Текст книги "Млечный Путь № 3 2020"
Автор книги: Эрнест Миллер Хемингуэй
Соавторы: Леонид Ашкинази,Злата Линник,Charles L. Harness,Ольга Бэйс,Песах Амнуэль,Ефим Гаммер,Фредди Ромм,Нина Ягольницер,Хелен Лимонова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 7 (всего у книги 17 страниц)
Мы приземлились на вертолетной площадке у лаборатории, где нас встречал другой ученый по имени Хьюго. Странно, здесь снег, хотя сейчас август. Хьюго рассказал, что снег пошел из-за выброса газов в атмосферу. Хьюго изучал труп зомби, и двум ученым есть о чем поговорить.
Сейчас мы оставляем ученых, а сами летим в джунгли Амазонки. В Берлине пришлось оставить и Тому, под наблюдением Алексея. Надеюсь, что с ней все будет хорошо. В Португалии мы сядем на дозаправку.
Я вам не говорил, что на первой неделе мне было очень страшно! Когда я подходил к продуктовому магазину, то слышал рычание зомби, и мне становилось не по себе. А на седьмой день их слышно было даже из подвала. Сейчас я их не так сильно боюсь.
Рейс немного задержали. Мы поговорили с Хьюго по рации и успокоили его. На шестнадцатый день апокалипсиса я с военными добрался до тайной лаборатории, в которой создали вирус и заразили им весь мир. Оставив Богдана в кабине, мы взяли в руки оружие и тайком вошли в лабораторию.
Прошел час, как мы зачистили лабораторию, нашли колбы с вирусом и журнал исследований с записями о составе вируса. Попробовали исследовать вирус сами. Без помощи Алексея и Хьюго вряд ли это нам удалось бы, поэтому связались с ними по рации. После пяти часов исследований мы выяснили, что к двадцать первому дню зомби исчезнут: они просто съедят друг друга. А чтобы вывести их, нам поможет святая вода! Шучу! Нам поможет шприц со стероидами. Мы вернулись к вертолету. Богдан крепко спал. Разбудили пилота. Летим в Берлин, вечером будем там, удачи нам!
Мы прилетели! Сейчас самый важный момент в моей жизни – эксперимент над Томой. Раз, два, три... вкалывай. Ура! Сработало!
Мои объятия обеспокоили Тому. Она ничего не помнила, сказала лишь, что видела сон, в котором я ее перевозил. Постепенно разум и нервная система Томы восстановились.. Оставался один вопрос: как нам вылечить весь мир?! Нам нужно семь бомб со стероидами...
Паша и Тома ходили по Берлину, искали в аптеках стероиды. В сборе препаратов им помогали жители Берлина. К двадцатому дню было собрано стероидов на семь бомб, которые и сбросили на Землю.
Мир был спасен! Акция не прошла незамеченной. Паша стал героем. От президента ему вручили всевозможные награды.
Но многие регионы оставались без электричества и без продовольствия. Около трех миллиардов людей погибло. Многие еле нашли своих друзей и родных. Кто-то потерял все и не справился с этим, кто-то нашел в себе силы и продолжал жить дальше. Лишь через пять лет мир вернулся в свой прежний темп.
Евгений Добрушин
«На всякого мудреца...»
Проснулся я от воя сирены.
"Никак, опять арабы из Газы ракеты по Тель-Авиву запустили..." – подумал я. Но бежать в бомбоубежище не стал.
"Двум смертям не бывать, а одной не миновать!"
И я перевернулся на другой бок...
И тут я услышал разрывы ракет... "Железный Купол" начал свою работу...
Мне захотелось посмотреть на это зрелище, и я, наскоро одевшись, открыл окно.
Что я увидел, повергло меня в несказанное удивление! – В небе летал огромный космический корабль, явно неземного происхождения, постоянно меняя форму и траекторию своего движения. Земная гравитация на него, похоже, не действовала, и он выделывал в небе совершенно немыслимые кульбиты и повороты. Вокруг него взрывались ракеты "Железного Купола", не причиняя ему ни малейшего вреда. Видимо, там было еще и силовое защитное поле...
"Гости из внеземелья пожаловали!" – подумал я. – "Вот он – Контакт!"
Но с какой целью они здесь?..
Тут корабль пришельцев (или пришельца?) неожиданно совершил мягкую посадку на крышу соседнего дома – прямо напротив моего окна. Не повредив ни одной антенны или солнечного бойлера (что уже было хорошим знаком), звездолет вдруг раскрыл передо мной гигантский люк, и оттуда появилось страшное чудовище – точная копия "чужого" из одноименного фильма.
