Текст книги "Ваше Сиятельство 13 (СИ)"

Автор книги: Эрли Моури

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 14 страниц)

Когда я вошел в столовую, то застал Элизабет и Ленскую сидящими у окна и о чем-то негромко спорящими. Я позвал служанку и распорядился подать чай и сладкое в покои графини. Едва Ксюша исчезла на кухне, Ленская подошла ко мне и сказала:

– Саш, ты простил меня? Скажи, пожалуйста, чтобы я не волновалась.

Вообще-то на этот разговор я сейчас не рассчитывал. У меня не было на него времени. Но пока Бабский колдовал над картой, пожалуй, я мог выделить минут пятнадцать-двадцать. Правда помимо спешки имелась еще тревога насчет хоррага. Вот вернется он с цветами или без, и как он себя при этом поведет? Да, в маминой комнате два хороших мага, и если что-то пойдет не так, то меня тут же позовут. И все же несколько тревожно.

– Свет, я думал над тем как нам быть дальше. Думал несколько раз с того момента, как я тебя осыпал лепестками и, считай, благословил на твои отношения с графом Бариновым, – сказал я, решив все-таки не мучить ее своим решением. – Тебе он нравиться – пожалуйста, люби его.

– Ну, Саш!.. Ну, пожалуйста! Саш! – виконтесса поджала губы, было похоже, что она сейчас заплачет.

– Да, Свет, да. А как ты хотела? Чтобы у нас после случившегося все осталось по-прежнему? По-прежнему не вышло бы даже если бы не было между нами Баринова. Не вышло хотя бы потому, что ты не пожелала известить цесаревича о том, что я просил несколько раз. Ты хочешь быть моей женщиной и в то же время ей не быть? Так не получится, – мне было жалко ее сейчас. Я смотрел в ее влажные, напуганные глаза и понимал, что не хочу делать ей больно. Во рту немного пересохло, и я подошел к столу, взял чашку с остывшим чаем и следами помады Элизабет на фарфоровом крае.

– Я так не хочу! Ну, пожалуйста, прости! Я была не права, – из глаз актрисы покатились слезы, самые настоящие, крупные. Сейчас она точно не играла.

– Демон, пожалуйста, будь добрее к ней, – Элизабет не усидела на месте и подбежала к нам.

– В общем так, дорогая моя звезда сцены, я решил, причем решил я это давно: ты будешь дамой Баринова или кого там выберешь еще. Но я не отказываюсь от тебя, – сделав несколько глотков чая, я продолжил: – Пожелаешь быть моей любовницей – будь ей. Нет, значит останешься мне подругой. Я тебе всегда помогу, если в этом будет потребность. Но отныне, ты – не моя женщина.

– Саш… – всхлипнула Ленская и отчаянно тряхнув головой.

– Моя дорогая, успокойся и подумай сама: никакой трагедии не случилось, и ты ничего не теряешь. Как я редко общался с тобой в эйхосе, так и буду, – заверил я. – Даже теперь стану чаще, потому что прежде своим молчанием я оказывал на тебя давление. Теперь нет причин давить и между нами исчезнет прежнее напряжение. Ты лишь приобретаешь свободу. Так будет лучше и тебе, и мне. Только очень прошу: воспользуйся этой свободой разумно, не всегда поддаваясь желаниям. Секс, это как вино: можно спиться.

– Ты будешь меня просто дрыгать как шлюху⁈ – Ленская вскинула голову, глядя мокрыми глазами на потолок, по щекам текли слезы.

– Нет, как свою подругу. Как девушку, которая мне останется дорога. И если угодно, как женщину Баринова или кто там будет потом, – сказал я, стукнув о блюдце чашкой. – Возможно, я в этом вопросе негодяй, но желание чужих женщин меня всегда дразнило.

– Боги, я не смогу так! – она снова замотала головой, разбрасывая волосы. Всхлипнула и протянула ко мне руки: – Саш, ну скажи хоть, что ты любишь меня. Скажи, пожалуйста!

– Я тебя люблю, – ответил я. – Если это чувство настоящее, то оно не может исчезнуть по щелчку пальцев. Но теперь твой мужчина – Степан Баринов. Имей это в виду.

