Текст книги "Без Оливии (ЛП)"
Автор книги: Эни Майклс
сообщить о нарушении
Текущая страница: 8 (всего у книги 18 страниц)
Во мне возникло странное желание остановить его, пока он шел к двери, разъяснить все те нюансы, что Девон так удачно опустил, но все уже стало неважным.
Я развернулась к Девону с мечущим молнии взглядом.
– Какого черта это было? – я перешла на крик не столько из-за шума вентиляторов, сколько из-за раздражения его поведением.
– Что? – закричал он в ответ.
Было очевидно, что и он тоже раздражен.
– Ты заставил думать того парня, что у нас совместные дети!
Девон закатил глаза и вышел из кухни, направляясь в гостиную. Он подошел к окну, раздвинул шторы и стал наблюдать за отъезжающим грузовиком, который, как я предположила, принадлежал Нейту.
– Я не делал ничего подобного, Эви. Просто он полный кретин.
– Что именно в его поведении тебя заставило считать его кретином?
– Ты не видела, как он пялился на тебя.
– Что? – воскликнула я. Пожалуй, еще ни разу в жизни мой голос не становился настолько пронзительным. – Ты ненормальный. Даже если он смотрел на меня, это не дает тебе права вести себя с людьми как придурок. Никогда не видела, чтобы ты вел себя так.
– Я возвращаюсь в свой дом, застаю тебя с каким-то незнакомцем, который пялится на тебя и чуть ли не трахает взглядом, и должен просто расслабиться и делать вид, будто ничего не происходит?
– ДА! – завопила я, задыхаясь, мой пульс участился, а руки начали трястись. – Ты не имеешь права ничего с этим делать. К тому же, он был вполне вежливым. Даже милым. Ты не должен был вести себя с ним как неандерталец. Бога ради, он думает, что мы женаты!
– Ты расстроена, потому что я прогнал подрядчика? Ты собиралась пойти с ним на свидание, Эви? Ты не ходишь на свидания. Никогда.
– Я хожу на свидания.
– Ни разу после Эллиота.
Его слова больно ранили меня. Я так и застыла с открыт ртом. Он знал, что я не любила говорить об Эллиоте.
– Мы общаемся иногда, – продолжил Девон. По его взгляду я поняла, что он намеренно хочет задеть меня. – Он ненавидит тебя. Ненавидит то, что ты с ним сделала. Ты знаешь, это из-за тебя он уехал из страны. Он даже не мог просто находится на одном континенте с тобой.
– Замолчи, – прошептала я.
Меня шокировало то, с какой язвительностью он это произнес. Никогда прежде он не говорил со мной с такой злостью.
– С какой стати? Думаю, настало время поговорить начистоту. Мы оба молчали слишком долго.
Я замотала головой.
– Я не буду говорить с тобой, пока ты себя так ведешь. Ты делаешь больно. Сейчас я тебя не узнаю.
– Это я, Эви. Я – после долгих лет мучений. Думаешь, люди не меняются после того, через что я прошел? Видеть, как умирает моя жена. Как у меня забирают того, кого, как я думал, смогу защитить. В ее смерти не было никакой закономерности, особой причины. Ничего не имело смысла, что бы я ни делал. Мне оставалось только смотреть, – он со злостью шагнул ко мне. – А потом – ты. Вечно притворяющаяся не тем, кто ты есть.
Я аж задохнулась от изумления.
– Я никем не притворяюсь, – шепотом выдавила я. – Ты расстроен, Девон, я это понимаю, но не нужно срываться на мне. Я ничего не сделала.
– Вот в этом-то и проблема. Ты ничего не делаешь. Никогда. Только притворяешься. Ты притворяешься с самой первой нашей встречи. Притворяешься, что между нами ничего не происходило. Притворяешь, что не ощущаешь недосказанности каждый раз, как мы оказываемся в одной комнате. Это так утомляет: притворяться, что ты не привлекаешь меня.
– Я не притворяюсь, – полепетала я, еле сдерживая слезы.
Девон подошел ближе.
– Еще как. Все время. Даже сейчас. И я устал от этого.
