборах и на шаг ближе к тому месту, которое хочу занять, – он бьет кулаком по стене, выглядя так, что у меня слезы наворачиваются на глаза. – Я, блядь, так близок к тому, чтобы получить все, что я когда-либо хотел... и я не позволю ни тебе, ни кому-либо еще разрушить это.
С этими словами он уходит... оставляя меня с разбитым сердцем и его вкусом на языке.
Я была так близка к тому, чтобы получить все, о чем мечтала.
Глава 3
Иден
Я смотрю, как эта сучка-репортерша уезжает, когда мой телефон оживает.
Сердце вздрагивает, и я так быстро нажимаю на значок приложения «Искушение», что удивляюсь, как мои пальцы не задымились.
Я никогда бы не подумала, что зарегистрируюсь в приложении, которым в основном пользуются мошенники и желающие перепихнуться, но любопытство взяло верх, когда две недели назад я получила электронное письмо, в котором говорилось, что мое членство активировали и сняли двести баксов.
В обычной ситуации я бы удалила его, но меня остановили две вещи: во-первых, письмо было адресовано Каину, а во-вторых, электронный кошелек PayPal, с которого они снимали деньги, был моим.
Стоит ли говорить, что я была в ярости. Я нажала кнопку «Ответить» и написала, что человек, который им нужен, – мой отчим, а не я. Я думала, что никогда не получу от них ответ и мне придется сказать Каину, чтобы он позаботился об этом. Но, к моему удивлению, служба поддержки отреагировала практически моментально, они извинились за путаницу и предложили бесплатное годовое членство за причиненные неудобства.
Когда я объяснила, что, мне еще нет восемнадцати, и это противоречит их условиям и положениям, сотрудник ответил, что, если соглашусь, он никому не расскажет.
Затем он прислал мне персональную ссылку для скачивания приложения.
Как и положено приложениям для знакомств, оно довольно простое, с понятным интерфейсом. Здесь есть несколько групповых чатов для общения, а также возможность обмена личными сообщениями.
Кроме возрастных ограничений, есть только два правила: первое – у вас не может быть фотографии в профиле, и второе – вы не можете использовать свое настоящее имя.
Вы можете сообщить об этом только в личных сообщениях по своему усмотрению.
У меня не было никакого желания использовать эту возможность, но примерно через два часа после вступления в «Искушение» я получила сообщение от парня, который живет в Блэк Хэллоузе, ему двадцать девять лет, ему не очень удобно раскрывать свою карьеру... и он знает обо мне кучу вещей.
Судя по его профилю, он впервые зашел в приложение за несколько часов до меня.
Другими словами, это явно Каин. Хотя он все равно не признается в этом прямо. Наверное, потому что вещи, о которых мы здесь говорим, не всегда политкорректны, и он нервничает, что я или разработчики приложения могут его вычислить.
В этом чате мы словно живем другой жизнью. Взгляд на то, как все могло бы быть.
Но я все еще злюсь на него за то, что он раньше меня не уважал.
Devil: Как моя девочка?
AngelBaby123: Разве ты не должен работать? Или, знаешь, скорбеть о своей покойной жене?
Devil: Не могу. Я слишком занят мыслями о великолепной блондинке. Великолепной блондинке, которая станет совершеннолетней через два часа :-P
Я не могу не рассмеяться, когда печатаю свой ответ.
AngelBaby123: Думаешь о том, как развратить и осквернить меня, да?
Devil: Всегда.
Devil: Но хватит о моих коварных замыслах. Как моя девочка хочет отпраздновать самый лучший день в мире?
Я устраиваюсь поудобнее на кровати.
AngelBaby123: Кино с моим любимым. Двойное тесто для печенья с шоколадной крошкой.
Devil: Я думал, тебе исполняется восемнадцать, а не восемьдесят.
AngelBaby123: Это смешно с твоей стороны, дедушка.
Devil: Скорее папа ;)
Я прикусываю губу.
