Текст книги "Ваше Сиятельство 13 (СИ)"

Автор книги: Эрли Моури

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 14 страниц)

Подходя к окну, увидел одного из людей Варшавского, тех, что перекрывали улицу.

– Ваше сиятельство, к вам настойчиво просится важный человек, – сообщил он. – Князь все-таки. Иначе не стали бы беспокоить.

– Какой еще князь? – князей я точно не ждал. Борис Егорович отбыл с Ольгой в Пермь, и если бы это был он, то никто не посмел бы его задерживать.

– Его сиятельство Геннадий Дорофеевич Мышкин, – сказал тот, отойдя на несколько шагов от окна. – При нем молодая дама, полненькая.

– Оп-ля! – я даже своим ушам не сразу поверил. Еще утром думал, как его задействовать в своем замысле по решению проблемы с Уэйном Родерика. Родерик действительно мне очень требовался, потому как я не был уверен, что Бабский справится с контролем двух тел – все-таки у этого засранца возможностей меньше, чем у Бондаревой. Я прикидывал, насколько все это возможно провернуть в Красных Палатах, где лежал жених Талии. А он, видите ли, здесь, собственной персоной! Но как⁈

– Позвольте, а это точно он? – с сомнением спросил я, тут же понимая, что говорю глупость. Если меня кто-то, например, люди Уэйна или маги коллегии, пожелали поймать на чужой образ, то им бы точно не пришло для этого использовать князя Мышкина. Ведь он еще недавно даже шевелился с трудом в постели.

– В общем, пропустите его. Сейчас выйду навстречу, – сказал я, и поспешил двери.

– Стой! – Элизабет оказалась расторопнее меня и первой подскочила к двери. – Демон, я пойду первой. Ты же понимаешь, что пришедший не может быть Мышкиным?

– Все может быть, дорогая. Не беспокойся, я об этом уже подумал и буду осторожен, – пообещал я, приобняв баронессу и убирая ее с прохода. – Уж, поверь, я смогу понять есть ли в этом человеке Родерик. Хочешь, пойдем вместе?

– Да, я пойду, – Стрельцова вернулась за сумочкой, открыла ее и сняла с предохранителя «Гарант».

– Элиз… Будь уверенна, это не потребуется. Только идиоту взбрело бы напасть на меня сейчас после всего случившегося, – глянув с сожалением на Ленскую, потом на остывающий чай, я вышел из столовой.

Хрустя ногами по разбитому стеклу в коридоре, активировал «Лепестки Виолы», не разворачивая щит – заботился скорее не о себе, но о том, чтобы прикрыть мою отважную телохранительницу. И когда я прошел мимо останков тумбочки дворецкого, то увидел в окно нечто, заставившее меня остановиться. По улице, со стороны дома Полянских в самом деле шел князь Мышкин, причем на его тело была надета не слишком сложная металлическая конструкция, похожая на экзоскелет. Титановые стержни и стальные шарниры повторяли форму ног, при каждом шаге издавали жужжание. Рядом с ним в сером с темно-зелеными вставками платье шла Талия, придерживая своего жениха за руку.

Я поспешил к ним навстречу. Спрыгнул со ступеней за порогом, сделал еще несколько десятков длинных шагов и обнял баронессу Евстафьеву.

– Саш, какое горе! – произнесла она, прижавшись к моей груди щекой. – С мамой все хорошо? Папа знает. Очень волнуется, шлет ей сообщения, а графиня не отвечает.

– Да, дорогая. Мама не пострадала. Можешь сразу сообщить Евклиду Ивановичу. Ее эйхос пока у меня. А это все, – я обернулся на наш особняк. – Это вовсе не горе. Это лишь повод сделать хороший ремонт и обновить мебель. Так что, выше носик, верни улыбку – все хорошо, – я чмокнул ее в щеку, как это было в детстве.

– Ясно. А мы из утренней газеты узнали. «Рассвет на Оке» – там такое написано! Гена потребовал немедленно ехать к тебе. Видишь, как с ним – ходит почти сам, – Талия слабо улыбнулась.

– Руками, ваше сиятельство, уже в полной мере управляю, – радостно сообщил Мышкин и протянул мне свою вполне крепкую пятерню.

