Текст книги "Поворот не туда (ЛП)"
Автор книги: Энни Уайлд
сообщить о нарушении
Текущая страница: 7 (всего у книги 12 страниц)
Глава 14
Снегопад, наконец, прекращается, но это больше ничего для меня не значит. Теперь это просто солнечные лучи, проникающее в окна, дразнящие меня свободой, которую я никогда не обрету. Я натягиваю темные джинсы и оливковую толстовку, убираю волосы в небрежный пучок и выхожу из спальни. Часть меня надеется, что Тёрнер еще наверху со своим бурбоном – таким я его оставила вчера вечером.
Но есть во мне и та нежелательная часть, которая хочет столкнуться с ним.
Я ненавижу эту часть себя – она заставила меня почувствовать вину за то, что я плюнула ему в лицо. И это имело противоположный эффект тому, на который я рассчитывала. Я причинила ему боль, возможно, это было именно то, чего я хотела. Но разве минус на минус не дает плюс? Я уже не знаю.
– Я пойду расчищать снег, – говорит Тёрнер, как только я появляюсь в конце коридора. Ганнер стоит рядом с ним, размахивая хвостом. Я киваю, встречая его взгляд. Он тут же отводит глаза. Словно мы играем в игру.
И теперь он тот, кто не может встретиться со мной взглядом.
– Как много снега?
– Четыре дня не переставая, – бурчит он, открывая заднюю дверь и исчезая за ней. Я смотрю ему вслед, дверь захлопывается с грохотом. Я продолжаю стоять, спрашивая себя, почему я всё еще чувствую желание последовать за ним. Я подавляю в себе это, но оно всё равно зарыто где-то в глубине души. Тяжело вздохнув, я чувствую, как урчит мой живот. Постепенно возвращается аппетит, а горе уходит намного быстрее, чем я ожидала.
На самом деле, я начинаю думать, что со мной что-то не так. Но, может, это просто мой способ справиться с ситуацией.
Дрожь пробегает по телу, и я хватаю батончик мюсли, разворачиваясь и направляясь обратно по коридору. Однако на этот раз, дойдя до конца, я сворачиваю направо и поднимаюсь наверх. Тёрнер будет занят долго, и когда я выглядываю в окно, то вижу, как он уже расчищает снег вокруг дома.
– Я солгала тебе, – произношу я, наблюдая за ним через стекло. – Я хочу знать, что за человек собирается меня убить.
Но если я узнаю его, возможно, у меня будет шанс выжить.
Я иду прямо в ту комнату, где он нашел меня, осторожно захожу внутрь и оставляю свет выключенным, позволяя дневному свету заполнить комнату. Я запираю дверь. Если он вернется, я услышу, но даже если нет, у меня будет возможность спрятаться. План хреновый, но мне нужно знать, почему Тёрнер сделал то, что сделал, и я уверена, что эта комната имеет большое значение для него.
Как только дверь закрывается, я подхожу к столу в углу. Беру первое письмо, в котором говорится, что ему не полагается инвалидность в связи с позорным увольнением из-за недостойной службы. Откладываю его в сторону и берусь за рукописное письмо от некого Келвина Брэдфорда. Оно выглядит потрепанным, как будто его перечитывали много раз, и датировано 11 декабря 2013 года.
Томас,
Спасибо, что написал. Меня не будет в Штатах еще шесть месяцев. Как только вернусь, позвоню и узнаю, как у вас дела. Не хочу оставлять тебя без дополнительной информации. Я знаю, что у тебя есть официальные документы, но ты заслуживаешь правды вне отчетов.
Твой брат страдает от тяжелой формы ПТСР, но, я думаю, это перерастает во что-то большее. Его вспышки гнева носят насильственный характер, после которых следуют мучительные угрызения совести за свои действия. Мне кажется, ему нужна серьезная клиническая помощь, чтобы преодолеть приступы, которые у него развились. Однажды он чуть не убил меня, и его психолог объяснил это нарушением психики. Это не похоже на опьянение или зависимость. Это – травма, которая его пожирает. Я беспокоюсь, что однажды он сломается и навредит кому-то из близких.
Я не сержусь на него за то, что случилось. Он был одним из лучших в своем подразделении. Никогда не позволяй его психическому заболеванию затмить храбрость, которую он проявлял во время службы. Я сделал всё, что мог, чтобы добиться его увольнения по состоянию здоровья, но, увы, безуспешно. Никогда не забывай, что он спас восемь человек. Они помнят о нем.
Его очень подкосила потеря Тейлора, а затем смерть ваших родителей месяц спустя в аварии чуть больше двух лет назад. Я думаю, он продолжил служить еще год, потому что надеялся, что рутинная жизнь его исцелит – но это только отсрочило накопление проблем и их взрыв.