AngelBaby123: Так ты наконец-то признаешь, что это ты?
Devil: Я ничего не признаю. Но если бы я собирался раскрыть свою личность, я бы не стал делать это в сообщении.
AngelBaby123: Хм. Тогда, может быть, стоит закончить то, что мы начали три недели назад?
Devil: Возможно. Почему бы тебе не прислать мне что-нибудь, чтобы освежить мою память?
AngelBaby123: Как будто у тебя еще недостаточно моих обнаженных фотографий.
Devil: Что я могу сказать? Я жадный ублюдок, который никогда не может насытиться тобой или твоими фантастическими сиськами.
Devil: Почему бы тебе не быть хорошей девочкой и не отправить меня на этот раз южнее.
Мои щеки пылают. Я посылала ему фотографии топлесс без лица, потому что я не настолько глупа, чтобы выкладывать это в киберпространство, но дальше этого я не заходила.
Devil: Но ты не обязана.
AngelBaby123: Как тебе такой вариант... Я лучше покажу все лично.
Я грызу ноготь большого пальца – нервная привычка – в ожидании его ответа.
Каин странно относится к нашим маленьким беседам. Он не хочет обсуждать их лично, и в тот единственный раз, когда я допустила ошибку, намекнув на то, что разговариваю с ним поздно ночью, он посмотрел на меня так, будто у меня выросла еще одна голова.
Я пришла к выводу, что он не говорит о нас вне чата и не признается, что это он, в чате, потому что это его способ удостовериться, что он может мне доверять. Думаю, он хочет убедиться, что я могу хранить секреты, прежде чем мы продвинемся дальше. Мне кажется, именно поэтому он и придумал весь этот план, хоть и не признается в этом.
AngelBaby123: Ты тут?
Когда он не отвечает через пять минут, я отправляю ему еще одно сообщение.
AngelBaby123: Все в порядке?
Devil: Прости, детка. Пришлось уладить кое-какие дела. На чем мы остановились?
AngelBaby123: Все в порядке. Я и сама собиралась кое о чем позаботиться. Увидимся позже.
Devil: Ты расстроена.
Немного.
AngelBaby123: Нет.
Devil: Я и забыл, какая ты чувствительная, и как ненавидишь, когда тебя игнорируют.
Каин и без того проницателен, но это просто жутко, насколько хорошо он может читать меня через экран телефона.
AngelBaby123: Я в порядке.
Devil: Ладно, крутая девчонка. Но чтобы ты знала, я такой же.
AngelBaby123: Ненавижу, когда ты так делаешь.
Devil: Что делаю?
AngelBaby123: Знаешь меня лучше, чем знаю себя я.
Devil: Почему ты ненавидишь это?
AngelBaby123: Потому что это заставляет меня чувствовать себя слабой. Как будто у тебя есть преимущество, и мы не в равных условиях.
Devil: Я не знал, что мы играем в игру.
AngelBaby123: Это не так. Просто мне неприятно чувствовать, что ты знаешь обо мне больше, чем я о тебе.
Devil: Что ты хочешь знать обо мне?
Я набираю и удаляю свой ответ более пяти раз, прежде чем набираюсь смелости отправить его. Я знаю о Каине почти все... кроме одной вещи, которая не дает мне покоя с тех пор, как я о ней узнала.
AngelBaby123: Где ты был в ту ночь, когда случился пожар, в котором погибла твоя семья?
AngelBaby123: Ты тут?
AngelBaby123: Алло?
Имя пользователя становится серым... сообщая мне, что он вышел из приложения.
Глава 4
Каин
Последнее, что мне сейчас нужно, – это скандал.
Поправка – последнее, что мне нужно, это войти в ее спальню.
И все же я здесь... поднимаюсь по лестнице. Иду прямо на арену Дьявола.
Одна ошибка три недели назад превратила Иден из моей маленькой больной фантазии... в мою самую большую ответственность.