Он наступал все ближе, и я начала пятиться назад, пока не наткнулась спиной на холодильник. Он уперся руками в дверцу прямо на уровне моих глаз, зажимая и блокируя меня.
– Эллиот не рассказывает мне, за что он тебя ненавидит. Говорит, что это не его секрет, чтобы рассказывать. Но я по его голосу слышу, насколько сильно ты ранила его. – Он не отрывал взгляда от моих глаз, а его лицо было так близко к моему. Я не боялась, что он ударит меня, но боялась, что что бы ни произошло в тот момент, это бы навсегда все изменило. – Но я знаю твой секрет. Это тот же секрет, что и я хранил все эти годы.
– Прошу, Девон, не надо.
– Не надо что? Быть честным хотя бы раз? Быть настоящим? Чего ты боишься? Эллиота нет. Оливии больше нет. Сейчас есть только ты и я. Мы единственные, кому можем навредить. Мы можем только разрушать друг друга.
– Я не хочу больше причинять боль, – пролепетала я, взглядом умоляя его закончить свою тираду.
Позволить нам продолжать прибывать в том месте, где нет признаний, а лишь усугубляющиеся проблемы, которые мы предпочитаем не замечать.
– Мы годами причиняли боль друг другу, Эви.
Я согласно кивнула и шепотом ответила:
– Я знаю.
Он осторожно прижался лбом к моему лбу. Его дыхание коснулось моего лица. Я робко подалась вперед, сжимая его рубашку в руках. Так хотелось прикоснуться к нему, но я боялась, что со временем дать ему уйти уже будет слишком тяжело для меня.
– Очень долгое время мы оба старались казаться лучше, чем мы есть. А потом появилась Руби. Такова жизнь. Клянусь тебе всем, что у меня есть, что я любил Оливию. Я любил ее и семью, что мы создали вместе. Ни разу я не подумал, что ошибся, Эви. И сейчас так не думаю. Но я совру, если скажу, что никогда не задумывался, что бы было, сделай я другой выбор. Что не задавался вопросом, а какова была бы жизнь вместе с тобой. Если бы только…
– Прошу, не делай этого. Мы не можем сделать это.
– …если бы только я не ушел в день первой нашей встречи.
Наконец-то я дала волю слезам, которые, казалось, сдерживала днями. Даже годами. Уткнувшись лицом в его грудь, сильнее прижимаясь к его футболке, я разрыдалась. Я часто плакала в предыдущие месяцы от потери лучшей подруги. Но эти слезы, возможно, были самыми душераздирающими. Сколько раз в первый год знакомства я желала того же самого? Хотела, чтобы он попросил мой номер телефона, предпринимал какие-то действия, добивался меня. Сделал хоть что-нибудь, чтобы я могла претендовать на него вместо Оливии. Дал мне хоть каплю надежды, что мои чувства взаимны.
Я почувствовала, как он прикоснулся к моей голове сзади и прижал к себе еще крепче. Я ощущала прикосновение губ к своим волосам, слышала успокаивающие слова, как он говорил, что все будет хорошо. Наконец, мои слезы иссякли. Но не потому, что я выплакала всю боль, что сидела во мне годами. Нет. Я нашла в себе силы сдерживать их, как делала всегда. Вновь воздвигала стену вокруг себя, кирпичик за кирпичиком, подальше пряча свое сердце. Так же, как я сделала много лет назад. Это было единственно правильное решение, единственный способ сохранить все как было, и я не собиралась терять кого-то еще.
Я быстро выскользнула из его объятий, смахнув рукой оставшиеся слезы, схватила сумочку и выбежала из дома. Я слышала его шаги, слышала, как он звал меня по имени, поэтому выйдя за дверь, плотно закрыла ее и надеялась, что это охладит его желание идти следом за мной.
Я села в машину и поняла, что из-за града слез, текущих по лицу, не вижу ключи в сумочке. С трудом нащупав их, я завела двигатель и тронулась. Проехав около мили вниз по улице, мне все же пришлось остановиться. Слезы так сильно застилали взгляд, что я едва разбирала дорогу. Я остановилась на парковке у заправки и дала волю слезам. Я рыдала и рыдала, пока они совсем не иссякли, полностью истощив меня.
