Текст книги "Ваше Сиятельство 13 (СИ)"

Автор книги: Эрли Моури

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 14 страниц)

В этот момент по говорителю раздался голос дворецкого:

– Ваше сиятельство, Александр Петрович, просьба прибыть с Ольгой Борисовной к обеду! Елена Викторовна ожидает!

Раз сама Елена Викторовна ожидает, то здесь двух мнений быть не может. Я взял Ольгу под руку, и мы вышли из моей комнаты.

Когда мы спустились по лестнице и почти дошли до столовой, раздался звонок во входную дверь. Я обернулся, видя в окно большой темно-серый «Буцефал» с затемненными стеклами. Эрмик стоял у порога нашего дома, и похоже, в нем были люди, как минимум трое. Антон Максимович открыл дверь, и в прихожую тут же ворвался незнакомец в черном с кожаными вставками костюме.

– Я из императорской канцелярии. Мне графа Елецкого. Срочно! – он сунул дворецкому какой-то жетон.

Из гостиной тут же появился Денис со своими охранниками.

Глава 8

Все боятся Ковалевскую

Вот такие дела, едва я вернулся домой, а порог уже оббивают посланники императорской канцелярии по каким-то крайне срочным вопросам.

– Александр Петрович… – дворецкий вопросительно глянул на меня, полагая, что я слышал обращение гостя.

– Оль, здесь подождешь или проводить в столовую? – спросил я, отпуская ее руку.

– Здесь. Надеюсь, он не испортит наш сегодняшний вечер? – встревоженно сказала Ковалевская. – Если тебя вызывают, ты никуда не поедешь. Я Денису наберу – пусть разберется с ними.

– Думаю, обойдемся без помощи Дениса, – я подмигнул ей и направился к гостю в строгом черном костюме.

– Здравия, ваше сиятельство! – приветствовал он, когда я подошел. Гость показал серебряный жетон на кожаной подложке и представился: – Платон Егорович Краевский, из императорской канцелярии. Ваше сиятельство, мы могли бы переговорить наедине? У меня есть кое-что для вас, – он потряс небольшим свертком, который держал в левой руке. – Очень важное!

– Надеюсь, разговор не долгий? – уточнил я и оглянулся на Ковалевскую. – А то моя дама рассердится. Княгиня очень не любит, когда я оставляю ее без внимания.

– Так я отчасти как раз по этому вопросу. Полон заботы о ней, – с улыбкой ответил императорский посланец, и его слова меня весьма удивили.

Каким боком здесь может появляться кто-либо по вопросам, касающимся Ольги Борисовны⁈ Ковалевская, наверное, слышала нашу беседу и насторожилась.

– Задержу не более чем на несколько минут, – добавил Краевский. – Самое удобное, если мы выйдем на улицу. Прекрасная погода вполне располагает к доверительной беседе.

– Александр Петрович! – тут же понял Денис, забеспокоившись о моей безопасности. – Позвольте мы с Иваном там же в сторонке покурим?

– Не беспокойтесь, – я махнул ему рукой и, на всякий случай активировав «Усы Тигра» и магический щит, направился к входной двери.

Когда мы вышли, Краевский отвел меня шагов на десять от порога, там негромко сказал:

– Извиняюсь, но я не из канцелярии. Видите ли, работа у нас такая, что приходится врать. Но врать во благо империи, – скривив губы, он усмехнулся. – К вам я по заданию Варшавского Елисея Ивановича. Сам понимаете, говорить при посторонних не велено, поэтому вот так: со враньем и явлением фальшивых жетонов.

– Великолепно. Заинтриговали еще в доме, теперь еще более. Так что там за срочность? Я же отписался Елисею Ивановичу в сети. Полагаю, завтра должна состояться наша с ним встреча, – сказал я, подумав, что Варшавский мог до сих пор не увидеть мое сообщение.

– Вот именно потому, что вы отписались и еще по некоторым соображениям. Это вот держите, – он передал мне сверток. – Сейчас открывать не надо, поскольку все мы спешим, потом посмотрите. Встреча с Елисеем Ивановичем у вас назначена на завтра – точное время будет определено чуть позже и доведено до вас отдельно, потому как оно зависит не от Варшавского, а от Дениса Филофеевича – у цесаревича будет эта встреча. И пожелание прийти вам со всеми участниками лондонской операции. Это не обязательное условие, но уж постарайтесь, приведите своих. Возможно, будет награждение, но я подробностей не знаю, и этих нюансов не касаюсь. Да, кстати, если Ольга Борисовна соизволит, то ей тоже на встрече у цесаревича будут очень рады.

