Текст книги "Млечный Путь № 3 2020"
Автор книги: Эрнест Миллер Хемингуэй
Соавторы: Леонид Ашкинази,Злата Линник,Charles L. Harness,Ольга Бэйс,Песах Амнуэль,Ефим Гаммер,Фредди Ромм,Нина Ягольницер,Хелен Лимонова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 17 страниц)
Контрольный пакет акций.
В подверстку и контрольная жизнь.
А почему бы нет? Контрольная жизнь очень хорошо вписывается в этот ряд. В особенности, если учесть, что у Бога все под контролем. И жизнь человеческая, само собой. Не он ли определил ее срок? Сто двадцать лет и ни в зуб ногой! Живи – пользуйся божьим предписанием. Чего проще? Нет, проще могут быть только мощи, как писалось когда-то в давнем стихотворении, а человек – существо сложное. Ему войну подавай, теракты, хулиганские выходки с поножовщиной – все те милые занятия, которые укорачивают жизнь. В результате, от подконтрольных ста двадцати лет он выделяет себе этакий прожиточный минимум, на одну – две четвертинки века. И ведать не ведает, что последует в дальнейшем, за пределом прожитых лет. Вот для того и существует контрольная жизнь. Течет она – не пресекается: ни войн, ни смертельных эпидемий, ни трагических случайностей, имеющих свойство перебрасывать тебя на тот свет. Живи себе – поживай, добро, как в сказке, наживай, а в прибавку к нему знания. Какие? Всякие – разные. О космическом устройстве, параллельных мирах, братьях по разуму, И... Ну, конечно же, хочется и о себе, любимом, разузнать побольше. Нет не об этом, отраженном в зеркале, а о том, земном, не из подконтрольной жизни. Хочется – пожалуйста, но, разумеется, при наличии допуска в спецхран. Отметься служебным удостоверением на проходной, запрись в кабинке, чтобы никто не подглядывал, набери секретный код на клавиатуре, включай телеэкран – и будь свободен и волен в своих изысканиях. Видишь? Более того, чувствуешь в реале, будто погрузился в земную личность. И говоришь его словами:
– Перо и бумагу!
Понятно, и в больнице не может без творчества. Но пока он будет писать стихи, переключимся на что-то другое, более захватывающее. Хотя бы на это. Человек на мостовой, в воздухе запах сгоревшего пороха.
После того, как его убили, ему захотелось жить.
Впрочем, может быть, его не совсем убили. Однако нет сил шевельнуться, тело непослушно, но мысль – вот она! – пляшет перед глазами, переливается в цвете искрометного огня праздничного фейерверка.
Праздничного? Почему бы нет? Но ведь его убили. Подумаешь, убили. Кому-то это, наверное, праздник. Иначе не убивал бы. Но кому? Голову не повернуть. Значит, и не разглядеть преступника. А ведь он где-то рядом, топчется-топчется, тяжело дышит, с присвистом, будто астматик. А если нет? "Да или нет? Да или нет?" – занедужило мозг. Ну, и чертовщина! Какая разница, астматик или не астматик? Ему жить, пусть сам и разбирается в своих болячках. Хотя... На днях – вчера, либо позавчера – передавали по израильскому радио, что некий астматик, зараженный коронавирусом, под влиянием нахлынувшей пневмонии, свихнулся по полной и застрелил полицейского, который потребовал от него надеть предохранительную маску.
– Мне и без того дышать нечем! – сказал и жахнул из пистолета.
Но это, как подмечают знатоки криминальной медицины, не конечный итог маразма. И выставляют на рассмотрение наглядный пример полного беспредела в области душевного расстройства. В Канаде некий дантист, обладатель трех домов и медкабинета, натворил такое, что вообще не укладывается в голове. Застрелил пятнадцать человек, и без всякой причины. Кто попался на мушку, в того и палил, пока сам не схлопотал убийственный заряд в девять граммов свинца. Почему – отчего? Это так и не выяснилось. Причину умопомрачения тоже списали на коронавирус.
Хорошо хоть, есть на что списать.
А когда нет?
Ну, это дело другое, к эпидемии отношения не имеющее.
А вот что имеет отношение к эпидемии, это следует изучить, притом с учетом, не отразится ли оно каким-то образом и на контрольной жизни?
