Текст книги "Разрушенная (ЛП)"

Автор книги: Энн Бишоп

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 27 страниц)

Глава двадцать седьмая

Кэл

– Она ушла.

Моё сердце учащенно забилось при словах Уэса. Я смотрю на Келлана, который наблюдает за мной с обеспокоенным видом. Я крепче сжимаю телефон.

– Что?

– Она ушла, – повторяет Уэс мне в ухо. – Я ушел, чтобы принести ей немного еды, а когда вернулся, её общежитие было пустым. Она с вами, ребята?

– Я ничего о ней не слышал. Келлан, Ателия тебе писала?

Он покачал головой. С тех пор как мы вернулись с миссии по возвращению картины, мы оба слонялись по дому. Нам нужно было сделать домашнее задание, а также выспаться.

– От Келлана тоже нет вестей, – говорю я в телефон.

Уэс ругается.

– Как ты думаешь, куда она пошла?

– Да ладно, чувак. Она явно хочет, чтобы её оставили в покое.

– Ей больно, Кэл. Физически и эмоционально.

Я вздыхаю, не удивляясь, но всё равно раздражаясь. Конечно, Уэс не может её отпустить.

– Может, она поехала домой, – предлагает Келлан. – Последний день был для неё сущим адом, а у неё довольно хорошие отношения с родителями. Я бы так и поступил, наверное.

Я качаю головой.

– Это четыре часа езды. Она не стала бы делать это только для того, чтобы завтра вернуться на занятия.

– Мы должны найти её, – пробурчал Уэс.

– Она не хочет, чтобы мы это делали, – возражаю я.

– Мне всё равно! Она не может вот так убежать.

– Она уже большая девочка, – говорю я ему. – Она может о себе позаботиться.

И всё же в мою голову закрадывается беспокойство. Нет никакого определенного способа убедиться, что у неё не сломано ребро, не доставив её в больницу. Она отказалась это сделать, а я хотел уважать её, поэтому не стал настаивать. Но если ребро треснуло, это может привести к множеству проблем.

Она может умереть.

– Ателия умна, – говорю я, в основном чтобы успокоить себя. – Она будет осторожна.

– Мне это не нравится. – Уэс звучит расстроенным и озабоченным. Это ненормально для него.

– Я знаю, – говорю я спокойно, надеясь, что он действительно прислушается к тому, что я собираюсь сказать. – Но если мы хотим, чтобы она нас простила, мы должны уважать её границы. Ей нужно пространство, Уэс.

– Блядь. Блядь. Шар позвонила мне с заданием на вечер. Мы не можем выполнять его и искать Ателию.

– Ты меня не слушаешь. Оставь Ателию в покое.

– Кэл, я не могу. Я просто… я не могу.

– Можешь, – мягко говорю я ему, – и не похоже, что у тебя есть выбор. Дай ей немного времени, чтобы прийти в себя.

Звонок заканчивается, и я вздыхаю, набирая номер Ателии в своем телефоне. Я звоню ей, но она не берёт трубку, поэтому я набираю быстрое сообщение с инструкциями о том, как позаботиться о её ребрах. Отправив его, я тут же посылаю другое, с симптомами, указывающими на то, что ей необходимо как можно скорее обратиться за медицинской помощью.

Ателия не отвечает. Не то чтобы я ожидал этого. Мне просто нужно убедиться, что она знает, как позаботиться о своей травме.

– С ней все будет в порядке, – говорю я Келлану.

Он пожимает плечами.

– Я знаю это.

Мы оба беспокойно ходим по дому, пока не появляется Уэс. Я не был уверен, что он меня послушает, и думаю, Келлан тоже волновался, хотя и хорошо это скрывал.

Уэс даже не переступает порог дома. Он остается в прихожей и говорит:

– Парня, которого мы разыскиваем, зовут Майкл Хаксли. Он серийный убийца, который пробирается по восточному побережью, и мы отследили его до хижины в Бёрчвуд-Лейкс. Шар хочет, чтобы он был мертв к полуночи.

Без лишних вопросов Келлан направился к входной двери.

– Давайте сделаем это.

