Текст книги "Поворот не туда (ЛП)"
Автор книги: Энни Уайлд
сообщить о нарушении
Текущая страница: 10 (всего у книги 12 страниц)
Глава 22
Я осознаю то, что сделала. Но он это заслужил.
Когда он резко открывает глаза, услышав выстрел у себя за спиной, я бросаю оружие на пол, и единственным звуком, разделяющим нас, становится скрежет металла о бетон.
Его глаза сужаются.
– Ты промахнулась.
– Нет, не промахнулась, – отвечаю я. – Я сделала именно то, что должна была. Ты не умрешь, – я хватаю его за воротник с новой волной гнева и наклоняюсь, касаясь носом его. – Тебе, блядь, помогут!
– Черта с два, – рычит он в ответ. – Я хочу покоя, Эмерсин.
Я качаю головой, перекидывая ногу через него, и поднимаясь.
– Тогда тебе придется убить меня, Тёрнер, но даже тогда я буду, блядь, преследовать тебя.
Тёрнер сверкает на меня взглядом.
– Я думал, ты понимаешь меня, но, очевидно, нет, – он встает, возвышаясь надо мной. – Ты думаешь, что я волшебным образом исправлюсь, да? – он хватает меня за руку и притягивает к себе.
Я обхватываю его руку своими, пытаясь освободиться от его хватки.
– Я так не думаю. Я просто хочу, чтобы ты остался…
– Ты чертовски эгоистична, – рычит он, отпуская мою руку. Тёрнер разворачивается и одним быстрым ударом швыряет стул через весь сарай, я спотыкаюсь и падаю на бетон. Игнорирую боль, простреливающую мой позвоночник, наблюдая, как он поднимает пистолет с пола и направляет его на меня.
– Давай, – бросаю я ему, когда он приближается ко мне. – Убей меня, а потом можешь переосмыслить, кто здесь на самом деле эгоист, но знаешь… – я делаю паузу, игнорируя страх, пульсирующий в моем теле, – …твой брат не хотел, чтобы ты умирал. Он не сдал тебя полиции, потому что верил, что ты можешь стать лучше.
– Ага, смешно, – усмехается он. – Я слишком далеко зашел.
Чувство поражения наполняет мою грудь, и мои плечи опускаются.
– Ничего из того, что я скажу, не изменит твоего решения, так что вперед, – я смотрю на свои руки, которые дрожат, пока я обхватываю себя, мысленно готовясь к концу. – Просто постарайся найти способ сообщить моей семье. У меня есть люди, которые будут скучать по мне.
Тёрнер ничего не отвечает, нависая надо мной, как жнец, – пистолет по-прежнему направлен в мою голову. Я зажмуриваюсь. В отличие от себя, я знаю, что Тёрнер выполнит угрозу. А я никогда не смогла бы его убить. Я не убиваю людей, которых люблю, как делает он. И хотя осознание того, что я испытываю к нему чувства, сбивает с ног, – это не так шокирует, как то, что я приняла эти чувства.
– Всё изначально должно было закончиться именно так, – шепчу я, перебирая воспоминания в своей голове.
– Что? – требует Тёрнер, его голос напряженный. – Что ты сказала?
Я поднимаю голову, встречая его красные от слез глаза своим таким же разбитым взглядом.
– Это всегда должно было закончиться именно так. Ты говорил это с самого начала. Альтернативного финала никогда не будет, но я позволила себе в это поверить. Даже до самого конца несмотря на то, что я знала всё, – я верила, что ты можешь измениться, и думаю, это самая большая ошибка, которую я совершила, – моя грудь сжимается от боли, и я сдерживаю новый порыв слез.
Тёрнер опускается на колени передо мной, опираясь на пятки. Он извлекает магазин, а затем патрон из патронника.
– Так лучше? – он снова бросает пистолет на пол. – У меня не хватает духу, Эм. Я не могу убить тебя, когда я всё еще здесь. Я мог бы навредить тебе только в том случае… когда мой разум ускользает от меня, и это меня пугает.