Пока я не совсем понимал, что заставило императорского конфидента по особым поручениям прислать ко мне столь срочно своего человека. Еще с прошлого раза я отметил, что граф Варшавский – человек с необычным складом ума, в лучшем смысле этих слов. Его решения бывают оригинальными и неожиданными.

– Теперь о самом важном, – продолжил Краевский. – Есть сведенья, что люди герцога Уэйна еще вчера утром проникли в Россию через Польшу. Вероятно, они уже в Москве. К сожалению, нашим службам пока не удается найти их. Вы же понимаете, их целью будете вы, возможно, ваша семья, и безусловно Ключ Карен Туам. Вот поэтому такая спешка. Нужно как можно скорее решить вопрос с безопасностью Ключа и, конечно, же вас, Александр Петрович. Вас и вашей семьи. О безопасности Ольги Борисовны тоже проявлена надлежащая забота. По распоряжению цесаревича наши люди направились к князю Ковалевскому.

– Все это и хорошо, и тревожно. Впрочем, иначе не могло и быть. Я про людей Уэйна. Конечно же герцог, как и вся британская верхушка с произошедшим не пожелают смириться, и будут стараться всеми силами вернуть Ключ и нам отомстить, – ответил я. Мысли о подобном меня беспокоили еще до начала нашей лондонской миссии. Но моя безопасность – это дело десятое: уж я как-нибудь сам за себя. Безопасность своего дома и мамы я подумывал укрепить, усилив охрану с привлечением пары толковых магов, и очень хорошо, что этим озаботился Варшавский или даже сам цесаревич. Вообще, Денис Филофеевич очередной раз меня приятно удивляет. Как он находит на все это время⁈ Как может держать в голове нужны многих, важных для него людей, да и по сути всех огромной страны⁈ Все эти мысли во мне очень мелькнули и быстро ушли. Я продолжил: – Что касается Ключа, вы, Платон Егорович, особо не беспокойтесь. Пока Ключ при мне, я отвечаю за его сохранность.

– Надеюсь у вас надежный сейф и Ключ там, – заметил Краевский.

– Он там, где надо, – ответил я и улыбнулся.

– Грамотный ответ, – рассмеялся посланник Варшавского.

– Как быть с Ключом – решим завтра с Елисеем Ивановичем или самим цесаревичем – у меня на этот счет есть соображения, и я их позже выскажу. Далее, как я понимаю, вы мне желаете предложить усиление охраны моего скромного особняка? – я покосился на стоявший в нескольких шагах от нас серый «Буцефал»: в нем находилось четверо пассажиров и один из них точно был сильным магом – уж это я прочувствовал и один менталистом с еще пока неясными мне талантами.

– Вы, ваше сиятельство, очень догадливы. В «Буцефале» наши специалисты, которые готовы усилить защиту вашего дома, – подтвердил Краевский. – Понимаю, это связано с неудобством для вас и Елены Викторовны, но я всеми силами рекомендую вам эту помощь принять. На этом настаивает сам цесаревич. Хотя бы до того момента, пока мы не обнаружим людей Уэйна.

– От такой помощи не откажусь, – согласился я, уже прикидывая, как размещу столь солидное пополнение охраны нашего особняка. – Но, господин Краевский, один вопрос прежде, чем пущу их в дом: будьте любезны предъявить ваш настоящий жетон.

– Весьма предусмотрительно и умно, – кивнул посланник Варшавского, полез во внутренней карман пиджака и извлек другой жетон: стальной, с бронзовым обрамлением, на котором значилось: «Краевский Платон Егорович. Полномочный представитель императорского конфидента по особым поручениям».

– Позвольте? – я коснулся жетона в его руке, прикрыл глаза, сканируя жетон на подлинность. Вроде бы все было чисто, энергоинформационное поле не имело отклонений, которые обычно свойственны подделкам и эта вещь точно имела отношение ко дворцу.

– Вас трудно провести, – улыбнулся Краевский.