– Почему Шар сказала тебе, что он серийный убийца? – спрашиваю я.

Обычно она не говорит нам род занятий наших заказов.

– Сказала, что он опаснее, чем обычные ублюдки, за которыми она нас посылает.

Келлан положил руку на сердце.

– Шар заботится о нас? Я тронут.

Уэс закатывает глаза и выталкивает его за входную дверь. Он поворачивается ко мне, прежде чем последовать за ним.

– Мы будем искать Ателию, когда закончим. Мне не нравится не знать, где она.

– Ёбанный Христос, мужик, ты не можешь понять намёк?

– Нет, когда дело касается её. Она может смириться с этим.

Я собираюсь протестовать, но Уэс уже наполовину спустился со ступенек крыльца. Вздохнув, я хватаю ключи, запираю дверь и следую за парнями в гараж.

***

Поездка до хижины не занимает много времени, учитывая, что Бёрчвуд-Лейкс находится не так уж далеко от кампуса. Уже стемнело, но мы не беспокоимся о том, что нас кто-то увидит. В это время года здесь довольно пустынно.

Когда мы подъезжаем к хижине, я сужаю глаза. Уэс не сказал нам, что с Майклом кто-то будет, но на крыльце хижины сидят двое – мужчина и молодая женщина.

Слишком темно, чтобы хорошо видеть, но, похоже, что они смеются и пьют вместе. Что-то в женщине кажется знакомым, но я не могу разглядеть её достаточно хорошо.

Пока она не повернется к нам. Когда я слезаю с мотоцикла, на её лице появляется взгляд, который я видел сотни раз.

Какого хуя?

– Я же сказала тебе оставить меня в покое, – огрызается Ателия.

Уэс останавливается в нескольких футах от своего мотоцикла.

– Что ты здесь делаешь?

– О, не играй со мной в дурака. Мне нужно пространство, Уэс. Отвали.

Майкл стоит, нависая над Ателией. Его крупная фигура превосходит её, и это вызывает во мне волну беспокойства. Она не выглядит испуганной, так что я не думаю, что он держит её в заложниках – пока что.

Так вот как он поступает? Заманивает жертв в свой дом, а потом убивает их?

Блядь. Почему мне не пришло в голову спросить, каких людей обычно выбирает Майкл?

– Ателия, – спокойно говорит Келлан, – тебе нужно отойти от него.

– Ты не можешь указывать мне, что делать, – вырывается у неё.

– Кто эти ублюдки? – спрашивает Майкл. – Я могу заставить их уйти.

Ателия не перестает смотреть на нас. На её лице написано что-то ещё, не столь заметное, как гнев, но всё же присутствующее.

Предательство.

– Ателия, – говорю я. – Мы не…

– Пошел ты, Кэл. Просто уходи.

– Мы не можем этого сделать, – Уэс делает неуверенный шаг вперед. Его рука лежит на пистолете, который всё ещё спрятан под кожаной курткой. – Просто подойди сюда.

Майкл скрещивает руки, демонстрируя свои огромные, мускулистые руки.

– Ты её слышал. Отвали.

Голос Уэса твердый, но я не упускаю из виду нотки отчаяния.

– Ателия, пожалуйста.

Ателия сужает глаза при его словах. Уэсли Карвер не говорит «пожалуйста», и она это знает. Её глаза переходят на мои, прежде чем она делает маленький шаг к лестнице.

– Что происходит?

Майкл внимательно наблюдает за нами. Как только Ателия делает ещё один шаг, его взгляд останавливается на руке Уэса. Он должно быть быстро сообразил что к чему. За долю секунды он хватает Ателию и прижимает нож к её горлу.

Она вскрикивает, но не пытается бороться. Только не сейчас, когда лезвие грозит рассечь её кожу при малейшем движении.

Почти так же быстро, как Майкл схватил Ателию, мы выхватили пистолеты и направили на него. Он только смеется.

– Давай, стреляй. Только будь осторожен и не промахнись. Ты же не хочешь случайно застрелить не того человека.

Я крепко сжимаю пистолет, но не стреляю. Из нас троих Уэс целится лучше всех, но я слишком боюсь отвести взгляд от Ателии, чтобы посмотреть, выстрелит ли он.

