Текст книги "Поворот не туда (ЛП)"

Автор книги: Энни Уайлд

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 12 страниц)

Глава 25

Я смотрю на телефон в своей руке, затем перевожу взгляд через комнату на Ганнера, который сидит в нескольких футах от меня. Он внимательно наблюдает за мной, как будто ему поручили убедиться, что я доведу дело до конца. Я провожу языком по нижней губе. Проклятье, было бы, намного проще, если бы я просто пошел в сарай и сделал то, что изначально планировал.

«Пожалуйста, обратись за помощью». Я слышу голос Эм в голове. Прошел почти месяц с тех пор, как она уехала. Я не обращал внимания на новости, но никто не приходил сюда обыскивать мою собственность или арестовывать меня. Я ничего не слышал вообще. Будто всё просто вернулось на круги своя…

Всё, кроме меня.

Я провожу руками по лицу и кладу телефон на стол, вставая на ноги. Выглядывая в окно, я замечаю, как почтальон кладет что-то в мой почтовый ящик. Я могу быть оторван от мира, но, клянусь, всё еще получаю дурацкую рекламу, как и все остальные. Выхожу из комнаты, а Ганнер следует по пятам. Тяжело ступая вниз по лестнице, я направляюсь к входной двери, останавливаясь, чтобы надеть ботинки и схватить куртку.

– Пойдем, – говорю я Ганнеру, выходя из дома. Мое сердце бьется в груди, когда я иду по подъездной дороге. С тех пор, как она ушла, прошло еще несколько снегопадов, и, если я правильно догадываюсь, поиски ее бывшего парня приостановлены до весенней оттепели. Я глубоко вздыхаю, засовывая руки в карманы.

Может, мне следовало попытаться всё наладить с ней.

Я хмурюсь при этой мысли. Как бы сильно я этого ни хотел, я знаю, что это невозможно. Я провел десять лет, живя в тумане насилия… Две недели с Эм не могут излечить годы травм. Это так не работает, а я не из тех, кто будет притворяться, что это возможно. Мне нужно обратиться к тому, кто понимает – и я еще этого не сделал.

Я подвожу тебя, Эм.

Под моими ботинками хрустит снег, когда я подхожу к воротам, достаю ключ, отпираю их и проскальзываю внутрь. Ганнер ждет меня с другой стороны, пока я открываю крышку почтового ящика. Я достаю несколько конвертов и стою там, перебирая их. Всякая ерунда…

Пока не дохожу до нижнего конверта.

На нем написано единственное слово – «Тёрнер». Я смотрю на конверт, мое сердце переворачивается в груди. Оглядываюсь вокруг, пытаясь понять, она ли это сделала или кто-то другой приехал сюда. Я разрываю его и вижу обычную рождественскую открытку. Вздыхаю, открываю ее.

Внизу нацарапан номер телефона, и я несколько долгих мгновений смотрю на цифры, пока мои мысли терзают воспоминания о ней в моей постели. Жить без нее и так достаточно тяжело, а теперь мой разум переключился на то, чтобы напомнить мне, насколько мучительна эта потеря. Я засовываю открытку в карман, затем возвращаюсь через ворота, закрывая и крепко запирая их. Я больше не притворяюсь, что «запираю»¹⁸ их. Я не хочу, чтобы кто-то снова появлялся здесь.

Я иду обратно к дому, останавливаясь, чтобы бросить остальную почту в стальную бочку, мусор в которой я сожгу позже. Затем поднимаюсь по ступеням крыльца и стряхиваю снег с ботинок. Я оглядываю заснеженный лес, и моя грудь сжимается от осознания одиночества – того самого, в котором я находил столько проклятого утешения годами. Теперь мне постоянно напоминают, что есть кто-то там, за пределами этих стен, кому не всё равно.

Ганнер тихо скулит у двери, прерывая мои мысли. Я поворачиваюсь и захожу внутрь, снимая обувь и запирая за собой дверь. Достаю открытку из куртки, когда вешаю одежду на крючок, и поднимаюсь по лестнице. Я снова смотрю на ее слова.

Мне так чертовски жаль, Эм. Хотел бы я быть достаточно стабильным для тебя.