Оказавшись дома в своей студии, я надеялась с пользой провести остаток дня и немного поработать. И вот тут я осознала, что оставила камеру на кухонном столике в доме Девона. И на меня снова накатила волна рыданий.
Глава 11
Девичник перед свадьбой Оливии
– Надеюсь, ты довольна, – ворчливо прокряхтела, вынужденная практически тащить Оливию на себе, потому что она едва переставляла ноги.
На мне было короткое черное коктейльное платье и туфли на невероятно высоких каблуках – все в соответствии с дресс-кодом на ее девичник. Конечно же, пришлось согласиться с этими требованиями, ведь мне не хотелось выглядеть на вечеринке как белая ворона. Однако, когда я практически волокла Оливию на руках и всерьез обдумывала вариант закинуть ее тело на плечо, как мешок с картошкой, меня не покидала мысль, что выбор одежды был весьма неудачным.
– Ох, я о-о-очень довольна, – еле разборчиво ответила Оливия. – Сначала беременность, потом постоянный присмотр за маленьким ребенком. Я очень долгое время не могла позволить себе выпить, Эвелин.
Она произнесла мое имя с каким-то укором, будто я сделала что-то не так. Будто ее беременность была моей виной.
– Что ж, я рада, что тебе удалось повеселиться, – я не нашла, что еще ей сказать на это.
Ее нынешняя жизнь кардинально отличалась от той, что была у нее прежде. Рождение ребенка, грядущая свадьба. Но в целом я едва ли могла выразить сочувствие, которого она так хотела от меня. Конечно, я притворялась, что мне жаль ее, чтобы не портить наши с Оливией отношения. Но то, что случилось с ее жизнью – это итог ее выбора и образа жизни. К тому же, Девон сделал ей предложение. Он хотел дать ей и их дочери нормальную счастливую жизнь. И я не видела в этом ничего ужасного. Так что я посчитала, что мое сочувствие заслуживали другие люди, которые действительно в этом нуждались.
Я добралась до квартиры, которую она снимала вместе с Девоном. Они планировали купить дом в скором времени, но пока что оба жили все в том же доме, куда Оливия заехала прошлым летом, только теперь у них на руках был ребенок.
Малышка Руби. Самая милая и очаровательная девочка в мире. Она была идеальной. Никогда не думала, что материнство так повлияет на Оливию, но глядя на то, как она возится с малышкой, даже у меня возникали мысли о ребенке. Оливия была прирожденной матерью, а Девон прекрасным любящим отцом. Хотя и слегка нервозным. Я с уверенностью могла сказать, что он готов был сделать все, что в его силах, чтобы быть хорошим отцом, а также надежным кормильцем семьи. А наблюдать за тем, как он немного боязливо держит Руби на руках, боясь навредить ей, вызывало у меня умиление.
Было в их отношениях и некоторое напряжение. Что вполне понятно. Когда ты беременеешь в первый год отношений, а тебе только-только исполнилось двадцать, это не может не принести некоторые проблемы. Они обручились во время ее беременности по двум причинам: во-первых, они оба любили друг друга, а во-вторых, что было более важным, они оба считали, что все ждут от них именно этого решения. Я не считала, что им следовало жениться. Лично мне не казалось хорошей идеей вступать в брак только по причине того, что они ждут ребенка.
Тем не менее, мне никогда не хватало смелости сказать об этом Оливии. Подсознательно я понимала, что стоит мне высказаться о том, что она спешит со свадьбой, и это положит конец нашей дружбе. Я была уверена, что она пропустит мимо ушей все мои доводы и решит, что единственная причина, по которой я могу неодобрительно относиться к их свадьбе – это Девон. Потому что даже несмотря на то, что я не раз слышала его обещания всегда быть с ней, видела, как он бережно держит на руках их малышку, видела слезы радости в его глазах и счастливую улыбку его невесты – моей лучшей подруги – я по-прежнему не могла побороть свои чувства к нему. Даже невзирая на то, что у меня был парень, которого я любила. Даже поэтому…
Я прислонила Оливию к стене возле двери их квартиры, сняла сумочку с ее плеча и достала ключи. Открыв двери, я не удивилась, что в квартире было темно и пусто. Девон проводил время на своей холостяцкой вечеринке, а ребенка забрали к себе его родители. Я взяла Оливию за руку и повела ее прямо в спальню.