Я тянусь к нему, обвиваю руками его шею. Он целует меня в щеку, обнимая за талию. Его губы касаются моей кожи, и когда я прижимаюсь к нему, я чувствую его сердцебиение, живое и сильное – даже если его разум не такой.
Может быть, я действительно веду себя эгоистично. Я резко вдыхаю, отстраняясь, изучая его лицо.
– Прости. Я хочу для тебя лучшего.
– Эм, – говорит он мягко, вытирая слезы с моих щек большим пальцем. – Мы можем разобраться, но это… – взгляд Тёрнера падает на пистолет на полу, – это не способ решить проблему. Я слишком устал от пролития крови, и, хотя я думаю, что мое место в земле, твое – нет, и я буду уважать твое решение.
– Это единственная причина?
Он усмехается, намек на улыбку появляется на его лице.
– Ну, прямо сейчас это всё, что у меня есть.
Я отвечаю ему улыбкой, смахивая слезы.
– Извини, что не подарила тебе ничего на Рождество. У меня нет таких навыков, – провожу пальцем по кулону. – Оно невероятное.
– Это было, безусловно, лучшее Рождество за многие годы, – он проводит рукой по внешней стороне моего бедра. – Ты дала мне больше, чем осознаешь, – я киваю, и снова прижимаюсь к нему, крепко обнимая.
– Я буду хорошим, – бормочет Тёрнер мне в волосы. – Я могу быть хорошим для тебя. Просто мне нужно время, чтобы разобраться в себе.
– Знаю, – говорю я, вцепившись в него. Я была всего в нескольких минутах от того, чтобы потерять его навсегда, и с каждым мгновением я осознаю реальность того, что могло произойти. – Всё будет хорошо. Мы разберемся.
Тёрнер целует меня в макушку, затем приподнимает, обхватывая руками за задницу.
– Я устал здесь находиться.
Он выносит меня на руках во двор, и мы оба глубоко вдыхаем свежий воздух.
– Я и не знал, что ты способна вышибить дверь.
Я смеюсь.
– Я тоже, но отчаянные времена требуют отчаянных мер, полагаю.
Он поднимается на крыльцо, затем заходит в дом. Закрывает дверь за Ганнером и направляется прямиком в спальню. Оставляет собаку снаружи, а затем направляется к кровати и опускает меня на постель.
Тёрнер ложится рядом, и берет мое лицо в ладони.
– Ты – лучший незапланированный подарок, который я когда-либо получал, – Тёрнер наклоняется и прижимается губами к моим, я покусываю его нижнюю губу. Застонав, он запускает руку под мой свитер, снимая его через голову.
Расстегиваю бюстгальтер и скидываю обувь, пока он стягивает с меня леггинсы. Затем я берусь за его рубашку, снимая ее с него. Мы методично раздеваем друг друга, и я наслаждаюсь этим моментом. У меня нет ни малейшего представления, что мы будем делать, когда эти праздники закончатся – когда вернется реальная жизнь.
Когда все узнают, что Адама больше нет.
Это будет водоворот подозрений и проверок, но если это делает меня плохим человеком из-за того, что я уже знаю, что буду его прикрывать, то пусть так и будет.
Он коленом раздвигает мои ноги, устраиваясь между ними.
Я прикусываю его нижнюю губу, и из его груди вырывается стон.
– Мне всё равно, что ты опасен. Я всё равно хочу тебя.
– Ты смелая женщина, – отвечает он, хватая меня за подбородок и проводя большим пальцем по моим губам. Он прижимается к ним, и я втягиваю его палец в тепло своего рта. Тёрнер смотрит на меня темным взглядом, полным похоти и желания. Головка его члена касается моего входа, и я двигаюсь бедрами навстречу ему, отчаянно желая ощутить его снова.
Мне всё равно, что он чокнутый.
Я почти уверена, что я тоже.
– Блядь, Эм, – хрипит он, медленно входя в мою уже влажную и готовую для него киску. – С тобой всегда так хорошо, – его дыхание становится прерывистым, когда он заполняет меня полностью, его полуприкрытые глаза затуманены, пока он удерживает мой взгляд.