– Елецкий, ты негодяй! Ты только что сам сказал, что ты – негодяй! Зачем ты это делаешь со мной⁈ – она застонала, словно от сильной зубной боли. – Степа просто милый мальчик. Ну зачем он мне⁈

– Не знаю зачем, но ты его выбрала. И была с ним очень мила в тот вечер. Я видел какая была между вами идиллия. И еще я видел тебя с ним во дворце, – о том, что я в тот момент был в облике императора Филофея, я, разумеется, говорить не стал. – На этом остановимся, Свет. Баринов твой мужчина. Теперь не мне ты будешь изменять с ним, а все ровно наоборот, – я проводил взглядом Ксению, вышедшую с тяжелым подносом.

– Ты меня вынуждаешь. Хорошо, если тебе так хочется, я буду изменять ему с тобой. Буду думать о тебе и ждать тебя! – произнесла Ленская. Я так и не понял, это был сарказм с ее стороны или она на самом деле примеряла на себя новую роль.

– На этом и договорились, – заключил я, чтобы скорее закончить этот разговор. – В этот раз ты все правильно поняла. Заметь, теперь ожидание меня больше не будет мучительным. А наши будущие встречи, независимо Баринов или кто-то еще будет с тобой, превратятся в прекрасные измены, полные страсти, риска и приключений, с которыми нам может помочь Элизабет. По-моему, это вовсе не плохое решение. И никто никому ничем не обязан, – оставив актрису, я шагнул к Стрельцовой. – Элиз, я сейчас буду очень занят и это надолго. Те два часа, что я говорил в начале, в них точно не уложусь, – я прикинул, что путешествие в Лондон с хоррагом займет намного больше времени, чем если бы я пустился в него сам. – Давай сделаем так, чтобы вы меня не ждали, скучая здесь, возьмите мой «Гепарда», прокатитесь в город. Потом, как приедешь, займешься приготовлением ужина, если не передумала. Я же пока буду наверху, и выйду из своего тела.

Сказав это, я вышел из столовой. Теперь оставалось надеяться, что Бабский смог определить место нахождения герцога Уэйна, и я успею застать этого негодяя именно там.

Глава 20

Привет Коварному Альбиону

Джин висел у дальнего угла комнаты, рядом с дверью в спальню. С первым заданием Нурхам справился вполне успешно: баронесса Евстафьева выглядела до предела счастливой и прижимала к груди букет белых хризантем. Учитывая, что плотность физического тела хоррага намного ниже плотности воздуха, нести ему такой груз было очень непросто. Уж я-то знаю, каково переносить даже небольшие по весу предметы, когда ты целиком вне физического тела.

Поначалу я тоже довольно улыбнулся. Но через несколько мгновений замер: только сейчас я обратил внимание, что хризантемы были перевязаны золотистой лентой. Обычно так продают их некоторые цветочницы на Нижегородской. Это что ж получалось, Нурхам не на клумбах наломал эти цветы, а спер в торговых рядах? Признаю, я тоже стянул розы для Ковалевской в том же самом месте. Но, как говорится, я – это другое. Я особенный – так сказала сама Ольга Борисовна, а с ней не посмеет спорить даже будущий император. И я собирался с лихвой компенсировать убытки продавщице, как только окажусь у торговых рядов.

– Мерзавец!… – с улыбкой проговорил я, повернувшись к хоррагу. – Значит, мои наставления ты пропустил мимо своих прозрачных ушей! Ты украл эти цветы у цветочницы! Я же сказал не воровать, а надергать на клумбе! Ниже по улице полно клумб!

– Смилуйся, господин! На клумбах не было цветов достойных баронессы! – пояснил Нурхам Хоргем Райси. – Суди сам, она – сама красота! Само совершенство! Не ромашки же ей приносить! Пришлось пролететь несколько дальше, чем вы указали! Но, уверяю, меня никто не видел!

– Саш, его наградить надо, а не ругать! – вступилась Талия и привела очень весомый аргумент: – Он же ясно сказал: поблизости не было цветов достойных меня! Заметь, джин вполне правильно меня охарактеризовал!