– Я – Чужой! – сказало чудище.
Сказало оно это громко, но слышал его только я – в этот час все жители близлежащих домов или были на работе, или сидели в бомбоубежище – после воя-то сирены!
– Очень п-приятно! – сказал я, чуть заикаясь от страха.
– Ты нагло врешь, землянин, что тебе приятно мое появление! – грозно сказал Чужой.
Дело принимало скверный оборот... "Штирлиц насторожился..." – вспомнил я детский анекдот.
Надо было спасать положение. Если бы я начал спорить с ним, конфликт бы разрастался. Если бы я испугался – это тоже, вероятно, сыграло бы ему на руку. Как старому программисту, мне в голову сразу пришла идея программы с голографическим интерфейсом. Ибо, если он вступил со мной в диалог, значит, ему нужен Контакт, но так как он начал его в агрессивной манере, с явной целью запугать меня – значит, его помыслы злы.
– Извини, Чужой! – просто сказал я.
И это сработало!
Огромная пасть Чужого вдруг захлопнулась, и он замер в недоумении. Но потом "программа" снова включилась...
– Я – Великий и Ужасный! – завопил он. Его голос шел узконаправленно – я заметил, что птицы спокойно сидят на антеннах и не разлетаются, хотя от такого шума их должно было просто сдуть.
– Да нет, – сказал я, как можно спокойнее. – Ты маленький и симпатичный!
И тут это страшное чудище превратилось в маленького, желтенького птенчика.
– Я – великий и ужасный... – с последней надеждой пропищал он.
Программа дала сбой. Он-то надеялся, что я испугаюсь, начну ему славословить, задабривать его – и тогда он сможет все! А я просто мягко не согласился с ним. Ему не надо было славословить, но и оскорблять его тоже нельзя. Это вызывало его справедливую агрессию.
Я решил поскорее закончить разговор и избавиться от него.
– Ты маленький и слабый! – спокойно сказал я. – Да ты, вообще – ноль! Пустое место!
– Врешь!!! – На этот раз передо мной возник гигантский и мерзкий паук.
Это была моя вторая ошибка. Моя фраза, что он – пустое место, была очевидно ложной, и он мне перестал верить! Теперь любое слово, сказанное мной, воспринималось им, как ложь. Если бы я сказал сейчас, что не вру – он бы мне дал неразрешимую задачу: раз все мои слова ложны, значит, и сейчас я говорю ложь. Тогда бы он сказал: "Я тебя убью!" И если бы я сказал что нет – он не поверил бы мне и убил меня. А если бы я сказал, что да – то, не исключено, что он все равно убил бы меня – программа меняла алгоритм беседы, и я, похоже, это правило уловил.
И я сказал ему:
– Да, я вру!
– Значит, ты врешь!
Ага! Он поверил! Отлично! Теперь помолчим...
"Паук" тоже замолчал. Потом начал сначала:
– Я Злой и Жестокий!
– Да нет! Ты добрый и щедрый! – парировал я.
– Да... – вдруг тихо и дружелюбно сказала чудовище. – Я добрый и щедрый! Я подарю тебе весь мир!!!
– Нет, – сказал я. Зачем мне нужен весь мир? И это было явное преувеличение. Возможно даже – роковое: если бы я согласился стать властелином мира (что невозможно априори), то, не исключено, что пришелец воспользовался бы моей жадностью и выдал мне что-нибудь, наподобие этого: "Ты неимоверно жадный! И ты умрешь!"
И на этом бы наш разговор кончился бы. Причем, очень печально для меня...
Но кое-что поиметь с чувачка я все-таки был непрочь! И я выдал:
– Ты подаришь мне бриллиант весом в десять килограммов!
– Да! – и он протянул мне гигантский драгоценный камень (как он его сгенерировал?!)
Я с трудом принял его подарок.
– Спасибо! – сказал я. Я был воспитанным человеком.
– Пожалуйста! – сказало чудовище. – Я щедрый!
– Да, ты щедрый...
– Но я большой и страшный! – он опять начал "старую песню о главном". Видимо еще надеялся взять меня "на испуг".
– Нет, – спокойно сказал я. – Ты маленький и жалкий...
И гигантский и мерзкий паук превратился в маленького, больного котенка. Котенок плакал...
– Мне грустно, – сказал он очень жалобно.
