Текст книги "Магическая инспекция или [не]выгодная сделка (СИ)"
Автор книги: Эрис Норд
сообщить о нарушении
Текущая страница: 1 (всего у книги 11 страниц)
Пролог – Неправильное начало года
В последние дни я слишком часто думала о скоротечности времени. Чаще всего эти размышления отличались друг от друга, имели различное настроение и первопричину, поэтому, стоило бы уделить внимание каждому из них для того, чтобы пояснить, что я имею в виду. В одном виде раздумий о времени я прятала свои философские в последние годы, тоскующие мысли о мимолетности жизни, в другие размышления я обычно вкладывала то же значение быстротечности жизни, но уже без налета экзальтации, потому что эти мысли были связаны всегда с невыполненным дедлайном. И сейчас в последние часы перед новым годом, пока остальные сотрудники открывали шампанское и виски в соседнем зале, я сидела в пустом офисе, заканчивая годовые отчеты. Должность заместителя начальника имеет свои минусы, так же как и плюсы, о которых я помнила. И так как положительные стороны работы – зарплата – понятное дело, и постепенно выстроившаяся карьера меня устраивали, а недостатки в виде переработок меня мало волновали.
Приподнимая взгляд от колонки цифр, я взглянула на панорамное окно, на мгновение забывшись и отдавшись во власть мерцающего влажного света. Мы находились на двадцать пятом этаже, и отсюда открывался прекрасный вид на пульсирующий светом и жизнью мегаполис.
Внизу расчерченный линиями дорог лежал праздничный город, свет покрывал его золотистой вуалью и придавал тонким теням особенную глубину и отчетливость. Я всегда любила этот рассеянный, прозрачный ночной свет, подчеркивающий красоту сумрака и придающий острый контраст вытянутым теням. За окном сейчас во всем был различим чуткий союз света и тени, рваные серые облака прочерчивали по темному небу серые полосы, луна торжественно сбрызгивала мир болезненным приглушенным светом. Фары проезжающих машин прорисовывали пульсирующие очертания тротуаров и деревьев, погруженных в тень, светящиеся окна разбавляли ровные линии стен дрожащими полутонами. Сжав губы и прикоснувшись кончиками пальцев к подбородку, я внезапно ощутила смутное разочарование, скользившее сквозь меня, сквозь это окно дальше в глубину темного офиса. Я сама не могла бы назвать причину этой внезапной грусти, поэтому просто опустила голову вниз. Но и в застывшем офисе также ощущалось это хрупкое равновесие света и тени, не дававшее мне вернуться к работе.
Мне стоило бы почаще обращать внимание на такие вещи, подумала я, вновь поднимая глаза, но так поразившая меня всего мгновение назад магия ночи рассеялась, и я уже без интереса переводила взгляд от одного расцвеченного как новогодняя елка здания на другое. Миром и моим сердцем вновь завладела бесчувственная пустота. А ведь сегодня канун нового года. Еще с утра я планировала в это время заказать готовый ужин и открыть бутылочку шампанского, чтобы в одиночестве отпраздновать этот новый год. Я устало прикрыла лицо руками, кажется, я утомилась сильнее, чем думала. Может, позволить себе немного свободы? Не заканчивать отчет и уйти из офиса на час раньше? Это такая роскошь, что я едва ли решусь на нее, усмехнулась я про себя, опять взглядывая на безжизненные столбики цифр.
В стороне разлился взрыв смеха, и полоска клиновидного света грубо вспорола сумрак кабинета. Мне не хотелось оборачиваться, для того чтобы узнать кто там, и я уже готовила спокойный отказ от приглашения выпить с коллегами шампанского, когда узнала знакомый голос.
– Дианочка, разве сегодня не пора отдыхать? – Проговорил невысокий плотный мужчина.
Я едва сместила взгляд, лишь для того, чтобы оценить, насколько он в состоянии разобрать мой ответ. Судя по тому, как расплывалась на его лице неровная усмешка, а ноги то и дело переступали с места на место в поисках опоры, мужчина был уже достаточно пьян.