– Да, как бы правильно. Но речь шла о том, чтобы не вступать во взаимодействие ни с какими людьми! – я строго потряс указательным пальцем, хотя вся эта ситуация меня забавляла. На самом деле я был более чем доволен хоррагом.

– Интересно, а ты или Гена – кто-нибудь из вас, смог бы украсть цветы для меня на Нижегородской, без этого самого взаимодействия? – Талия хитро прищурила левый глаз. – И не было никакого взаимодействия! Он просто взял букет и улетел. Так же, Нурхам?

– Истинно так, о, божественная из божественных! Просто взял и улетел. Ни слова не сказал! – подтвердил джин. – Цветы выбрал самые красивые, как приказывали!

– Нурхамчик даже про Гену не забыл. И про господина Бабского. Им тоже принес подарки, – Евстафьева указала на журнальный столик, где я увидел два кинжала дорогой, ручной работы из славной тульской стали. Такие продавали в лавке на углу Нижегородской и Лесной.

Вот тут мне даже захотелось выматериться. Я встретился взглядом с Бабским, и менталист сам признал:

– Надо над ним еще работать. Я же говорил, потребуются дополнительные установки. Александр Петрович, вы же поймите, ментальное тело у него многослойное, по сложности близкое к человеческому. С собакой так быстро не справишься, а здесь… – поручик сделал руками сложные пасы, словно пытаясь обозначить масштаб проблемы.

– Ваше сиятельство, мы очень довольны. Думаю, первое задание исполнено великолепно. На триста процентов! – подыграл виконту и своей невесте князь Мышкин. – А то, что он исполнил ваш приказ не в точности как робот. Так это лишь подчеркивает, что он – личность, имеющая собственную инициативу. Это лишь добавляет ценность содеянному.

В общем-то я тоже был доволен, а возмущался лишь так, для вида. И очень хорошо, что у Нурхама Хоргема осталась свободная воля и инициатива – здесь Родерик прав: таким хорраг будет нам намного полезнее.

– Хорошо, Нурхам. Все мы тобой довольны. Пока повиси там, где находишься. Скоро нам предстоит дальнее путешествие, – сказал я и обратился к Бабскому: – Ты мне главное скажи: как там с герцогом?

– Нашел, ваше сиятельство! Вот здесь сволочуга! Пока здесь! – поручик повернулся к экрану коммуникатора и ткнул пальцем в помеченную желтым область на карте. – Это ровно напротив Букингемского дворца, в особняке Сент-Джеймс. В общем-то его тоже причисляют к дворцам, после грандиозной реконструкции при Стивене Джеймсе. Вот этот красавец на берегу озера, – менталист покрутил управляющий лимб и вывел на экран фотографию великолепного двухэтажного здания с позолоченными колоннами, башенками и огромными статуями по углам. – Вот только важный вопрос как долго он там будет? – продолжил Бабский. – Пока вы доберетесь, есть риск, что герцог не будет сидеть на месте и куда-нибудь уедет.

– Да, это проблема, – признал я.

На этот счет я уже думал. Мгновенно переместиться я мог только в знакомое место, например на тот же вокзал Майл-Энд или в квартиру госпожи Луизы Камбер, где мы проживали несколько дней, когда готовились к главному этапу нашей лондонской миссии. Всем известно, что на тонком плане мгновенные перемещения возможны лишь в известные места, образ которых маг цепко держит в сознании и умеет этот образ притянуть. И то, такое перемещение даже для опытного мага возможно с большими оговорками. Вторая проблемка: мгновенное перемещение невозможно с хоррагом, а я хотел его взять с собой. Если угодно, это не только каприз, но еще желание проверить Нурхама в деле, понять, насколько джин будет полезен в будущем. А также это еще один весомый аргумент перед герцогом Уэйном.

Неожиданно мне на помощь пришел сам Бабский.