Физически это маловероятно. А психологически? Можно ведь и заочно заработать посттравматический синдром при регулярном просмотре данных о заболеваемости на Матушке-Земле.
В США на конец апреля 2020 года идентифицировано свыше миллиона заразных носителей вируса, в России более 90000, в Израиле 15000.
Хорошо хоть, что эта инфа доступна лишь ограниченному количеству спецагентов с особыми полномочиями для наблюдения за параллельным миром. Хорошо и другое: компьютер предохраняет от заниженной самооценки при анализе фактов. Недаром Фрейд говорил: прежде чем ставить себе заниженную самооценку, убедись, что ты не окружен идиотами.
Не окружен! Вокруг компьютеры высшего интеллектуального могущества. Своим умом вряд ли докопаешься, где искать астматика, убившего полицейского, а на компе раз-два, и будь любезен, получи адрес, садись в машину и гони на дознание. Нет-нет, понятно, не к тому, земному астматику с пистолетом, а к его прототипу, вдруг и у него намечается какой-то свих по фазе. Вряд ли, если думать без заниженной самооценки своей личности. Но без проверки не обойтись, иначе жизнь пойдет на самотек и нарушит незыблемый распорядок подконтрольного благополучия и спокойствия.
2
А вот и астматик. Дверь открыл – не помедлил, что говорит о чистоте души и сердца. Правда, тяжело дышит и покашливает. Но в этом нет никакой криминальной составляющей, так ему на роду написано по генетическому предназначению.
Теперь посмотрим, как отреагирует на предъявление удостоверения спецагента Главного Управления Контроля?
Отреагировал!
Уважение налицо, страха ни в одном глазу.
Уселся в кресло, ногу заложил на ногу, предложил устроиться на диване и задавать вопросы по существу дела.
Первый вопрос, понятно, в лоб, чтобы вызвать растерянность, если есть в чем каяться.
– Вы признаете себя виновным?
– Нет!
– Почему же на вашей совести мы видим черное пятно?
Пожал плечами, но внезапный, явно неподконтрольный вздрог не утаил. Что за этим вздрогом скрыто? Мелкое мошенничество, прелюбодеяние, проезд зайцем в электричке? Или? Нет-нет! Чувствуется, в человеке колобродит. Да так явно, что каждое слово читается.
Пятно на совести? Где? Когда? Но прицепят, и не отмоешься, будет где-то красоваться в досье, мешать карьере. Ходи потом, как под рентгеном. Просвечивайся под каждым настороженным взглядом. И не растолковать дознателю: ошибка, сбой компьютера. Во всяком случае, чтобы там ни было, но подопытным кроликом быть не желаю даже на трезвую голову, да и с непривычки очень уж противно. Лучше закрыться в глухую, уйти, уйти, не вступая в объяснения. Все равно никому не объяснить. А себе? Себе тоже сложно. Для этого нужно взглянуть на свою жизнь, умозрительно проследить за ней от истоков. Но не нынешними глазами, а глазами своего прошлого. Впрочем, если смотреть глазами своего прошлого, никаких прегрешений в прошлом не разглядишь. Жил, как жил, не хуже и не лучше других. Будто под копирку. Включи комп, вся эта жизнь и прокрутится. Эта! А та, другая, неподконтрольная? Вот оно, где собака зарыта! Что же этот – другой – там натворил?
– Этот – другой – застрелил человека. Расследование установило: из-за страха заражения коронавирусом в нем проснулась агрессия и помутила рассудок.
– А я тут при чем?
– Нет ли у вас страха?
– У нас и коронавируса нет.
– Но пистолеты и у нас водятся.
– Не в мусорник же выбрасывать.
– Предъявите.
– Конфискуете?
– Для начала номер запишем и проверим, пахнет ли порохом.
– Порохом пахнет.
– Стреляли?
– Не я. Давал пострелять соседу. Он старый-престарый, за сто лет. Мучается дикими снами: будто воюет с фашистами, одного уложил, другого, а последнюю пулю оставил для себя. И бац в голову, финита ля комедия! Так что... без пистолета ему невмоготу, не пересилит старческого маразма, а ему еще мучиться лишний десяток лет.
– Страдает по той, потусторонней жизни?
– Сны, должно быть, вещие. Кто знает? Я не знаю. Он не знает. Вы...