Это всего лишь теория, Томас. Я не знаю, что именно происходит. Я только знаю, что никто не должен терять родителей и брата в один месяц. Каждый день жалею, что та авария произошла. Я невероятно скорблю о ваших с Тёрнером потерях. Не сдавайся, но, пожалуйста, помни о своей безопасности.
Передай ему мои наилучшие пожелания. У него есть мой номер телефона. Если ему понадобится моя помощь, пусть позвонит. Он до сих пор не ответил ни на одно мое письмо. Я знаю, сейчас он погружен во тьму. Но надеюсь, когда-нибудь он найдет путь к свету.
Брэдфорд.
Я моргаю, прогоняя слезы, пока кладу письмо обратно на стол. Сердце сжимается от жалости. Тёрнер убил Адама, но, черт возьми, сколько может вынести один человек? Я начинаю перебирать ящики, находя в основном ненужные бумаги и огромное количество назначений, выписанных психиатрами. Наконец, добравшись до последнего ящика, нахожу дневник. Открываю его и вижу имя Томаса.
Записи начинаются с 1 августа 2011 года. Я перелистываю страницы и замечаю, что Томас пишет о работе над домом, планировании поездки на охоту для него, его отца, Тёрнера и их брата Тейлора, когда те вернутся домой в конце года. Сажусь на пол, скрестив ноги, и продолжаю читать, останавливаясь на записях, где упоминается Тёрнер.
1 сентября 2011 года
Тёрнер и Тейлор ушли на задание. Понятия не имею, куда их отправили. Молюсь за их благополучное возвращение.
28 сентября 2011 года
Всё еще нет вестей от Тёрнера и Тейлора. У меня плохое предчувствие. Папа звонил, хотел узнать, есть ли у меня новости. Сказал ему, что ничего не знаю, но беспокойства не выдал.
5 октября 2011 года
Тёрнер говорил, что задание займет пару недель. Прошел уже месяц. Всё еще стараюсь не переживать.
15 октября 2011 года
Наконец вести от Тёрнера. Тейлора убили три дня назад. Подробностей нет. Не могу в это поверить. Тёрнер вернется через несколько дней.
18 октября 2011 года
Сегодня забрал Тёрнера. Что-то не так. Он сам не свой. Его разрывает от горя по Тейлору. Они были на боевом задании, занимались эвакуацией. Сказал, что «вляпались в дерьмо». Это всё, что я знаю. Его командир сказал, что Тёрнера выдвинули на медаль почета. Тёрнеру, похоже, всё равно. Я за него беспокоюсь, но понимаю, что он скорбит.
20 октября 2011 года
Сегодня ходили с папой и Тёрнером на стрельбище. Ничего хорошего не вышло. У Тёрнера, похоже, было что-то вроде приступа. Папа его успокоил. Через пару недель он снова уезжает. Надеюсь, получит помощь.
25 октября 2011 года
Сегодня были похороны Тейлора. Тёрнер держался лучше, чем я ожидал. Я скучаю по брату, но благодарен, что Тёрнер вернулся.
27 октября 2011 года
Не верю, что пишу это. Мама и папа погибли. Это, наверное, худший день в моей жизни. Тёрнер очень болен. Ему нужна помощь. Он был в магазине, и у него снова случилась «вспышка». Он заперся в туалете. Мама и папа ехали помочь ему, когда гребанный грузовик проехал на красный. Я не мог быть в двух местах сразу. Я ушел из морской пехоты, чтобы забрать Тёрнера. Сказали, что он получит помощь. Рад, что успел попрощаться с мамой и папой в больнице. Они сказали не злиться на Тёрнера. Я не злюсь. Клянусь. Но, черт, мне так тяжело не ненавидеть его.
Делаю паузу в чтении, желудок скручивается, сердце разрывается. Рукавом толстовки стираю слезы, и продолжаю. Упоминаний о Тёрнере становится меньше на протяжении следующего года, лишь упоминается, что он проходит лечение и продолжает служить. Братья не общаются. Записи о нем возобновляются только в конце 2012 года.
14 декабря 2012 года
Сегодня Тёрнер получил медаль почета. Горжусь им. Но он выглядит плохо. Нужно говорить с ним больше.
20 декабря 2012 года
Сегодня забрал Тёрнера. Его увольняют. Он всё еще болен. Не думаю, что его вылечили. Он жестоко избил своего командира. Чудом обошлось без обвинений. Не понимаю, что делать, но я забрал его и привез в домик. Мы остались вдвоем. Чувствую себя виноватым перед ним. Меня не было рядом. Но теперь я здесь. Клянусь.