– Я вижу, вы, Дмитрий Егорович, отдыхаете и за меня и за себя. – Я отвернулась, тут же беспокойно отметив, что мужчина подошел ближе. Мне было неприятно его общество, он уже больше года, достаточно грубо и неумело пытался со мной заигрывать, не скромничая, но пока и не переходя черту. Он не был плохим человеком, но все же что-то мне в нем не нравилось. Может, его подсознательно сдерживаемая, но от того не менее сильная привычка к собственному обожанию, которая никогда еще не шла ни одному мужчине. Особенно, если этот мужчина гордился собой в любой ситуации, вне зависимости от внешних обстоятельств и результатов. Я встала со стула и сложила бумаги, намереваясь уйти, но тут почувствовала горячие, неприятно ищущие руки на своей талии. На меня близко пахнуло зерновым сладким ароматом.
– Дианочка, мы одни, и можем, наконец, не скрываться. – Произнес он, видимо в приступе очередного пьяного вдохновения. Я дернулась, но удерживающие меня влажные пальцы сдвинулись сильнее, и я неприятно ударилась коленом об угол стола. Зашипев и от боли и от досады, я выставила руки перед собой.
– Дмитрий Егорович, идите спать. – Мужчина не дал мне договорить, попытавшись приблизить к моему лицу приоткрытые, влажно блестящие губы, и я, ощутив вдруг сразу одним потоком разочарование, разбитость и пустоту своей жизни, и всю нелепость этой романтической, грубой, пошлой минуты, рассмеялась. Я смеялась так, как не смеялась давно над глупостью и обыденностью своей жизни, мне в следующем году исполнится тридцать пять, а я в канун нового года заканчиваю отчет и ожидаю возможности добраться домой, чтобы остаться одной. Я ощутила усталость, но не ту усталость, что ощущала раньше, возвращаясь домой с работы за полночь, а какую-то новую, глухую усталость уже не тела, а сердца. Пока эти мысли проносились в моей голове, я молча боролась с мужчиной, пытаясь освободится из его неприятных объятий, он же преследовал, видимо, противоположную цель, пытаясь меня в своих объятия заковать. Неловкие пальцы начали разрывать на мне мягкую ткань блузки. Нет, мне уже даже было не противно все происходящее, я начинала испытывать почти не контролируемую ярость. Перед глазами качнулся один из столов, я различила в темноте формы лежащих на столе предметов, и почти вне сознания задумалась над тем, что здесь могло бы послужить подходящим оружием. Время как будто замерло, и в эти секунды я ощутила все особенно четко: и неестественность темного офиса, в котором я провела не один год, и безразличную красоту ночного города за окном, и спокойное течение времени, и стук собственного сердца.
За стеной вновь всколыхнулся взрыв смеха, и в наступившей вдруг тишине я различила знакомую музыку и бой курантов. Новый год наступил, первый гулкий и торжественный удар часов придал мне сил, и я, оттолкнув от себя покачнувшегося мужчину, побежала прочь к темной лестнице. За моей спиной звучали неясные голоса, монотонный и неотступный бой и что-то еще, похожее на шум крови в ушах или на гул далекого моря. Я бежала вперед как заяц, испугавшийся ружейного выстрела, почти не различая перед собой дороги, едва отмечая силуэты знакомой офисной мебели, дверей, и запоздало отметив перед собой провал лестничной площадки и первые ступени. Я слишком спешила, я слишком хотела выйти на свежий воздух из плена этих сжимающихся вокруг меня стен. Моя нога в туфле на каблуке резко бойко подвернулась, и потолок на короткое мгновение оказался перед моими широко распахнутыми глазами. Страх еще не сковал мой разум, мое сердце успело кольнуть лишь едва различимое удивление в первое мгновение, я только с изумлением рассматривала покачнувшийся мир и прислушивалась к еще продолжающемуся бою курантов. Кажется, они уже пробили больше двенадцати раз, подумала я, ощущая слишком жестокий удар, оглушающую боль и спасительную темноту.
Глава 1 – Скажи, где мы?