– Обо мне, прошу, не зарекаться. Имя? Фамилия старика? Год рождения?
– Бен Хай, родился в 1919 году.
– Мой смартфон подключен к головному компьютеру. Сейчас проверим.
– Ну?
– А что я говорил?!
– Что?
– Погиб! Да-да, тот, земной, погиб на войне с фашистами. Был командиром спецназа, во время рейда по тылам противника попал в засаду, отстреливался до последнего, И – да – смертью храбрых! Посмертно удостоен звания Героя Советского Союза.
– Тогда яснец-кладенец! Это его и неволит, не дает жить спокойно.
– Эхо той жизни.
– Героической, надо полагать.
– Само собой.
– Не то, что здесь.
– А что?
– Здесь он прозябает. Все сто лет своей жизни. Живет со всем комфортом: квартира, машина, полный холодильник. А по ночам, как неживой, страдает от кошмаров, звонит с просыпу, выпрашивает пистолет и пуляет-пуляет там за дверью – тир, видите ли, устроил себе домашний, и мне спать не дает.
– В этом случае...
– Да-да, я догадался, о чем вы хотите сказать. "Мог бы не давать старику пистолет". Верно?
– В точку!
– Так и решил поступать.
– С каких пор?
– С минувшей ночи. Старик за пистолетом, я ему от ворот поворот. Иди ты, дедушка, куда подальше, хоть на войну, но без оружия. А то ты спать не можешь из-за кошмарных снов, а я от твоей стрельбы в неурочное время.
– И что? Обиделся?
– Не показывается больше. Но это так себе. Не показывается, и ладно. Но проблема в другом. Сказать – не поверите.
– Пропал?
– На все сто процентов! Я к нему тук-тук! И никакого отклика. Дверь не заперта, квартира пуста, постель не примята. А ведь он из дома не выходил, почитай, пару лет.
– Бывает.
– Не понял, что бывает?
– У сильных мужиков это порой случается. Та жизнь, пусть и погибельная, но с неподконтрольным героическим подтекстом, их выманивает на реальную Землю, и назад сюда не возвращает. По натуре, видать, им ближе пожить пусть недолго, но с полной отдачей, чем...
– Ладно, не будем. Мне еще и пятидесяти не настукало.
– Выходит, лет семьдесят еще маяться. И учтите, с пятном на совести.
– Как это? Вы о пистолете?
– О нем самом. Дал бы старому бойцу пострелять напоследок, и, глядишь, человеком бы остался в нашей подконтрольной жизни. А так... так теперь от него пустое место.
– Мне семьдесят лет думать об этом?
– До 120. Будь здоров и не кашляй!
– Астма у меня.
– У всех астма.
– Шутить изволите? Мне астма жизнь сгубила. Я с предложением руки и сердца, а мне от ворот – поворот.
– Заразиться побоялась?
– Не за себя побоялась. За детей. Не рожденных, понятно. Оказывается, астма передается по наследству. Я не знал, она знала.
– Умная!
– И красивая. Не желаете ли взглянуть?
– С собой носите?
– Не вживую, яснец-кладенец. Фотку. На, полюбопытствуйте.
– Ой!
– Что за "ой" в рабочее время?
– Лея!
– Она самая. А что – знакомы?
– По той жизни – да, а по этой... Не пересекались. Адрес найдется?
– Тот же, что и в той жизни. В это время, – посмотрел на часы, – она обычно обедает в кафе "Гармония".
– Подле моего дома?
– Вам виднее.
3
Помнится, сколько раз он наблюдал по телевизору в спецхране свою земную жизнь, как сочувствовал себе – тому не подконтрольному, видя его метания после трагической смерти жены. И знать не знал, что в этой, подконтрольной жизни, ему уготована встреча с Леей. Может быть, поэтому, ведомый судьбой, так и не открыл сердце никому. Может быть, так. А может и по иной причине. Пути Божьи, как говорится, неисповедимы. А человечьи? Разве человечьи пути исповедимы? Вроде бы так – направление известно, конечный пункт кафе «Гармония». А вроде и не так, если не сложится, и Лея не признает в нем того, земного, проще говоря, своего суженного. Заранее не предугадаешь. И, открывая дверь, испытываешь волнение, как на приемном экзамене в универ.
Бармен Гарик – приветственный жест, "садись за стойку".
Налил коньяка, и себя не забыл.