18 января 2013 года
Он не спит. Ходит кругами. Кричит. У него проблемы с головой. Слишком устал, чтобы писать об этом. Делаю всё, что могу. Клянусь. Вожу его ко всем специалистам. Не знаю, что еще делать.
15 марта 2013 года
Почти не осталось вариантов. Тёрнер начинает походить на живого мертвеца и постоянно разыгрывает военные сцены. Срывается и бросается на всё, что попадает под руку. Потом плачет. Сутками. Боже, с ним что-то серьезно не так, но я не знаю, что делать. Почему все эти врачи ему не помогают? Позвонил кому-то за пределами штата, надеюсь, кто-то сможет помочь.
29 июня 2013 года
Он, кажется, идет на поправку. С тех пор как начал терапию с новым врачом, у него не было вспышек. Говорит, что всё еще борется. Говорит, что не может контролировать это. Всё темнеет у него в голове. Я не понимаю, но надеюсь, со временем он справится. Завел ему собаку-помощника для людей с ПТСР. Тёрнер назвал его Ганнер.
5 июля 2013 года
Он выдержал фейерверки. Я так им горжусь. Мы действительно достигли прогресса.
12 октября 2013 года
Два года без Тейлора. Сегодня у Тёрнера был плохой день, но он держится. У него есть Ганнер.
30 октября 2013 года
Похоже, всё идет в правильном направлении. Он держится. Думаю, пойдем завтра на Хэллоуин-вечеринку. Это пойдет ему на пользу.
1 ноября 2013 года
Плохая идея. Он подрался и чуть не забил парня до смерти. Я его вытащил. Утром он ушел с винтовкой, и я не знаю, куда он направился. Знаю, что должен был пойти за ним, но в его глазах я не увидел ничего кроме мертвой пустоты. Боюсь признаться в том, что это меня пугает.
23 ноября 2013 года
Всё снова наладилось. Он, кажется, обрел покой. Я связался с Брэдфордом. Хочу, чтобы у брата была хорошая жизнь.
24 декабря 2013 года
Он эмоционально нестабилен. Ганнер предупреждает об эпизодах лаем, это происходит постоянно. Но я не понимаю. Мне кажется, что он в здравом уме. Не знаю. Теряю надежду. Думаю, мой брат навсегда сломан. Не знаю, что делать, но, похоже, это уже слишком для меня. Он обязательно кого-то покалечит. Я люблю его, но пока он не решит лечь в клинику, похоже придется сдаться. Он не выходит из дома. Словно хочет сам себя мучить снова и снова. Мне нужен перерыв.
Закрываю дневник после последней записи и в оцепенении кладу его на место. Где теперь Томас? Решил ли он уйти и не вернулся? Встаю, испытывая переполняющую меня смесь эмоций. Всё это происходило более десяти лет назад. Десятилетие. Разве не столько времени прошло с тех пор, как Тёрнер слушал музыку?
История начинает складываться воедино, когда я незаметно выскальзываю из комнаты, спускаюсь по лестнице и надеваю ботинки. Его младший брат погиб в бою, родители погибли в автокатастрофе месяц спустя, через год Тёрнера уволили, а потом… Где сейчас Томас? Бросил ли он Тёрнера?
Вздыхаю, проводя пальцами по волосам. Если Томас смог уйти отсюда, то и я смогу. Глубоко вдохнув, я одеваюсь, чтобы выйти из дома. Записи разжигают во мне еще большее любопытство, чем раньше и я просто…
Мне нужно наладить с ним отношения, чтобы я смогла выбраться отсюда.
Глава 15
Я вонзаю лопату в снег, с трудом переводя дыхание и оценивая свой прогресс. Как только я расчищу дорогу, смогу вытащить трактор и серьезно взяться за дело. Мой взгляд скользит по заднему двору и уходит дальше к холму. Я не вижу креста, но знаю, что он там. Через три дня наступит годовщина, одиннадцать лет.
Как и Рождество.
– Эй, – раздается голос, и я вздрагиваю, резко поворачивая голову. Передо мной, в десяти футах по расчищенной тропе, стоит Эмерсин.
– Тебе помощь нужна?
Я уставился на нее, пытаясь осознать, что она говорит со мной по собственной воле.
– Может, воды принести или еще что-нибудь?
Я медленно качаю головой.
– Нет, всё нормально, спасибо.
Она отводит взгляд, ее глаза опускаются к ботинкам, затем снова поднимаются ко мне.
– Прости, что была такой стервой вчера вечером.