Я возвращаюсь в комнату, где лежит полностью заряженный телефон с четырьмя полосками сигнала. Я разблокирую его и набираю номер Эм. Мой палец зависает над зеленой кнопкой вызова, сердце стучит в ушах. Я мог бы просто спросить, как у нее сейчас дела. Узнать, захочет ли она поддерживать связь по телефону. Но узел в моем желудке подсказывает ответ. Этого никогда не будет достаточно. Я хочу быть рядом с ней так, как она того заслуживает.

Я стираю номер, но не убираю телефон. Перейдя к контактам, я прокручиваю до номера единственного человека, который всё еще может быть готов помочь мне – и сможет справиться со мной. Прикусив нижнюю губу, я нажимаю кнопку вызова, надеясь, что он не сменил номер телефона.

– Алло? – отвечает глубокий, до боли знакомый голос.

– Привет, я не знаю… Не знаю, помнишь ли ты…

– Мартин, – выдыхает Брэдфорд. – Думаешь, я мог тебя забыть?

– Ну, думаю, нет, – усмехаюсь я, борясь с чувством, сжимающим грудь. – Я ведь пытался навредить…

– Что было, то прошло, – снова перебивает он меня. – Я не слышал тебя одиннадцать лет, Мартин. Как ты? Справляешься?

Я тяжело сглатываю.

– Эм, нет. Не совсем. Ты когда-нибудь выбираешься в обычную жизнь?

Он усмехается.

– Да, я ушел со службы десять лет назад, парень. Где ты был?

– В своей хижине, – отвечаю я ему без эмоций. – Но мне нужно с тобой поговорить… Мне нужна помощь.

Он молчит несколько мгновений.

– Я буду там завтра.

С этими словами линия обрывается, и я остаюсь с телефоном, до сих пор прижатым к моей щеке, в ступоре. Я медленно опускаю его, не уверенный, правильно ли поступил. Кладу телефон на стол и жду.

На рассвете Ганнер лает, и я выглядываю в окно, замечая черный пикап, подъезжающий к моим воротам. Пульс стучит в висках, когда я выхожу в холодное утро к воротам. Я отпираю их, и в этот момент открывается водительская дверь.

Я смотрю своему прошлому прямо в лицо.

– Выглядишь неважно, – замечает Брэдфорд, его серые глаза изучают меня из-под черной ковбойской шляпы, когда он выходит, оставляя ворота между нами. Он по-прежнему в отличной форме, и, хотя он на десять лет старше меня, я бы не стал с ним драться. Я пробовал.

И не победил.

– Мы с тобой оба знаем, что я не в порядке уже много лет, – честно говорю я ему, открывая ворота. – Но кое-что произошло, и я не думаю, что могу продолжать так жить.

Он сжимает губы и резко выдыхает, серебристо-черная щетина обрамляет его челюсть – новое дополнение.

– Не знаю, как ты умудрился продержаться так долго. Я присматривал за тобой.

– Не слишком пристально, – у меня дергается челюсть. – Иначе ты бы уже привел копов.

– Нет, они нужны мне не больше, чем тебе.

С этими словами он снова садится в свой пикап и въезжает на мою подъездную дорожку. Я закрываю ворота, запирая их не до конца – на случай, если ему нужно будет уехать.

Мои руки потеют, когда я иду к пассажирской двери, открываю ее и сажусь внутрь. Я смотрю на свои руки, пока мы в тишине едем к домику, где Ганнер тихо сидит на крыльце, наблюдая за нами.

Мы выходим, и я начинаю потеть еще сильнее под пальто. Я вытираю руки о джинсы, замечая, что Брэдфорд внимательно наблюдает за мной. Он останавливается на крыльце, поглаживает Ганнера по голове, затем лезет в карман джинсовой куртки и достает пачку сигарет. Он закуривает одну и протягивает пачку мне.

– Я больше не курю, – говорю я ему, покачиваясь на пятках. Я ожидаю, что желание насилия захлестнет меня в любой момент, но этого не происходит. Всё, о чем я могу думать, – это Эм, – и буду ли я писать ей письмо из тюрьмы?

– Учитывая, сколько трупов ты здесь закопал, тебе, наверное, следовало бы, – усмехается Брэдфорд. Он делает глубокую затяжку и выпускает облако дыма.

– Почему ты не позвонил мне после того, как убил Томаса?

У меня начинает кружиться голова.

– Откуда ты знаешь?

Он смотрит на меня.