– За счет заведения!
Чокнулись, выпили. Теперь, не привлекая внимания, и осмотреться пора.
Лани поискал глазами, где пристроиться и принять на грудь? Взгляд его запал на девчушке в зеле ной шапочке, в углу кафе, чем-то знакомой девушке, причем, не случайно, как бывает при встрече в переполненном автобусе.
Ну да, это же Лея! Точно такая же, как на экране секретного телевизора в спецхране, но не в армейской форме, без капитанских шпал на погонах, вот и не признал поначалу. Внутреннее зрение, как его ни кори, интуитивно настроено на израильскую солдатку.
– Не занято? – спросил Лани, подсаживаясь с коньяком и чашкой кофе к незнакомке.
– Еще не успели! – приветливо улыбнулась девушка, словно намекая, что есть и другие охотники занять его место.
– Мы знакомы?
– По вашему виду – да.
Смешно, конечно, обращаться к своей земной жене с таким идиотским вопросом. Но вопрос отнюдь не идиотский, если вспомнить, что в подконтрольной жизни это первая их встреча.
– Разрешите представиться, Лани. А вас как вас зовут?
– Лея.
– Красивое имя, библейское.
– Тогда лехаим, если это комплимент!
– Хороший тост, Лея. В переводе с иврита лехаим – это к жизни!
Лани поднял рюмку. И чуть смутившись, не доне с ее до рта. Обернулся к стойке:
– Гарик! Девушке тоже "Наполеона".
– Понравилась?
– Не то слово. Ощущение, будто мы чуть ли не муж и жена. Прямо не знаю, что предположить.
– Прозит! – Лея подняла рюмку. – Хватит вам, Казановы! И помните: направляясь в рай, человек нередко ошибается с дорогой.
– Я не ошибусь! – поспешно заметил Лани. – Вот вспомнить бы еще , где мы встречались, и ладушки-лады, Лея. Может, сами напомните?
– На трезвую голову вряд ли вспомним, – девушка выправила кавалера на правильный курс и с легкостью поглотила коньяк.
– Тогда пойдем? Я тут недалеко живу. А дом – сплошное изобилие.
– По части выпивки?
– По всем удобствам.
– Пойдем.
Впечатление от квартиры портил винный перегар. Но это смывалось, как полагал хозяин, плазменным телевизором, настроенным на успокоительную музыку.
Лани совестливо убрал со стола пустые бутылки, оставшиеся с вечеринки, открыл окно. Несколько сконфуженно посмотрел на гостью: что скажет?
– Зато не накурено, – сказала Лея.
В дверь постучали. Посыльный – парнишка лет пятнадцати в очках и сандалиях на босу ногу – вне с в комнату коробку плотного картона с припасами для спонтанного застолья.
– Бармен Гарик просил передать, коньяк за счет заведения!
– Спасибо, малыш. Передай и ему от меня...
– Приглашение на свадьбу?
– А что? – Лани вопросительно посмотрел на девушку. – Передадим?
Лея пожала плечами.
– Кто замуж не идет, того ведут.
– Значит? – посыльный переминался с ноги на ногу. Видно было: игра взрослых в "любишь не любишь" мало его занимала – не футбол. Но делать нечего, необходимо с чем-то вернуться к бармену.
И вернулся с заверением новообращенных жениха и невесты непременно пригласить его на свадьбу.
Тут и телефон зазвонил.
– Слушаю! – Лани поднял трубку. – Слушаю и не понимаю, – сказал, чуть помедлив, спустя полминуты. – Да катись ты, Гарик, со своими предложениями, остряк-самоучка!
Дал отбой. Искоса взглянул на Лею, пряча смешинку в уголках губ.
– Чего это он? – поинтересовалась она.
– Предлагает сходить на распродажу.
– Сейчас?
– Именно! До того, как нырять в кровать.
– Так и сказал. Нырять?
– Он бывший спасатель... на водах.
– А что за распродажа?
– Пеленки, распашонки, ползунки. В магазине для новорожденных.
– Подначка?
– Вот-вот! Хотя не подумай, мужик он хороший, я у него в баре по вечерам посиживаю.
– А я в обеденный перерыв.
– Если бы знал заранее... Расписание поменять недолго.
– Ради меня?
– Ради-ради... и слов не подберу.