Ателия осторожно прикасается к его руке.

– Майк, ты не должен…

– Заткнись, – огрызается он и оттаскивает её на шаг назад, внимательно наблюдая за нами. – Опусти чертово оружие. Нет смысла…

Одиночный, оглушительный выстрел эхом отражается от деревьев. Как только Майкл падает на пол, я засовываю свой пистолет в кобуру и бросаюсь к крыльцу.

Уэс и Келлан делают то же самое, но я успеваю первым. Ателия упала вместе с Майклом, и нож лежит на полу в паре футов от неё.

– Ателия, малышка, не смотри, – хватаю Ателию за подбородок как раз в тот момент, когда она собирается повернуться, чтобы посмотреть на Майкла. – Просто сосредоточься на мне. Он тебя ранил?

– У вас… у вас было оружие, – говорит она, глядя на меня.

Её трясет, и она вздрагивает, когда я поднимаю её на ноги.

– Мы все объясним позже, – говорю я ей. – Сейчас нам нужно привести тебя в порядок, и мне нужно проверить твои ребра.

Думаю, она даже не осознает, что её лицо забрызгано кровью. Её руки обвивают кожаный материал моей куртки, пока она смотрит на Уэса и Келлана. Они молча наблюдают за нами, закрывая ей вид на изуродованное лицо Майкла.

– Ты застрелил его, – оцепенело говорит Ателия.

– Он собирался убить тебя, – говорит Уэс.

Ателия прислоняется ко мне, нахмурив брови.

– Откуда ты знал, что не попадёшь в меня?

– Ты значительно ниже ростом, чем был он.

Был. Упоминание Майкла в прошедшем времени, похоже, вывело Ателию из состояния шоковой дымки, в которой пребывает её разум. Она пытается протиснуться мимо Уэса и Келлана, но они не сдвигаются с места.

– Тебе не нужно это видеть, – говорит Келлан.

– Он не собирался причинять мне боль, – кричит она. – Он был милым.

– Он чертов серийный убийца, – говорит Уэс.

Он теряет терпение. Я уверен, что он надеялся на благодарность, но он напугал её до смерти.

Ателия беззлобно смеется.

– И с какого хрена я должна тебе верить?

Уэс вскидывает руки вверх.

– Серьезно? Он приставил нож к твоему горлу.

– Потому что ты… – она поворачивается ко мне – похоже, это её привычка, когда она хочет, чтобы кто-то встал на её сторону против Уэса.

Я просто пожимаю плечами.

– Почему ты явился с оружием? – требует она.

– Почему ты преследовал меня с оружием? Ты всегда носишь его с собой?

– Не всегда, – говорит Уэс.

Она ничего не говорит, выжидательно глядя на него, но Уэс ничего не объясняет.

– Что ты здесь делала? – спрашивает Келлан.

– Как ты с ним познакомилась?

– Я остановилась в соседней хижине, – Ателия указывает на одну из них, которая находится примерно в пятидесяти ярдах.

– Он был снаружи, когда я пришла, готовил гамбургеры на ужин и предложил мне один.

– Кэл, уведи её отсюда, – говорит Келлан. – Мы разберемся с телом.

– Что? Нет! Я никуда с тобой не пойду, – Ателия отдергивает от меня руку.

– Ты действительно хочешь остаться здесь одна после того, как этот парень чуть не перерезал тебе горло? – спрашивает Уэс.

Лицо Ателии бледнеет, и я пинаю Уэса в голень. Я знаю, что он пытается сделать, но время он выбрал ужасное.

– Просто пойдем со мной и позволь мне убедиться, что с тобой все в порядке, – говорю я.

– Я в порядке, – шепчет она.

Мне кажется, даже она сама себе не верит.

Осторожно я тяну её вниз по ступенькам и к домику. Она снова говорит мне, что с ней всё в порядке и она может о себе позаботиться, но не сопротивляется. Сегодняшний день был для неё слишком дерьмовым, и я думаю, что у неё окончательно закончились силы.