Было достаточно сложно не думать о ней до той ночи... но с тех пор не думать о ней стало невозможно.
Я в полной заднице.
Когда я вхожу, она лежит на своей кровати с телефоном в руке, на ее красивом лице недовольная гримаса, словно она ждет, что кто-то ответит.
В последние две недели она часто проводит время в своем телефоне, что не было бы странным для любой другой девушки ее возраста, но Иден никогда не была той, кого можно назвать нормальной. У нее много проблем, которые мешают ей заводить друзей и поддерживать с ними отношения.
У нее много проблем, которые заставляют людей использовать ее в своих интересах.
Именно поэтому переступать черту было неправильно со всех точек зрения. Возможно, через несколько часов ей и исполнится восемнадцать, но я должен быть взрослым в этой ситуации.
Хотя Иден более зрелая, чем большинство взрослых в этом городе. В отличие от них, она не из тех, кто распространяет ложные истории или старается причинить кому-то боль.
Возможно, именно поэтому ее мать так сильно на нее обижалась. Карен, конечно, была невероятно умна, но она не обладала многими другими качествами такими, как доброта, преданность и харизма. Теми, которые делают человека привлекательным.
Другими словами, все тем, чем обладает Иден.
Я прочищаю горло, чтобы привлечь ее внимание, борясь с приступом раздражения, потому что привык получать его, как только вхожу в комнату.
Она сужает глаза: – Тебе что-то нужно?
Иден слаще сахара, когда ей этого хочется, но она также чертовски дерзкая, когда расстроена. Я смеюсь, потому что злая Иден – все равно, что рычащий детеныш. Она лает, но не кусается.
– Я избавился от репортера, – засовываю руки в карманы, чтобы не было соблазна дотронуться до нее. – Я также сделал несколько телефонных звонков. Скажем так, она больше не будет брать интервью.
Отчасти благодаря моей семье и контактам покойной жены у меня есть некоторые связи. Хотя «некоторые» – это мягко сказано. Я знаю достаточно нужных людей, чтобы баллотироваться в мэры до того, как мне исполнится тридцать... несмотря на все слухи и ошибки прошлого.
Вот почему я так отношусь к Иден. Я не понаслышке знаю, какими ядовитыми могут быть жители Блэк Хэллоуза. Я знаю, каково это, когда весь город говорит о тебе и твоей семье за твоей спиной, но никогда не говорит тебе в лицо.
Но в отличие от Иден, которая не создала себе внешнюю оболочку, потому что ее мать держала ее в тайне, чтобы защитить свою драгоценную репутацию, я смог подняться над этим и взобраться на пьедестал.
Однако мы оба падем, если кто-нибудь узнает, что между нами произошло.
Неприятно, что все в Блэк Хэллоузе уже строят догадки о наших отношениях. Все из-за нашего подходящего возраста и прошлого Иден с ее непорядочным учителем.
Жаль, что его не посадили за решетку, ведь любому человеку было очевидно, что он обхаживал ее, и это был лишь вопрос времени, когда он совершит что-то ужасное.
Это лишний раз доказывает, что в этом городе важно не то, что ты знаешь, а то, кого ты знаешь. Этот извращенец оказался племянником влиятельного судьи, что заставило мою жену – окружного прокурора, – которая получила свою должность только благодаря собственным манипуляциям, – отступить и отвернуться от собственного ребенка.
В день смерти Карен я пообещал себе две вещи: первая – когда я стану мэром, то помочусь на ее могилу за то, что она была такой дрянью по отношению к Иден, и вторая – я любыми способами помогу Иден одолеть ее демонов.
Но это трудно сделать, когда все вокруг считают, что ты должен засовывать свой член в падчерицу.
Еще сложнее, когда они не совсем ошибаются... потому что у тебя уже целый год есть желание воплотить эти слухи в жизнь.
Вздохнув, я начинаю расхаживать по ее спальне. Находиться так близко к ней, когда она лежит на кровати, убивает мой самоконтроль.