С ним мы тоже обнялись, с магом, который был мне врагом, а стал другом. Если учесть его огромные успехи, то он перестал быть ленивым в магической практике. Я знаю, насколько трудно подчинить собственное физическое тело, когда оборваны тонкие связи, и схватиться, по существу, не за что. Следуя моим наставлениям, Родерик это сделал за невероятно короткий срок.

– Саш, Гера нам помогает! Очень помогает! – Талия потянула меня за рукав, требуя внимания к себе: – Каркас самодвижения – это ее подсказка. Когда я молилась, богиня сказала, что такая штука есть и где ее можно купить.

Здесь я слегка обалдел: вот же небесная сучка! Умеет красиво себя подать даже в совершенно человеческих бытовых вопросах. Мне хотелось спросить баронессу: «А она тебе не сказала, мол, теперь будешь мне должна?». Надо понимать, информация, что и в какой лавке продается, становится высоким божественным промыслом. Если так пойдет дальше, то Величайшая за молитву будет подсказывать, где колбаса продается подешевле.

– Тали, Гера, конечно, к вам благосклонна и помогает, благодаря твоим стараниям. Но… – я достал коробочку «Никольских» – на эмоциях хотелось курить. – Ты мне веришь? Сейчас я спрашиваю не о доверии, а о безоговорочной вере.

– Да, Саш. Тебе я верю так же, как Родерику, – не задумываясь ответила Евстафьева.

– Так вот, речь как раз о Родерике. Полагаю, твой жених излишне стеснителен, поэтому я скажу за него: то, что он вопреки всем мрачным прогнозам, научился двигаться и теперь даже ходит – это его заслуга. Именно, его, Тали, – я выпустил струйку дыма. – Это случилось благодаря его стараниям, его воле мага и его огромной настойчивости. Однако, боги вам, конечно, тоже помогли. И то, что ты выражаешь благодарность им – это хорошо. Но еще раз повторю, в том, что Родерик сейчас стоит на ногах, это его заслуга.

Я обернулся, Элизабет стояла в стороне, возле куста сирени, и с ней явно было что-то не так: растерянность на лице, необъяснимо-мучительное выражение глаз. Я знаю, что Талия извинялась перед ней за тот трагический случай, но видно до сих пор не все гладко на душе у бывшей мисс Барнс. Для нее эта встреча была явно неловкой, и похоже, очень неприятной, и она здесь стояла только ради меня.

Баронесса Евстафьева, будто услышав мои мысли, подошла к Стрельцовой и сказала:

– Все еще сердишься на меня? Еще раз прости, Элиз. Я была конченой дурой.

– Нет, – англичанка мотнула головой и севшим голосом добавила: – Все хорошо. Не надо это трогать.

Я же, помогая князю, направился к ступеням нашего дома и сказал:

– Я много думал о тебе сегодня, Родерик. Даже были мысли приехать к вечеру в Красные Палаты, потому как есть к тебе серьезное дело.

– Так я, ваше сиятельство, выписался уже из палат. Тоскливо там. И нет никакого смысла занимать там кровать, если моя намного лучше. А главное, Талии так намного легче – не приходится ездить через полгорода. Теперь мы ежеминутно рядом, – у ступеней Мышкин остановился, потянул рычажок, перенастраивая каркас самодвижения, механизм зажужжал громче, и князь без моей помощи поднялся к порогу нашего дома. – А что за дело такое, Александр Петрович? Если от меня что-то требуется, всегда готов. Тем более я ваш огромный должник на всю жизнь, – заверил он и хитро поправился: – На все жизни, которым теперь для меня нет числа.

– Я – не Гера, чтоб кого-то мучить долгами. Всего лишь нужна твоя помощь. Дело для тебя несложное: снова временно принять на хозяйство мое тело. Думаю, этак часа на два-три. Сможешь? – я затянулся табачным дымом, тоже поднялся в дом. Встретившись взглядом с Багрицкий, который стоял в проеме сгоревшей двери в гостиную, сказал ему: – Вы, Лев Львович, как я понимаю, старший здесь над своими. Примерно через час вас всех накормят обедом. Столовая там, – я указал прямо по коридору: – Сегодня в ней хозяйничает Ксения – полненькая, рыженькая такая – любые вопросы по быту и питанию смело решайте с ней. Я ее предупредил. И, прошу, не стесняйтесь. А то я бываю очень занят, невнимателен к людям. В ближайшие часа два-три здесь не появлюсь. Если меня кто-то будет искать, пусть то даже сам Елисей Иванович, я не смогу подойти – буду в магическом трансе, который нельзя прервать. Вы, как опытный маг, понимаете. Поэтому, пожалуйста, все вопросы решайте без меня.