Первое, что я ощутила это то, как сильно у меня болит лодыжка. Боль не позволяла опять провалиться в темноту, постепенно вместе с болью я начала различать свет, звуки и запахи. Тихий низкий гул, который я сначала приняла за работу какого-то неизвестного мне механизма, через несколько мгновений оказался лишь шумом в моей голове. Но постепенно я смогла начать думать и только тогда сообразила, какая тишина и пустота до этого заполняла все мое существо. Оцепенение и растерянность в первые мгновения после падения не позволили мне понять где я. Я ощущала на своих веках теплый свет, и, не размышляя, не задумываясь ни о чем, наслаждалась его раздражающей, но теплой яркостью. Несмотря на то, что я начала уже приходить в себя, двигаться мне все еще не хотелось. Я напряженно старалась вспомнить, что за образы пригрезились мне всего лишь мгновение назад. Кажется, мне снился какой-то прекрасный волшебный сон, в котором я парила над необыкновенным городом, показавшимся мне помесью средневековья с детской сказкой. Я видела небольшие домики, утопающие в пышных кронах деревьев; гордые постройки, похожие на дворцы и на укрепленные цитадели и города, выстроенные полукругом вокруг озер. А еще там было….
– Мари, вставай. Ты жива? – Услышала я незнакомый голос. Судя по тембру, это была молодая женщина, но почему она назвала меня «Мари»? Меня зовут Диана. Я вновь попыталась припомнить, что вообще произошло, и, наконец, сразу, в мое сознание вернулись воспоминания: новогодний вечер, Дмитрий, падение. Одним рывком, как падая в воду, я раскрыла глаза и осмотрелась вокруг. Теперь уже меня насторожило что, судя по свету, бьющему из небольшого, узкого, очень несовременного окна, сейчас был день. Неужели я потеряла сознание и очнулась только утром? Я какое-то время с удивленным недоумением рассматривала небольшое окно, пытаясь прийти в себя, но все мои мысли все еще находились под воздействием непреходящей рассеяности и слабости. Я ощущала себя ребенком, только очнувшимся после длительной болезни. Для того чтобы прийти себя я разглядывала то, что находилось прямо передо мной.
Проем окна имел форму вытянутую кверху и очень узкую, так что походил больше на щель в стене, чем на привычное нам окно. К тому же, как я поняла, стекла в нем не было. Дерево, которое заменяло раму, показалось мне таким необычным, что я какое-то время рассматривала тонкие, вьющиеся как гибкие лозы прожилки на оливковой нежной поверхности. Прожилки эти имели серый глубокий цвет, в котором местами ясно проступали пурпурно-синие пятна. Это было самое необычное дерево, которое я когда-либо видела. Я, прикоснувшись пальцами к вискам, начала осматривать массивную каменную кладку стен, которую, наверное, использовали несколько веков назад в средневековых замках. Крупные блоки имели перламутровый темно-серый оттенок, очень тонко и естественно изменявшийся до пепельно-кофейного. Судя по качеству горной породы и способу кладки, к камню явно не прикасалась рука камнетеса, а кладку выполняли необычным способом, не подгоняя блоки друг к другу по размеру и форме, а используя их в изначальном виде. От этого стены выглядели одновременно внушительно и небрежно, не пересекая до конца границу между аккуратностью и имитацией природного горного массива.
Сколько же времени я провела без сознания? Переведя взгляд на склонившуюся надо мной девушку, я с задумчивой улыбкой разглядывала ее наряд сельской пастушки, или, может, молодой служанки из какого-нибудь старинного фильма. На ней было длинное, сшитое из грубой ткани платье, юбка, кажется, составляла одно целое с лифом, сверху покрывал невзрачную серую ткань длинный белый передник. Как мне показалось для тканей, из которых была сшита одежда, взяли достаточно тонкие нитки, однако, они были так плотно подогнаны друг к другу, что у меня даже сложилось впечатление, что такая одежда просто не знает износа. На голове у девушки была небольшая шапочка, придерживающая волосы. Круглое, простое, но добродушное лицо так и не уходило из поля моего зрения, поэтому я перевела на него взгляд и какое-то время разглядывала ее серые глаза, покрытый веснушками нос и бледные губы. Где же я нахожусь? Старинный замок и средневековая одежда. Это какой-то костюмированный фестиваль? Хорошо, Диана, сохраняй спокойствие, всему есть свое объяснение. Я попыталась приподняться и застонала от боли в ноге.