– Когда дело касается не только меня, то лучше лишний раз перестраховаться, – ответил я и кивнул в сторону «Буцефала». – Пусть выходят. Познакомимся, и я их быстренько размещу, а то Ольга Борисовна уже сердится, чувствую.

По команде Краевского его люди покинули эрмимобиль. Он их тут же начал представлять. Два бойца со стрелковым вооружением и тяжелыми вещмешками были вроде как братья-близнецы Клочковы: Владимир и Вячеслав – ребята ростом не высокие, но, видно, крепкие. Рыжие, конопатые, и чем-то забавные. Двое же других были представлены как маги. Тот, который Ахмет Сабиров – универсал: со слов Краевского сильный менталист и с боевыми качествами. Второй – Семен Гурьев, маг-стихийник. Он отчего-то все улыбался мне, скалил зубы. На что я ему тоже улыбнулся и предупредил:

– Ты там без крайней нужды свои стихии мне по дому не гоняй, а то ремонт будешь делать.

– Так я ж, ваше сиятельство крайне аккуратно. По бритишам исключительно, – шутливо заверил он.

– И еще, Александр Петрович, здесь будет дежурить эрмик с нашими. Вот он стоит, – Краевский указал на черный «Катран», припаркованный недалеко от дома Полянских. – Намеренно к вашему дому не подъезжает. Службу там ребята будут нести круглосуточно, но менять позицию. И эрмимобили будут разные, одни уезжают, подъезжают другие. Если вас нужно куда-то сопроводить – вас или графиню – обращайтесь к ним смело, они в вашем распоряжении. Но желательно к ним не подходить – все разговоры, распоряжения через эйхос. Дежурный номер, как и еще несколько я вам написал на листочке, он в свертке. На этом не смею больше задерживать.

– Спасибо, Платон Егорович, – поблагодарил я его, сделал было знак бойцам следовать к дому, но тут спохватился, повернувшись к Краевскому: – Так вы же сказали, будто приехали ко мне по вопросу, касаемому моей невесты. А вместо этого мы стояли и рассуждали о всяких пустяках.

– Ваше сиятельство, я сказал не совсем так. Сказал, что мое дело к вам касается, в том числе и возможного недовольства Ольги Борисовны. И здесь нет никакого обмана: сверток откроете и сам убедитесь, – ответил посланец императорского конфидента и открыл тяжелую дверь «Буцефала». Затем с хитрецой добавил: – Должен же я был вас как-то заинтересовать. А мне известно, что лишь упоминание о княгине Ковалевской – самая надежная приманка для вас.

Ну развеселил! И ведь прав, хитрый черт!

Ковалевская все ждала, поглядывая в окно. Я приветливо помахал ей рукой, державшей тот самый загадочный сверток. Проводил ребят Краевского в дом.

– Оль, еще одну минуту! – сказал я с порога.

Позвал Дениса с его охранниками и дворецкого, кратко познакомил их с нашим пополнением. Оставив их всех в гостиной, поспешил к Ольге.

– Что там такое? – выразила любопытство и беспокойство Ковалевская, когда я подходил к ней.

– Это люди Варшавского. По распоряжению цесаревича прислали усиление нашей охраны. Кстати, интрига: сказали, что в этом свертке нечто касаемое тебя. Я так и не понял что. Идем на обед? – я переложил сверток в другую руку и взял княгиню за локоть.

– Открывай, Елецкий! Ты не имеешь права от меня что-то скрывать! – Ольга Борисовна заставила вернуться меня к подоконнику.

В этот момент открылась дверь в столовую и вышла моя мама.

– Здравствуйте, ваше сиятельство! – Ольга любезно улыбнулась ей.

– Здравствуй, Олечка! А мы все ждем, когда же вы подойдете к столу. Саш, не задерживаетесь. Все вас ждут! – Елена Викторовна с укоризной глянула на меня.

– Мам, еще три минуты! Приезжали с императорской канцелярии – пришлось задержаться, поговорить. И еще у нас будет усилена охрана. Об этом после обеда отдельно расскажу, – я дождался, когда графиня закроет дверь и развернул сверток плотной бумаги, скрепленный сургучной печатью.