– Мне не следовало подталкивать тебя к интервью. Мне жаль.
Учитывая, что люди в городе не видели Иден годами, потому что ее расстройства не позволяют ей выходить на улицу, я подумал, что организовать несколько интервью с местными СМИ здесь, в доме, было бы неплохо.
Для нее... и для меня.
Но все пошло наперекосяк, как только они начали публиковать ее фотографии.
Юная Иден уже была Лолитой в их сознаниях. Но нынешняя Иден – то, что снится женам в кошмарах, а мужчинам во снах.
Как искушение и грех, обернутые красивым бантом.
Длинные светлые волосы, большие голубые глаза, пухлые губы, соблазнительная задница, ноги от ушей и полная грудь, которые заставляют мужчину проклинать и одновременно благодарить Бога каждое воскресенье в местной церкви.
Не говоря уже о тугом Священном Граале между ее кремовыми бедрами.
Блядь.
Выдохнув, я заставляю себя перестать думать не той головой. О том, чтобы трахнуть падчерицу, не может быть и речи. Как бы сильно я этого ни хотел.
А после этих выходных, надеюсь, сплетни – и мой голод – относительно меня и Иден рассеются окончательно.
Иден еще не знает, потому что у меня нет ни сил, ни желания разбивать ей сердце. Но у меня есть договоренность с Маргарет Бексли. Вернее, с ее отцом-губернатором, который оказался старым другом моего отца.
Милтон Бексли не только вливает в мою кампанию чертову кучу денег, но и втайне надеется, что когда-нибудь я займу его место, ведь сыновей у него нет, а его единственная дочь Маргарет больше заинтересована в роли Степфордской женой политика, чем в самой политике.
На бумаге ситуация идеальна. Она в разы лучше той, что была у меня с Карен, той, на которую я по глупости согласился в силу молодости и импульсивности.
Мне просто нужно быть осторожным, потому что в этом городе восприятие – это все. Если я слишком быстро вступлю в отношения с дочерью губернатора, люди подумают, что я делаю это только ради политической выгоды.
Но если я продолжу жизнь вдовца со своей великолепной падчерицей, запертой в башне как принцесса... это только укрепит сплетни и заставит их обеспокоиться.
И если, когда придет время выборов, у них останется хоть капля сомнений в моей личности, я лишусь их поддержки.
Я долгое время работал над этим, ожидая идеального момента, чтобы выдвинуть свою кандидатуру. Я не мог баллотироваться, пока был женат на Карен, потому что большая часть города ее ненавидела. К сожалению, развестись с ней до участия в выборах было бы самоубийством, поскольку Карен была не из тех, кто смиряется с тем, что ее бросили. Она и так грозилась адской клеветнической кампанией, вращающейся вокруг Иден, если я покончу с ней и буду баллотироваться в мэры. Ей не нравилось, что ее муж-шоумен имеет больше власти, чем она.
Тот факт, что она была готова вытащить свою собственную психически неуравновешенную дочь в центр внимания после того, как этот же город уже пережевал и выплюнул ее, только чтобы уничтожить меня, говорит о многом.
Но Карен была безжалостна.
Почти так же безжалостна, как...
Волоски на моем затылке встают дыбом, и я стискиваю зубы.
Не проходит и дня, чтобы я не вспоминал о Дэмиене Кинге, ведь его одержимость мной разрушила мою жизнь двенадцать лет назад.
Насколько я слышал, он стал успешным инвестором хедж-фонда, у него больше денег, чем у Бога, и он живет на другом конце света, на каком-то экзотическом острове... что меня вполне устраивает.
Потому что, если я когда-нибудь увижу его снова... не могу гарантировать, что не убью его.
Не зря в этом городе его называют Дьяволом.
Этот человек – чистое зло. Психопат, если таковые вообще существуют.
– Каин? Ты в порядке?
Голос Иден возвращает меня в реальность, и я опускаю взгляд на свои руки, сжатые так крепко, что костяшки побелели.