Оливия тут же плюхнулась спиной на кровать, разметав руки в сторону.
– Эта ночь была эпической, – произнесла она, но не именно мне, а будто обращаясь к вселенной.
– Я рада, что ты хорошо провела время, – искренне призналась ей. Я могла не соглашаться с ее браком, но, тем не менее, она все еще была моей лучшей подругой, и я по-прежнему хотела, чтобы она была счастлива. – Думаю, с наступлением завтрашнего утра, ты уже не будешь считать его таким эпичным.
– У меня никогда не бывает похмелья, – пробормотала она.
– Не правда. К тому же, прошел целый год с того момента, как ты пила в последний раз. Возможно, все эти всплески гормонов сделали тебя более предрасположенной к похмелью, – ответила я без задней мысли, пытаясь в этот момент расстегнуть лямки на ее туфлях.
– Тебе бы этого хотелось? – ее тон стал менее веселым, даже слегка серьезным.
Я убрала руки с ее обуви и с удивлением тихо спросила:
– Что, прости?
– Тебе бы очень понравилось, если я буду чувствовать себя несчастной, когда проснусь. Признайся, Эви. Ты хочешь все, что есть у меня, а сама мысль о том, как я проснусь с ощущением похмелья, вызывает улыбку на твоем лице. – Она слегка приподнялась, и меня удивила веселость, отразившаяся на ее лице. – Ты считаешь, что я заслужила чувствовать себя несчастной.
Прошло уже два года, как мы познакомились с Девоном, он начался встречаться с Оливией, и они уже не расставались, но ни разу мы с Оливией не обсуждали, что есть некоторое напряжение между нами тремя. Я потеряла дар речи, не зная, что ей на это ответить. И в мыслях не могла себе представить, что она когда-нибудь поднимет эту тему.
– Лив, – ласково произнесла я, не желая обидеть ее или нанести непоправимый вред нашей дружбе.
– Все нормально, Эви, – продолжила Оливия, снова падая плашмя на кровать. – Я не виню тебя. Девон – лучший, и он хочет жениться на мне. Я бы завидовала, будь я на твоем месте. У меня ребенок от него, и я всегда буду иметь права на него. Никто в мире больше не будет матерью его первенца. Я дала ему то, что больше никто не даст. И это нерушимо.
Я старалась не обращать внимания на тот факт, что ее высказывание прозвучало так, словно она полагала, будто Девон мог иметь ребенка на стороне. Словно признавала, что в их с ним отношениях не все так гладко. Я знала, что Девон не размышлял об этом в таком духе, и услышать такое от Оливии стало неожиданностью.
– Ты пьяна, Оливия.
Это все, что я могла ей ответить. Нельзя было отрицать то, что она сказала мне, я и правда ревновала. Но это не значило, что я испытывала черную зависть или ненависть к ней. Наоборот, я была счастлива за нее и Девона. Рождение ребенка и их желание пожениться никаким образом не было причиной нашего затруднительного положения. Девон с самого начала был вне досягаемости для меня. С той минуты, как он связал себя отношениями с Лив, между нами все было кончено, даже не начавшись. Я давно смирилась с этим фактом, но чувства, которые испытывала к нему, никогда не утихали. Я любила его так, как никого больше не любила. Любила так сильно, что отступила, не мешая его счастью быть с ней, с моей лучшей подругой.
– Ага, я такая пьяная, – произнесла Оливия с хихиканьем, которое постепенно переросло в заливистый хохот.
Она смеялась минут пять, не давая мне спокойно снять с нее обувь. Когда смех потихоньку затих, я повела ее в ванную комнату.
– Вот ночная сорочка, – я обратилась к Оливии и положила ее вещь на столешницу. – Ступай в ванную и переоденься. Я поищу для тебя адвил.
– Ты – лучшая, – ответила Оливия едва разборчиво, но напряжение от нашего более раннего разговора все же исчезло.