Они переплели руки и уже не могли разъединиться, будто склеенные поцелуем. Какая-то неодолимая сила приняла их в объятия и не отпускала.
– Знаешь? – сказал он. – Мне вдруг вспомнилось, что я написал тебе акростих.
– Когда успел?
– Не знаю.
– А что это за зверь такой – акростих?
– Не боись, ручной. Но с причудами. На него надо смотреть сверху вниз.
– А попроще нельзя?
– Ну, это когда первые буквы стихотворения, если смотреть сверху вниз, складываются в имя любимой.
– Обязательно любимой?
– Не дразнись, Лея! Иначе не прочту.
– Слушаю.
– Любовью жизнь с тобой склею.
Ей-ей, поверь, а то робею.
Я навсегда с тобою, Лея.
– Когда сочинил? Мы только-только познакомились.
– Сейчас и сочинил. Но кажется, вечность назад.
– В прошлой жизни, до реинкарнации?
– Брось! Какая реинкарнация? В реальной земной жизни, не в нашей с тобой подконтрольной. Стихи понравились?
– Экспромтом просто уложил в нокаут.
– Подушку подложить под голову?
– Можно и без подушки.
Проснулся от трезвонящего телефона.
– Алло! – спросонья. – Кто это?
– Уже и не признаешь? – послышался знакомый голос Гарика-бармена. – Приготовить столик к завтраку?
– У Леи спрошу.
– Но не тяни с заказом. А то девушка сбежит.
– Не строй прогнозы с дурацкими намеками.
– Это не дурацкие. Сейчас тут у нас, особенно под рюмку, такое поветрие, после этого старика... рвануть в неподконтрольную жизнь.
– Какого старика?
– Не притворяйся, что не в курсе. Весь наш кабак на ушах стоит. И каждый второй посетитель норовит сбежать в Настоящее.
– От уплаты за счет? Или на свою погибель?
– А что, если она героическая? К тому же, кто знает про погибель? Во снах видится жизнь, а не смерть. Лее, во всяком случае...
– А подробнее?
– Подробнее у нее и расспросишь, если не сбежала.
Сердце тут и дрогнуло. А где и впрямь Лея?
Засыпал – была. Проснулся – и?
Наверное, кощунственно прозвучит, но журчание воды в душевой, означающее присутствие Леи в его жизни, одаривало ощущением счастья. Не мимолетной радости, а именно счастья. И представлялось: это счастье уже не обманет, не взорвется в секунду, как самопальная бомба, не усеет окровавленными осколками последующие годы.
Лея, обернутая до колен в махровое полотенце, выглянула в проеме двери:
– Как я тебе?
– Главное, что ты со мной!
– Признание в любви?
– Мне без тебя теперь никак! – вырвалось у Лани.
Лея присела на кромку кровати, пригрела ладонь на его лбу.
–Температура?
– Жизнь!
– Только не говори мне, что я твоя первая и единственная!
– Ты не поймешь, Лея!
Лани приподнялся на подушке, губами коснулся женской руки.
– Чего ты? – смутилась девушка.
– Сам не понимаю. Все это время я сторонился каких-либо знакомств. А с тобой... С тобой что-то у меня невероятное. Будто ты и я одно целое. Неразрывное. На века.
– Ага! Надо полагать, вечная жизнь до тебя дозвалась.
– Без иронии, Лея. Я ведь сказал, сам не понимаю.
– А кто?
– Может, Он? Говорят, браки заключаются на небесах.
– Опять реинкарнация?
– Я не о реинкарнации. Я о том, что кто-то на небесах о нас думает.
– Главное, пусть о нас думает хорошо.
– Согласен. Иди ко мне, и чтобы нам не разлучаться.
– Амен!
Кирилл ЛЯЛИКОВ
Семь дней, чтобы выжить
Эта история о том, как в один миг может измениться судьба мира и человека.
В тот день Паше исполнилось двадцать два года. Вечером к нему пришли гости.
Паша спустился по ступенькам в подвал за шампанским. Он давно приберегал его для такого дня. Когда Паша наше л среди прохладных бутылок шампанское, наверху раздались какие-то взрывы. "Показалось", – подумал Паша и не придал этому значения. Когда он вернулся, то увидел в комнате страшную картину: всем его гостям было плохо, в том числе и Томе, в которую юноша был влюблен.