Родерик ответил, лишь когда я подвел его к лестнице на второй этаж:

– Разумеется, смогу, Александр Петрович. Там более, пока лежал в Палатах, многое практиковал от скуки. Полагаю, такой опыт мне дастся гораздо проще, чем прошлый раз и будет мне самому полезен. Можете мне довериться – не подведу. А что такое? – полюбопытствовал он, перестраивая самоходный каркас для ходьбы по лестнице. – Снова божественные дела?

– В этот раз дела куда более приземленные. Месть, князь! – я кивнул в сторону гостиной, которая выгорела дотла. – Чертова месть. Хотя дело не столько в ней, сколько в острой необходимости. Нужно как можно скорее решить вопрос с одним негодяем, пока он не наделал еще больше бед. Если я его не поставлю на место в ближайшее время, то можно ожидать еще каких-нибудь неприятностей.

– Саш, если я тебе не нужна, пойду к Ленской, – сказала Элизабет. Она не слышала мой разговор с Багрицким и Мышкиным, но догадалась, что я веду князя на второй этаж.

– Хорошо, Элиз. Извини, но мне сейчас очень важно решить некоторые вопросы с Родериком, – я намеренно называл при англичанке князя Родериком, как бы подчеркивая, что он – совсем другой человек. Я почувствовал причину перемены настроения Элизабет: конечно, причина была в ее прежних отношениях с Геннадием Дорофеевичем. Эмоциональный заряд в баронессе до сих пор оставался так силен, что она с ним справлялась с трудом. – Боюсь, я не смогу уделить тебе и Ленской время еще часа два-три. Элиз, не скучайте, придумайте себе какое-нибудь развлечение.

– А можно я приготовлю что-нибудь нам всем на ужин? – неожиданно спросила Стрельцова.

– Конечно же, да! Это будет прекрасно, – я улыбнулся ей, зная, что моей чеширской кошечке нравится готовить для меня, хотя она это не умеет делать. – Ксения подскажет, где взять продукты и во всем поможет тебе.

– И потом нам надо будет поговорить, – добавила англичанка, чуть повеселев.

– Да, дорогая! – согласился я, пока не понимая, о чем будет разговор.

Когда я уже почти поднялся на второй этаж, снова раздался голос Элизабет:

– Саша, постой!

Ну, что теперь? Я сбежал вниз, едва не столкнувшись с Талией.

– Ольга тебя! Нервничает, – Стрельцова протянула мне свой эйхос.

Взяв его, я понизил громкость и поднес прибор к уху:

«Элиз, здравствуй! Что там у вас происходит? Саша как всегда! Ответа от него не дождешься! Знаю, он теперь на эйхосе Елены Викторовны и есть у него еще новый номер, но он не отвечает ни с одного, ни с другого. Хотя бы ты поясни, как у него дела? Пожалуйста, поезжай к нему! И скажи, пусть немедленно свяжется со мной! Я сейчас в Перми и не могу покинуть лабораторию, но вечером собираюсь в Москву! Елецкого нельзя оставлять одного!».

Я возвел взор к потолку: Ольга Борисовна, конечно, умная девушка, только зачем же так драматизировать мое положение. И почему она решила сегодня вернуться в Москву, если у нее в Перми работа с Белкиным как минимум дня на три?

Я нажал боковую пластину и держа эйхос ближе ко рту, сказал:

«Оль, прости, я замотался. Мамин эйхос, он не со мной. Я же тебе все сказал, поэтому не ждал от тебя сообщение. Лично у меня все вполне хорошо. С домом несколько хуже, но это легко решаемо, чем и занимаемся. Со мной Элизабет, так что не волнуйся. Если ты решила прервать работы в Перми из-за меня, то, пожалуйста, не делай этого! Занимайся своими делами так, как планировала! И ни о чем не беспокойся!», – я хотел было сказать, что у меня еще и Родерик, и мы собираемся провести процедуру с моим выходом из тела, но передумал. Ведь Ольга Борисовна на всю жизнь запомнила тот страх, который пережила из-за необдуманного поступка Талии в тот день и моего падения с башни. Поэтому я лишь сказал ей: – «Все, Оль, целую! Буду занят до вечера. Если не отвечу на сообщение, не беспокойся. Сейчас просто не до эйхосов».