– Ваше сиятельство, поскольку лазейка под их ментальный щит есть, перемещения герцога я могу отслеживать с высокой вероятностью, – поручик догадался, что я не совсем понимаю его замысел и пояснил: – Могу отслеживать и докладывать вам, поддерживая ментальный канал. Ну как мы обычно делаем в нашем… подразделении. У нас же это отработано и все необходимые условия благодаря Наталье Петровне есть. Штабс-капитан бывает полезна не только с точки зрения проверки нервной системы на прочность, – Алексей осклабился, видно этот шутник намекал на ее фокус с выдуманной беременностью.

Его шутку я как бы не заметил. Сейчас был тот редкий случай, когда не такой уж опытный маг был способен научить меня кое-чему. Именно ментальная магия в этом мире развита очень хорошо, несмотря на ущербность большей части их магических наук. Что ж, учиться никогда не поздно, и мне пришлось ненадолго стать учеником виконта Бабского. Нам потребовалось минут пятнадцать прежде, чем Алексей установил со мной устойчивый ментальный канал, объяснил некоторые тонкости его настройки и поддержания работоспособности на дальнем расстоянии. После чего я попросил Талию Евклидовну обойтись без шалостей и найти себе какое-нибудь развлечение на коммуникаторе, пока я и Родерик будем пребывать в трансе на кровати графини.

Решив все неотложные вопросы и оставив в ожидании джина и Евстафьеву, мы с князем удалились в спальню. В этот раз Родерик практически сразу ухватился за мое тело, легко нашел энегоканалы и подвязался к ним, по мере того как я передавал их ему. Мне оставалось лишь сделать резкое движение вправо так, чтобы при этом физическое тело полностью оставалось неподвижным. Я выкатился, отлетел к окну и, огибая стену, выплыл в первую комнату.

Как ни странно, первой меня почувствовала Талия. Она уставилась именно в ту точку, где находился я, помахала мне рукой. У Евстафьевой есть заметный талант чувствовать происходящее в астрале и в более тонких слоях. Когда она начала шалить с магическими штучками Родерика, я побаивался, что баронесса этот талант разовьет. А это, при ее склонности к непрерывной генерации «великолепных идей», стало бы опасным. Но обошлось: вроде Талия остыла к астральным играм и наконец начала воспринимать эту жизнь и людей в ней гораздо серьезнее.

«Эй, приятель, готов?», – обратился я к джину.

«Слушаю и повинуюсь!», – несколько невпопад отозвался он.

«Тогда вылетаем. Следуй за мной. Нам предстоит долгий путь. Примерно туда, откуда тебя привезли твои прежние хозяева», – сказал я, направляясь к распахнутому окну.

Из тонкого плана Москва по-своему прекрасна. Здесь она та же самая и в то же время совсем другая, полная иных форм и красок, хотя цвета здесь понятие исключительно условное – в нем лишь интерпретация нашего восприятия под более привычные понятия. Очень быстро мы достигли Седьмой Имперской башни, похожей на наконечник гигантского копья, пылающей всеми оттенками золота. В эту минуту от нее отходил «Западный Экспресс». На нем когда-то в Лондон улетала Элизабет, чтобы потом стать совсем другим человеком. Стать женщиной, которую я люблю, и которая меня очень ждет. Правее, за Перуновыми Садами во всей имперской красе виделся Багряный Дворец, и я тут же подумал о Глории. Странно как-то так много в этом мире для меня связано Британией. Причем самого приятного и самого скверного.

«Не отставай, друг!», – ментально окликнул я хоррага, видя, что он заинтересовался группой небольших сущностей: нурсами и парой чатлахов, круживших возле дирижабля.

«Великий маг, ты сказал „друг“?», – вопросил Нурхам.

В его ментальном посыле я почувствовал удивление и даже нечто похожее на человеческое смущение.

«Ну, скажем так, не друг, но тот, с кем я вполне могу подружиться, если между нами не будет заметных противоречий», – пояснил я, после чего почувствовал, как хорраг впал в неясную мне задумчивость.

Тем временем мы летели за запад, все больше разгоняясь, легко обгоняя самые быстрые виманы, еще и еще ускоряя полет. Я знал, что Нурхаму трудно держать такую высокую скорость. Ведь она во многом зависит от внутренней энергетики, а я подрезал его каналы, и мой джин пока еще весьма страдал от этого. По возвращению в Москву я обязательно восстановлю все его силы и, как обещал, сделаю еще полезную прибавку.