Он вынимает палец из моего рта, и я откидываюсь на кровать, глядя на него. Черты его лица становятся мягче, когда он начинает двигаться во мне, опуская голову, чтобы поцеловать мои губы. И даже тогда его поцелуй осторожный и медленный, будто он намеренно растягивает удовольствие.
Я запускаю пальцы в его темные волосы, пока его рот скользит по моей челюсти, шее, затем опускается ниже к моей груди. Я двигаюсь в такт с ним, наслаждаясь волной возбуждения, нарастающей в моем теле, приближающей меня к оргазму. Мои ногти вонзаются в его кожу, когда я выгибаю спину.
– Тёрнер, – выкрикиваю я его имя, когда достигаю кульминации, стенки моей плоти пульсируют от удовольствия, пока он втягивает в рот мою грудь, обводя сосок языком. Я цепляюсь за него, пока он продолжает двигаться во мне, усиливая мой оргазм, ускоряя темп.
– Я люблю, когда ты кончаешь, – он тяжело дышит, уткнувшись лицом в мою грудь, поглаживая и целуя меня теперь уже более жадно, чем раньше. Он снова и снова толкается в меня, и я наблюдаю за ним – этот божественный мужчина теряет контроль внутри меня.
Это почти сакрально, то, как он двигается и овладевает мной. Он не думает ни о своем прошлом, ни о будущем – и не борется с позывами к насилию. Сейчас он тот, кем является на самом деле, и когда он взрывается внутри меня, наполняя меня своей спермой, он стонет мое имя.
– Эмерсин, – рычит он, глубокий тембр его голоса заставляет мою грудную клетку дрожать. Он встречается со мной взглядом, прежде чем рухнуть, выходя из меня и укладывая голову мне на живот.
Я глажу его волосы, пока мы лежим, потерянные в моменте и всё еще оторванные от реальности.
– Тёрнер, – говорю я, проводя пальцами по его затылку. – Я не хочу уезжать.
Его дыхание замедляется, но он не смотрит на меня.
– Тогда не уезжай.
– Люди будут задавать вопросы, где я, не говоря уже о том, что есть еще проблема с моим бывшем парнем…
Он напрягается, поднимаясь с кровати.
– Нам не нужно всё усложнять. Ты оказалась здесь. Он может быть черт знает где, разыскивая тебя – или еще что.
– А что насчет моего телефона?
Брови Тёрнера хмурятся.
– Что с ним?
– У меня его больше нет, и, думаю, люди захотят знать, почему, – эта мысль начинает вызывать у меня тревогу, разрушая иллюзию, что я смогу спокойно остаться с Тёрнером до конца жизни.
– Эй, – Тёрнер проводит пальцем по моей щеке. – Всё нормально. Я разберусь. Скажешь, что потеряла телефон в метели.
– Джип Адама стоит в твоем сарае, – замечаю я, когда Тёрнер возвращается на кровать и обнимает меня. – Что мы собираемся с этим делать?
– Я и раньше избавлялся от машин, – его голос тихий. – Сброшу джип в реку недалеко отсюда. Я позабочусь об этом. Тебе не о чем беспокоиться, Эм. Я разберусь.
– Ты похоронил своего брата под деревом, которое легко заметить, если полиция придет обыскивать твою территорию, – поворачиваюсь к нему, начиная ощущать беспокойство. – Что тогда будет?
– Не знаю, – он пожимает плечами. – Может быть, я сяду в тюрьму. Может, это не будет концом света. Мне всё равно. Я сделал то, что сделал, – искренность в его голосе успокаивает мой разум, но лишь на мгновение. Ганнер издает лай, и выражение лица Тёрнера становится холодным, словно камень.
– Что такое? – спрашиваю я, когда он соскакивает с кровати, хватая свою одежду.
Как только он открывает рот, чтобы ответить мне, я слышу это.
Сирены.
Глава 23
Я знал, что рано или поздно это случится. Проглатываю беспокойство, заканчивая одеваться и направляюсь к входной двери хижины. Этим утром я открыл ворота, думая, что Эмерсин и Ганнер уедут, а я останусь разлагаться в сарае. Вместо этого сейчас я тащусь на улицу навстречу полицейским.
Счастливого, блядь, Рождества.