Трудно с женщинами. Со всеми, кроме Элизабет. Хотя и с ней иногда нелегко. Пока мы стояли с ней внизу, я утолить любопытство:

– Дорогая, ты хотела о чем-то поговорить? Снова о Ленской?

– Нет, Саш, о себе, – ответила баронесса. – Я не хотела этого говорить, и думала, что оно улеглось, но сейчас чувствую, что нет. Давай об этом только не сейчас. Тогда, когда ты не будешь никуда спешить.

– Хорошо. После процедуры с Родериком, – я поцеловал ее, и подумал, что хочу, чтобы Стрельцова стала моей второй женой. Быть может, я скажу ей об этом сегодня вечером.

Мой новый приятель Нурхам Хоргем Райси потряс и Родерика, и госпожу Евстафьеву. С Талией все понятно: хотя она далека от магических тем, но ей очень нравилось все, что связано с явлениями тонкого плана. Ведь еще не так давно наша Принцесса Ночи была слегка помешана на потусторонних сущностях. Сама играла с астралом и признанными существами, пока я не прервал ее опасные эксперименты. Родерик, несмотря на долгое обучение магии, никогда даже не слышал о хоррагах; знал лишь несколько разновидностей древних духов, и ему пришлось многое объяснять.

– Саш, где ты его теперь будешь держать? – отчего-то забеспокоилась Талия Евклидовна. – Снова в этом сосуде? – баронесса взяла одну из тех, тяжеленьких черно-бронзовых емкостей, которые я отнял у магистра Анусиса. Водя пальцем по охранным знакам ацтеков, Талия с милым сожалением произнесла: – Бедный хоррах!.. За что тебя так эти проклятые ацтеки⁈ – можно было подумать, что она говорит о несчастном котенке, а не об одном из самых опасных дуальных существ, сочетавших физическую и тонко-энергетическую природу.

– Нурхам, ты хочешь, чтобы это стало твоим домом? – спросил я, взяв сосуд из рук Талии и с первого прикосновения чувствуя давящую тяжесть охранных заклинаний. Они в самом деле были чрезвычайно сильны и вызывали сильный дискомфорт даже у меня.

– Смилуйся, господин! Тысячи! Тысячи лет в этом жутком месте! – взмолился хорраг, покачиваясь на растянувшейся привязи. – Клянусь, я не посмею от тебя сбежать! Умоляю, не надо снова запечатывать меня там! Я готов дать клятву Тысячи Несчастий Преступившего! Или пожелай, произнесу обещание перед алтарем Гнева Яотла!

– Он не должен сбежать, – негромко известил меня Бабский, подмигнув мне, будто речь шла об его очередной шутке. – Делал все, как вы сказали, три тета-области полностью вычищены и преобразованы. Внес больше половины ваших установок. С ним еще предстоит немало поработать, но он уже наш… – последнее слово поручик произнес со сладостным шипением, точно сытый змей. Он явно был доволен своей работой и тем, чему я его научил. Бабский не упустил возможности покрасоваться: – Клянусь, такое никто и никогда не делал ни в Томском Университете, ни в Коллегии!

– Да, Сэм, ты лучший! – усмехнулся я. – Пожалуй, ты самый веселый маг.

– Если не считать вас, Астерий Петрович, – Бабский тоже скривился в улыбке. – У вас шутки очень сильные, до поноса.

– Саш, – в зеленоватых глазах Талии Евклидовны заплясали чертики. Такое обычно случалось, когда к ней приходила очередная «потрясающая идея». Я ожидал, что она сейчас скажет что-то вроде: «Подари мне Нурхама! Ну, пожалуйста!», но баронесса произнесла кое-что иное. Она сделала несколько шагов к хоррагу, протянула к нему руки, отчего изрядно напрягся Мышкин, затем сказала: – Саш, он же такой хороший. Не надо его больше мучить железной банкой. Я чувствую, жить в ней очень неприятно. Наверняка там хуже, чем в самой мучительной тюрьме. Давай его переселим куда-нибудь…

Талия обвела взглядом комнату и почти сразу определила предмет, наиболее подходящий, по ее мнению, для нового дома хоррага. Баронесса оббежала стол и взяла на трюмо флакон с духами моей мамы.