Ла-Манш проскользнул под нами как-то неожиданно быстро, поблескивая на солнце серыми водами. В воздухе стало больше виман. Лондон был рядом. Без всякой навигации, я видел его как цель, к которой вел мой внутренний компас. Пора было бы уточнить место нахождения герцога Уэйна. Я попытался нащупать ментальный канал, который меня соединял с Бабским, однако это оказалось непросто. Когда мы были в одной комнате, это удавалось без лишних усилий, а вот сейчас, разделенные двумя с половиной тысяч километров я никак не мог нащупать ту тонкую нить, по которой можно было послать запрос Бабскому. Причем, чем ближе мы подлетали к Лондону, тем труднее становилось это сделать. Эта нить вроде появлялась на миг и снова терялась во все более плотных и хаотичных узорах ментальной ткани.

В предместьях британской столицы я сбавил скорость и скоро остановился вообще.

«Чем помочь, господин?», – спросил меня джин. – «Вижу, ты что-то пытаешься сделать, но не пойму что».

«Пока ты мне ничем не поможешь», – отозвался я, глядя на гигантский дирижабль трансатлантических линий, который закрыл нам половину неба и солнце.

Я сосредоточился, ловя в ментале тонко настроенную вибрацию, которая прежде связывала меня с поручиком. После нескольких попыток я все-таки обнаружил ее, взялся за нее как за ниточку плотнее и запросил:

«Алексей, мы у цели. Слышишь?»

Ответ пришел примерно через минуту:

«Да, Александр Петрович! Дайте немного времени. Я снова за карту, проведу экзоментальное сканирование. Надеюсь с точностью определю, где этот сволочуга!».

Затем наступила тишина. Ментальная ткань, конечно, никогда не бывает тихой, но я был настроен только на Бабского и на моего нового приятеля – хоррага. Выждав минуту другую, я решил разузнать у Нурхама, какими атакующими техниками он обладает и спросил:

«Скажи мне, приятель, ты умеешь только делать иллюзорные кинжалы и метать те взрывающиеся шары?».

«Шары Карахум-Фарах» – с непонятной мне торжественностью отозвался джин. – «В них великая сила, о, достойнейший маг! Есть четыре вида Карахум-Фарах, в секрет которых тысячи лет назад меня посвятил бесконечный Шаринхан Орлашш!».

«Ну-ка, расскажи мне о них», – попросил я, решив, что провести время в ожидании ответа Бабского с большей пользой.

«Первые Карахум-Фарах самые сильные – они содержат Огонь. Огонь самая сильная из стихий с него все началось, в него все уйдет», – начал было пояснять хорраг.

«Свойства стихий опустим», – прервал я его. – «Давай только суть: о твоих Карахум-Фарах и прочих способностях».

«Как пожелаете, господин. Того да о Карахум-Фарах. Вторые противоположны первым и несут в себе мертвый Холод. Третьи полны разрушающего Электричества. И четвертые скрывают в себе Нижнюю Скверну земли – они действуют не сразу, но если их бросить, то немощь и болезни войдут во врагов, и съедят с костями. Сила каждой сферы зависит от моей злости и энергии, которой я обычно полон. Но сейчас, величайший маг, во мне мало энергии. Когда ты вернешь мои силы, я смогу стать намного полезнее тебе! Я очень надеюсь, что этот счастливый час недалек!».

Я многое знал о разновидностях темной магии, насылающей скверну. В большинстве магических школ такое было под запретом, и, конечно, было презираемо всеми уважающими себя магами человеческих рас. У духов, тем более древних своя философия и свое понимание запретного. Поскольку Нурхам Хоргем Райси стал полностью зависимым от меня, я сказал: – «Последние твои Карахум-Фарах, что несут Скверну любого вида, я использовать запрещаю! Хорошо запомни это, Нурхам! Ни в какой ситуации и ни при каких обстоятельствах! Остальные виды Карахум-Фарах ты можешь использовать лишь тогда, когда я даю такой приказ. Об этом мы еще поговорим позже отдельно», – успел сказать я и почувствовал, как ментальный канал с Бабским активировался. Я перевел внимание на него.