Паша бросил взгляд на телеэкран и из срочного выпуска новостей узнал, что на Город упала бомба с вирусом. Вирус, поражая психику человека, быстро распространялся по всему региону. Через пять часов после проникновения вируса в организм человек превращался в зомби. Лекарства от вируса не было.
Узнав страшную весть, Паша помог Томе встать. Следовало срочно изолировать девушку от остальных гостей дома. Еще оставалась надежда, что вирус не поразил ее . Они вместе вышли из дома на улицу. Последние метры, отделявшие Пашу и Тому от зараженного дома, они прошли быстрее, чем ожидали. И укрылись в гараже для автомобиля. Более надежного убежища в те минуты у них не было.
Звать кого-то на помощь, когда знаешь, что лекарства от вируса на тот момент не было, бессмысленно. Но смириться с этим Паша не мог.
Устроив Томе убежище, он испытал некоторое чувство безопасности. Надо все обдумать и проанализировать.
Первая неделя
Здравствуйте, люди! Это мой дневник. Я еще не знаю, что со мной будет: выживу я или нет, но хочу поделиться с вами своей историей.
Сегодня я намерен добраться до продуктового магазина, набрать запасов, если это будет возможно. Потом направиться в строительный магазин. Мне нужны материалы и инструменты, чтобы защитить мой новый дом, потому что в Городе находиться опасно.
У меня мало времени: к седьмому дню не остается шансов выжить. И еще надо найти машину, чтобы передвигаться побыстрее по региону.
Машину я нашел в соседнем переулке. Еду в продуктовый магазин. Город словно уснул.
Я собрал много припасов: двадцать литров воды, пятнадцать коробок с лапшой, немного фруктов и консервов. Понял, что мне еще нужен генератор, чайник и микроволновка. В магазине стройматериалов я набрал гвоздей, шурупов, забрал ящик с инструментами и доски. Надеюсь, что они мне помогут сделать наше жилье безопасным..
Скоро ночь, нужно спрятаться. Впереди какой-то двор... Там я и спрятался. Ну что же с богом...
Заснул с трудом. Все время думал о Томе. Мысли о ней не покидали меня до самого вечера. Перед сном я опять подумал о ней. Не могу забыть ее страдания.
Второй день апокалипсиса. План на сегодня: сходить в аптеку и найти магазин с техникой.
Составив список нужных лекарств, я поехал в аптеку. Минут за пятнадцать я все наше л на полках пустующей аптеки.
Держу путь в магазин с техникой. В магазине я взял ноутбук, утюг, радио. В подсобке магазина наше л генератор, еле-еле дотащил его к машине. Итак, я готов отправиться в путь.
Я решил ехать на запад, ближе к границе, чтобы встретиться с военными. Возможно, по пути найду дом для выживания.
После трех часов езды я не нашел ни одного домика отшельника. Свернул с дороги в деревню к своей бабушке. В ее доме есть подвал. В нем можно скрыться от орды зомби на седьмой день.
Через полчаса я был в деревне, но меня ждало разочарование: мои бабушка и дедушку, пораженные вирусом, превратились в зомби...
Уже вечер. Я принял решение завести генератор и послушать последние новости радио. Они были невеселыми. Теперь я могу ложиться спать.
Так закончился третий день. Перед сном я думал о Томе, но теперь добавилась семья. Я все -таки уснул.
Сегодня я хочу обустроить место жительства. Но сначала пойду в огород и насобираю овощей. Надеюсь, вирус на растения не действует. Я в огороде. Есть две новости: первая – вирус на растения не подействовал, вторая – я стану скоро вегетарианцем.
Уже обед. Я много собрал овощей. Из сообщений радио узнал, что вирус распространился по всему миру, Тревожные новости приходят из Америки, где среди населения самый высокий процент людей зомби. Это прискорбно, но надо жить дальше.
Уже ночь. Я ложусь спать, а завтра буду укреплять оборону: рыть подвал. А сейчас мне нужен сон. Добрых сновидений.
Привет, четвертый день! У меня все хорошо, как и сказал, иду укреплять оборону, а потом копать подвал. Сейчас я поем и пойду работать. Приятного аппетита.
Управился я довольно быстро. У меня есть часов пять, чтобы съездить в соседний Город. Посмотрю обстановку. Заодно подумаю, что нужно взять, и вернусь.