– В порядке.
Я поворачиваюсь, чтобы уйти, но ее следующая фраза останавливает меня.
– Так вот как теперь все будет между нами?
Я не могу вести с ней этот разговор.
– Я не знаю, что...
– Да, ты знаешь, – она садится в постели. – С той ночи ты почти не разговаривал со мной лично, а когда разговаривал, то говорил прямо через меня, как будто я еще один пункт твоей предвыборной программы, который нужно вычеркнуть.
– Я... – теряюсь в словах. Я так много хочу ей сказать, но она не поймет и не примет ничего из этого.
Она не поймет, что я пытаюсь спасти нас обоих, не подбрасывая больше поленьев в огонь между нами. Она не поймет, что если у нас что-то получится, и о нас узнают... я буду обижен на нее за то, что она разрушила мой второй шанс, и ей больше не о ком будет заботиться. Она не знает, что я уже совершил ошибку, связавшись с кем-то, с кем не должен был связываться, и заплатил за это огромную цену... и я не позволю истории повториться.
– Почему ты продолжаешь морочить мне голову? – ее голос дрожит. – Я не вещь, которую ты можешь использовать.
– Иден, – я жду, пока она посмотрит на меня, потому что мне нужно, чтобы она раз и навсегда зарубила себе на носу. – Мне жаль, что я причинил тебе боль, но та ночь была ошибкой. Пожалуйста, постарайся понять.
Она подтягивает колени к груди.
– Это было ошибкой, потому что ты боишься, что люди узнают... или потому что я тебе не нужна?
Нет простого способа ответить на ее вопрос. Если я назову первое, она подумает, что надежда есть, а ее нет. Но если я скажу второе, причиню ей боль.
Поглаживая ее по щеке, я говорю ей единственное, что могу: – Причина не имеет значения. Результат все равно один и тот же.
– Нет, это не так. Что, если бы мы больше не жили в Блэк Хэллоузе? Что, если бы мы уехали и...
– Нет, – рычу я, потому что она не слушает меня, и это начинает напоминать мне о ком-то, кого я предпочел бы забыть. – Куда бы мы ни поехали, люди будут знать, кто я, потому что такова моя работа. И рано или поздно они поймут, кто ты.
– Полагаю, остается третий вариант, – она закрывает глаза и вздыхает, – я не настолько важна, чтобы отказываться от политики.
Она не ошибается. Политика была в моей крови с того момента, как я сделал свой первый вдох... в буквальном смысле. Мой отец был сенатором, а старший брат поступил в Гарвард и был на том же политическом пути, что и я, когда они погибли. Даже моя мать, о которой я мало что помню, потому что она умерла, когда мне было три года, была успешным руководителем избирательных кампаний для правительственных чиновников.
В то время как все остальные мальчишки, с которыми я рос, интересовались спортом и вечеринками, я был поглощен студенческим советом и командой по дебатам, пытаясь изменить мир к лучшему и оставить в нем свой след.
Мой отец держал власть в ежовых рукавицах, как в переносном, так и в прямом смысле, он с самого детства планировал мою будущую политическую карьеру. И это было единственным, в чем мы всегда соглашались.
– Я не думаю, что отношения складываются хорошо, когда одному приходится жертвовать неотъемлемой частью своей сущности, чтобы осчастливить другого, – я поглаживаю ее щеки. – Кроме того, неужели ты хочешь, чтобы тебя всю жизнь хранили в секрете? Так жить нельзя, Иден.
– А что, если это именно то, чего я хочу?
– Ты хочешь этого только потому, что это все, что ты когда-либо знала, – я провожу большим пальцем по ее скуле, – есть целый огромный мир, который тебе предстоит открыть. Тебя ждет столько впечатлений.
– Мне не нужен мир, – шепчет она, и мышцы в моей груди напрягаются, – я хочу только тебя. Я всегда хотела только тебя.