«Ваше сиятельство! Он по-прежнему там, в Сент-Джеймс! Это же великолепно! Я бы сказал прекрасное везение и миг сладкой мести! Эх, хотел бы я быть там с вами! Найти его легко: это в центре, сразу за Темзой, рядом с императорским дворцом!», – раздался беззвучный и взволнованный голос виконта. – «Я так почувствовал, там полно магов и много ловушек. Как я понимаю, для вас с джином эти неприятности не проблема. И вот еще, что может быть важным: он встречается с каким-то очень серьезным человеком. По моим ощущениям, этот человек даже повлиятельнее, чем сам герцог Уэйн. Не знаю, как такое может быть. Уж точно, это не наследник трона, поскольку тот не встает с постели. Если нужна еще какая-то информация, коррекции – я на связи».

Это стало хорошей новостью. Очень хорошей! И все, что нам требовалось, это поспешить, пока герцог Уэйн находился там. Хотя я не знал Лондон так хорошо, как Бабский, но помня карту города и известные мне достопримечательности, легко нашел Вестминстер. Еще издали отыскал взглядом два больших парка и большое, вытянутое озеро с двумя островами.

Когда мы оказались над ним, я снизился так, что мое бесплотное тело, теряя скорость, понеслось сквозь ветви и листву деревьев. Для первой атаки я решил использовать «Диких Пчел». Расчет был прост: эта магия вызовет серьезный переполох и оттянет магов и стражей Сент-Джеймс в юго-восточную часть парка. Ни те, ни другие никак не мешали нам с Нурхамом проникнуть во дворец, но они могли бы не позволить пообщаться мне с герцогом так, как я того желал. Поэтому, пусть дворцовое воинство займется «пчелами», а мы поиском герцога и беседой с ним.

Я опустился еще ниже, почти касаясь проекцией ног гранитных плит аллеи, и активировал приготовленную магию. Когда кастуешь «пчелок», находясь в физическом теле, то чувствуешь очень сильный зуд в руках – терпеть его труднее, чем самую серьезную боль. В этом причина, почему маг не в состоянии создать достаточно большой рой. Но если у тебя физического тела временно нет, то все происходит проще и по ощущениям намного приятнее. Пребывая вне физического тела, ты гораздо свободнее в использовании комбинированной магии иллюзий и свободных астральных энергий. Этим я и воспользовался.

Энергии эти потекли мощными потоками через проекции моих рук, соединяясь в точке фокусировки, материализуясь в астрально-иллюзорные сущности. Они вырвались точно фонтан крошечных золотых искр и понеслись в сторону краснокирпичной сторожки – та стояла слева от аллеи рядом клумбой. Чем дальше улетали от меня золотистые искры, тем больше они становились, превращаясь в огромных пчел, размером с мелких и даже средних птиц. Если бы у меня сейчас был обычный человеческий слух, то я услышал бы как тяжело загудел воздух от растущего пчелиного роя.

«Сильная магия, о господин!», – восхитился джин: он знал толк в астральных фокусах и смог оценить мои усилия по достоинству.

«Ну-ка пусти им туда в сторожку пару огненных Карахум-Фарах!», – попросил я, выпуская все больше и больше золотистых искр.

Хорраг двинулся вперед и тут же содрогнулся, по его телу пошли искрящиеся ярко-синие змейки. Я догадался: Нурхам попал в магическую ловушку. Причем не сигнальную, а вполне боевую с приличным зарядом. Удивительно, что она стояла так далеко от дворца. Значит, охрана этого заведения, еще более основательная, чем я предполагал. Может даже такая плотная, как в замке Увядшей Розы.

Все же Нурхам пришел в себя гораздо быстрее, чем после моих электроударов прошедшей ночью. Не успел я закончить с «пчелами», как в руках джина появилось две черных сферы. С силой он метнул их вперед. Обе они достигли охранного строения. Первая сфера разорвалась точно под дверью, вынося створку, разбрасывая искры и языки пламени. Вторая сотрясла кирпичную стену.