В нем оказалось два эйхоса: мой – марки «АУС» и серенький с синим зигзагом – Стрельцовой. Там же было два листка: один с контактами номерами, о которых говорил Краевский; второй с пояснительной запиской от графа Варшавского. Развернув ее, я прочитал: «Здравия, Александр Петрович! Я внял угрозе, что ваша невеста будет недовольна, пока вы без связи. Всеми силами спешу вернуть ей возможность общаться с вами. Второй эйхос баронессы Стрельцовой. Как я понимаю, Елизавета Борисовна будет не против, если его передадите ей лично вы. Два остальных эйхоса, оружие и оставленные на „Орисе“ вещи будут переданы завтра на встрече в Багряном дворце. О времени встречи сообщу несколько позже. Будьте внимательны к сообщениям! Всего наилучшего! Граф Варшавский».

Вот так. Интрига прояснилась и оказалась неожиданно веселой.

– Ты удовлетворена? – спросил я Ковалевскую, читавшую послание Елисея Ивановича вместе со мной. – Сам императорский конфидент по особым поручениям заботится о том, чтобы моя невеста могла поскорее пообщаться со мной по эйхосу!

– Мне нравится! Нравится, что вы все так боитесь моего недовольства, – рассмеялась Ольга Борисовна. – Иногда полезно быть капризной девочкой.

– Тогда, капризная девочка, идем к столу, – я сунул оба эйхоса в карман, взял Ольгу под руку и повел в столовую.

После обеда я распределил наших новых защитников. Семена и Владимира отправил в гостевую комнату на втором этаже, ту самую, в которой проживал я, пока в моей делался ремонт. Формально эта комната считалась комнатой барона Милтона, но ввиду особых обстоятельств, его пришлось переселить к Елене Викторовне. Переселить тоже формально, потому как никто не сомневался, где Майкл будет ночевать на самом деле. Двое других наших защитников я поселил возле столовой, во второй комнате для прислуги, памятной мне тем, что в ней граф Елецкий, потерял свою девственность из-за бесстыжих действий служанки Даши. Кстати, я помню о ней: иногда посылаю Даше деньги на Кипр, иногда короткое письмо. И увы, в этом круговороте событий, не могу найти времени, чтобы ее навестить.

Закончив с распределением новых бойцов и высказав им свои пожелания, я подошел к Элизабет. Она до сих пор молча стояла рядом с Денисом. Я сказал баронессе:

– Дорогая, может эти дни тебе стоит пожить у нас?

И тут же поймал на себе недовольный взгляд Елены Викторовны. Конечно, графиня забеспокоилась. Ведь рядом в кресле сидела Ковалевская: мама очень переживала, что мои отношения с Элизабет могут не понравиться Ольге, хотя я много раз объяснял ей, как на самом деле относится к этому моя невеста.

– Ты хочешь, чтобы я укрепила вашу безопасность? – Стрельцова, до сих пор улыбавшаяся, стала серьезной. – Саш, но мне нужно хотя бы ненадолго появиться дома. Взять кое-какие вещи и привести себя в порядок. Потом буду готова дежурить вместе с ребятами Дениса.

Она все неправильно поняла: я как раз думал о том, чтобы моей чеширской кошечке здесь будет спокойнее. Но ладно, с этим вопросом мы разберемся чуть позже без посторонних ушей.

– Лиз, тогда сегодня домой и будь на связи, – ответил я. – Завтра за тобой заеду, нам вместе нужно быть во дворце.

Ковалевская встала с кресла и шепнула мне на ухо:

– Не хочешь взять ее с собой к Демидовским башням? Элиз будет приятно, если, покупая мне платья, ты купишь что-то красивое ей.

Я люблю Ольгу Борисовну! Она делает меня добрее и внимательнее не только к самой себе, но и всем близким мне людям.

На этом мы и порешили: Стрельцова поехала с нами на моем застоявшемся без дела «Гепарде». Почти до вечера втроем бродили по торговым палатам, наслаждались видом на летнюю столицу с высоты «Южной Звездной», пили невероятно вкусный кофе с татарским печеньем, пряным и сладким. Позже ужинали в небольшом кавказском ресторанчике.