В соседнем Городе обстановка такая же: на улицах никого. Он словно вымер. В универсаме я подобрал для себя кое-что из одежды, аккумулятор для машины, бензин для генератора. И вернулся ближе к вечеру в свое новое убежище..
Сегодня я наработался. Надо подумать о завтрашнем дне. А пока, спокойной ночи!
Доброе утро! Сегодня пятый день, у меня было много времени подумать. Я понял, что на земле есть место, куда вирус, превращающий человека в зомби, не сможет попасть, но я не знаю, как туда добраться. Мне нужна рация для связи с военными и желательно с учеными. Сегодня я буду готовить еду. И у меня будет много времени для общения с вами.
Я подумал, что если человек не может выдержать жару или холод без спецодежды, то, возможно, таким образом можно уничтожать и вирус. Скорее всего, вирус не выдерживает каких-то условий. Чтобы понять, каких именно, нужен ученый. Есть надежда, что можно вылечить Тому. И мне надо за ней вернуться. Я привезу ее сюда, пока есть время. Сейчас я закончу писать про пятый день и поеду в Город. Надеюсь, я вернусь... Пожелайте мне удачи.
Я вернулся с Томой. Мне пришлось запереть ее в гараже. Пусть будет там. Так безопаснее и для нее , и для меня. Через несколько минут наступит шестой день, как все это случилось. Спокойной ночи!
Сегодня шестой день. Мне было легче засыпать, зная, что Тома рядом, Я верю, что смогу ее вылечить. Впереди меня ждет седьмой день и ...
Что это за звуки? Это из гаража. Тома пытается выбраться. Сейчас дам ей снотворное. Это не все. Я слышу, как они идут, зомби будут собираться. На ночь надо погружаться в подвал.
На восьмой день надо ехать к границе и встретиться с военными. Но это будет послезавтра. Надо подготовить машину к отъезду, чтобы быстренько собраться и уехать в последний день. Я пошел.
Я подготовился к завтрашнему дню. Лягу сегодня пораньше. Ночь проведу в подвале. Посплю и вернусь.
Это мой седьмой день. Я их слышу... Надеюсь, они ко мне не проберутся. Если честно, то мне это напоминает игру, в которой я – главный герой. Если посмотреть множество фильмов про апокалипсис, то можно увидеть, как люди меняются, но это не так. Я не стремлюсь убивать тех, кто мне мешает куда-либо попасть. Я остаюсь тем же Пашей, которым я был всегда. Воровать приходится, но без этого я не выживу. Сейчас пойду посмотрю фотографии из прошлого.
Я не писал вам о родителях. Но я очень скучаю. Возможно, они были не идеальны и излишне строги, но это не мешает мне любить их. Я вспоминаю, что мне нравилось, кто мне помогал, какие были планы, и, понимаю, что этого больше нет! Ни сестры, ни девушки, ни родителей, ничего, ничего нет...
Я пережил седьмой день, И через несколько минут наступит восьмой день, как я оказался в сложной ситуации. На четырнадцатый они соберутся большой толпой и смогут меня найти.
Сейчас спать, а потом в путь. Спокойной ночи!
Вторая неделя
Восьмой день, я отправляюсь в путь. Мне предстоит долгая дорога, надеюсь, машина не сломается. Сейчас есть две цели: не вогнать себя в депрессию и доехать до границы.
Я решил поехать в Беларусь, надеюсь, там меня встретят люди, а не зомби. Ехать 1900 километров. В день я планирую проезжать по 360 километров. Сегодня я доеду до ближайшего города, возьму рацию и поеду к границе. В путь.
Я доехал до какого-то города, взял рацию и поехал. Вечером буду ловить сигналы по рации...
Уже вечер. Я узнал, что ближайшая военная база в Калининграде. Теперь держу курс туда. Но сейчас буду спать, а завтра скажу, сколько мне ехать, Добрых снов.
Девятый день. Мне ехать больше двух тысяч километров. Это четыре дня и несколько часов. Я попрошу военных, чтобы для меня сделали бункер под землей и спрошу у них про ученого. Надеюсь, он там есть.
Я узнал все. Там есть бункер, есть ученый, но нет оборудования. Нужно будет ехать в Германию. Я скажу военным, что четырнадцатый день мы переживем на базе, а потом отправимся в Германию. Надеюсь, все получится.