– Я же сказал, что присматривал за тобой, – ждал, когда ты мне позвонишь. Мне нужен такой парень, как ты. Я могу помочь тебе исцелиться, здесь.

Он постукивает по виску.

– Ты играл в опасные игры. Тебе не обязательно это делать. У меня есть контракты.

– Я не смогу справиться с настоящей работой.

– Хорошо, у меня ее и нет. Но у меня есть решение давней проблемы, которая у тебя, кажется, есть до сих пор. Тебе решать, принимать ли мою помощь или нет, но я могу помочь тебе вернуться к нормальной жизни – если это то, чего ты хочешь.

– Я не могу контролировать свои провалы в памяти, – говорю я, не понимая, что он имеет в виду. – Я убивал только когда кто-то появлялся здесь… Или если у меня случался эпизод.

– Да, я могу помочь тебе с этим. Дай мне поработать с тобой оставшуюся часть года, и я гарантирую, ты будешь как новенький.

Мое сердце подскакивает к горлу при мысли об Эм.

– Достаточно хорош, чтобы иметь жену или что-то в этом роде?

Брэдфорд смеется.

– Конечно. У меня даже есть несколько детей.

Я глубоко вздыхаю.

– Понятия не имею, к чему это приведет, но договорились.

Глава 26

11 месяцев спустя…

– Разве эта рождественская вечеринка не потрясающая? – каблуки Кэти громко стучат, когда она подбегает ко мне с бокалом шампанского в руках. Ее волосы идеально уложены, а ее маленькая фигура не выдает, сколько вина она обычно выпивает.

– Намного лучше напиться, чем печь печенье и заниматься прочей ерундой.

Я моргаю несколько раз, разглядывая свою пьяную лучшую подругу в ее обтягивающем красном платье с вырезом почти до пупка.

– Полагаю, да, – я возвращаю взгляд к городскому пейзажу, и, хотя он не впечатляет, это лучше, чем смотреть на нее.

– Ты можешь поверить, что они откопали все эти данные на Адама? Не могу поверить, что он нанимал проституток. Бог знает, во что он вляпался. Он, вероятно, специально дал тебе неправильный адрес.

– Кэти, – говорю я резким тоном, – правда всё еще немного жжет. Для человека, который называл меня шлюхой, он сделал гораздо больше, чем когда-либо делала я. – Я действительно не хочу говорить о нем сегодня вечером, – я касаюсь пальцами деревянного сердечка, покоящегося на моем черном платье с длинными рукавами, которое надела на эту катастрофу, которую они называют элегантной рождественской вечеринкой.

Год.

Это был охренительно тяжелый год.

– Ну, я всё еще пытаюсь смириться с тем фактом, что Аарон сидит в тюрьме за то же самое, Эм. Нельзя сказать, что жизнь сейчас – сплошное веселье.

Ее голос срывается, плечи опускаются.

– Удивительно, что происходит с секретами людей, когда они пропадают. Они все всплывают наружу – хотим мы того или нет.

Я смотрю на нее, моя угасшая со временем паранойя снова дает о себе знать, но затем я киваю.

– Я знаю. Прости. Тебе стоит вернуться на вечеринку. Дастин, парень, который тебе нравится с работы, здесь, знаешь ли. Я видела, как он тебя искал.

– О? – ее брови взлетают вверх. – Не думала, что у него хватит смелости прийти.

Я дарю ей улыбку.

– Ну, думаю, ты ошибалась.

– Как обычно, – хихикает она. Затем она разворачивается на каблуках и уходит из зоны отдыха обратно туда, где большинство людей столпилось у бара. Я продолжаю стоять там, глядя в ночную даль.

Чертов канун Рождества.

Мой разум возвращается к тому домику в лесу, где я обрела себя, а затем и потеряла. Некоторое время мой разум спорил с правдой об Адаме и его увлечениях, но, как оказалось, это было реально – и Аарон тоже был вовлечен в эту цепочку.

Полагаю, ты никогда по-настоящему не знаешь человека.

Постукивая ногтями по бокалу, я игнорирую вибрацию телефона. Скорее всего, это моя мама. Всё беспокоятся обо мне, но по совершенно неправильным причинам. Они видят, как всё сложилось с Адамом, и думают, что я оставила свое сердце в Колорадо. Правда в том, что так и произошло. Но оно осталось в той дурацкой ебанной хижине в лесу.