Я купил моим дамам роскошные платья. У Элизабет вкусы весьма своеобразные. В отличие от Ольги она предпочитает простоту и практичность, обычно не свойственную московскому дворянству. Англичанку пришлось уговаривать купить что-то особо эффектное в «Садах Принцессы Хлои», потому как одежду, представленную там, точно не назовешь простой. Все-таки госпожа Стрельцова была отягощена тремя пакетами с новой одеждой и элегантной сумочкой в которую поместится пистолет и пара запасных магазинов.

Домой мы с Ольгой вернулись около девяти вечера, подбросив Стрельцову на Пожарского к ее дому. Когда мы вернулись ко мне и зашли, у дверей гостиной Семен и Вячеслав Клочков что-то живо и весело обсуждали с Денисом. Значит, защитники нашего дома-крепости успели найти общий язык, сдружиться. Там же, возле гостиной с важностью что-то вещал для молодежи Антон Максимович – он любит напускать значимый вид, когда меня нет рядом. Завидев нас с Ольгой, дворецкий поспешил к своей тумбе и оттуда огласил, размахивая газетой:

– Александр Петрович! Тут снова о вас пишут в «Ночной Столице»! Пишут, как вы наводили ужас на Лондон! Бритиши бояться, а мы гордимся! Возьмете к прочтению?

– Следующий раз, Антон Максимович. Вы интересные газетки откладываете, как-нибудь позже гляну, – ответил я. Сейчас, когда со мной Ольга, я весь в нетерпении поскорее уединиться с ней уж точно не для того, чтобы изучать всякие газетные сплетни. – Написанному особо не доверяйте, – предупредил я, ступив на лестницу. – Врут журналюги! Особо если это английские!

Пока поднимались на второй этаж навстречу нам вышел Ахмет Сабиров, тот из прибывших с Краевским и доложил:

– Ваше сиятельство, ментальные ловушки установил. Пока немного, исключительно сигнальных, без атакующего потенциала. Большую часть поставил на первом этаже. Немного отдохну, займусь вашей комнатой.

– Моей пока не надо. Единственное, можешь поставить сингалки перед окнами и займись этим завтра. Первоочередное, это безопасность Елены Викторовны, вот на этом сосредоточьтесь, – распорядился я, довольный его расторопностью.

Нечто тонкое, похожее на интуицию, мне подсказывало, что люди Уэйна доставят нам хлопот. Причем скоро и очень серьезных. Прежде чем войти в свою комнату, я остановился в нескольких шагах от двери, придержав Ольгу за руку. Вошел во второе внимание, просканировал, свою комнату, затем частично первый этаж, привлекая интуицию. Сигналки Ахмета я нашел почти сразу. Неумело он их поставил, но спасибо и на этом.

Ванну перед сном мы принимали вдвоем с госпожой Ковалевской. Не стану говорить, что было много визгов и много луж расплескавшейся воды.

– Ты сумасшедший! – сообщила Ольга Борисовна, когда я подхватил ее на руки, чтобы отнести на кровать. – Ты меня мучаешь! – пожаловалась она, хотя личико ее выражало безмерное счастье. Кажется, Ковалевская при этом еще подрагивала от продолжительного оргазма.

Почти бегом я внес ее в свою комнату, положил на кровать. На достигнутом в ванной мы, конечно, не остановились.

Уснули около полуночи. Оля провалилась в сон первая, прижавшись ко мне, тихо посапывая. Я же мысленно вернулся к вопросам нашей безопасности, которая меня беспокоила тем больше, чем я о ней думал. Уж я, как Астерий, существо точно не склонное к панике и преувеличению угроз. Когда дело касается лично моей безопасности, то я обычно не дорабатываю или вовсе отношусь к этому с усмешкой. Но сейчас, представляя возможности герцога Уэйна, в том числе обусловленные древними магическими артефактами, которые были в его распоряжении, а так же возможностями всей рассерженной на меня Британии, я понимал, что существующая угроза более чем серьезна.

С этими мыслями я уснул. Проснулся от стука в дверь и свечения возле окна.

Глава 9

Страшный рык барона Рыкова

Золотистый свет… Почти сразу я понял в чем дело.

Боясь разбудить Ольгу, осторожно, но быстро встал. Накинув халат, поспешил к двери. Когда приоткрыл створку двери, портал за моей спиной только обозначился.

– Тс-с!.. – я погрозил пальцем встревоженному Ахмету.