– Алис уже побежала за целителем, подожди, сейчас он тебе поможет. Не волнуйся, Норма уже понесла завтрак госпоже вместо тебя, а разбитую посуду мы спишем на проделки гракнонсов.
Я, все также растерянно улыбаясь, молчала и осматривалась вокруг. Я лежала на деревянном полу возле лестницы. Крупные бруски дерева, составляющие пол, так же как и кладка стен, имели свой особенный способ выкладки, дерево было просто выпилено случайным образом и подстроено друг к другу как причудливая сложная мозаика. Это дерево было, видимо, пропитано каким-то соком и потому имело темный, почти винный оттенок и от деревянного пола исходил дурманящий аромат сладких нагретых солнцем ягод. Когда я, наконец, отвела заинтересованный взгляд с пола, я обратила внимание, что передо мной располагался невысокий и неширокий коридор, судя по небрежной темноте каменных стен, часто используемый, и при этом особенно не приводящийся в порядок. Судя по размытым пятнам, это, вероятнее всего, были следы от жира или чего-то похожего. Теперь я видела, что редкие материалы, которые использовались для постройки этого коридора, были достаточно не ухожены, как стены заброшенного здания. Меня посетило тревожащее чувство повторяющегося не в первый раз разочарования. Краски потускнели, и я продолжила разглядывать необычное строение уже спокойным взглядом. Дальше по коридору находилось еще несколько комнат, и, судя по раздававшимся из них голосам, в них находилось не меньше пяти-шести человек. Я ощутила приятный аромат свежей выпечки и пряных специй, от которых у меня сразу защипало в носу. Узкие деревянные ступени, рядом с которыми я лежала, насколько мне было видно, вели в полутемную, заставленную старинной мебелью комнату. Со своего места я могла лишь разглядеть верх тяжеловесного шкафа и край прикрытого темными жесткими на первый взгляд портьерами. Я всмотрелась пристальнее в темный дверной проем, пытаясь понять, что в этой комнате привлекло мое внимание и вызвало легкую растерянность. Вздохнув, я прикрыла глаза, и, наконец, поняла, мебель здесь явно была сделана в ручную, но ее не покрывали лаком, и она была выполнена из цельного деревянного массива. Эта древесина имела благородный черно-синий оттенок, почти сливающийся с густыми тенями, наполнявшими комнату. Было во всем этом, в цветах, запахах и текстурах, которые меня окружали, что-то неправильное. Так часто человеческий глаз смотрит на сложный рисунок, испытывая беспокойство, но не находя сразу его причину. Где-то в этих перепутанных узорах таилась непонятная мне угроза. Я глубже вдохнула и выдохнула. Девушка, сообразившая, что я пришла в себя, отошла от стены и зевнула.
– Говорят, этот Джозон-молчун опять что-то мастерил для своих питомцев. Берта видела, как он носит по двору какие-то палки. Ну, не смешно ли? Выставляет сам себя….
Я, не дожидаясь продолжения, перебила ее. – Скажи, где мы?
Незнакомка взглянула на меня с недоверием. – Ты сильно головой ударилась. Там же, где и были – в провинции Терамото, в замке госпожи Вивалии Олгаретт.
Я кивнула с таким видом, как будто что-то поняла. В это же время я старалась понять не продолжаю ли я спать, или не открылась ли у меня до того неизвестная мне склонность к шизофрении. Для того чтобы во всем разобраться, мне для начала нужно было подняться на ноги, а боль в лодыжке с каждой минутой только усиливалась. Я, разглядывая свою новую знакомую, не решилась продолжать расспросы, едва ли человек переоделся в такой костюм и завез меня в старинный замок для того чтобы тут же рассказать обо всех своих планах. Эта мысль заставила меня обратить внимание и на свою одежду, да ведь мы с этой девушкой одинаково одеты! Это означает, что меня еще кто-то и переодел. Решить, как себя вести в этой запутанной ситуации я не успела, потому что к нам уже подходил невысокий, улыбчивый мужчина. Это был добродушный мужчина неопределенного возраста около пятидесяти-семидесяти лет. На нем был мешковатый, но видимо, нисколько его не смущающий костюм, чем-то напоминающий одеяние персидских купцов прошлого. Сколько я не смотрела, я так и не смогла сообразить, где начинаются и заканчиваются широкие отрезы ткани, причудливо огибающие его подвижное тело. Взглянув на меня, незнакомец только шире улыбнулся.