"Ага, – догадался я, – теперь на жалость собрался давить. Сначала хотел меня убить, а теперь хочет сочувствия... Не дождется!".
– Я думаю, – сказал я, – ты должен улететь обратно – туда, откуда прилетел.
– Я болею... – сказал "котенок" – он все еще пытался меня разжалобить.
– Бывает!.. – сказал я.
– Я умру...
Тут опять был подвох. Если бы я сказал, что он не умрет – он бы опять стал сильным и опасным – ведь он рассчитывал на мою жалость. Если же я скажу – умирай, он может опять поменять логику – мол, кто ты такой, чтобы мне приказывать?! И потом начнет командовать уже сам – а что он тут накомандует, было ясно с самого начала. И я решил сделать нейтральный ход... Тут был важен каждый шаг – ставки все росли. Любая, даже самая мелкая моя ошибка, могла привести к катастрофическим последствиям, причем, не только для меня – для все земной цивилизации! За чувачком была мощь, и я ее чувствовал. Его диалог со мной был своеобразным тестом на сообразительность. Он, в моем лице, проверял IQ землян и делал выводы – уничтожить нас, как недостойных Контакта, или, наоборот – наградить. Видимо, это был какой-то космический инспектор.
И так – что же ему ответить?
– Все мы умрем... – сказал я грустно и спокойно.
Это была неоспоримая правда. На Земле – стопроцентная смертность. И я не врал. Так что во вранье он уличить меня уже не мог. С другой стороны – я ему сочувствовал, но сочувствовал в меру – а, значит, проявил сдержанный гуманизм. Что тоже мне в плюс...
Это оказался правильный ход!
– Что ты хочешь? – снова спросил он обреченно.
Ну, это было просто:
– Хочу, чтобы ты улетел обратно.
Если бы я сказал, что хочу еще один брильянт, он бы тут мог остаться навечно – выполнял бы все мои желания, но не улетал. А я уже понял – жадных "они" не любят!
Но если бы я сказал, что хочу, чтобы он улетел к себе ДОМОЙ, это тоже могло не сработать: а вдруг у него нет дома? Тогда бы он сказал: "Мой дом – здесь!" И это было бы кранты всему...
Но я дал правильную "вказивку"!
– Прощай, я улетаю! – сказал "плачущий котенок", с последней надеждой глядя на меня.
Если бы я сказал: "До свиданья!" – опять бы влип. "До свиданья" – означает еще встречу. Он сказал бы – я скоро вернусь – и вернулся бы! А мне нужно было навсегда с ним распрощаться...
И я сказал ему:
– Прощай!
Пришелец исчез. Все-таки, это была голограмма!
Звездолет инопланетянина взмыл в воздух и стал стремительно удаляться.
Я посмотрел на гигантский алмаз, лежащий на полу. Потом сел на диван. Меня била нервная дрожь.
"Фига се!" – подумал я...
Артем Шевченко
Если он вернется
Тусклая лампочка с трудом разгоняла полумрак кабинета, поэтому инспектор Коган всматривался в рисунок долго.
Лис по имени Чибо сильнее вжался в кресло и заискивающе оскалился.
– И что это? – сухо осведомился Коган.
– К-картина...
– Вижу, что картина. Что вы изобразили?
– Человека, – еле слышно ответил лис.
– Это и так ясно. Что он делает, этот ваш человек?
Инспектор вновь глянул на рисунок. Надо сказать, этот Чибо не без таланта. Люди изображены точь-в-точь, как на старинных гравюрах. И антураж сказочного города воссоздан достаточно детально. В центре – человек с деревянным мечом, стоит, будто выжидает. Лицо суровое. А перед ним – зловеще ухмыляющаяся черная туча.
Где-то он уже видел этот меч...
– Человек сражается с тьмой, – робко сказал лис.
– Что?
– С тьмой. Изначальным хаосом. Я так это назвал.
– Великие прародители!
Коган откинулся на спинку кресла и стиснул зубы. Глупец, какой же ты глупец, Чибо!
Глубоко внутри шевельнулись древние волчьи инстинкты, хотелось зарычать, броситься на тщедушного лиса, впиться клыками в горло, ощутить вкус теплой крови... Спокойно, напомнил себе Коган, спокойно. Он не пещерный волк, охотящийся подобно диким предкам. Он – инспектор Департамента Государственной Безопасности, гражданин, разумный индивид. Он должен блюсти закон.