В её комнате я включаю свет и ищу ванную. Найдя её, я осторожно поднимаю её и сажу на стойку рядом с раковиной.

– Он действительно серийный убийца? – спрашивает она, пока я смачиваю мочалку и начинаю вытирать кровь с её лица.

– Да.

– Откуда ты это знаешь? – шепчет она.

Мы никому не должны рассказывать о том, чем занимаемся – это очевидно. Это опасно и потенциально очень, очень незаконно. Даже если мы работаем на правительственную организацию, что маловероятно, у нас нет никаких полномочий. Если нас поймают, никто не придет нас спасать. То же самое будет, если мы доверимся не тому человеку, и он нас выдаст.

– Думаю, мне стоит подождать с объяснениями, пока ребята не придут.

– Я хотела, чтобы меня оставили в покое, – тихо говорит она и смотрит прямо на свои колени, в её голосе звучит такое разочарование.

– Я знаю. Мне жаль. Между прочим, мы даже не знали, что ты будешь здесь.

При этом она поднимает на меня глаза.

– Правда?

– Мы были здесь ради него, а не ради тебя. Мне даже в голову не приходило, что ты приедешь сюда.

– Правда?

– Ты не похожа на любительницу походов.

Ателия пожимает плечами.

– Мне нравится. Не люблю спать на улице или не иметь проточной воды, но… – она обводит жестом хижину. – У меня здесь все это есть.

– И поэтому ты приехала сюда? Ты хотела быть окруженной природой?

– Не совсем, – Ателия потирает затылок и щурится, словно пытаясь что-то вспомнить.

– Наверное, кто-то упомянул об этом в разговоре или что-то в этом роде. Это было первое место, которое пришло мне в голову, когда я пыталась придумать, куда поехать.

Нахмурившись, я заканчиваю мыть её лицо и шею. Это слишком похоже на совпадение.

– Что они собираются делать с телом? – спрашивает Ателия.

Я не отвечаю. Я не должен рассказывать ей никаких подробностей, пока не поговорю с Келланом и Уэсом.

– Мне нужно, чтобы ты сняла рубашку.

Она скрещивает руки на своем теле.

– Зачем?

– Мне просто нужно проверить твои травмы. Ты могла пораниться, когда упала.

Закатив глаза, она пытается спрыгнуть со стойки, но я хватаю её за бёдра, чтобы удержать на месте.

– Перестань, Ателия. Если ребро сломано, это может убить тебя. Ты должна относиться к этому серьезнее.

Она смотрит на меня несколько секунд, но потом сдается и стягивает рубашку через голову. Я гримасничаю. Её синяки полностью затянулись, и это выглядит чертовски болезненно.

– Ты кашляла кровью? – спрашиваю я.

– Нет.

– Тебе так же трудно дышать, как и раньше, или стало ещё хуже?

– То же самое.

– А как насчет температуры? – Я прикладываю тыльную сторону ладони к её лбу. – У тебя был жар?

– Не думаю.

Это радует.

– Хорошо.

– Хорошо или плохо?

– Предварительно хорошо, – опускаю руку и целую её в лоб, хотя знаю, что не должен этого делать. Всё, чего я хочу, – это обнять её и не отпускать от себя всю ночь. Хотя вряд ли она это оценит.

– Ты прикладывала лёд к ребрам?

Она отводит взгляд.

– Эм… да.

– Ателия.

Она поморщилась.

– Я хотела, ладно? Клянусь.

Вздохнув, я перекидываю её рубашку через плечо и помогаю ей подняться на ноги.

– Давай посмотрим, что у нас тут в морозилке.

– Эй! Отдай мне мою рубашку.

– На ней кровь, малышка. Возьми новую.

Со стоном она исчезает в коридоре, а я направляюсь на кухню. В морозилке мало что есть, но, к счастью, есть пакет гороха. Я роюсь, пока не нахожу кухонное полотенце, и, когда Ателия возвращается, протягиваю их ей.

– Двадцать минут.

– Отлично, – она опускается на диван в гостиной, вздрогнув.

Я наблюдаю за ней из кухни.

– Ты ужинала?

– Да. Я ела бургер с Майком.