– Томас Мартин? – окликает меня офицер, выходя из своего внедорожника, припаркованного позади откопанного грузовика Эм.
– Тёрнер, – поправляю его, спускаясь по ступеням, чтобы поприветствовать офицера. Он примерно моего возраста и, честно говоря, довольно тщедушный парень с седыми волосами и усами. Я мог бы с ним справиться, но это была бы еще более плохая идея, чем позволить себе жить.
– Томас – мой брат.
– Ах да, верно. Забыл, что ты переехал сюда много лет назад. Редко тебя видим, – он наблюдает за моей реакцией ледяными голубыми глазами, уже полными подозрений.
– Да, я не часто выхожу, – отвечаю ему без эмоций. – Чем могу помочь?
Он указывает на грузовик:
– Для начала, можешь сказать, почему этот пикап находится на твоей подъездной дороге?
Я пожимаю плечами:
– Да, это машина Эмерсин. Она случайно свернула сюда в начале метели. Застряла. Я откопал ее сегодня утром, когда дороги наконец расчистили.
– И где она сейчас? – он немного расслабляется, но не сильно. – Она не выходила на связь с семьей. Они беспокоились.
– Она внутри, – отвечаю я. – Она потеряла телефон, когда шла сюда. У меня нет телефона, но вы, наверное, это знаете.
– Да, слышал об этом, – бурчит он, как раз в этот момент дверь дома открывается, и выходит Эмерсин, одетая и закутанная в свою куртку. Я оглядываюсь на нее, легкая улыбка мелькает на ее лице, когда она присоединяется к нам.
– Вы, должно быть, мисс Льюис, – говорит офицер.
– Да… – ее голос затихает, и, если она нервничает, я этого не замечаю. – Мой GPS завел меня не туда, и я оказалась здесь.
– Понимаю. Вы случайно не общались с Адамом Шацем с тех пор, как прибыли сюда? – его глаза впиваются в ее, и мой желудок сжимается от такого пристального внимания.
Она колеблется, словно обдумывая.
– Ну, то есть, да и нет. Я разговаривала с ним по телефону, когда свернула на подъездную дорогу. Думала, это их семейный домик, но, кажется, я сильно запуталась. Уронила телефон в снег, когда пыталась добраться до дома, – она снова делает паузу, выглядя подавленной. – С тех пор я с ним не общалась. Я планировала попытаться либо найти его домик, либо поехать в город за новым телефоном сегодня. Не очень хорошо вожу машину в снег, если честно, – добавляет она, ее щеки краснеют.
Черт, она действительно очень хорошо играет свою роль.
Он кивает.
– Понимаю. К сожалению, мадам, ваш бывший парень тоже пропал. Он, видимо, позвонил семье, заявив, что отправится на ваши поиски, когда снег прекратится – и что вы поссорились, расставшись по пути. Он сказал, что вы свернули не туда.
Ее лицо мрачнеет, и она на самом деле выглядит разбитой, шокированной и озадаченной.
– Да, к моему удивлению, он не был серьезно настроен насчет нас. Я рассталась с ним, но не понимаю? Как он мог пропасть?
– Камеры у его дома показывают, что он покинул свое жилище, как только снег прекратился после первого шторма. Он так и не вернулся. Хотя, должен признаться, я всё еще пытаюсь понять, как вы оказались здесь. Домик Шацев находится почти в двенадцати милях к востоку отсюда.
– Подождите, что? – она качает головой. – Мой GPS вел меня по этой дороге.
Он кивает.
– Этот адрес отличается только одной цифрой в номере дороги, так что не удивительно, что вы оказались здесь.
Она кивает.
– Мне просто повезло, что я оказалась здесь, а не замерзла насмерть, – она не смотрит на меня, когда говорит эти слова, но они кажутся такими ироничными, учитывая весь Ад, через который я ее провел – и теперь она так грациозна и искренна в своих ответах.
Может быть, я не единственный психопат в этих отношениях.
– Что ж, я рад, что решил поехать сюда, – продолжает офицер. – Мне нужно сообщить об этом по рации. Ваша семья будет рада узнать, что вы в добром здравии, – когда он собирается отойти, Эм протягивает руку, касаясь его плеча.