– Вы состоите или состояли в так называемом Ордене Истины? – рявкнул Коган.
– Что? Нет!
– Вы знаете кого-либо из Ордена?
– Нет!
– Вы осведомлены, что члены Ордена – вне закона?
– Я... никогда... Инспектор, послушайте! Вы не так поня...
– Нет, это вы не так поняли, Чибо! – Коган наконец дал волю эмоциям. – Что это вы творите, а?
Он потряс листком перед носом напуганного лиса.
– "Человек борется с изначальной тьмой". Каково? Оказывается, не Звери-Прародители победили хаос, а человек? А знаешь ли ты, что это один из постулатов Ордена?
Лис испуганно затряс головой.
– Да, Ордена! Человек, по их мнению, не просто часть мифа. Человек, говорят они, существовал реально. Понимаете? Тысячи лет назад, но существовал.
– Но... это же только сказки...
– Сказки! Разумеется. Но кому-то выгоден беспорядок, и они ставят под сомнение учение Прародителей. Вносят смуту в умы своими ложными теориями. А такие, как вы, только помогаете!
– Я?!
– А кто же? Что вы нарисовали?
– Это же просто картинка!
– Картинка! Что, по-вашему, она символизирует? Почему против тьмы обратился всего один человек, а остальные будто не замечают? Почему с деревянным мечом?
Он вдруг вспомнил, где видел этот меч. Полгода назад телевидение показало артефакты раскопок, и там была эта вещица, довольно хорошо сохранившаяся. Ученые поспешили объявить, что артефакт мог принадлежать мифическому человеку.
– Вы же понимаете, Чибо, – продолжил Коган, – что за символ вы изобразили? Очевидно, деревянный меч не может служить оружием, однако человека это не останавливает. Он борется с тьмой одной лишь деревяшкой! Смекаете, к чему я веду? Человек настолько могуч, что в силах отбросить хаос в одиночку! Вот она – идея о всемогуществе человека. Идея, ставящая под сомнение все достижения нашей цивилизации, нашу культуру, историю, науку об эволюции, наконец!
Лис не отвечал, лишь мелко дрожал, обхватив тело лапами.
– А к чему они ведут, знаете? – рычал Коган. – Человек – венец эволюции, царь природы. Он познал мир, построил цивилизацию. Обучил зверей, дал им разум и знания. Отдал в наследство планету, а сам устремился покорять неведомые горизонты. Вот как они говорят! Человек дал нам все! Не тысячи лет эволюции, не борьба за существование, а человек. Да, Чибо?
– Нет, нет, – заскулил лис. – Я ничего такого не хотел! Это просто картинка, фантазия!
– Фантазия?
– Да, да! Я увидел это во сне и решил нарисовать. Это просто творчество!
Коган хлопнул по столу, и лис испуганно замолк.
– А вот это хорошо, – сказал инспектор. – Это правильные слова, Чибо. Творчество. Вымысел.
– Да, – кивнул лис, приободрившись. – Вымысел.
– Вы послушный гражданин, Чибо, не нарушали раньше закон. Вы ведь работаете кондуктором трамвая?
– Да.
– Вот и работайте. А эту блажь с рисунками забудьте.
– Забуду!
– Хорошо. – Коган переложил бумаги на столе, делая вид, что ищет что-то. – Пока можете идти.
Обрадованный лис вскочил на задние лапы, схватил шляпу, и мелко кланяясь, просеменил к двери.
– И меньше смотрите телевизор!
– Конечно. Как скажете. До свидания!
За лисом захлопнулась дверь, и поднявшийся сквозняк разбросал только что собранные инспектором бумаги.
Коган вздохнул, посмотрел на часы, бросил злополучный листок в ящик стола и потянулся.
Теперь самое неприятное – отчитаться начальству.
Кабинет шефа заливал красный свет заходящего солнца. Начальник – рослая горилла в костюме – стоял у стеклянной стены и взирал на Полис.
– Ну что? – буркнул шеф, не оборачиваясь.
– Он ничего не знает, – ответил Коган. – Просто фантазирует.
– Ладно. Пусть живет.
Инспектор тихо выдохнул. Чибо, конечно, тот еще чудак, но не преступник. Последнее дело – хватать невиновных.
Директор отвернулся от окна и прошел к столу.
– Садись, чего стал? Сам-то что думаешь?
– Это все телевидение, – сказал волк, усаживаясь. – Без конца какие-то передачи, расследования. Лис впечатлился и нарисовал картинку.