Я вздрагиваю от того, что она так его называет. Скорее всего, он бы убил её, если бы мы не появились и не спугнули его.

– Ты можешь уйти, – говорит она.

– Конечно, нет.

– Ты здесь не останешься. Иди, помоги им с телом или ещё с чем-нибудь, а потом оставь меня в покое.

– Серьезно? Ты чуть не умерла, Ателия. Тебе не страшно?

Я знаю, что да. Её всё ещё трясет, и она всегда была встревожена.

– Со мной все будет в порядке. Какова вероятность того, что два серийных убийцы будут тусоваться в лесу в одну и ту же ночь? Я не хочу, чтобы вы здесь были.

– Что ж, очень жаль, – я скрещиваю руки и прислоняюсь к стойке. – Может, я бы и смог убедить Уэса уйти, если бы он не застрелил человека, чтобы спасти тебя, но теперь он ни за что не выпустит тебя из виду.

Ателия застонала.

– Я вас всех ненавижу.

Хотя я знаю, что они не должны это делать, но её слова жалят. Я со вздохом отворачиваюсь.

– Мы пытаемся помочь тебе, Ателия.

– Может, мне не нужна ваша помощь.

Твою мать.

Я знаю, что заслуживаю её гнева. Чёрт, я заслуживаю и худшего, чем это. Но это не меняет того, что она выводит меня из себя.

Не говоря больше ни слова, я выхожу на улицу. Я не могу уйти далеко – Уэс убьет меня, если я оставлю её одну, – поэтому я облокачиваюсь на перила крыльца и вглядываюсь в ночь.

Беспокойство закрадывается в мои мысли, хотя я пытаюсь его отогнать. Я не хочу признавать то, что, как я опасаюсь, будет нашим исходом.

Она никогда не простит нас.

Глава двадцать восьмая

Ателия

Прошло несколько часов, прежде чем Уэс и Келлан вошли в дом. Кэл следует за ними, выражение его лица такое же холодное, как и тогда, когда он выбежал. Я не чувствую себя плохо. Мне нужно было пространство, и вот они вторгаются в него.

Опять.

И у Келлана, и у Уэса на одежде кровь. Они по очереди ходят в ванную, каждый выходит из душа в чистой одежде, которая, как я полагаю, лежала в их рюкзаках.

– Так вы просто убиваете людей? – спрашиваю я, когда никто из них не делает попытки объяснить мне что-либо. – Как часто? Сколько людей вы так застрелили?

Они сказали, что Майкл – серийный убийца, но они знают, как «обращаться» с телом, что бы это ни значило. Похоже, у них есть опыт убийства людей.

Уэс смотрит на меня смертоносным взглядом из другого конца комнаты.

– Осторожнее с суровыми суждениями, Ателия. Ты не можешь ужасаться тому, что мы убийцы, и при этом хотеть, чтобы мы убивали ради тебя.

У меня сводит живот.

– Это другое.

– Правда? Майкл был злодеем в историях многих людей.

– Все люди, которых ты убиваешь, ужасны?

Уэс пожимает плечами.

– Наверное, нет.

Он даже не выглядит раскаивающимся.

– Почему ты это делаешь?

Парни настороженно смотрят друг на друга.

– Как много мы можем ей сказать? – спрашивает Келлан.

– Я не знаю, готова ли она, – отвечает Кэл.

Скрестив руки, я напускаю на себя самый раздраженный вид, на который только способна.

– Если ты хочешь, чтобы я хотя бы подумала о том, чтобы простить тебя, не говоря уже о том, чтобы доверять тебе, тебе лучше рассказать мне эту чертову правду.

Уэс вздрогнул.

– Серьезно, Ателия? Я только что спас твою гребаную жизнь.

– Пока ты не спасешь мою жизнь столько раз, сколько раз ты заставлял меня хотеть её отнять, мне наплевать.

Это заставляет его закрыть свой дурацкий рот. Вена на его виске пульсирует, когда он смотрит на меня, но я не отворачиваюсь. В кои-то веки, кажется, что он действительно понимает, как мне больно. Насколько я зла.