– Вот! Это точно подойдет! Здесь ему будет светло, и пахнет приятно. Для Елены Викторовны я куплю три новых таких, – заверила Евстафьева, любуясь флаконом из розового хрусталя. – Это же «Сказка Востока»? Знаю, где есть такие.

– Дорогая, штука красивая, внутри ароматная, но Нурхам Хоргем Райси туда не поместится, – скептически оценил я: емкость флакона египетских духов была этак миллилитров в 100.

– Для этих целей хороша была бы армейская фляжка, – предположил князь Мышкин.

– Господин, я помещусь! Обещаю! Мне этот плен нравится гораздо больше! Позвольте попробовать, господин! – подал свой шелестящий голос древний дух. Странная идея баронессы ему пришлась по вкусу, и он явно взбодрился.

Когда я представил, как Нурхам с шипением покидает хрустальный флакон духов «Сказка Востока», мне сразу вспомнились арабские сказки «Тысяча и одна ночь», что-то там было такое, связанное с джином и лампой. Эти сказки я смутно помнил из прошлой жизни. Идея баронессы была совершенно бесполезной, но интересной. Почему бы не угодить моей подруге?

– Ладно, – сказал я, повернувшись к хоррагу. – Давай попробуем. Поместишься, буду содержать тебя здесь.

И теперь наступил ответственный момент: как поведет себя Нурхам Хоргем Райси, после того как я перережу энергетический жгут, державший его? Бросится сразу к окну? Атакует кого-нибудь из нас? Или докажет свою покорность и преданность?

Переведя значительную часть внимания на тонкий план, я потянулся к жгуту, удерживавшему хоррага и разорвал его.

Глава 19

Сюрприз от Афины

Как воздушный шарик с гелием Нурхам воспарил к потолку.

На всякий случай я еще держал активным магический щит и «Ликосу» – это если хорраг поведет себя не так, как нам бы того хотелось. В первые минуты стало понятно, что он убегать не собирается – иначе сразу бы метнулся к окну. В общем, Бабский неплохо поработал с менталом духа. Но главное не в этом: у Нурхама Хоргема Райси был серьезный мотив подчиниться мне и остаться здесь. Он скрывался в оборванных энергоканалах духа. Некоторые я ему великодушно восстановил, демонстрируя свои возможности и доказывая свою полезность. Пообещал восстановить все остальные каналы и даже расширить его энергетику. Ну, где еще он найдет такого доброго и могущественного хозяина? В этом мире, где почти все маги, не столько практики, сколько академические болтуны.

Сейчас древний дух для меня представлялся этаким голодным псом, которые познал мою силу и попробовал пищу из моих рук. Если он пока только на словах признает, что я его хозяин, то скоро признает это всей душой. Хотя я не стремлюсь быть для него именно хозяином. Куда больше мне нравятся отношения дружеские.

– Повиси пока там, – распорядился я, в то время как в комнате наступила напряженная тишина. Молчала даже Талия.

Я взял флакон с духами графини, выдернул хрустальную пробку и подошел к окну. Розовая жидкость с приятным, густым ароматом полилась тонкой струйкой за окно.

– Елецкий, ты знаешь, сколько они стоят? – спросила баронесса, при этом ее глаза смеялись. Талии Евклидовне явно нравилось, что я делаю.

– Эта безмерная жертва ради нашего друга, – я поставил на стол пустой флакон и сказал хоррагу: – Ну-с, давай, посмотрим, насколько ты умеешь уплотняться.

Когда он подлетел к хрустальному флакону, я решил сделать наши забавы еще более эффектными и сказал:

– Постой, Нурхам. Вот тебе еще несколько важных инструкций. Они обязательны для исполнения, и запомни каждую из них. Во-первых, ты должен откликаться не только на свое имя, но и на слово «джин». То есть ты будешь не столько хоррагом, сколько джином. Во-вторых, если ты все-таки поместишься в этот сияющий и благоухающий сосуд, то ты обязан появляться по первому моему требованию, после слов: «Джин, явись!» или «Нурхам, явись!», что в общем-то одно и то же. В-третьих, выходя из сосуда ты обязан производить громкий шипящий звук и частично превращать свое тело в субстанцию, похожую на дым. Цвет… Впрочем, пусть цвет будет любым – это на твою фантазию и под твое настроение.