– Да, – пробасил шеф, наливая воды в стакан. – От журналюг один вред. Слышал про Гурр-полис?
– Старые руины? А что там?
– Раскопали остатки каких-то сооружений. Представляешь, многое неплохо сохранилось. Даже металлические каркасы. Предварительная оценка – не меньше тридцати тысяч лет. Как обычно, нашлись умники, которые приписали постройку человеку. Это, мол, остатки космодрома, откуда люди улетели к звездам. Все сенсаций им подавай, недоумкам!
– И... что?
– Да ерунда! Мне уже доложили, что это никакой не космодром, а нечто вроде парка развлечений. Следы зверей уже установлены, так что мы легко сможем опровергнуть это лже-открытие. Ты вот что мне скажи, Коган. Что думаешь об этом... ну, вообще? Про человека и эти теории?
– Я просто делаю свою работу, – осторожно сказал волк. – И не загадываю наперед.
– А я вот думаю. – Шеф опрокинул стакан в глотку и шумно выдохнул. – Неспроста это. Что-то грядет. Общество волнуется. Все больше этих так называемых находок, все больше обращаются за ответами в прошлое. Мы с тобой, Коган, знаем больше, чем они. Но многих ответов так и нет. Вот скажи, почему мы не в силах создать то, что сделано раньше? Все эти заводы, производящие товары сами по себе. Если их построили Звери-Прародители, почему мы не можем?
– Может, потому, что это не нужно? Заводов достаточно, они сами работают.
– Сами... Ты не был в Риде... А я был. Спускался в катакомбы. Там такое, чего мы не в силах не то, что построить, но даже представить. Этажи, уходящие под землю. Огромные ангары. Техника, которая нам не подчиняется. А наверху – идеально ровная платформа, которую не разрушило время. Там – настоящий космодром. А ты – "сами"...
Повисло молчание.
– Мы все засыпали, поставили охрану. Но это отсрочка. Когда-нибудь правда откроется.
– Что же нам делать?
– Делать? То же, что и раньше. Но я боюсь одного.
– Что общество узнает?
– Нет. Я думаю, боюсь даже представить, что будет, если...
– Если?
– Если человек вернется.
Миниатюры
Леонид Ашкинази
Детали найма
– Ну что ж, вы нам подходите. Характеристики хорошие, опыт имеется, условия наши вас вроде бы устраивают?
– Ну, на первое время – вполне.
– О, это правильный подход, мы это тоже ценим... (оба улыбаются, почти смеются). Еще одна мелочь – медосмотр.
Недоуменно:
– Зачем?
– Мы беспокоимся о здоровье своих сотрудников, оформляем им весьма расширенный полис в приличной фирме... а осмотр – почти формальность, минут пять.
Открывается боковая дверь, входит улыбающийся мэн в белом халате.
Соискатель пожимает плечами и встает. Оба выходят через эту дверь и оказываются в небольшой комнате с лежанкой. Врач предлагает соискателю раздеться до пояса и лечь на кушетку. Когда тот начинает ложиться, врач ласково уточняет "на животик, на животик...", внимательно осматривает его спину, долго ощупывает позвоночник, время от времени то хмурясь, то улыбаясь, потом просит одеться, выходит вместе с соискателем в кабинет завкадрами, ничего не говорит, выражением лица обозначает сомнение и уходит. Соискатель садится и с интересом смотрит на завкадрами. Пауза. Соискатель понимает, что возникла какая-то проблема, и с интересом ждет продолжения.
– Скажите, вы никогда не интересовались биологией?
– Нет.
– Тогда вам, наверное, будет забавно... Несколько лет назад были опубликованы данные... британские ученые установили, что... представьте себе динозавров... Длина с хвостом – под сорок метров. Сзади подбирается какой-то мелкий хищник и откусывает кусок. Сигнал по нервам – сто метров в секунду, но пока туда и обратно – злодей отскочил с куском в зубах. Так эти длиннохвостые развили себе второй центр принятия решений. Не совсем как головной мозг, но утолщение спинного, причем где надо, у хвоста. Реакция стала не в пример быстрее. Правда (смешок), решения принимались задницей, но это его не волновало... Кстати (доверительная улыбка), в любой крупной компании многое делается, как некоторые говорят...
– Через жопу?
– Точно так. Потому что через голову – невозможно долго.
– Очень интересно. (короткая пауза) А к нам с вами это какое имеет отношение?