– Сингалка сработала! – хриплым и не слишком тихим шепотом доложил он. За его спиной возникла физиономия одного из Клочковых: то ли Володя, то ли Слава. Они слишком похожи – перепутать легко.

– Нормально все. Это ко мне – гости, – успокоил их я. Здесь мне следовало как-то объяснить бдительным стражам, кто может таким образом пробираться ко мне, что вызвал возмущения на тонком плане. В голову не пришло ничего лучшего, чем сказать: – Духи. Знакомые духи. В общем не парьтесь.

– Чего? – не понял Клочков, не спеша вернуть двадцатизарядную «Нежность» в кобуру.

Увы, что такое «не париться» – он понимает несколько не так. У меня иногда такое бывает, что мое сознание еще остается краешком в том мире, который я недавно покинул.

– Не парься – значит, не беспокойся, – пояснил я. – В общем, это ко мне особые гости. Утром обсудим, – сказал я и закрыл дверь.

Когда повернулся, увидел Афину. Она оставалась в тонком теле, не переходя в земное и сказала беззвучно: «Хайре, дорогой!».

«Хайре! Что-то случилось?», – я хотел обнять ее, но лишь прикоснулся к ее бедрам, которые не чувствовал.

«Ничего. Просто хотела тебя видеть. Думала, ты один. Извини, не надо было мне появляться», – богиня глянула на Ковалевскую, к счастью не проснувшуюся, даже после стука в дверь и моего не такого уж тихого разговора с охранниками.

«Знаешь, как приятно, когда о тебе думает сама богиня? Жаль, Арета, ты не можешь этого знать – для этого нужно быть человеком», – ментально произнес я и спросил: – «Если бы я спал один, то ты бы вышла в земное тело?».

«Да…», – она улыбнулась с легким озорством.

«И осталась бы здесь до утра?», – подшучивая, спросил я, понимая при этом, что богиня скажет «нет».

«Да», – к моему удивлению ответила она, но тут же исправилась: – «Может быть, Астерий. Я бы хотела, но сам понимаешь, оборвать связь со своим миром на несколько часов для меня непросто. Да, у меня гораздо меньше храмов, чем у Арти, меньше влияния и меньше забот – все равно, не могу быть здесь долго».

«У тебя меньше храмов и меньше забот, зато у тебя больше свободы», – заметил я, прекрасно понимая причины привязанности богов к верхнему миру.

«Да, со свободой у меня дела намного лучше, чем у Арти. Я к ней привыкла и теперь сомневаюсь, желаю ли я променять ее на божественное влияние», – беззвучно сказала Воительница. – «За эти тысячи лет я начала ценить свободу и во многом понимаю причины, отчего ты так упрямо не хочешь, чтобы Камень Нового Бога использовали на тебя».

«Арти знает, что ты здесь?», – спросил я, прислушиваясь к шелесту листвы за окном: вроде в него вплетались чьи-то голоса.

«Нет. Зачем ей говорить все? Хотя она много нам позволяет. Позволяет почти все», – светлые глаза богини блеснули женским лукавством, – «При этом она все равно ревнует к тебе. Не буду тебя отвлекать – исчезну. Ты высыпайся. Похоже кого-то снова ждут беспокойные дни», – она сделала шаг назад, и полностью не свернувшийся портал, проявился яснее.

«Постой! Ты появишься еще, когда я буду один?», – я попытался схватить ее за руку, но схватил лишь воздух.

«Люблю тебя!», – она улыбнулась и исчезла, оставив меня в приятнейшем недоумении. Таком, что я долго не мог уснуть.

Мы проснулись около девяти оттого, что мама постучала в дверь. Я мигом вскочил, набрасывая халат, открыл дверь.

– Саш, почему не спустился на завтрак? – спросила графиня, а через миг увидела, что на моей кровати лежит кто-то еще и сказала: – Ну-ка иди сюда!

Я примерно представлял, что сейчас будет. Елена Викторовна не упустит возможности, провести воспитательную работу со мной. Хорошо, хоть не начала высказывать прямо в моей комнате.

– Сильно взрослый, да⁈ – негромко, но резко сказала Елена Викторовна, отводя меня дальше по коридору. – Кто у тебя там в этот раз⁈ Ленская? – сердито произнесла она. – У тебя сама дочь Бориса Егоровича в невестах, а ты!..