– Что? – я поднимаю брови от удивления.
Она делает шаг вперед, ее лицо полно эмоций, которые я не совсем понимаю.
– Прости, Тёрнер. Я не… Думаю, теперь я понимаю, что… – ее голос срывается, и я догадываюсь, что именно она пытается сказать.
– Что со мной что-то не так, – заканчиваю за нее я. – Ты, должно быть, снова поднималась наверх, – раздражение и гнев переполняют меня, но смущение куда сильнее.
– Всё нормально, – она делает еще шаг ко мне, а я отступаю назад, на полшага, словно ожидая, что она достанет чертов пистолет и направит его на меня или что-то в этом роде. Она владеет силой, которая может полностью разрушить меня.
И теперь я – тот, кто боится.
– Тёрнер… – она продолжает приближаться, останавливаясь прямо передо мной. – Почему ты не убил меня тогда, когда выстрелил в Адама? Или, когда мы были в той комнате? Я знаю про твои… провалы в памяти.
– Не знаю насчет комнаты Томаса. Но когда убивал Адама, я был в сознании и не убил тебя, потому что хочу слишком сильно, – правда срывается с губ без фильтра, и я понимаю, что эта женщина станет моей погибелью. Она слишком увлечена тем, что видит, сейчас она совершает смелый шаг и решительно кладет руку мне на грудь…
И ее губы – на моих губах.
Я погружаюсь в этот опьяняющий поцелуй, вплетая пальцы в ее волосы и срывая капюшон с головы. Мой язык скользит по ее, ощущая вкус мяты. Она пришла сюда, желая, чтобы это произошло… и это безумно заводит. На мгновение я позволяю себе поверить, что она хочет меня так же отчаянно, как и я ее.
Я поднимаю ее на руки, обвиваю ее ноги вокруг себя, пока распахиваю двери сарая и захлопываю их ногой. Направляюсь прямо к верстаку: одним движением сметаю с него всё, усаживаю ее и стягиваю с нее джинсы. Эта женщина станет моей, даже если будет только в моей голове.
– Здесь холодно, – Эмерсин тяжело дышит, пока я снимаю с нее джинсы и ботинки. – Мы можем пойти внутрь…
– Нет, – рычу я. – На этот раз я не дам тебе шанса передумать.
Она вздрагивает рядом со мной, теперь обнаженная ниже пояса. Обогреватель работает, но холод всё равно пронзает нас. Я снова целую ее, расстегивая свои штаны, чувствуя нерешительность в ответном поцелуе. Мой разум оживает.
Она трахнет тебя только из жалости.
Стиснув зубы от этой навязчивой мысли, я понимаю, что, скорее всего, так и есть, но мне плевать. Я отчаянно хочу снова ощутить то, что почувствовал, когда мы танцевали на кухне. Я отрываюсь от ее губ в тот момент, когда тяну ее на себя, насаживая прямо на свой член. Взрыв гребанного удовольствия вырывается из меня протяжным стоном, – многолетнее воздержание испаряется, когда ее влажные и горячие стенки сжимают мой член.
– Ебать, – стону я, погружаясь в нее до конца. Она резко втягивает воздух, пальцами проводит по затылку и впивается ногтями мне в кожу. Я целую ее шею, когда ее голова запрокидывается назад, и из горла вырывается сладкий стон.
Она начинает двигаться, скользя по всей длине. Я кусаю ее шею, и она вскрикивает, ее киска сжимается вокруг меня. Хватаю ее за задницу, начиная толкаться в нее в бешеном ритме, в погоне за кайфом, которого я не ощущал слишком долго – или, возможно, никогда не чувствовал раньше.
– Тёрнер, – она стонет мое имя, двигаясь в одном темпе вместе со мной, ее бедра раскачиваются, и каждый раз она прижимается ко мне теснее.
Я погружаюсь в нее настолько глубоко, насколько это возможно, и этого всё еще недостаточно.
– Ты – мой рай, – шепчу я, чувствуя приближение оргазма. Слишком давно я не занимался сексом. Я кончаю в нее с мощным стоном, наслаждаясь ощущением, которого мне так не хватало.
Теперь ты моя, Эм.
Я выхожу из нее и опускаюсь на колени.
– Что ты делаешь? – ее глаза расширяются, когда мои губы касаются внутренней стороны бедра. – Тебе не нужно… – мой язык, скользящий по ее влажной коже, обрывает ее слова на полуслове, и она стонет.
– Ты вкуснее, чем я себе представлял, – шепчу я, чувствуя на языке ее вкус и немного себя. Так и должно быть. Она всегда должна быть наполнена мной. Я никогда не был собственником в отношениях с женщинами, но тогда я еще не знал Эмерсин.