Вот тут-то все веселье и началось!

Глава 21

А в архивах рылись они зря

С другой стороны сторожки тоже имелся выход. Оттуда выбежало четверо: маг и трое бойцов в броне, вооруженные 77-зарядными «Томсонами». Со всех боевой яростью схлестнулись они, конечно, не с нами, а с моими пчелами.

«Нурхан! Сместись в невидимость!» – ментально прикрикнул я, зная, что пули все же доставляют хоррагу неприятность, пробивая его зыбкое тело. От этого не много вреда – тело быстро восстанавливается, но все же, зачем нам даже мелкие неприятности, если есть рой отнюдь не медоносных помощниц.

Они налетали на стрелков с разных сторон, жаля в лица, руки, открытые участки тела, иногда сквозь одежду. Бритиши отчаянно отстреливались. Один даже пустил в ход штык-нож, с криком размахивая им в воздухе. Однако грохот «Томсонов» скоро прекратился вовсе не потому, что в них кончились патроны – кончились бойцы. Последним из стрелков упал чернобородый, с посиневшим лицом и дико выпученными глазами. Дольше всех продержался маг, прикрываясь защитной полусферой, и атакуя иллюзорных пчел частыми ударами огненной магии. Огонь мало взаимодействует с астралом, но атаки его были столь энергичны и отчаянны, что несколько «насекомых» превратились в струйки бурого дыма. Все же силы были неравны: вскоре маг упал, накрыв одного из мертвых бойцов.

Тем временем, со стороны дворца и строения, похожего на конюшню бежало солидное подкрепление, не менее двадцати человек. Среди них было не менее пяти-семи магов. Кто-то даже умудрился кастовать магию призыва, воздух рядом с ним полыхнул синеватыми всполохами. Однако маг вовремя одумался, понял, что врагов он пока не видит, а его призванные существа больше могут навредить, чем помочь.

Меня с Нурхамом вычислили быстро – на службе у герцога Уэйна не водилось дилетантов. Хотя меня не было видно обычным человеческим зрением, а хорраг представлялся едва заметным призраком – этаким бледным туманным сгустком, один из магов попытался помочь стрелкам с целенаведением. Глупость с его стороны, ведь понятно, что пули нам никак не повредят. Другие маги повели себя более разумно: стали в защиту, растягивая магические щиты, прикрывая стрелков и готовясь к отражению атаки «Диких Пчел». Те, кто не кастовал щиты, пытались достать нас электрическими ударами, чередуя их с температурной магией.

Я поднялся выше, активировал «Небесный Гость». Да, эта магия очень ресурсоемкая, но мне сейчас не было нужны экономить, а внешний эффект был важен. Требовалось сделать так, чтобы кое-кто каждой клеточкой своего тела уяснил: не надо трогать графа Елецкого, тем более близких ему людей!

«Атакуй магов электрическим Карахум-Фарах», – отдал я команду джину. – «И осторожнее с ловушками! Хотя бы метров на тридцать сканируй пространство!», – сказав это, я вскинул проекции рук, почувствовал, как горячая тяжесть течет по моему существу. Казалось, где-то в моих глубинах ожил огромный вулкан и наполняет меня раскаленной лавой.

Вне физического тела такие ощущения особо иллюзорны, но они сильны; они как бы повторение давней памяти тела, которое не раз переживало подобное. Я повернул несуществующие ладони к небу, к нему же обратил взор, перенося точку фокусировки силы в небесную синеву. Где-то там, на большой высоте сейчас материализовалась особая, пока еще нематериальная субстанция. Она делилась на части, превращаясь в подобие метеоритов. На все ушло не более половины минуты. Затем я резко уронил руки, направляя волю мага в область удара. Сейчас я делал ее предельно растянутой, так, чтобы охватить наибольшую площадь перед дворцом Сент-Джеймс; накрыть хозяйственные пристройки, парковку с эрмимобилями и посадочную площадку виман.