Мама не исправима и на редкость упряма. У нее действительно серьезный пунктик в уме, где отпечаталось, что я еще ребенок, и она должна меня воспитывать, за меня все решать. То, что именно я решаю весьма непростые проблемы для нее, да и всей империи, это как бы не аргумент. Нет, она точно неисправима.

– Мам, пожалуйста, не надо шума на пустом месте. У меня там… – я глянул на Майкла, выглянувшему из покоев графини и снова мои глаза встретились со строгими глазами Елены Викторовны. Объяснять ей в очередной раз, что я – не младенец, не было смысла. Я поменял тактику: вместо того, чтобы бороться за свои юные права, используя убеждение и взывая к здравому смыслу, просто обнял ее, поцеловал в щеку и сказал: – У меня там Ольга. Ольга Ковалевская – моя невеста, которую ты особо уважаешь и любишь. Ей-то, надеюсь, можно? И если что, Оле папа разрешил ночевать у меня.

– Правда? Борис Егорович разрешил? – успокаиваясь, она недоверчиво глянула на меня.

– Правда разрешил. Только об этом Татьяна Степановна не знает. Для нее Оля занимается важными делами на благо империи. Но это же действительно так! – я улыбнулся, искреннее уверенный в своей правоте.

– Обманщики еще, ты с Борисом Егоровичем! Вы, мужчины, очень коварны! – теперь ее возмущение было скорее шутливым. – Идите с Олей завтракать. Если бы знала, что она у нас, подождали бы вас в столовой.

– Сейчас в ванную, потом завтракать. Как у тебя с Майклом? – задержал я ее вопросом.

– Очень хорошо, – Елена Викторовна засмущалась и быстро зашагала по коридору к своим комнатам.

– Мама ругалась? – спросила Ковалевская, до которой, наверно донеслась часть разговора.

– Она сначала не поняла, что это ты, – объяснил я ей. – Думала, что у меня Ленская или еще кто-то.

– Тогда она ругалась очень правильным причинам, – княгиня рассмеялась, все еще не решаясь вылезти из-под одеяла.

– Хватит валяться. Идем в ванную, – я схватился за край одеяла, почти наполовину стянул его с Ольги Борисовны.

– Ну, Саш! Дай хоть халат! – княгиня с несчастным видом, цеплялась за одеяло изо всех сил.

Халат Ольге я все-таки дал – один из своих, великоватых для нее, отчего госпожа Ковалевская смотрелась в нем еще желание и милее.

На тумбочке пискнул мой эйхос – снова пришло сообщение, и возможно от графа Варшавского. Однако, с сообщениями я разобрался позже, когда мы с Ольгой Борисовной, мокрые и довольные вернулись из ванной. Включив свой АУС, я увидел на слабо мерцавшем экранчике много нового: текстовое послание от Жоржа Павловича – скорее всего там был просто отчет по нашему доходному делу с производством эрминговых преобразователей; весточка от Талии и Элиз – их решил открыть позже. А вот сообщение от Ленской… как-то вышло так, что пальцы сами выбрали его. Не могу сказать, что актриса во мне вызывала какое-то особое волнение, но любопытство, что она скажет, во мне шевельнулось ощутимо.

Кнопка нажалась, и я услышал голос виконтессы: «Саш, спасибо! Так неожиданно и так приятно! Мне дарят много цветов после каждого спектакля, но твои цветы для меня всегда нечто особенное», – в этот момент мне захотелось спросить ее, а цветы от графа Баринова для тебя как, тоже нечто особенное? Во мне начала подниматься злость и исходила она от прежнего ревнивца Елецкого.

– Дальше, – Ковалевская с тихой улыбкой смотрела на меня. Вчера я рассказал ей о том, что видел Светлану с младшим Бариновым, и Оля, наверное, догадывалась о маленьком шторме в моей душе.

Я снял с паузы:

«Очень тронута, Саш. И очень, очень, хочу увидеться с тобой. Мне кажется, мы не встречались уже целую вечность. Элизабет сказала, что вы сегодня будете во дворце. И я там буду после трех дня – у нас репетиция. Может, соизволишь меня найти? Мне нужно с тобой поговорить. Пожалуйста, не пропадай. Отзовись хотя бы на это сообщение».