– Но, пожалуйста, скажите, что поисково-спасательная команда ищет Адама, правда? Он умеет водить в такую погоду, но… Но как давно он пропал? Я не…
– Мадам, – он смотрит на нее с болью. – Независимо от того, насколько человек привык к такой погоде, условия метели опасны. В лучшем случае, на данный момент, он появится после того, как сам себя откопает, но… – он вздыхает. – Да, у нас есть команды восстановления17, которые сейчас его ищут.
– Команды восстановления? – повторяет она, ее голос дрожит. – Я думала, вы сказали, что он может вернуться.
– Просто пытаюсь быть оптимистичным, – говорит он, даря Эм сочувствующий взгляд. – Шансы невелики, но это лучший сценарий на данный момент, – офицер затем переводит взгляд на меня. – Я просто рад, что могу сообщить хорошие новости. Ваша семья уже летит сюда.
Ну пиздец. Ее семья приезжает? Я не могу с этим справиться. Мое сердце подскакивает к горлу, пузырь, в котором я жил до этого момента, лопается. Я не могу позволить ей остаться здесь со мной. Она должна вернуться домой. Я никогда не смогу адаптироваться так быстро.
Эм продолжает беседовать с офицером, кормя его социопатической ложью о своем времени здесь и беспокойстве за Адама. Я стою на улице в холоде, наблюдая за этим, словно в нереальном времени, скрестив руки на груди. Я хочу быть тем самым парнем для Эм – но понятия не имею, как я могу быть им для нее.
Пока они беседуют, я начинаю отступать и затем скользить обратно в домик. Быстро прохожу через дом и поднимаюсь по лестнице, не останавливаясь, пока не добираюсь до своей наблюдательной комнаты. Игнорирую винтовку, прислоненную в углу, подхожу к столу, открывая нижний левый ящик. Там лежит мобильный телефон, я достаю его вместе с зарядным устройством. Подключаю к зарядке, пряча за столом, и затем возвращаюсь обратно на улицу с Ганнером.
– Извините, нужно было забрать собаку, – говорю я, прочищая горло, когда они оба смотрят на меня. Ганнер бежит рядом со мной, виляя хвостом и останавливается, для того чтобы пописать, играя свою роль в точности так, как и положено.
– Уверен, мистер Мартин может дать вам указания, как добраться до аэропорта, если вы хотите встретиться с семьей, – продолжает офицер, обращаясь к Эмерсин, его голос оживлен. – Там вы сможете решить, оставаться ли здесь или вернуться домой. Я закрою отчет. Но я настоятельно рекомендую вам обзавестись телефоном.
– Спасибо, – говорит она, мягко улыбаясь, слезы блестят в ее глазах. – Я приобрету его, как только смогу.
Я хмурюсь, глядя на нее, всё еще пытаясь привыкнуть к этой Эм. Я польщен, что она не выдает меня за всё, что я сделал, но меня также беспокоит, с какой легкостью она разыгрывает это представление.
Офицер прощается с нами обоими, затем садится в свой внедорожник и выезжает с подъездной дороги. Эм тяжело вздыхает и поворачивается ко мне.
– Ты поедешь со мной, правда?
Я поднимаю брови.
– Что?
– За телефоном?
– Нет, Эм, я никуда с тобой не поеду, – я поворачиваюсь и направляюсь обратно к хижине. Теперь, когда пузырь лопнул, и реальность рушится вокруг меня, я знаю ответы на все вопросы.
– Тёрнер? – Эм бежит за мной. – Я сразу вернусь. Мне просто нужен телефон, чтобы позвонить семье и сообщить, что со мной всё в порядке. Мне придется иметь дело с исчезновением Адама…
– Я знаю, – говорю я, держа для нее открытую дверь. – Но, несмотря на то что я сказал, что буду работать над собой – стану достаточно хорош для тебя, – это не значит, что я могу просто пойти гулять, как нормальный гребаный человек. Я нестабилен, Эм.
Ее губы приоткрываются, брови хмурятся.