Господи, эта девушка. Она смотрит на меня так, будто я лично отвечаю за то, чтобы солнце всходило и заходило каждый день. У нее есть способ заставить меня чувствовать себя так, будто я ее Бог. И, черт возьми, нет ни малейшей части меня, которая бы не радовалась этому.
– Ты никогда не поздравлял меня с днем рождения.
Смена темы выбивает меня из колеи, и я смотрю на часы.
– Технически твой день рождения только через десять минут, – я подмигиваю, – я не настолько стар. У меня есть еще несколько лет, прежде чем наступит дряхлость.
Она начинает смеяться, но хмурый взгляд искажает ее черты: – Жаль, что этот дурацкий бал-маскарад завтра вечером.
– Я знаю.
Он всегда в субботу перед Хэллоуином. Обычно я пропускаю его, потому что балы – не совсем мое, но до выборов еще одиннадцать дней. А значит, у меня нет другого варианта, кроме как там появиться. Две недели перед голосованием самые важные, и это лишь одно из многих моих выступлений.
Иден наклоняет голову в сторону, пристально изучая меня. Наверное, мне стоит рассказать ей о Маргарет, раз уж мы заговорили об этом... но у меня не хватает духу разбить ей сердце, когда до ее дня рождения остались считанные минуты, а она уже и так расстроена.
– Полагаю, нет никаких шансов, что ты пропустишь его? – она смотрит с такой надеждой, что это убивает меня, – мы могли бы посмотреть кино или...
– Я не могу, – когда ее лицо никнет, я добавляю: – Но ты могла бы тоже пойти.
Я знаю, что это маловероятно, учитывая все ее трудности, но я надеюсь, что она действительно подумает, прежде чем отказать мне.
Кроме того, у Иден нет причин не пойти, если она захочет. Я же не планирую трахаться с Маргарет на публике завтра вечером.
И даже если бы это было так, это не имело бы значения. Как только Иден войдет в эти двери, ее будут окружать парни. Парни ее возраста, которые, несомненно, готовы на все, чтобы заполучить ее внимание.
Ревность бьет под дых, но я отмахиваюсь ее, встряхнув плечи. У меня нет права ревновать. Она мой запретный плод.
Поэтому она заслуживает кого-то, кто сможет дать ей все то, чего не могу дать я.
Гордость переполняет меня, когда я смотрю на нее сверху вниз. Очаровательное выражение сосредоточенности на ее лице говорит мне о том, что она действительно обдумывает это. Это огромный шаг в правильном направлении.
– У меня нет платья.
– Воспользуйся моей кредиткой и купи его.
Она прикусывает нижнюю губу, размышляя: – Уже слишком поздно заказывать экспресс-доставку онлайн.
– Ты можешь пойти за платьем утром, – когда она морщится, я говорю: – Или я могу послать Клаудию в магазин, чтобы она выбрала его для тебя.
Клаудия руководитель моей предвыборной кампании и личный помощник.
– Клаудии семьдесят три, – ворчит Иден. – В итоге она выберет какое-нибудь психоделическое платье в цветочек, которое заставит людей говорить обо мне еще больше.
Иден права. Клаудия прекрасно справляется со своей работой, но она также самопровозглашенная хиппи с очень сомнительным выбором одежды.
– Запиши, что ты хочешь. Цвет, размер... девчачье дерьмо.
Уголки ее губ приподнимаются: – Девчачье дерьмо?
Я беспомощно пожимаю плечами, потому что нахожусь явно не в своей тарелке, и она хихикает: – Ладно, хорошо. Я запишу свое девчачье дерьмо.
На секунду мне кажется, что я ослышался, но, конечно, она берет ручку и блокнот с тумбочки.
Только чтобы положить их обратно через мгновение.
– Я не думаю, что смогу это сделать. Мне так жаль.
Ее дрожащие руки и щеки, залитые слезами, разрушают стены, которые я воздвиг между нами.
Переступив границу, которую, как знаю, переступать не следует, я притягиваю ее к себе.