– Саша! Гениально! Я тебя люблю! – Талия расхохоталась, хлопая в ладоши. Князю Мышкину это тоже явно нравилось.

– Это еще не все, – продолжил я. – Облик жреца Яотла всем нам не нравится. Тебе следует сменить его на этот… – ментально я передал ему образ джина такого, каким его представляли в легендах и сказках Индийского Семицарствия: синетелое человекоподобное существо в чалме и с дымным хвостом вместо ног. – Появляясь из сосуда, ты должен почтительно складывать руки на груди и говорить мне: «Слушаю и повинуюсь!». Вот теперь попробуй поместиться в этом сосуде, – я указал ему на приготовленный флакон.

– Слушаю и повинуюсь! – отозвался хорраг и подлетел к хрустальному сосуду.

Обе босых ноги «жреца Яотла» слились в одну, ставшую жутковато тонкой, затем вовсе превратившуюся в струйку темной субстанции. Эта струйка вошла в горлышко флакона. Послышалось слабое шипение. Тело Нурхама потеряло форму, стало прозрачным как табачный дым и начало втягиваться в сосуд.

Все мы ждали. С напряжением наблюдали как древний дух исчезает в небольшом флаконе египетских духов. Лишь когда он поместился полностью, Талия Евклидовна радостно вскрикнула:

– Я же говорила, он сможет! Как же это здорово, Саш! Вы меня очень порадовали! Я забыла, когда по-настоящему смеялась. А радовалась только, тогда, Гена начал шевелиться и ходить, – она вернулась к Мышкину, и он обнял ее.

Для полноты эксперимента я заткнул флакон пробкой, поднял его и поднес к окну, чтобы лучше разглядеть содержимое при солнечном свете. В причудливом преломлении граней хрусталя, виделась субстанция фиолетового цвета, похожая на плотный дым. В какой-то момент из нее появилась оскалившаяся физиономия, точь-в-точь соответствующая тому образу сказочного джина, который я передал Нурхаму. А потом мне показалось, что там… проступает образ Афины.

Я даже замер. Это было неожиданно, как-то слишком бессвязно. Я прислушался, прикрыл глаза и понял, что Воительница здесь, в непроявленном.

«Хайре», – прошептала она и это единственное слово показалось приятным, как ее поцелуй. – «Иди в свою комнату. Только один. Буду там».

– Что-то случилось, мастер? – не открывая глаз, услышал я голос Родерика.

– Нет… – неуверенно ответил я. – Пусть это пока постоит здесь. Мне нужно отлучиться. И не надо его открывать, – я поставил флакон на стол и, к недоумению моих гостей, вышел.

Афина задала мне загадку. Вообще, в отличие от всегда прямой Артемиды, Светлоокой такое свойственно. Она любит и умеет хитрить, но для друзей ее хитрости всегда добрые. Войдя в комнату, я увидел зачавшееся свечение у пролома в стене. Оно тут же стало ярким, обретая форму миндального зерна. Посредине пошла темная трещина – открылся портал. В нем почти сразу проступила фигура воительницы, сначала полупрозрачная, как и ее божественные одежды, затем все более плотная. Определенно, сегодня у меня был день неожиданных и желанных гостей. Прошло еще несколько секунд, и дочь Зевса появилась передо мной в прекрасном земном теле.

Мы обнялись с теплом и жадностью любовников.

– Боги, как ты дразнишь! – произнес я, с содроганием прижимая к себе ее манящее тело.

– Если бы ты сегодня не собирался спать с той, которую не любит Арти, я бы пришла ночью, – отозвалась она и добавила: – Ненадолго, конечно. Хотя как знать, – в небесных глазах, мелькнуло женское лукавство.

– Если бы ты об этом шепнула раньше, то я бы… – мне не удалось договорить: ее палец коснулся моих губ.