Пошел ты на хуй, Тёрнер.

Я моргаю, сдерживая влагу, которая еще каким-то образом попадает в мои глаза, даже спустя столько времени. Полагаю, я не могу двигаться дальше так легко, как предполагала. Я столько раз думала поехать туда. Думала написать еще одно письмо, но я изложила свое предложение, когда положила ту рождественскую открытку в его почтовый ящик.

У него есть телефон, и он выбрал никогда не звонить мне. Я глубоко вздыхаю и делаю глоток шампанского. Я не знаю, злюсь ли я или горько обижена. Не знаю, превратилась ли моя увлеченность им в ненависть или я всё еще люблю его. Я не знаю.

И это то, что я ненавижу больше всего.

Кэти говорит, что когда-нибудь сердечная боль пройдет, так как она знает, что я влюбилась в Тёрнера. Она не знает остального. Это то, что я унесу с собой в могилу без сожалений. Мой телефон снова вибрирует, и я достаю его из сумочки, открывая. Я вижу уведомление в социальных сетях, Кэти отметила меня на каком-то чертовом селфи из бара, где мы находимся. В этом году мы совершили поездку только ради нее.

– Тебе действительно не стоит позволять своей подруге отмечать тебя в постах, которые выдают твое место положение, – говорит голос позади меня с глубоким смешком. – Это опасно, хотя и полезно, если кто-то хочет тебя найти.

– Спасибо за совет, – бормочу я, всё еще глядя в окно. – Почему бы тебе не поговорить с ней об этом?

– Я бы предпочел поговорить с тобой.

Я чувствую присутствие отчаявшегося парня, который, вероятно, в поисках того, с кем можно перепихнуться по-быстрому.

– Я не настроена на разговоры. Лучше поищи кого-нибудь другого, – я отмахиваюсь, намеренно не глядя в его сторону. В глубоком голосе есть что-то знакомое, и я знаю, что это мой разум играет со мной злую шутку. Такое уже случалось раньше.

– Забавно, но ты никогда не умолкала, когда была со мной.

Мой пульс подскакивает к горлу, и я зажмуриваю глаза. Этого не может быть. Этого действительно не может быть. Это невозможно.

– Эм…

Сердце взрывается в груди, когда мои глаза открываются, и я наконец смотрю на мужчину, стоящего в нескольких шагах от меня. Тёрнер стоит там с бокалом шампанского, одетый в чертов костюм. Его волосы длиннее сверху и зачесаны назад, татуировки поднимаются по шее и спускаются по рукам. Его темный взгляд такой же пронзительный, как всегда, но…

Его глаза наполнены теплом.

– Что ты здесь делаешь? – выдавливаю я, испытывая жгучее желание ущипнуть себя, чтобы убедиться, что я не выпила слишком много.

Я выпила только один бокал.

– Ну, – он усмехается. – Всё заняло у меня немного больше времени, чем я думал, но это показалось подходящим моментом, чтобы наверстать упущенное.

Я качаю головой, мои колени слабеют от эмоций.

– Ты так и не позвонил.

– Нет, не позвонил, – признает он ровным тоном, допивая оставшееся шампанское и ставя бокал на один из маленьких столиков. – Если бы я позвонил, ты бы не смогла остаться в стороне – я бы не смог. Мне нужно было время, чтобы привести себя в порядок, Эм. Я выполнил свою задачу, но мне нужно было сделать это самому, в своем темпе.

– И всё же, ты разбил мне сердце, – возражаю я, когда он делает шаг ближе.

– Да, и мне жаль, но это лучше, чем случайно убить тебя, – он произносит эти слова с уверенностью, которая кажется мне новой и немного нервирует. – Как оказалось, я смог получить всё, что мне было нужно. Ну, почти всё… – он проводит пальцами по моей руке.

Но я не двигаюсь, даже когда знакомое возбуждение пронизывает мое тело.

– Ты не можешь просто взять и вернуться.

– Могу, – он мягко берет меня за подбородок. – Я знаю, что ты еще любишь меня, Эм. Последние несколько месяцев я наблюдал за тобой, и ты не смогла двинуться дальше.

– Это всего лишь предположение.

Он усмехается.

– Так ли?

Я резко вдыхаю древесный аромат, заполняющий мои легкие.