– Я знаю. Прости. Я пойду и позабочусь обо всём, а потом вернусь. Просто позволь мне всё уладить… Я останусь с тобой. Я куплю тебе телефон тоже.
Я закрываю глаза, поворачиваясь к ней.
– У меня есть телефон. У меня есть доступ к миру. Я выбираю не пользоваться им.
У нее отвисает челюсть.
– Ты говорил мне, что у тебя его нет.
– Я солгал.
Она удерживает мой взгляд, обида и боль пронизывают каждый дюйм ее лица.
– Понятно. Ну, он всё равно бы не ловил сеть, – она проходит мимо меня, направляясь в спальню. Как только она входит, то начинает рыться в своих вещах, доставая кошелек и сумочку. – Я приготовлю кофе, прежде чем уйти. – Эм перекидывает сумочку через плечо и направляется на кухню, оставляя меня одного в спальне.
Я не смогу с этим справиться. Я сорвусь. Я причиню кому-нибудь боль. Я причиню ей боль так или иначе.
Чувство поражения тяжелым грузом давит на мои плечи. Я знаю, что сказал ей, что буду хорошим, и, может быть, я смогу быть таким в безопасной, контролируемой обстановке прямо сейчас – но справиться с поисками мертвого парня у меня во дворе? Встречаться с ее семьей и пытаться быть нормальным? Я никогда, блядь, не смогу этого сделать. Я не готов к этому. Я не знаю, сколько времени потребуется, чтобы быть готовым…
Или буду ли я когда-нибудь готов.
Сглатываю ком в горле, выходя из комнаты, запах кофе ударяет в лицо. Независимо от того, как сильно я хочу Эм, независимо от того, как сильно обещаю измениться, я не могу быть рядом с ней.
И это самый тяжкий грех.
Глава 24
Мое сердце колотится в груди, пока я делаю последний глоток кофе. Тёрнер молчит, прислонившись к столешнице, наблюдая за мной. Мне всё равно, что у него был телефон, и он не сказал мне. Мне всё равно, что он убил Адама. Мне всё равно, что он может быть на грани безумия с приступами насилия. Мне даже всё равно, если мне придется доставлять ему тела, чтобы удовлетворить жажду насилия.
Мне. Всё. Равно.
– Спасибо, что обеспечила мне алиби, – тихо говорит Тёрнер. – Тебе не нужно было этого делать. Ты могла бы рассказать ему всю правду, и я бы не злился на тебя.
Нахмурившись, я ставлю кружку на стол.
– Что ты хотел, чтобы я сделала? Сдала тебя? Они бы посадили тебя в тюрьму на всю оставшуюся жизнь, Тёрнер.
Он вскидывает руки.
– Ты когда-нибудь задумывалась, что, возможно, это то место, где мне и следует быть? Я имею в виду, есть предел тому, что кто-то может сделать, и я уверен, что если бы Томми знал…
Я сглатываю и перебиваю его:
– Не думаю, что он бы передумал.
– Я представляю опасность для общества, – он делает шаг ко мне. – От этого не отмахнуться.
– Есть выход, – спорю я с ним. – Я знаю, что появление полицейского было ошеломляющим, но это не меняет того, что произошло между нами. Мои чувства к тебе не изменились.
– Блядь, Эм, – он хватает меня, притягивая к своей груди и обнимая. Он прижимает губы к моей макушке. – Почему ты такой ангел, а?
– Я вовсе не ангел, – смеюсь я, запрокидывая голову, чтобы посмотреть на него.
Он улыбается, наклоняется и захватывает мои губы своими. Его поцелуй долгий и глубокий, и он не спеша, исследует мой рот. Я обхватываю его шею, пока он крепче сжимает руки на моей талии.
Когда мы наконец отрываемся друг от друга, чтобы глотнуть воздуха, он в последний раз чмокает меня в лоб и затем отпускает.
– Тебе, вероятно, пора идти. Последнее, чего ты хочешь, это вызвать подозрения теперь, когда твой пикап откопан и кто-то об этом знает.
Я колеблюсь.
– Да, ну, мне просто нужно купить телефон, и тогда я смогу вернуться. У меня была связь, когда я подъезжала к дому.