– Нет, Астерий. Я не вмешиваюсь в твои земные отношения. Пусть у тебя будет волшебная ночь с англичанкой и актрисой. Пусть все будет так, как тебе нравится. Ты же этого хочешь? Не отвечай! – палец богини вернулся к моим губам. – А то вдруг тебе захочется мне соврать. Я ревную. Очень сильно ревную, но это не важно. Я заглянула по другому поводу.

– Арета, я тебя люблю, – прошептал я, лаская ее спину, перебирая пальцами тонкую ткань ее одежды.

– Правда? Поклянись, став на колено! – повелела Воительница.

– Клянусь, я люблю тебя! – произнес я, припав на одно колено и взяв ее руку.

Она рассмеялась и закружилась по комнате, легкими шагами поднимая с пола рыхлый пепел.

– Астерий, не боишься, что это услышит Артемида? И я сама могу сказать ей это! – она остановилась, шагнула ко мне. – Ладно, не бойся. Я знаю кому и что можно говорить. Жаль у меня мало времени, поэтому к делу. Кстати, делу очень приятному для тебя. Когда ты узнаешь, зачем я здесь, то полюбишь меня еще больше.

– Ты мучаешь загадками и любовью. Говори скорее! – я попытался поймать ее за руку, однако богиня легко ускользнула.

Потом сама поймала мою ладонь и сказала:

– Иди сюда Астерий. Видишь этот обгоревший шкаф? – она указала на книжный шкаф, почти сгоревший и опрокинувшийся во время пожара. – Посмотри, что там с другой стороны.

Откинув табурет и обойдя то, что осталось от кресла, я подошел к шкафу с той стороны, на которую указала Арета и там…

Там я увидел кинжал! Тот самый, сделанный Гефестом из пластин Свидетельств Лагура Бархума! Честно скажу, меня охватил божественный трепет. Из груди едва не вырвался радостный вскрик. Разве не это требовалось мне больше всего, после разрушительного визита людей Уэйна⁈ Кто-то воткнул кинжал в боковину шкафа, прикрепив им кусок картона. Картон сильно обгорел по краям, но на нем вполне можно было прочесть две строки. Писали в явной спешке, корявыми буквами: «Елецкий, это еще не конец! Для тебя все только начинается!».

Безусловно, я бы нашел эту крайне важную для меня вещь позже. Завтра я собирался все досконально просмотреть здесь, разобрать вещи в гардеробе, к счастью не совсем сгоревшем. Но то, что кинжал Гефеста обнаружился сейчас, перед моим визитом к британцам, стало очень полезным подарком. Вот теперь у меня есть основания говорить с Уэйном, совсем по-другому, ничего не ожидая от него.

– Арета! Ты права! Я тебя люблю еще больше! – воскликнул я, выдернув кинжал и ища богиню взглядом. – Арета! Дорогая! Моя благодарность безмерна!

Воительницы не было там, где она стояла минуту назад. Лишь когда я снова произнес ее имя, руки богини оплели меня, она прижалась ко мне сзади.

– Ты собрался в гости к Уэйну? Мы с Арти готовы помочь. Мое копье и ее стрелы. Мы тоже любим тебя, – произнесла она трепетным шепотом.

– Дорогая, добрейшая моя, не надо! С вашей стороны это будет означать очередное вмешательства. Перун и так в гневе, и Вечная Книга перестала отражать грядущее правильно! – погладил ее руки своей свободной. – Не рискуйте с Арти из-за меня. Вы и так очень много сделали.

– После всего, что было теперь в Вечной Книге хаос. А Громовержец… Скажу по секрету, многие теперь больше прислушиваются к Арти, чем к нему. Влияние твоей возлюбленной и моей дорогой сестры растет. Мне так приятно, – сообщила Воительница, после чего я ощутил ее поцелуй на шее. – Мы с Арти будем приглядывать, как у тебя выйдет с Уэйном. Если потребуется, поможем. До встречи! Поспешу на Небеса!

Афина отпустила меня и исчезла. Я еще с минуту стоял под огромным впечатлением от встречи с ней и от той находки, на которую мне указала богиня. Кинжал Гефеста! Тот самый кинжал Гефеста! Глупцы, которые выпотрошили мой сейф, сами того не понимая, сделали мне великолепный подарок – эта штука гораздо ценнее всего остального содержимого сейфа!