– Ну что, Птичка, упала с насеста? Я говорил вам не бегать по лестницам, эту часть замка давно пора закрыть и отремонтировать, но кто слушает старого Нитоса? На прошлой неделе одна из девушек была покусана кустами живейника, а это уже последнее дело, когда в замке начинают расти его побеги. – Говоря все это, он ловко приподнял мою ногу, и положил на нее ладони. Я, не решаясь жаловаться, ожидала, когда мне, наконец, окажут помощь, но ни медицинских инструментов, ни каких-либо других предметов в руках мужчины я не заметила. – А ведь когда еще старшая госпожа Олгаретт была здесь хозяйкой, я говорил ей…
Дальше я уже не слушала, потому что ощутила, как сначала ногу наполнила необычайная легкость, потом поняла, что боли больше нет.
– Вот и все. Можешь, Птичка, скакать и дальше. – Вставая, произнес старик. – А я пока зайду на кухню, может, там кому-то еще нужна моя помощь. – Не дожидаясь ответа, старик прошел по коридору в сторону пока неизвестной мне комнаты, наполненной бестелесными голосами. Я поднялась на ноги, на удивление лодыжка больше не болела.
– А что…. – он сделал, хотела спросить я, когда в коридоре появилась еще одна девушка. Она была постарше первой незнакомки, имела сухое подвижное лицо с мелкими чертами и обладала, по видимому, склочным характером, судя по хмурому выражению и откровенно недовольному взгляду, который куснул меня, как только я подняла на нее голову.
– Мари, иди к госпоже, наполни и нагрей ей воду в купальне. Я не обязана тратить свой дневной запас магии, пусть и по пустякам, у меня и своей работы полно.
Я, ответив на ее недовольный взгляд, с мрачным недоумением сжала губы. Магия, значит. Ну конечно, это, по-вашему, очень смешно. Хорошо, я покажу вам магию.
– Конечно, кто же будет тратить свою магию. Не говори, дорогая, ты должна беречь ее исключительно на восполнение собственного яда. – Небрежно проговорила я. Все это уже начало меня раздражать, если мне кто-нибудь не объяснит, что вокруг происходит, я выясню это сама, и при этом, не сохраняя вежливость.
– Вот и иди. Только стала личной служанкой и уже взлетела выше драконов. – Хмыкнула она. – Я еще посмотрю, как ты полетишь со своего места. – Бросила женщина, отворачиваясь от нас.
– Зачем ты так? – Прошептала первая девушка. – Она не со зла, просто ее вчера Андо бросил….
Я жестом прервала свою новую знакомую. – Мне не интересно кто ее бросил, кажется, сейчас меня волнуют другие вопросы. Эта госпожа Олгаретт здесь за главную? Тогда веди меня к ней!
1.2 – Где я могу найти зеркало?
Служанка взглянула на меня с недоверием, но спорить не стала. Видимо, ей и самой уже было интересно, что же случилось с ее знакомой Мари и почему она ведет себя так странно. Я улыбнулась, теперь ей будет о чем поговорить с подругами, когда все это закончится. Странная мысль заставила меня приостановиться, мне необходимо найти какое-нибудь зеркало, чтобы понять, как я сейчас выгляжу. Смутное, пока еще едва различимое подозрение кольнуло мою грудь. Нет, для начала мне все же нужно понять, как я выгляжу, а уже потом делать выводы. Мы поднялись по лестнице, с которой я, судя по всему, упала. На ней не было перил, а сами ступени тихо скрипели при каждом шаге. Удивительно пахло старым деревом, свежими травами и еще чем-то неуловимым, сладковато-терпким. Это аромат волшебства, попыталась пошутить я, чтобы как-то себя приободрить. Когда мы поднялись на лестничную площадку, я смогла заглянуть в комнату, которую видела снизу – это оказалось небольшое помещение, едва вмещающее в себя крупный шкаф, который оказался при ближайшем рассмотрении и не шкафом, а чем-то вроде вделанных в камень полок. У противоположной стены стояла кровать, на которой лежала накрытая покрывалом солома, я поежилась, представляя как неудобно спать на такой постели. Темная, не пропускающая свет ткань закрывала то, что я сначала приняла за окно, но когда я отодвинула портьеру, это оказалась заколоченная ниша непонятного мне назначения. Девушка нетерпеливо ожидала меня у входа, пока я осматривала комнату. Я видела ее странный интерес ко всем моим действиям, но сейчас старалась не думать об этом. Важнее всего в это минуту было понять где я и что со мной произошло.