– Ах, голубчик... я что ж, главного не сказал?.. запамятовал... Они ж установили, что виляние задом управляется как раз утолщением на спинном мозге... у нас в фирме после этого медосмотр для соискателей и ввели... потому как у нас в фирме вилять-то принято...
Пауза.
– А у вас это утолщение как-то не очень развито. Врач говорит – ситуация промежуточная... что скажете?
Соискатель встает, собирает бумаги, со странной улыбкой поглядывая на собеседника, и выходит.
Отворяется боковая дверь, входит врач.
– Ну как?
– Вы были правы. Случай сомнительный.
– Хорошо, что сразу ему сказали!
– Да! (воодушевленно) Сколько сил и времени сэкономили!
Автор благодарен Наталье К., в разговоре с которой и возникла идея.
Леонид Ашкинази
Книга жизни
Посвящается книге
Нельсон Демилль "Реки Вавилона"
– Ты позволишь налить тебе чаю?
Я ошеломленно кивнул. То, что Он призвал меня внезапно, меня не удивило. Это часто бывало внезапно, хотя иногда у меня появлялось за несколько секунд какое-то короткое предчувствие. Я не спрашивал – это Он предупреждает, чтобы смягчить травму внезапности, или это мое подсознание начало адаптироваться. Боялся спросить лишнего? Личного? Наверное... Меня не удивило и то, что в момент чтения последних страниц этой чудовищной книги – чем этот момент лучше или хуже всех других моментов? Меня удивило – нет, меня напугало, меня напугал этот вопрос. Этот участливый тон...
– Чаю... да?
Я кивнул. Эта книга... книга о нападении террористов на Израиль, о гибели и героизме многих людей, о психологии людей и психопатологии маньяков, которым они противостояли, книга настолько честная и вдобавок так написанная, что, казалось, она могла перенести читателя, перенести меня, в мир этих реальных событий. Перенести так, что я не успел бы даже удивиться, что в моих руках оружие, которое я впервые вижу не на картинке, но которым вполне владею, и что я говорю и понимаю язык, из которого мгновение назад не знал и дюжины слов.
– Ты был готов оказаться там... да? Спасать и убивать, быть убитым или спасенным... да? Ты... вот еще сейчас... дрожишь, да?
Я кивнул. Нет, такие книги ни писать, ни читать... а собственно, почему, нельзя? Может быть, это просто я так реагирую? А большинство лениво пролистает, пожмет плечами, скажет "ну и поделом", неважно, даже, кого – людей или уродов имея в виду, и не важно, даже, почему... Или скажет, что этого не было, а то, что было, было не так...
– Скажи, ведь у них... ни у кого из них... не было сомнений, что они поступают правильно, да?
– Почему? У людей как раз были.
– Ты прав, это, кстати, одно из отличий людей от уродов, согласен?
Я кивнул.
– Но я плохо сформулировал. У них, у персонажей книги, были сомнения в правильности своих действий, конечно. Но у них не было сомнений в реальности их мира, правда?
Я кивнул... и с ужасом понял, чему я кивнул. С чем я согласился и что Он сейчас...
– А если я скажу тебе, что твоя жизнь – это книга?
Пауза. "Падает, падает снег". Надо отвечать.
– То есть все люди – только персонажи, только актеры?
– Нет, не так... сценария ведь нет. Ты же участвовал в ролевых играх, и не раз. Ты все это должен понимать.
– Но тогда... чем руководствоваться? В жизни?
– А чем ты руководствовался в ролевых играх? Не тем же ли, чем и в жизни? Почти... а временами и совсем тем же?
Пауза.
– А ты можешь представить себе тех, что читает эту Книгу? Не то, что вы называете Книгой и приписываете мне, а Книгу вашей жизни? Ты можешь представит себе их эмоции?
Я допиваю чай и встаю. Впервые встаю, не спросив разрешения.
– Вспоминай иногда о Читателях, хорошо?
Он улыбается. Мы, кажется, поняли друг друга. Но мне трудно удержаться от личного, и я задаю еще вопрос.
– Скажи... я ведь не первый, кому Ты это сказал? Если можно это спросить...
– Отчасти можно. Отвечаю – некоторые это знают. Впрочем, весьма немногие. А теперь и ты.
Свет на мгновение меркнет, и – я опять вижу перед собой экран, те последние страницы этой книги, которые и были передо мной, когда он взял меня от этого ужаса, чтобы угостить чаем и поведать кое-что о книге, жизни и читателях.