– Да, в некоторых местах есть сигнал, но он очень нестабильный, – осторожно говорит Тёрнер, внимательно глядя на меня. – Надеюсь, сегодня найдется открытый магазин.
– Я уверена, что найдется, – успокаиваю я его, похлопывая по груди. – Я что-нибудь придумаю.
Он кладет руку поверх моей, переплетая наши пальцы, прежде чем отвести ее от своей груди.
– Ты хороший человек, Эмерсин.
Я медленно киваю, сердце пропускает удар.
– Да, ну, думаю, это спорный вопрос в данный момент, но спасибо, – я смеюсь и похлопываю Ганнера по голове, направляясь к входной двери.
Он усмехается, отпуская мою руку, чтобы открыть передо мной дверь. Я выхожу наружу, солнце сверкает на неубранном снегу. Кажется нереальным видеть мою машину, припаркованную примерно в ста футах от дома, прямо там, где заканчивается двор и начинаются густые деревья. Мой разум возвращается к началу – к тому моменту, когда я застряла на подъездной дорожке.
Я оглядываюсь на Тёрнера, который закрывает за нами дверь. Частично задаюсь вопросом, как такое небольшое событие, как «поворот не туда», могло так сильно изменить мой жизненный путь. Произошло ли тоже самое и для него? Достаточно ли этого, чтобы вытащить его из глубин разбитого разума?
– Ты в порядке? – Тёрнер хмурится.
– Да, – быстро киваю я, спускаясь по ступенькам. – Я просто думала, что буду скучать по тебе, пока меня не будет, – я знаю, что это не совсем правда, но я буду скучать по нему, когда уйду, и буду волноваться о его благополучии – даже если это просто поездка в город, чтобы найти проклятый телефон и взять ситуацию под контроль.
Я иду к своему грузовику, и он следует за мной, снег хрустит под нашими ботинками. Он открывает дверь со стороны водителя, и я стряхиваю снег с обуви о подножку. Забираюсь внутрь и беру ключи, лежащие в подстаканнике. Поднимаю их и пытаюсь завести двигатель. Он сразу же оживает, как будто не был похоронен под снегом почти две недели. Я открываю рот, чтобы что-то сказать, но Тёрнер опережает меня:
– Поезжай веред и возвращайся по подъездной дорожке. У тебя не должно возникнуть проблем. Я встречу тебя там внизу.
– Ты можешь поехать со мной? – предлагаю я. – Или я могу попрощаться прямо здесь.
Он наклоняется и целует меня, задерживаясь на несколько секунд, прежде чем отстраниться.
– Нет, я встречу тебя там внизу, ангел.
– Хорошо, – говорю я, пытаясь понять его загадочное выражение лица. – Послушай…
– Увидимся через минуту, – перебивает он меня, целуя в нос. Он отступает и закрывает дверь, затем ждет, пока я сдам назад.
– Ну, ладно, – фыркая, я включаю заднюю передачу и еду по подъездной дорожке, маневрируя по расчищенной дороге. Колеса ни разу не пробуксовывают на полном приводе, и я внезапно желаю, чтобы он сделал выезд таким легким. Может, тогда я могла бы остаться дольше. Однако я знаю, что он сделал это утром, когда первоначально планировал, чтобы я забрала Ганнера и оставила его тело гнить.
И эта мысль заставляет меня нервничать.
Конечно, он не сделает ничего с собой, пока меня не будет, верно?
Я ставлю пикап на парковку, когда выезжаю за ворота, ожидая его. Он сказал, что встретит меня здесь. Я игнорирую тревогу, бьющуюся в моем теле, пока минуты тянутся вечность. Мои руки начинают потеть, и как только я собираюсь вернуться обратно по дороге, я замечаю его, появляющегося из-за деревьев.
У него торжественное выражение лица, и, прежде чем я понимаю, что именно он несет, уже слишком поздно. Он бросает мои сумки перед моим грузовиком, как раз когда захлопывает ворота…
И запирает их.
Я распахиваю дверь грузовика и бегу к массивным железным воротам.
– Что ты делаешь, Тёрнер?