– Где я могу найти зеркало? – Спросила я.
Служанка пожала плечами. Весь ее вид говорил одновременно о сдерживаемом интересе и нетерпении, ведь ей приходилось возиться со мной. – Если ты про отражающий кристалл, он есть в покоях госпожи Олгаретт. Мари, ты же каждый день там убираешься, неужели забыла? – В ее голосе слышалось нескрываемое удивление.
– Не забыла. Головой ударилась. – Решив пока не говорить лишнего, произнесла я. Меня все больше пугало то, что происходило вокруг, может это чей-то новогодний розыгрыш. Может, но что-то мне подсказывало, что все гораздо серьезнее. Сердце мое гулко стучало в груди, я сама не верила себе, но пока еще смутное, только нарождающееся подозрение и волнение уже завладели моими мыслями. Так тонкий ручеек, прорвав плотину становится той первой струйкой, что обрушит величественное сооружение. Этой первой струйкой было сомнение, а на Земле ли я нахожусь?
Мы прошли коридор до конца и поднялись еще по одной лестнице, неотличимой от первой. Я прислушивалась к звукам вокруг и не сразу поняла, что звуки здесь отличаются непривычной для городского жителя естественностью. Время от времени я различала чьи-то голоса, разговоры, шаги, скрип старого дерева, пение птиц и даже шелест деревьев где-то за стеной.
Мы проходили по небольшим глухим лестницам закрытым тканями, но я нетерпеливо отодвигала дрожащей рукой тяжелые ткани и выходила из плена этих лестничных пролетов, чтобы осмотреться вокруг. Лестницы, по которым мы поднимались, выходили в широкие коридоры, разноцветные ленты света ласкались, прижимаясь к каменным стенам, арочные проемы, закрытые необычными деревянными дверьми, не имеющими ни замочных скважин, ни петель, ни ручек, были покрыты причудливыми рисунками. Я знала, что ни одна рука художника не могла создать подобные удивительные очертания, и с мистическим, первобытным ужасом пыталась найти ответ в этих сложных и одновременно естественных формах. Я осматривалась вокруг, пытаясь проникнуть и постичь тайну этого места, но что-то важное все еще ускользало от моего внимания. Свет и тень здесь замирали подле друг друга – цветной сумрак царил здесь почти везде. Но чем выше мы поднимались, тем светлее становилось вокруг, не сразу я поняла, что источником света здесь являются мягко мерцающие кристаллами различных оттенков. Они были вставлены прямо в углубления стен, как драгоценные камни, украшающие пещеру с сокровищами. Все стены на верхних этажах также были сложены из того же цельного камня, что и первый коридор, но теперь они были покрыты мерцающей пылью, придающей комнатам экзотическую яркость тропических птиц. Во всех комнатах, которые не были закрыты арочными дверьми, я видела тяжеловесную мебель, схожую со старинной обстановкой дворцов, виденной мной в исторических фильмах, но одновременно разительно отличавшейся от всего что было мне знакомо откровенной неправильностью. Так, наверное, должен выглядеть неправильно собранный конструктор или карикатурная зарисовка, передающая основные очертания предмета, но смеющаяся над ее сутью. Мы прошли еще три уже каменных лестничных пролета, достаточно удобных для использования, пока не остановились возле одной из дверей. Она в отличие от предыдущих была сделана из камня. Я взглянула на ровную, перечерченную сетью тонких символов плиту, и перевела вопросительный взгляд на свою провожатую. Девушка, видимо, решившая не задавать лишних вопросов, пояснила. – Это защитный барьер, Мари. Приложи к нему ладонь и дверь откроется. У тебя есть право входа в покои госпожи Олгаретт.