Высоко в небе вспыхнула первая яркая искра. За ней вторая, третья… Еще и еще! Они потекли вниз, сливаясь в огромный огненный поток. Маги, все еще пытавшиеся противостоять моим «пчелам», задрали головы вверх. Кто-то закричал и побежал, чувствуя, что приближается нечто ужасное. Еще несколько стражей, выбежавших из дворца, остановились и, потеряв всякий боевой пыл, повернули назад.

Замер даже хоррах, изрядно потрепанный ударами враждебных магов, но до сих пор метавший электрические Карахум-Фарах. Ими он положил наземь с десяток защитников Сент-Джеймс.

Первый удар «Небесного Гостя» пришелся по стоянке виман: рухнула колоннада с ее ближнего края. Солидная, золотисто-синяя вимана марки «Blue Bird», завалилась на бок, объятая пламенем. Следом разлетелась на куски садовая беседка. Точно яичная скорлупа раскололся корпус второй виманы. А когда метеориты начали нещадно бить по газону, клумбам и главной аллеи, сотрясая землю, от ударов вспыхивая как сотня фаерболлов, защитники Сент-Джеймс дрогнули и побежали. Кого-то настигли неугомонные пчелы. Хотя их почти не осталось, те немногие еще очень досаждали бойцам охраны. Кто-то не успел убежать далеко, найдя смерть в метеоритной воронке, обогревший, присыпанный черными комьями земли.

«Нурхам!», – беззвучно окликнул я джина. – «Лети ко дворцу, заглядывай в окна второго этажа в правом крыле, ищи этого человека…», – я передал ему образ герцога Уэйна, каким я знал его по последним фотографиям. – «Как найдешь, сразу зови меня! И ни в коем случае не навреди ему! И ловушки! Помни о ловушках!».

Сказав это, я полетел к центральному входу во дворец. Стоило поторопиться: был риск, что после начала этой заварухи личная охрана герцога поспешит его спрятать. Найти-то его мы найдем, но не хотелось долго рыскать по всем закоулкам огромного дворца.

Входная дверь и окна были плотно закрыты: еще бы, отважные защитники Сент-Джеймс всерьез готовились к обороне, не совсем представляя, с чем им придется столкнуться. Справа и слева от огромной двустворчатой двери заняли позиции стрелки с тяжелыми «Steel Truth VW», вдобавок у каждого имелось по ребристой трубе гранатобоя. Для полноты картины оставалось еще укрепить стрелковые позиции мешками с песком, поставить пулеметы.

Я обернулся, центральная аллея, часть сада, клумбы и некогда зеленые газоны представляли жалкое зрелище: изрытая ударами метеоритов земля, кое-где тела убитых, дым над горящим садом. Слева полыхали искореженные эрмимобили. И, конечно, я пока не считал отмщение за случившиеся в моем доме достаточно полным. Черт с ним, с пожаром, разрушениями в моей комнате и на первом этаже. Дело в другом: у меня погибли люди, пусть не такие близкие мне, но все же Мои Люди. Еще неизвестно, выживет ли наш дворецкий и Денис из охраны, с которым я сдружился и считал близким мне человеком.

Я отлетел от главного входа метров на двадцать и активировал «Витру Борем». Вскинув руки, я начал опускать их, сводя вместе, обозначая точку выхода разрушительной энергии. Она собиралась во мне беспощадным огнем, плотность которого в сотни раз выше, чем плотность обычного пламени. Всю собранную за десяток секунд энергию я передал коротким импульсом, в стену правее двери. «Внутренний Взрыв», пусть не такой сильный, которым когда-то я преподал урок Гере, но достаточно мощный разнес стену и колонны под портиком, рухнуло перекрытие. Обломки стены разбросало метров на пятьдесят вокруг.

Вот так! Не надо закрывать передо мной двери. Конечно, я бы мог легко войти, просочившись в призрачном теле сквозь стену. Но войти в здание, где мне не рады, казалось более уместным с помощью разрушительной магии. «Внутренний Взрыв» не только помог открыть двери, но и десятка на три метров отчистил пространство вокруг от магических ловушек. Заодно и от защитников обители герцога Уэйна.

«О, величайший из великих!», – я услышал беззвучный голос Нурхама. – «Вижу, силе твоей нет предела! Как же жалко выглядят мои Огненные Карахум-Фарах!».