– Значит, теперь тебе уже лучше? Готов всё наладить после того, как я прошла через это в одиночку?

Вспышка раскаяния появляется на его лице.

– Мы оба знаем, что иначе бы ничего не получилось. Я был влюблен в тебя, но не мог быть тем, кто тебе нужен. Иногда, – он касается своим носом моего, – иногда любви недостаточно.

– Ты использовал слово «был», – говорю я, выдыхая, закрывая глаза и борясь со всеми эмоциями и вопросами, на которые хочу получить ответы.

Он усмехается.

– Да, был. Потому что я был влюблен в тебя и не мог быть тем, кого ты заслуживала. Теперь я влюблен в тебя и могу быть тем парнем, который тебе нужен. Я могу быть здесь для тебя, Эм, – мои глаза открываются, встречаясь с его мягкими темными радужками. – Я могу ходить на твои вечеринки, встречаться с твоей семьей, купить тебе дом с белым заборчиком, иметь детей – называй, что хочешь, ангел, и я могу дать тебе это. Мне просто нужно было сделать первый шаг самому.

Я хочу накричать на него за всю ту сердечную боль, которую он мне причинил, но искренность в его голосе почти заставляет меня упасть на колени.

– Что тебе пришлось сделать?

Он обвивает руку вокруг моей талии, прижимая мое тело к своему.

– Мне нужно было обратиться за помощью к человеку, который всё это время предлагал ее. Это было непросто, Эм, и процесс исцеления был опасным. Я был нестабилен, и мне нужно было научиться управлять собой и получить правильное лечение для моих провалов в памяти.

– И они прошли? – шепчу я, когда он касается губами моей щеки.

Его горячее дыхание у моего уха посылает знакомую дрожь возбуждения по моей спине:

– Да, Эм. Но я бы солгал, если бы сказал, что они никогда не вернутся, но я могу сказать тебе, что никогда больше не причиню боль ни тебе, ни себе. Я в порядке.

Я уклоняюсь от его опьяняющего поцелуя.

– Так просто и ты в порядке?

Тёрнер усмехается.

– Да, я в порядке. Теперь, когда держу тебя в руках, я в полном порядке, и знаешь, что, если ты скажешь мне, что я должен заслужить тебя, я сделаю это. Я буду, блядь, добиваться тебя всю оставшуюся жизнь.

Улыбка трогает мои губы.

– Я не собираюсь просто так тебя отпускать, но… – мой голос затихает, пока я смотрю на эту версию Тёрнера. – Я понимаю, что тебе нужно было время – и, возможно, помощь, которую я не могла тебе дать.

– Мне нужна была твердая оценка рисков и пространство, чтобы стать безопасным для тебя, Эм, – отвечает он, его голос понижается. – Мне пришлось покинуть домик на долгое время и постепенно вернуться в другую жизнь. Это то, что мне было нужно, и я никогда не стремился к этому раньше, потому что у меня не было причины. Ты была той причиной, которую я ждал.

– Ты стал очаровательным, я смотрю, – я смахиваю слезу под глазом. – Должно быть, практиковался.

– Возможно, я отрепетировал несколько фраз, – бормочет Тёрнер, затем прижимается своими губами к моим. Я мгновенно растворяюсь в нем, вновь ощущая его старый и новый вкус. Его язык проскальзывает между губами, переплетаясь с моим языком. В нем всё та же жажда что и раньше, но есть обновленное чувство уверенности, которой у него не было.

Мой бокал шампанского выскальзывает из моей руки, проливаясь на ковер, и мы отступаем назад.

– Тёрнер, – прерываю я поцелуй, хихикая. – Нам повезло, что он не разбился.

– Да, – он усмехается, снова касаясь моих губ легким поцелуем, прежде чем отстраниться. – У твоей подруги есть, на чем добраться домой?

– Да, ее новый парень, – отвечаю я. – Почему спрашиваешь?

– Потому что я чертовски умираю, как хочу отвезти тебя домой и снять это платье, – рычит он, опуская руки ниже и касаясь моей задницы.

Я смотрю на него.

– Так где же теперь дом?

Он прижимает свой лоб к моему.

– Там, где ты.

Эпилог

Два года спустя…

– Эм, – зову я, хватая куртку и спускаясь вниз. – Ты не видела мой телефон? Брэдфорд должен приехать с минуты на минуту.