В прекрасном настроении я вернулся в покои Елены Викторовны. Поначалу хотел убрать кинжал в сейф графини, но не стал открывать его при всех – мама бы не одобрила. Поэтому пришлось кинжал просто спрятать в огромном гардеробе Елены Викторовны.

Затем я взял флакон из-под духов «Сказка Востока» и, с улыбкой глядя на баронессу Евстафьеву повернул плотно притертую пробку. Все затаили дыхание. Бабский не выдержал и произнес:

– Ну, давайте, Александр Петрович! Давайте! Чего ждать-то?

Я выдернул пробку. Из горлышка хрустального сосуда появилась дымная бледно-фиолетовая струйка. С рациональной точки зрения совсем пустая декорация, но почему бы и нет – я сам так захотел. Судя по зачарованному взгляду Талии Евклидовны ей нравится.

– Джин, явись! – повелел я, все еще держа флакон в руке.

Раздалось неожиданно громкое шипение, к нему добавилось потрескивание. И словно маленький взрыв вырвался из горлышка сосуда, выбрасывая облако фиолетово-серого дыма, в котором просматривалась более плотная синяя сердцевина. Едва я успел поставить флакон на стол, как над ним дым собрался в ту самую форму, которую я ментально передал хоррагу: человекоподобное существо с темно-синим телом, со светящимися будто топазы глазами, в белой чалме, украшенной брошью; вместо ног дымный шлейф.

– Слушаю и повинуюсь! – шелестящим голосом произнес Нурхам.

Талия даже взвизгнула от восторга. Подбежала и чмокнула меня в щеку.

В общем-то великолепно. Мне нравится. Не сомневаюсь, понравится и Элизабет, и Ковалевской. Наш почти сказочный домашний джин. Жаль он не умеет исполнять желания. Но при этом из него выйдет прекрасный страж и помощник во многих вопросах, круг которых так быстро и не очертишь.

– Нурхам, первое задание для тебя. Постарайся стать как можно более прозрачным, лучше невидимым, – я знал, что при его дуальной природе, полная невидимость практически невозможна. – Вылетай в окно, – продолжил я, – и где-нибудь здесь недалеко найди клумбу с цветами. По нашей улице их много. Нарви букет самых красивых на твой взгляд цветов и поднеси их баронессе Евстафьевой. По пути ни с какими людьми, ни в какое взаимодействие или разговоры не вступать! Никто не должен догадываться о твоем присутствии. Если к твоему возвращению меня здесь не будет, то просто оставайся в этой комнате или вернись во флакон. На все у тебя не более пятнадцати минут.

– Прямо как в сказке! Спасибо, Саш! – воскликнула Талия, когда джин вылетел в окно. – Это будет еще приятнее, чем утянуть деньги из банка, – добавила она, глянув на Бабского и не уверенная, что при поручике стоит вспоминать о прежних грехах.

– Сэм, тебе новое задание, – я подошел к поручику. – Ты же помнишь прежние наработки по поиску герцога Уэйна? Те, что ты делал вместе с Бондаревой, определяя его местоположение.

– Да, есть такое. Тогда были сложности, у него хорошие менталисты и плотный ментальный щит. Но, Наталья Петровна их перехитрила, мы нашли лазейку, – Бабский опустился в кресло рядом с Мышкиным.

– Так вот, мне нужно, чтобы ты как можно скорее определил его местоположение. Сделай это поточнее и поскорее. Собираюсь внетелесно навестить его, – сказал я и перевел взгляд на князя. – Геннадий Дорофеевич, поскучаете здесь немного с Талией. Может распорядиться насчет кофе, чая, пока Алексей Давыдович готовит мне цель путешествия?

– Если не сложно, то нам с Талией чай. И немного общения с вашим джином, когда он вернется – очень, очень заинтересовал! – признался Мышкин.

– А мне бы карту Лондона и окрестностей. Лучше бы всей Британии, – пожелал Бабский. – Ведь не факт, что Уэйн в Лондоне.

Вот насчет карты в суете сегодняшнего дня я не подумал. Решил вопрос включением коммуникатора Елены Викторовны. Пока терминал обменивался информацией с Имперской сетью, недолго переговорил с Родериком насчет его успехов по контролю над физическим телом. Когда карта появилась на экране, уступил место в кресле Бабскому и направился вниз, чтобы Ксения похлопотала насчет чая и перекуса для моих гостей.