– Я рада, что ты так считаешь, Лив. Ты тоже офигенная.
Когда Оливия неспешно побрела в сторону унитаза, я закрыла за собой дверь, испытывая неподдельную радость от того, что этот раздражающий разговор наконец-то закончился. Я села на ее кровать, опустила голову на руки и тяжело вздохнула. Моей задачей, как подружки невесты, было доставить Оливию домой в целости и безопасности, поэтому я выпила гораздо меньше алкоголя, чем она. Но в тот момент я сильно жалела, что не напилась. Я еще раз тяжело вздохнула.
После недолгой тишины я услышала доносящееся из ванной хихиканье и постаралась изобразить на губах улыбку, которая выглядела бы более-менее естественно. Несмотря на все то, что наговорила пьяная Оливия, я никогда не желала для нее каких-либо неудобств, лишь бы почувствовать себя лучше. Я любила Оливию и очень дорожила нашей дружбой. И хотя это было несколько сложнее, чем я могла себе представить, но это касалось только меня. Я бы никогда не позволила своим чувствам к ее жениху повлиять на наши с ней отношения. Никогда.
Я прошла на ее кухню и достала адвил, потому что точно знала, в каком из ящиков они хранили лекарства. Наполняя стакан из водопроводного крана, я услышала, как открылась входная дверь. Это вернулись Эллиот и Девон. Только если в случае меня и Оливии, мне пришлось тащить ее домой на себе, то тут Девон удерживал очень пьяного Эллиота, который опирался на его плечо.
– Эви! – завопил Эллиот и ринулся ко мне, чуть не повалившись кубарем.
Я поставила стакан на стол, прежде чем Эллиот успел добраться до меня. Он тут же сжал меня в объятиях, обдавая запахом алкоголя. Поглаживая меня руками, он опустился вниз по спине и обхватил мою задницу ладонями, а в следующий момент я почувствовала, как его потрепанное лицо утыкается мне в шею.
– Черт, Эви. Ты такая горячая.
Эллиот продолжал лапать меня, но все-таки мне удалось отцепить его от себя и удерживать за плечи.
– Детка, ты пьян, – со смехом произнесла я. – Вообще-то это был вечер Девона. И ты должен был дать ему напиться. Ведь ты же шафер.
Глаза Эллиота слегка сузились.
– Девон был не против.
Я нашла глазами Девона, который стоял возле обеденного стола, засунув руки в карманы, и просто наблюдал за нами. Его взгляд был больше сосредоточен на Эллиоте, и от развернувшейся картины Девон выглядел не особо счастливым.
– Оливия в ванной. Она тоже в хлам. Я собиралась дать ей воды и адвил.
Девон кивнул, забрал со стола стакан с водой и таблетки и направился в сторону спальни.
Я переключила свое внимание снова на Эллиота и обхватила его лицо ладонями. Его взгляд был стеклянным, а отяжелевшие веки закрывались.
– Ты готов ехать домой?
– Если у тебя нет других планов, – ответил он не слишком дружелюбно.
Я озадачено склонила голову в попытке понять, к чему он клонит.
– У меня нет никаких планов. Я здесь. Ты здесь. Я вполне трезвая. Давай отвезем тебя домой.
– Если бы мы жили вместе, то тебе нужно было бы ехать только в одно место, – невнятно пробормотал он и отвернулся от меня.
Было чувство, будто я получила удар в живот. Но я постаралась никак не выдавать свою реакцию. В конце концов, Эллиот был пьян.
– Вообще я собиралась остаться с тобой, поэтому ехать в другие места не планировалось. Если у тебя нет других планов, конечно, – я не смогла сдержать сарказм и ответила Эллиоту его же словами.
– Почему ты все время отталкиваешь меня, когда он рядом?
Я раздраженно вздохнула.
– Я отталкиваю тебя, когда ты ведешь себя неподобающе.
– Мне что, нельзя прикасаться к тебе? Ты моя девушка. Уже два года.
– Быть моим парнем не дает тебе права трогать меня всякий раз, как тебе вздумается. Пошли, – я слегка смягчила свой тон, – давай просто отвезем тебя домой.