– Не извиняйся. Это ежегодное мероприятие, – я приподнимаю ее подбородок. – Ты посетишь его, когда будешь готова.
Она фыркает: – А если я не смогу?
– Сможешь.
– Почему ты так уверен?
– Потому что в этом мире есть два типа людей: те, кто способен на величие, но не пытаются, и те, кто все равно пытается, даже если не способны на него.
Ее лицо искажается: – Я...
– Ты ни то, ни другое, – я вытираю ее слезы большими пальцами. – Ты из тех девушек, которые могут сделать все, что задумают, и добьются успеха.
Она прислоняется лбом к моей груди.
– Ты, правда, так думаешь?
– Я так думаю. Тебе даже не нужно пытаться. Все, чего ты хочешь в этом мире, уже твое, – она вздрагивает, и я провожу костяшками пальцев по ее шее, наблюдая, как по ее нежной коже пробегают мурашки. – Все, что тебе нужно сделать, – протянуть руку и взять это.
Она смотрит на меня, ее голубые глаза темнеют от вожделения.
– А что, если все, чего я хочу, стоит прямо передо мной?
Мой член дергается, и я бормочу проклятия. Я не уверен, что у меня хватит силы воли, чтобы продолжать отказывать ей. Не тогда, когда она прижимается ко мне своим горячим маленьким телом.
Но я должен. Границы между нами снова становятся размытыми.
– Иден...
Она прижимает палец к моим губам, когда другой рукой опускается к моей молнии.
– Я знаю, – просунув руку в отверстие брюк, она проводит пальцем по моей растущей эрекции, – но, судя по часам на стене, сегодня официально мой день рождения, – я ворчу, когда она обхватывает меня рукой и сжимает. – И я очень хочу поцелуй в день рождения, – она застенчиво улыбается и опускается на колени, – или, лучше сказать, задуть праздничные свечи.
Я больной человек, потому что от этих невинных слов, пронизанных грязными намерениями, моя решимость улетучивается, а член становится твердым.
Я уверен, что именно так должен чувствовать себя человек, стоящий перед вратами ада.
– Иден, – ее имя вырывается с низким стоном, когда она берет меня в рот.
Это неправильно. Так неправильно.
Неправильно. Неправильно. Неправильно.
– Соси быстрее.
Я так чертовски болен.
Больной. Больной. Больной.
– Хорошая девочка, – я наматываю ее волосы на кулак, и по моему телу проносятся разряды удовольствия, вызванные ее горячим язычком, – отсоси мне вот так.
В комнате раздаются рвотные звуки, когда она набрасывается на мой член, принимая меня в себя быстрыми длинными движениями.
Опираясь рукой на стул, я наблюдаю за тем, как она ублажает меня, выглядя при этом даже лучше, чем во всех моих фантазиях о ней за последний год.
Розовые полные губы растягиваются вокруг моего ствола. Щеки вваливаются от сосания. Голубые глаза стекленеют от того, что мой член постоянно задевает ее горло.
Другими словами – абсолютное совершенство.
И помоги мне Бог, потому что мне хочется узнать, как бы она выглядела, если бы я был погружен в нее по самые яйца.
Она ускоряет темп, и я вколачиваюсь в ее рот.
– Блядь.
Мне пора заканчивать с этим, но дьявол на моем плече шепчет, что раз уж я уже попал в ад, то могу насладиться этим и взять все, что она предлагает.
И, несмотря на то, что я взрослый мужчина и знаю, что лучше, я прислушиваюсь к нему.
Подняв ее на ноги, я толкаю ее на кровать.
Ее глаза расширяются от удивления. Она выглядит так невинно, что это посылает еще один разряд желания прямо к моему члену.
Я нависаю над ее стройной фигурой.
– Ты сводишь меня с ума, – проводя носом по ее виску, я вдыхаю ее цветочный аромат, – что мне с тобой делать?
Ее грудь вздымается, привлекая мое внимание к ее идеальным сиськам.