– Он, наверное, снова затерялся на диване, – смеется она, когда я вхожу на кухню, украшенную нашими фотографиями, смешанными с моими старыми семейными снимками. Их вид до сих пор иногда причиняет мне боль, но не вызывает уже негативных реакций. Я смотрю на Эм и улыбаюсь. На ней светлые джинсы и ужасный рождественский свитер, но несмотря на это, она выглядит прекраснее, чем когда-либо.

И лучшее, что мы когда-либо делали, – это отремонтировали этот чертов домик.

Новые полы, новая краска, новая кухня, и, ну, много вычурного декора, который она обожает. Но я позволил этому случиться.

– Клянусь, я всегда теряю свой телефон, – бормочу я себе под нос, целуя ее в щеку и проводя рукой по ее животу. Осталось четыре месяца до рождения малыша. – Эта работа не должна занять много времени.

– Знаю, – отзывается она, оглядываясь на меня, пока я прохожу в гостиную. – Ганнер едет с тобой?

– Нет, он останется здесь, – отвечаю я, глядя на моего пожилого пса. Он уже старенький, и я не знаю, как он продержался так долго, но у него это получилось – и я надеюсь, что он доживет до рождения моего первенца.

Но щенок может вывести его из себя.

Я хмурюсь, глядя на маленького энергичного хулигана, прыгающего на него, а затем кувыркающегося по паркетному полу.

– Почему мы думали, что щенок – хорошая идея? – размышляю вслух, оглядываясь на Эм, которая поворачивается ко мне.

– Эм-м, потому что он тебе понадобится. Ты не неуязвим, Тёрнер, – напоминает она мне, как всегда, хотя и с улыбкой.

– Верно, он просто выглядит так, будто собирается вырасти придурком, – смеюсь я, пока щенок, которого она назвала Бумер, подбегает и начинает играть в перетягивания каната с моими джинсами.

– Ну, тогда вы двое отлично поладите, – Эм взрывается смехом, пока я бросаю на нее укоризненный взгляд. Солнце светит через передние окна, больше не закрытые шторами, и отблески света отражаются от ее обручального кольца.

Нам удалось вернуться в этот домик, даже со всеми секретами, похороненными вокруг этого места. Но теперь всё по-другому. Воздух не тяжелый, и дни не мрачные. Мы смеемся, и моя работа и лекарства держат позывы подальше. Брэдфорд научил меня методам самоконтроля, а моя работа по выслеживанию людей… Ну…

Это полезно для того испорченного человека, который живет внутри меня.

– Кто на этот раз? – спрашивает Эм, вырывая меня из мыслей.

– Без понятия. Он просто сказал, что это кто-то, кто дезертировал и сейчас скрывается в предгорьях. Уверен, это не займет много времени. Никогда не занимает.

Она кивает.

– Верно. Ты эффективен.

– А ты охрененно горячая, – выдыхаю я, глядя на ее полные губы и взъерошенные каштановые волосы на макушке. – Ненавижу оставлять тебя на Рождество.

Эм смеется, хватая меня за рубашку, притягивая к себе.

– Мы уже отпраздновали, но… – она встает на цыпочки и целует меня в щеку. – Это просто значит, что ты будешь должен мне позже.

Я провожу языком по нижней губе.

– Да? Я мог бы найти немного времени, чтобы расплатиться прямо сейчас.

– О, пожалуйста, – она хлопает меня по груди. – Как насчет того, чтобы Брэдфорд нас не застукал? Я бы не хотела провалиться сквозь землю и умереть.

– Черт, это серьезно. Не знал, что быть со мной так сложно, – я подмигиваю ей. – Я действительно ненавижу уезжать в этот день.

– Да, знаю, – ее голос смягчается. – Но это не легкий день, и лучше провести его в поле.

Я смотрю на деревянный кулон, всё еще висящий у нее на шее.

– Не всё в этот день так плохо, – говорю ей, протягивая руку и проводя пальцами по деревянному сердечку. – Иногда лучшие и худшие дни могут быть взаимозаменяемы, – я встречаюсь с ней взглядом. – Он был бы рад, что мы превращаем его комнату в детскую, знаешь.

Она проводит рукой по моей щеке.

– Да, уверена, так и есть, и, если я не ошибаюсь, он был бы очень горд тобой.