Экстренное включение. Зомби начали бегать, и почему-то очень быстро... Они начинают эволюционировать. Как я понял по Томе, они чуют мясо. Мне придется его выбрасывать. Да и вода заканчивается, осталось всего лишь три литра, а ехать еще долго. Ну и еды тоже немного. Остался суп и несколько банок с консервами. Надеюсь, мне этого хватит. Я проехал пятьсот километров. Это шесть часов езды. Пора спать. Завтра десятый день. Лишь бы меня не съели.
И вот десятый день. Я позавтракаю и поеду. На базу приеду, скорее всего, на тринадцатый день, а это довольно поздно, К этому времени они уже будут собираться толпами. Некоторые могут не понять, что меня держит на этом свете, я скажу: "Тома, дневник, и желание всех спасти". Спасение возможно близко, это трудно осознать, но над моей девушкой будут ставить опыты. Ведь поймать зомби из орды, чтобы нас не заметили, невозможно! Сейчас надо ехать к военной базе и спасать мир. Надеюсь, зомби-пограничники не будут смотреть мой багаж.
Я проехал, как планировал, завтра надо заехать на заправку, а сейчас спать. Спокойной ночи!
Привет всем! Одиннадцатый день. Я рад, что жив. У меня есть вода и еда. И я близок к спасению. Сегодня надо заехать на заправку и выпить там кофе. Кофе на заправке – это такая ностальгия. Итак, в путь!
Вечерело. Я завершил все планы на сегодня. Сижу у костра, смотрю на Тому. Вижу, что она еще человек и, значит, ее можно спасти. Но чтобы ее вылечить, мне предстоит огромный путь, который я преодолел только на четверть. Надеюсь, военные еще живы, и я смогу к ним доехать.
Пора заканчивать, но я хочу рассказать о свое м сне. Года два назад мне приснился сон, на который я не обратил внимания. Я увидел тогда какой-то катаклизм. Оказавшись в его эпицентре, я выжил по чистой случайности. И остался один на всей земле. Означает ли это, что я никого не спасу? Я скоро узнаю об этом. А сейчас спать, спокойной ночи!
Двенадцатый день. Я почти доехал до Калининграда, осталась самая малость. Рассчитываю приехать сегодня, а не завтра, просто поеду быстрее. Сейчас поем, а потом меня ждет долгий путь.
Ура! Я доехал до военной базы, где меня разместили в глубоком бункере, похожем на питерское метро. Здесь есть все, чтобы выжить. Завтра утром экскурсия по базе и послеобеденный сон, а то, не дай бог, зомби доберутся до меня, а я не готов к сражению. Увидимся завтра.
Тринадцатый день, встречай! Меня ждет экскурсия, я поспешу на нее, а самое главное – это встреча с ученым.
Это было интересно. Раскрывать секреты я, пожалуй, не буду. Пожалуй, ночью я поговорю с вами о тяжелой жизни. Сейчас обед. Подали блюдо с мясом, которое военные повара приготовили без приманивающего запаха. Я пойду спать. Завтра четырнадцатый день.
Сейчас ночь четырнадцатого дня. Нахожусь в бункере в одной компании с ученым, пилотом и двумя военными. Ученого зовут Алексей, пилота Богдан, а военных Гоша и Егор. Познакомившись, мы поговорили о многих вещах, в основном, о детстве. Позже поговорили про вирус, и Алексей заметил: Тома не такая, как все зомби, потому что у нее не было контакта с ними. Вирус не так сильно подействовал на нее, и потому есть шанс на спасение.
Мы с Алексеем обследовали ее и поняли, что вирус не уничтожил, а лишь приостановил работу нервной системы. Обычные лекарства в таких случаях не помогают, а долгое лечение даже если и поможет, то вылечить весь мир мы не сможем. Транзитом через Германию мы полетим за океан, возьмем код, схему лечения и обратно. Завтра пятнадцатый день и полет в Германию, а сейчас сон, спокойной ночи!
Эпилог
Сегодня пятнадцатый день. На вертолете МИ-8И я, Алексей и военные вылетаем в Германию. Летим в Берлин. Я предположил, что мы будем в Берлине часа через четыре. Но пилот Богдан успокоил меня: оказывается, лететь нам всего лишь два часа.