– И что мне с ней делать? – я повернулся к Ольге.

– Ниже сообщение от Глории. Почему его не открыл? Его я тоже хочу послушать, – Ольга Борисовна взяла мою руку, державшую эйхос.

– Оль, зачем? Она может сказать такое, что тебя заденет, – я не хотел слушать сказанное императрицей при своей невесте.

– Включай, Елецкий. Заденет или нет – это уже мое дело.

– Пошли на завтрак, потом прослушаем, – я обнял ее.

– Включай или сейчас прольется твоя кровь! – этак грозно пошутила Ольга Борисовна.

Что ж, угроза серьезная, пришлось подчиниться. Причем кнопку нажал мой палец, под давлением пальчика княгини Ковалевской. Она меня снова дразнила: так и хотелось повалить ее на кровать и сделать с ней все то, чтобы было вчера перед сном. Однако, голос императрицы тут же оборвал вожделенные мечты:

«Елецкий, ты опять наглеешь? Знаю, что вернулся еще вчера, и мне ни слова! Даже не отправил мне сообщение! Хочешь, чтобы я обиделась? Чтобы сегодня же был у меня!» – вот так коротко, властно.

– Ну и? – Ольга испытывающе смотрела на меня: – Отвечай! Покайся, пообещай, что ты обычно в таких случаях делаешь. Я хочу послушать.

– Светлане или Глории? Отвечать кому? Оль, ну их – пошли завтракать! – я хотел было выключить эйхос.

– Не валяй дурака! Отвечай этой суке! При мне! – Ольга Борисовна была настроена серьезно.

И я ответил, поднеся ко рту АУС:

– Здравия ваше императорское величество! Прости, но сама понимаешь, первый день в Москве столько всего накопилось. И Ольга меня ждала – я целый день и весь вечер с ней. Сегодня буду на приеме у цесаревича, обязательно к тебе зайду, – произнес я и добавил: – Целую.

– Боги! Как же хочется тебя убить, Елецкий! – Ольга покачала головой. – Уверена, такое желание не только у меня. Найдется много женщин, которые желают этого.

– Причем они все меня любят. Не понимаю, что заставляет их впадать в такие крайности, – я обнял ее и поцеловал. Ковалевская не сопротивлялась, а значит между нами по-прежнему была милая гармония, которую не могут даже нарушить мысли о моих отношениях с императрицей. – Все, не будем пока о Глории. Оль, скажи лучше, как мне быть с Ленской? Чтобы ты посоветовала?

– Как ты там сказал? Идем лучше на завтрак? – она подошла к зеркалу, чтобы поправить платье.

– Ну, скажи. С этой задачей я безусловно справлюсь сам, но мне хочется получить помощь извращенного женского ума, – я помог ей с застежкой сзади.

– Елецкий, насколько я помню, ты по ней очень страдал перед нашим вылетом на Карибы. Теперь, как я понимаю, ты остыл. И радуйся этому. Ведь ты не похож на мазохиста. Поговори с ней серьезно, скажи, что тебя ее лукавство не устраивает, если оно, конечно, тебя в самом деле не устраивает. А если устраивает, так терпи и не ной. Все просто, правда? В вопросах отношений двоих нужна честность, а не какие-то хитрые ходы ума. Цветы ей ты зачем отправил? – княгиня повернулась ко мне – Раз отправил, значит, хочешь одарить ее вниманием и рассчитываешь на взаимность. Или хочешь ей голову морочить в ответ? Если последнее, то зря. Со стороны мужчины это некрасиво. Хотя на тебя такое не похоже. Вот что сейчас для тебя главное: сегодня у меня последний день перед вылетом Пермь и поэтому…

Я ее перебил:

– Сегодня никаких Ленских – есть только ты. И сегодня мы будем неразлучны.

– Спасибо за понимание, – она чмокнула меня в губы, и мы пошли на завтрак.

Ко дворцу мы прибыли к пятнадцати тридцати, предварительно успев заехать в Хамовники за Элизабет. За рулем, кстати, была госпожа Ковалевская. Хотя я соскучился за своим стальным и хищным зверем, Ольге Борисовне сложно не уступить. И она прокатила нас с ветерком по набережной, потому как время до назначенной встречи было.