Стараясь не анализировать нелепость происходящего, я подняла руку и коснулась холодного камня. Легкий разряд тепла пробежал по моей руке, и, замерев где-то у плеча, испарился, не оставив после себя больше никаких ощущений, символы на двери слабо загорелись и каменная дверь распахнулась. Я вздрогнула от глухого скрежета, с которым камень отошел в сторону.
– Дальше я не пойду. Мне нельзя. – Произнесла служанка, и, оглядываясь на меня, поспешила прочь. Я все еще одеревенело смотрела на открытую дверь, пока не заставила себя вдохнуть поглубже и вступить в открывшийся зал.
Эти покои отличались той атмосферой, которая присуща всем безвкусным, но роскошно обставленным апартаментам женщин. В центре располагалась огромная кровать, покрытая сверху отрезами ткани, правда ни столбов, поддерживающих материал, ни каркаса балдахина, я не разглядела, но мне некогда было размышлять по этому поводу. Я перевела взгляд на кристаллы, вставленные по обычаям этих мест прямо в стены и какое-то время разглядывала льющийся от них завораживающий золотистый свет, постепенно меняющий свой оттенок на розовато-лиловый. У стены стояло местное подобие шкафа, заставленного флаконами с темнеющей в них жидкостью, рядом с ним находился стол, изготовленный из цельного массива алой древесины. И, судя по тому, что нигде я не заметила даже следов соединения столешницы с ножками, или же они были так хорошо скрыты, что я и не могла заметить их. Я переходила от предмета к предмету, сначала с настороженностью, потом все с возрастающим интересом, поднимая то один предмет, то другой. Любой коллекционер диковинок, должно быть, отдал бы немало средств за одну возможность побывать здесь. Но мне нужно найти этот отражающий кристалл, и, наконец, подтвердить или рассеять безумную идею, закравшуюся в мою голову. Еще раз я с досадой обвела взглядом комнату. И почему мне не пришло в голову заранее выяснить, как выглядит этот отражающий кристалл, ведь только использовав его, я смогу понять, нахожусь ли я в своем теле и в своем мире или же…. Но пока рано делать какие-либо поспешные выводы.
1.3 – Вон на кухню!
Я все еще находилась под действием каких-то необыкновенных, не имеющих название чар, которые крепко, все с большей требовательностью что-то шептали моему сердцу. В это мгновение я ощущала себя листком, готовым сорваться с ветки и предчувствует страх и восторг полета, но все еще не может до конца расстаться со своим местом на дереве. Что-то необъяснимо сильное и яркое происходило вокруг меня и внутри меня, что я, не решаясь признаться в этом себе самой, уже чутко вслушивалась и подчинялась этим новым изменениям. Мягкие потоки света, в которых я стояла, придавали просторному залу особую атмосферу интимности и сказочности и еще сильнее растравляли во мне зреющую тревогу.
Я еще раз осмотрелась вокруг, все здесь было слишком необыкновенно, все здесь вызывало во мне интерес, и я, не решаясь отказать себе в удовольствии еще раз исследовать эту комнату, подняла со стола несколько перевязанных алой лентой предметов, напоминавших подвешенные на подставку колокольчики, и взмахнула рукой. Послышался тихий мелодичный звон, и под воздействием этих звуков что-то дрогнуло во мне, и я мягко улыбнулась. Интересно, зачем они нужны? Потом моя рука неспешно переместилась к небольшому портрету женщины средних лет. Изображение в моих руках было вставлено в каменную рамку, и, видимо, представляло собой картину, внимательнее приглядевшись к чертам аристократки, изменяя положение вещицы и поворачивая рамку, я с все возрастающим страхом убедилась, что женщина моргает и следит за мной. Не в силах отдернуть руку или отойти, я лишь сильнее сжимала пальцы на сером камне. Закрыв глаза, я медленно вдохнула и выдохнула, и больше не взглядывая на предмет в моих руках, вернула картину на место и отошла от стола. Спокойно, Диана, нужно найти кристалл. Мой взгляд перебегал от предмета к предмету в поисках подходящей формы. Я переместилась к сундуку, стоящему у дальней стены и какое-то время с бессмысленным и оцепенелым любопытством рассматривала на нем резной замок, корчивший мне неприличные гримасы. Если бы я была моложе и не родилась на Земле, возможно, я смогла бы найти в себе силы взвизгнуть от детского восторга или упасть в обморок с рафинированной аккуратностью светской девушки, но я только попятилась назад и опять с новым чувством подступающей к горлу тревоги, вздохнула.