– Возможно, – говорю я, эмоции переполняют мою грудь, пока я целую ее в лоб. Звук двигателя раздается за окном, и я вздыхаю. – У меня такое чувство, что мой брат захотел бы дать мне пощечину за некоторые вещи.

– Эх, подробности, – она целует меня в губы. – Тебе лучше идти. Увидимся, когда ты вернешься домой.

– Держи ворота запертыми, а камин разведенным, – говорю ей, проводя большим пальцем по ее нижней губе. – Ты знаешь, как я ненавижу оставлять тебя.

– И я знаю, что ты всегда вернешься ко мне, – она смотрит на меня. – К тому же, Кэти собирается зайти. У нее снова новый парень.

– Замечательно, – бормочу я, еще раз целуя ее. – Я люблю тебя, Эм.

– Я тоже тебя люблю.

Глажу на прощание Ганнера и Бумера, затем выхожу за дверь. Грузовик Брэдфорда ждет прямо за воротами, и он дважды сигналит. Я показываю ему средний палец и беру свою спортивную сумку, лежащую на крыльце. Кидаю ее в кузов грузовика, бросая последний взгляд на Эм и Ганнера, наблюдающих за мной через окно.

Она посылает мне воздушный поцелуй, и я еще раз подмигиваю ей. Мне пиздец повезло с ней, и за это я никогда не перестану благодарить Вселенную. Открываю пассажирскую дверь и сажусь внутрь.

– Счастливого Рождества, придурок, – говорю Брэдфорду, хлопая его по руке, пока он зажигает сигарету. – Тебе действительно стоит бросить.

– Да, конечно, мамочка, – отзывается он с ухмылкой. – И тебе счастливого Рождества. Я надеялся, что мы сможем взять выходной на праздники, но долг зовет.

Я киваю, прилив возбуждения пронизывает мои вены, пока он выезжает с подъездной дороги.

– Значит, дезертир, да?

– Это всё, что у меня есть. Он, по-видимому, чертовски жестокий, ходит вокруг, желая ввязаться в драку, – Брэдфорд затягивается сигаретой, ставит грузовик на парковку, ожидая, пока я закрою ворота. Я выхожу, закрываю и запираю их, затем снова сажусь внутрь.

– Какая цель? – спрашиваю я, пока он мчится по дороге на север. – Хочешь убрать его или завербовать?

Брэдфорд пожимает плечами.

– Разберемся на месте. Не все подходят, чтобы работать на меня. Быть наемником – это своего рода призвание, я бы сказал. Это не для слабых духом, не так ли?

Я откидываюсь на сиденье, пристегивая ремень.

– Не знаю. Я думал, что я слабый духом. Мне потребовалось много времени, чтобы понять, что мне просто нужен другой взгляд на вещи.

– Да, тебе нужен был пинок под зад, вот что тебе было нужно, Мартин, – фыркает он. – И должен признаться, было приятно быть тем, кто тебе его дал.

Я усмехаюсь, глядя в окно на покрытую снегом землю.

– Полагаю, я заслужил это.

– Эх, что было, то прошло, так я всегда говорю, – Брэдфорд улыбается, опуская окно настолько, чтобы выветрить дым из кабины. Дизельный двигатель ревет, пока он давит на газ, оставляя позади нас облако черного дыма. – Я всегда надеялся, что ты позвонишь.

– Всего лишь на десять лет позже, – смеюсь я, запрокидывая голову. – Прости за это.

– Нет, никогда не поздно. Тебе нужно было найти свою причину. У тебя ее не было до Эм. Она – находка.

– Знаю, – соглашаюсь я, улыбаясь, вспоминая мою жену. – Надеюсь, всё пройдет быстро.

– Всегда всё происходит быстро, когда ты наводишь прицел, Триггер.

– Да, – я откидываю голову, закрывая глаза и делая несколько глубоких вдохов, пробегая по своему мысленному списку. Моя винтовка надежно упакована в сумке, свежепочищенная и готовая к новой миссии. Всё остальное снаряжение никогда не покидает сумки. Мои руки потеют от предвкушения, и я усмехаюсь про себя.

Как оказалось, я могу и рыбку съесть, и в воду не лезть. У меня есть любимая женщина, белый заборчик и развлечение.

Мне просто нужно было научиться, как дружить со своим монстром.