Если бы я только встретил ее до того, как у меня окончательно съехала крыша.
Я отгоняю эту мысль, втягивая ее в рот и играя языком с ее клитором. Она вскрикивает, ее глаза закрываются, пальцы скользят по моим волосам. Она извивается подо мной, а я ускоряюсь, доводя ее до блаженства.
– Тёрнер… – она выкрикивает мое имя, когда оргазм пронзает ее, и ноги сжимаются вокруг моей головы. Я снова становлюсь твердым от ее голоса и поглаживаю член, пока она содрогается в конвульсиях. Ее дыхание тяжелое, когда я поднимаюсь на ноги и притягиваю ее к себе, стаскивая с верстака.
– Что ты делаешь? – взвизгивает она, глаза полны удивления.
– Я еще не закончил, – рычу я, разворачивая ее и наклоняя над верстаком. Наслаждаюсь видом ее упругих ягодиц, беру одну в ладонь и сильно шлепаю по другой, а затем снова вхожу в нее.
– О, – ее дыхание сбивается из-за смены положения, руки упираются в верстак. Я хватаюсь за ее талию, двигаясь с новой силой. Смываю с себя все годы тьмы, – эйфория переполняет, ощущения, которые дарит мне эта женщина более волнующие чем всё, что я чувствовал за последние годы. И теперь я знаю, что никогда не пожалею об этом моменте.
Я трахаю ее, пока она не начинает выкрикивать мое имя снова и снова, ее тело дрожит, а киска мокрая и распухшая. Я кончаю с дикой силой, снова наслаждаясь каждым мгновением. Дыхание сбивается, когда я обессиленно наваливаюсь на нее и целую ее плечо.
– Я хотел этого с того момента, как ты появилась здесь, – признаюсь, опустив на нее голову всего на миг, чтобы сделать еще один вдох. Потом отступаю и смотрю на нее, любуясь ее скользкой от моей спермы киской, раздвинутыми ногами и растрепанными волосами. Она дрожит, натягивая джинсы и ботинки, в ее движениях чувствуется усталость. Грусть накрывает меня, когда она заканчивает.
– Прости, что причинил тебе боль, – говорю, застегивая ей джинсы.
– Извинишься, когда увидишь мою новую походку завтра утром, – смеется она, но смех быстро сходит на нет, когда она встречает мой взгляд.
– Не только за эту боль, – уточняю я, хотя мне хотелось бы, чтобы это была вся боль, которую я ей причинил. – Твой парень был мудаком, но я ненамного лучше. И я не жалею, что он мертв. Жалею, что причинил тебе боль.
– Всё в порядке, – в ее глазах мелькает что-то, что я не успеваю уловить до конца, и я опускаю руку, когда мои инстинкты подсказывают – что-то неладно. Она смотрит мимо меня на джип, припаркованный в конце моей мастерской.
О чем она думает?
Что-то не дает мне покоя, но я не лезу с расспросами.
– Почему бы тебе не пойти в дом? Здесь холодно, – предлагаю я.
Она хмурится, разочарование читается в ее выражении лица.
– Ты останешься здесь?
Я киваю.
– Пока да. Мне нужно расчистить как можно больше снег
– Что ты собираешься делать с этим? – неожиданно спрашивает она, указывая на джип.
– Э-э, – я тру затылок. – Пока не решил, – мне не нравится мысль, что придется признаться ей, что это не первая машина, от которой мне приходится избавляться. Она думает, что разобралась во мне, прочитав документы и письма, которые нашла в комнате моего брата. Но она понятия не имеет, что произошло в ту ночь на Рождество.
История, записанная в той комнате, оборвалась одиннадцать лет назад. Могу гарантировать, если бы она знала о грехе, который я совершил против собственного брата, она бы не стала так охотно раздвигать для меня ноги.
Демоны внутри меня не знают различий между людьми, которых я люблю, и теми, кого не люблю. Они уничтожают всех, кто оказывается на моем пути, и, хотя она уже видела меня в приступах ярости, когда я действовал хладнокровно и расчетливо…
Она еще не встретила моего внутреннего монстра в полной мере. И если она останется, то обязательно встретит.
Я тяжело вздыхаю, наблюдая, как Эмерсин удаляется. Ее силуэт мерцает в зимнем свете, а я всё еще пытаюсь осознать, что, черт возьми, мне делать дальше. Если я отпущу ее, она может пойти в полицию и рассказать об Адаме. Но если я оставлю ее здесь, она, вероятно, окажется рядом с могилой моего брата…
Есть ли у меня хоть какой-то выход?