Эллиот снова потянулся ко мне, но на этот раз оставил руки на моих бедрах, поэтому я не стала убирать их.
– Все еще хочешь остаться со мной? Я не хотел расстраивать тебя.
Казалось, он действительно сожалел. А еще я знала, что, скорее всего, он вырубится в машине по дороге в его квартиру.
– Да, я останусь. Пошли, нам пора.
Я взяла Эллиота за руку и потянула в сторону выхода. Остановившись у двери, я тихонько окликнула:
– Пока, ребята. Мы поехали домой.
Ответа не последовало, и я посчитала, что Девон был полностью погружен в заботу о Лив в тот момент.
Добравшись до машины, я поняла, что забыла свою сумочку. Прислонив Эллиота к машине для опоры, я сказала ему:
– Скоро вернусь. Я забыла ключи.
Эллиот что-то проворчал в ответ, но не стал спорить, и я быстро, насколько это возможно на дурацких высоких каблуках, побежала обратно в квартиру своих друзей.
Я слегка приоткрыла дверь, не желая никого потревожить, и заметила свою сумочку на обеденном столе. Я постаралась на цыпочках пройти через квартиру, но еле сдержала крик, когда из спальни вышагнул Девон и напугал меня. Я подпрыгнула от неожиданности, но все же постаралась сохранить тишину. Когда мой разум осознал, что на Девоне были надеты только легкие хлопковые штаны для сна, я так и осталась стоять, прикрывая рот рукой. Но не чтобы заглушить звуки, а в попытке скрыть тот факт, что я широко разинула рот при виде его обнаженной, рельефной, великолепной груди.
У меня и раньше была возможность разглядеть его в таком виде, например, в первую нашу встречу, но тогда вокруг нас были люди. Как-то у нас была поездка на озеро, и каждый ходил там с оголенной кожей. Но я никогда не видела полуобнаженного Девона в столь интимной обстановке. Он вышел из тускло освещенной ванной, на нем одежда, в которой, как я представляла, он собирался в постель, при этом Девон смотрел на меня так, будто если я не уйду сию минуту, он мог бы меня съесть.
Я проскользнула мимо него, схватила свою сумочку и вышла из квартиры, не проронив ни слова. Бог свидетель, если бы хоть один из нас сказал что-то, наш мир бы рухнул.
Когда я довезла Эллиота до его квартиры, то наконец-таки смогла снять надоевшие туфли.
Пьяной походкой Эллиот побрел в ванную. А я тяжело вздохнула, все еще взбудораженная от нашего с Девоном столкновения. У меня было лишь одно желание – лечь спать и начать новый день с чистого листа. Неожиданно я услышала низкий хриплый голос Эллиота, который донесся через всю квартиру.
– Ты бы сказала мне, если бы меня разлюбила?
Мое сердце болезненно сжалось в груди. И хотя Эллиот был пьян, задавал он очень серьезный вопрос. Правда состояла в том, что я не любила его. Это была влюбленность в чудесного парня, с которым ты встречаешься на протяжении двух лет. Но я никогда не любила его по-настоящему, не была уверена, что с ним у нас есть будущее. Просто Эллиот был мне небезразличен, и я не жалела об отношениях с ним. Только и всего.
Я зашла в спальню и увидела, что Эллиот лежал на кровати лицом вверх, расправив руки в стороны. Точно так же, как Оливия до него. Он пристально смотрел в потолок. Я заползла к нему в кровать и легла рядом, как и всегда, прижавшись щекой к его груди. Конечно же, он обнял меня в ответ и прижал ближе к себе.
– Ничего не изменилось, – прошептала я и крепче прижалась к нему.
Ничего более убедительного, чем эта полуправда, я сказать не смогла.
Когда Эллиот повернулся лицом ко мне, его рука коснулась моего лица, взгляд сосредоточился на мне, и все что мне оставалось – это прильнуть к его губам, лишь бы он больше ничего не говорил. Эллиот не оттолкнул меня, не пытался снова заговорить. И несмотря на то, что он был пьян, и последний час у нас выдался весьма суматошный, я позволила Эллиоту заняться со мной любовью. Это все, что я могла сделать для него.