Зал, несмотря на свои размеры, казался заваленным всякими безделушками. Вновь моему ищущему взгляду попадались сваленные в беспорядке мелкие камни, цветные коробочки и лоскуты ткани, распространяющие вокруг себя душное благоухание, флаконы из непрозрачного камня, томные бутоны цветов и даже несколько хрупких сине-сиреневых веток. Старинная мебель в этом зале чем-то неуловимо отличалась от всего, что мне приходилось видеть раньше, это была мебель, которая несла на себе отпечаток неизвестной культуры, оглушала диковинной, привлекающей взгляд красотой и пугающей разум неуловимой изящностью. С тревогой осматривая интерьер, я не сразу поняла, что в этих покоях было неправильно, что в этом зале заставляло меня испытывать не проходящее неудобство – ни один предмет здесь не вписывалась в привычные мне с детства нормы. Никто не освещал помещения кристаллами, никто не мог заставить зависнуть ткани в воздухе без креплений и опор, никто не создавал портреты, умеющие двигаться, и никто не навешивал на сундуки гримасничавшие замки. Я с нервной раскованностью рассмеялась, смех мой в эту минуту походил больше на треснувшее на склизкой дороге колесо старой телеги. Я сама в эту минуту ощущала себя сошедшим с ума, но почему-то все еще бодрым призраком. Холодный озноб заставил меня поежиться и сделать два шага в сторону.
– Это не может быть правдой. – Прошептала я, не узнавая свой собственный голос. – Но если я не считаю себя сумасшедшей, мне придётся признать, что я нахожусь не на Земле. – Мысли в моей голове неожиданно прояснились, как будто с пыльного стекла сняли старый налет и пропустили в комнату режущие лучи полуденного солнца. Я взглянула на кровать хозяйки комнаты, и, уверенно, будто ориентируясь по невидимым направляющим линиям, прошла к стене, находящейся напротив кровати. Здесь располагалось самое удобное место для утренних процедур, достаточно опустить ноги с края кровати на предусмотрительно подготовленную шкуру неизвестного мне животного, встать у стены, протянуть руку…. Все еще не веря в то, что я делаю, я протянула перед собой ладонь и коснулась наполовину утопленного в стене кристалла. Камень мигнул, и передо мной прямо из воздуха из невесомых частиц пыли и пятен света сначала робко, потом все более смело, проступал силуэт молодой девушки. Незнакомка подозрительно взглянула на меня, я отступила, девушка сделала то же пугливое движение. Какое-то время мы рассматривали друг друга, я отметила, что она довольно красива и могла бы быть еще красивее, если бы не это потерянное выражение на ее тонком изящном лице. У нее были темные глаза с той глубокой поволокой, которую можно принять за привычку к частым мечтам, губы небольшого размера были упрямо сжаты, нос имел, пожалуй, даже слишком аккуратную форму. Я испытала при виде него невольное раздражение, может быть вызванное обидой за несоответствие привычному мне образу. Темные, видимо, длинные волосы были спрятаны за нелепой маленькой шапочкой, но, несмотря на это, я видела, как мягкие кудри выбиваются у самой шеи, нежно опускаясь на спину. Постаравшись придать лицу спокойное выражение, я вздохнула, теперь, видимо, мне придётся привыкать к этому образу. Сколько ей было лет, когда она оставила мне это тело? Семнадцать? Или даже чуть меньше? Мы обе погибли, упав с лестницы, поняла я, но после кто-то вмешался и дал нам второй шанс на более удачную жизнь? Я задумалась, перед приходом Дениса и падением я размышляла как раз о бессмысленности своей жизни и…