– Ладно, – бормочет Уэс и опускается на стул напротив меня. – Помнишь, я говорил тебе, что мой отец был убит?

Я киваю.

– Мы с мамой мало что знали о том, чем он занимался, только то, что брат нашел ему работу. Они работали вместе. У него были странные рабочие часы, иногда он уезжал в командировки и отсутствовал неделями. Ему не нравилось быть вдали от нас, но он хотел быть уверенным, что о нас позаботятся.

– Хорошо, – медленно произношу я. – Но какое это имеет отношение к делу?

– Каммес держит меня в финансовом тупике или, по крайней мере, держал. Завтра утром все изменится, но это отдельный вопрос. Суть в том, что мне нужен был выход. И я обратился за помощью к дяде.

Оу. Я сглатываю, когда по моей коже пробегает холодок.

– Ты устроился на старую работу своего отца.

Уэс кивает.

– Мы все трое. Мы не знаем, на кого именно работаем. Да и не нужно – всё, что нас волнует, это деньги.

– И тот факт, что Шар управляет твоим трастовым фондом, – добавляет Келлан.

Уголок губ Уэса приподнимается.

– И это тоже. Джона ждёт сюрприз, когда он вернется из поездки. Жаль, что мы не сможем долго наслаждаться тем, что сбили его с ног.

Я чуть было не спрашиваю почему, но тут меня осеняет. Потому что они собираются его убить.

– Кроме дяди Уэса, – говорит Кэл, – у нас есть один контакт в организации, на которую мы работаем. Она даёт нам задания, и мы выполняем их по мере необходимости. Обычно они находятся в радиусе двух часов езды отсюда.

– И вы не знаете, что это за организация?

– Верно, – говорит Уэс.

– Это… Иисус…

Глотаю воздух, пытаясь сделать слишком глубокий вдох. Острая боль пронзает мой бок, и я изо всех сил стараюсь не обращать на неё внимания.

– Подожди. Уэс, твой отец погиб, выполняя эту работу.

Он медленно окидывает меня взглядом, прежде чем его рот искривляется в довольной ухмылке.

– Ты беспокоишься о нас?

– Ни в малейшей степени. Я была бы счастлива, если бы вас троих убили на работе.

Он не слишком доволен таким ответом, но я, честно говоря, не знаю, чего он ожидал.

– По-моему, вы все чертовски глупы, – говорю я, скрещивая руки.

– Может, и так, – говорит Келлан, – но деньги хорошие, и обычно это весело.

– Весело?! Тебе нравится убивать людей?

– Да, – говорит он ровно, как будто мы говорим о грёбаной погоде. – Хотя мы не всегда убиваем людей. Иногда это другие вещи.

Со стоном я потираю лицо.

– Я не хочу знать. Мне нужно поспать, а вам всем нужно убираться отсюда.

– Мы никуда не уйдем, – говорит Уэс.

– Нет. Убирайтесь.

Уэс качает головой.

– Я тебя не брошу.

– Я вызову полицию. Я… я скажу им, что ты убил Майкла.

Кэл застонал.

– Я знал, что мы не должны были говорить ей.

Уэс просто пожимает плечами.

– Мы скажем им, что ты убила его. Трое против одного, Харпер. Никто тебе не поверит.

– Уэс, – огрызается Кэл. – Заткнись, на хуй.

Но уже слишком поздно. Услышать слова профессора Каммеса из уст Уэса, пусть и в другом контексте, – это последний гвоздь в крышку гроба.

На глаза наворачиваются горячие слезы, и я внутренне ругаю себя, когда они падают на щеки. Уэс знает, что профессор Каммес сказал мне это. Он знает, как безнадежно я себя чувствовала, как безнадежно я себя чувствую именно из-за этих слов.

– Ателия, – говорит Келлан, когда я встаю, но, когда я бросаю на него яростный взгляд, он поджимает губы.

Я едва чувствую, как подхожу к Уэсу. В его глазах всё ещё читается вызов, словно он хочет, чтобы я обратилась в полицию, просто чтобы доказать, насколько он прав.

Громкий шлепок наполняет воздух, нарушая абсолютную тишину в комнате. Ладонь жжет, но я почти не чувствую этого.