– Все, что захочешь.
– Вот так? – ухмыляясь, я просовываю руку под ее футболку и сжимаю ладонью ее сиськи. Они такие же упругие и объемные, как я и предполагал. – Сними это и дай мне посмотреть на них.
Она быстро скидывает топик, и я прокладываю путь вниз, начиная с ее груди, делая паузы, чтобы облизать и обсосать каждый сантиметр ее подтянутого живота.
Обводя языком пирсинг на ее животе, я смотрю на нее сверху. Я снова чувствую себя чертовым подростком, потому что все, что могу делать, – это пялиться на ее полную грудь и персикового цвета соски.
Ее щеки розовеют, и она начинает прикрываться, но я качаю головой.
– Не смей, – ухмыляясь, я слегка сдвигаю ее джинсы вниз, обнажая очерченные бедра, – мы еще не закончили, – мой член пульсирует, когда я вижу ее гладкую голую киску, – даже близко нет, – я расстегиваю пуговицу на ее джинсах и провожу пальцем по ее складкам, – такая мокрая, – я раскрываю их пальцами, – такая красивая.
Я целую ее чувствительный клитор, и она издает горловой стон, который ударяет меня прямо в яйца.
– Ты хоть представляешь, как сильно я этого хочу? – я обвожу чувствительный бутон языком, – как сильно я хочу, чтобы ты кончила на мой член.
– Сделай это, – хрипит она, подначивая меня, – я же сказала, я вся твоя.
Со стоном я срываю с нее джинсы и устраиваюсь между ее бедер. Я уже собираюсь войти в нее, но чувствую, как ее тело напрягается подо мной.
– Ты в порядке?
– Да, – румянец на еще щеках усиливается, и она делает дрожащий вдох, – я просто... я никогда не делала этого раньше, поэтому немного волнуюсь.
Я замираю, осознание того, что мы собираемся сделать, словно удар стальной битой по члену. Я подозревал, что она девственница, но услышать ее подтверждение за несколько секунд до того, как окажусь внутри нее, заставляет меня чувствовать себя еще более... неправильно.
Я смотрю вниз на свой член, упирающийся в нее, и удивляюсь, как, черт возьми, я позволил себе забраться так далеко в кроличью нору.
Я забочусь об Иден. Действительно, блядь, забочусь о ней. С двух очень разных, очень противоречивых сторон.
Но одна сторона сейчас побеждает.
– Я принимаю таблетки, – она нервно улыбается, – тебе не стоит беспокоиться.
Я встаю и заправляю член обратно в брюки.
– Я не буду лишать тебя девственности.
– Что? – она садится. – Почему? Все было идеально.
– Нет, все было не идеально, – я поднимаю с пола ее одежду и протягиваю ей. – Ты заслуживаешь большего, чем это.
– Но я люблю тебя, Каин, – пространство между нами сжимается, когда мы встречаемся взглядами. – Я люблю в тебе все, – ее нижняя губа дрожит, – даже когда ты причиняешь мне боль, я все равно люблю тебя.
Какая-то часть меня знает, что я пожалею о том, что собираюсь сказать, как только слова вырвутся изо рта, но это единственный выход. Так больше не может продолжаться. Мы выходим из-под контроля, и если я не остановлю это... жизни будут разрушены.
Как и в прошлый раз.
– Нет, ты не знаешь. Ты только думаешь, что знаешь, потому что никогда не выходишь из дома и не знаешь ничего лучше. Ты милая, красивая девушка. Но с этим... с этим больным дерьмом, которое творится между нами, покончено навсегда.
Горячие слезы падают на ее лицо.
– Но ты тоже меня любишь, – слезы текут быстрее, и я ненавижу себя за то, что заставляю ее страдать. – Я знаю, что любишь.
– Я люблю тебя, Иден, – и прежде чем надежда успевает вскружить голову, я добавляю: – Но не так. Я люблю тебя как о...