– Тебе нужно уйти, – говорит он ровно. – Навсегда.
– Что? – мой голос ломается и переходит в рыдания. – Что ты имеешь в виду? Я думала, ты сказал…
– Эм, – перебивает он меня, его голос резкий. – Ты должна уйти. Мы оба знаем, что здесь произошло. Ты можешь позвонить в полицию, можешь рассказать им всю правду, и я не буду ненавидеть тебя, если они придут за мной. Ты можешь оставить это при себе и жить с бременем правды, но это не изменит моего решения. Я еще недостаточно здоров, чтобы отправиться с тобой в путь.
Слезы текут по моим щекам.
– Ты сказал, что будешь хорошим. Я могу… я могу просто… – я даже не могу вымолвить слова, протягивая руки через стальные прутья, отчаянно пытаясь дотянуться до него. – Тёрнер, пожалуйста, не заставляй меня делать это в одиночку.
– Ты не одна. Я разрешаю тебе поступить так, как будет лучше для тебя, Эм. Позаботься о себе.
– Нет, – срываюсь я на крик, ярость смешивается с болью разбитого сердца. – Нет, я не хочу оставлять тебя одного. Я не хочу, чтобы с тобой что-то случилось.
Он улыбается.
– Мне почти сорок один год, и я всё еще здесь. Я просто не могу справиться с тем, что будет дальше. Мы не можем жить в одиночестве, пока я пытаюсь понять, как существовать в этом мире. Слишком многое происходит. Тебе нужны люди, которые могут быть рядом с тобой, и это не я.
– Ты эгоистичный гребанный трус, – кричу я ему, слезы текут по щекам, пока он стоит вне досягаемости.
Он качает головой.
– Нет, я не трус. Так я жил до того, как ты появилась здесь. Быть трусом – это заставить тебя остаться и пытаться разобраться со всем этим дерьмом и со мной. Ты должна довериться мне, Эм. Это лучшее решение.
– Нет, – умоляю я, сжимая холодную сталь и тряся ее. – Просто открой ворота. Пожалуйста, просто открой ворота, Тёрнер.
– Я люблю тебя, Эмерсин, – говорит он, его голос болезненно мягок. – Я должен сделать то, что должен, и ты должна сделать то же самое для себя, – Тёрнер делает шаг вперед, беря мою руку сквозь стальные прутья, сжимая ее. – Не возвращайся сюда.
– Но ты получишь помощь? – выдавливаю я сквозь слезы, его признание потрясает меня до глубины души, за которым следует паника. – Правда?
– Да, – он подносит мою руку к своим губам, мягко целуя мою холодную кожу. – Обещаю. Удачи, Эм. Делай то, что лучше для тебя. Я не буду злиться в любом случае.
С этими словами он отпускает мою руку и снова отступает.
– Поезжай осторожно.
Он отходит, приближаясь к линии деревьев.
– Я люблю тебя, – кричу ему вслед.
Он закрывает глаза и разворачивается, показывая мне спину вместо ответа. Мое сердце разрывается на части, когда он исчезает в лесу. Я знаю, что могла бы вернуться. Я знаю, что могла бы перелезть через этот чертов забор и побежать за ним…
Но что это даст?
Всё, на что я могу надеяться, – это то, что каким-то образом Тёрнер разберется в себе. Я заставляю себя сделать глубокий вдох, подбираю свои сумки и бросаю их на заднее сиденье пикапа. Захлопываю дверь и забираюсь на водительское сидение, уставившись на запертые ворота.
Как он найдет меня, если захочет? Или он не захочет?
Я сжимаю губы, всхлипывая, открываю центральную консоль. Достаю одну из пустых рождественских открыток из коробки, которые так и не отправила. Вытаскиваю ее и пишу ему записку, оставляя свой номер телефона внизу. Это, наверное, пустая трата времени, учитывая, что я могу предположить, что он не проверяет свою почту. Однако я всё же засовываю открытку в конверт, пишу его имя на лицевой стороне и кладу в черный ржавый почтовый ящик прямо за воротами.
Затем я снова забираюсь в грузовик и покидаю его.
Счастливого ебанного Рождества, Тёрнер.