Лицо Уэса теперь повернуто в сторону, благодаря силе моего удара. Он задирает подбородок вверх, и мне хочется вырвать волосы из-за его глупой, забавной улыбки.

– Тебе понравилось, Харпер? Хочешь повторить?

С разочарованным криком я делаю это. Я бью его раз, два, три. Этого недостаточно, поэтому я бью его ногами, но это чертовски больно, поэтому я бью его снова.

Всё это время его ухмылка только расширяется.

Келлан и Кэл молча наблюдают за происходящим. Ну, Кэл нервно косится на меня, наверное, боится, что я нанесу себе ещё больше травм.

– Тебе нужно быть осторожной, малышка, – говорит Кэл. Он осторожно кладет руку мне на плечо. – Твое ребро…

– Мне всё равно, – кричу я.

Мне и так больно. Что значит ещё немного, если я могу заставить Уэса почувствовать хотя бы часть того, что он сделал со мной?

Уэс встает. Он так близко, что мы соприкасаемся, и я, спотыкаясь, отступаю назад.

– Продолжай, – говорит он, протягивая руки, словно приветствуя меня объятиями. – Я сказал тебе, что сделаю для тебя всё, что угодно, и я серьезно. Если тебе нужно ударить что-то – кого-то – тогда ударь меня.

Мои пальцы сжимаются в кулак, но как только я начинаю замахиваться, Кэл хватает меня за запястье.

– Отвали, – кричу я ему.

– Не бей его по лицу, – говорит Кэл. – Ты только поранишься.

Я отдергиваю от него руку, не обращая внимания на то, как больно мне от этого действия. Я не хочу ломать руку, поэтому бью кулаками в грудь Уэса. Он даже не вздрагивает, а мне чертовски больно, поэтому я с разочарованным ворчанием пихаю его обратно на стул.

– Я ненавижу тебя, – кричу я, и потом набрасываюсь на его колени и обхватываю обеими руками его горло. Я сжимаю их, глядя прямо в глаза Уэсу.

– Я хочу убить тебя.

Улыбка Уэса окончательно исчезает. На её месте – легкое удивление и намёк на гордость. Он вскидывает бровь, практически подбадривая меня.

Я сжимаюсь сильнее, и из глаз катятся слёзы. Но я не могу. Не могу. Я не убийца, а если бы и была, то жизнь Уэса – не та, которую я хочу забрать. А вот жизнь Джона Каммеса – да.

Через несколько мгновений я издаю крик, который причиняет мне такую боль, что я едва могу удержаться на ногах. Мои руки падают с горла Уэса, и я падаю ему на грудь с подавленным рыданием.

– Почему это должен был быть ты? – шепчу я.

Он гладит меня по спине и вздыхает.

– Я задаю себе тот же вопрос каждый день.

Я закрываю глаза, пытаясь сдержать остатки слез. Сегодняшний день показался мне целым чёртовым годом. Быть такой злой – утомляет. Иметь с ними дело – изматывает.

Вырываясь из объятий Уэса, я хнычу, когда меня пронзает особенно острая боль. Мгновенно его руки оказываются на мне, и он помогает мне подняться на ноги.

– Тебе нужно отдохнуть, – говорит Кэл.

– Замолчи, – слабо отвечаю я. – Перестань указывать мне, что делать.

Кэл издает разочарованный звук, но больше ничего не говорит. Я прохожу мимо него, не обращая внимания на их взгляды, которые жгут мне спину.

– Я собираюсь спать, – говорю я, не поворачиваясь к ним лицом. – Я бы предпочла, чтобы вы ушли, но у меня такое чувство, что вы этого не сделаете. Не трогайте меня, пока я сплю. Даже не смотрите на меня. Чёрт, если вы войдете в комнату, я забью вас до смерти.

Они знают, что это ложь.

Но я надеюсь, что они понимают, что я имею в виду.

В своей комнате я запираю дверь, зная, что это мало что даст, если кто-то из них решит войти. К счастью, здесь есть ванная комната, так что я могу спокойно почистить зубы и умыться.

Я вздрагиваю, когда вижу свое отражение в зеркале. Мои глаза налиты кровью и затуманены, а синяки на шее выглядят ещё хуже, чем утром.

Отвернувшись, я хватаю в кулак свои волосы и тяну. Не настолько сильно, чтобы вырвать их, но это похоже на некую разрядку.

Почему они должны быть такими невыносимыми?

Когда я забираюсь в постель, на тумбочке пищит телефон. Я закатываю глаза, когда вижу, что это сообщение от Кэла, но всё равно читаю его.

И всё же я делаю то, что он говорит. Я не пытаюсь убить себя или заставить процесс выздоровления длиться дольше, чем нужно. Здесь много подушек, и, разложив их так, чтобы мне было удобно, я выключаю лампу.

Моё тело болит, и я всё ещё на грани слез, глядя в тёмную комнату.

Недостаточно.

Эта мысль постоянно крутится у меня в голове. Ничего из того, что сделали или сказали парни, не было достаточно, и моей попытки причинить боль Уэсу тоже было недостаточно. Они должны заплатить. Вопрос в том, как?

Я не настолько большая или сильная, чтобы причинить им сильную физическую боль, да и не хочу этого. Они причинили мне эмоциональную боль. Моё психическое здоровье резко ухудшилось на первом курсе, и с тех пор оно так и не восстановилось. Я думала, что в школе у меня было много панических атак, но благодаря им троим их количество резко возросло в колледже.

Профессор Каммес тоже отчасти виноват, но Уэс, Кэл и Келлан присутствовали при большем количестве моих повседневных дел. К счастью, профессор Каммес вынужден держать дистанцию на людях.

Что я могу сделать, чтобы причинить им такую боль, какую они причинили мне?

Не успела я обдумать этот вопрос, как мне в голову приходит идея. Точнее, кое-что, что сказал мне Уэс.

Ты преследовала меня, Ателия. Я не мог убежать от тебя даже в своих снах. Так что нет, я не злился. Я мучился.

Даже когда парни не могли получить меня, они не переставали думать обо мне. Наверное, Уэс немного драматизировал, когда сказал, что я их мучила, но что с того? Я всё равно могу заставить их почувствовать это снова.

Только на этот раз я сделаю ещё хуже.

Я улыбаюсь в темноту. Долгое время я была бессильна перед профессором Каммесом и ребятами. Но сейчас я впервые осознаю, что вся власть в моих руках.

Ребята собираются убить профессора Каммеса из-за меня.

Они одержимы мной.

Уэс сам это сказал – он готов на все. Ради меня.

Так что если… что, если я решу позволить им заполучить меня? Что, если я дам им то, чего они жаждали годами? Я позволю им думать, что они победили, а когда они увязнут глубже, чем когда-либо, покончу с этим.

Я просто… уйду.

Я могу поступить в другой университет на свой последний семестр. Или перевестись на онлайн-программу Пембертона и переехать обратно к родителям. Я буду в четырех часах езды от ребят, настолько недосягаемая, что это сведет их с ума.

Они и не поймут, что их поразило, пока не станет слишком поздно.

Конечно, поначалу мне всё равно придется немного побороться. Если завтра я вдруг стану соглашаться со всем, чего они хотят, они начнут подозревать. Придется найти баланс.

Откинувшись на подушки, я закрываю глаза и начинаю придумывать детали своего нового плана. Мне придется позволить им прикоснуться к себе, но, возможно, это и к лучшему. Я смогу удовлетворить ту часть себя, которая хочет их, и в то же время осуществить свои планы мести. Это убийство двух зайцев одним выстрелом.

Кроме того, это просто секс. У меня его и раньше было предостаточно, и он ничего для меня не значил. Я не собираюсь влюбляться в них или что-то в этом роде. Всё, что от меня требуется, – это немного доверять им, и я смогу получать от этого столько оргазмов, сколько захочу.

Прошлая ночь – доказательство того, что я на это способна. Только на этот раз у них будет моё разрешение, так что это не будет так чертовски травматично.

Когда я засыпаю, меня охватывает чувство покоя. Впервые за много лет я контролирую свою жизнь.

И я не собираюсь терять его больше никогда.