355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Энди Чэмберс » Путь Отступника (ЛП) » Текст книги (страница 17)
Путь Отступника (ЛП)
  • Текст добавлен: 14 сентября 2016, 21:32

Текст книги "Путь Отступника (ЛП)"


Автор книги: Энди Чэмберс



сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 20 страниц)

Глава 14. ЖЕЛАНИЯ КЛИНКА

Кселиан шагала по недрам тренировочных комплексов под ее крепостью, сопровождаемая шлейфом осторожных льстецов и просителей. В последние недели Клинки Желания стали фаворитами на большой арене Комморры. Каждый культ ведьм, стая Разбойников и банда геллионов в городе мечтали получить шанс, сразиться за одобрение Кселиан и попасть на ее арену. Каждый день отмечался тысячами жизней, принесенных в жертву к вящему удовольствию целых кабалов, столпившихся на ее трибунах. Теперь в крепости практически никогда не умолкал рев толпы, который отдавался эхом по всему амфитеатру и его подземельям, пронизывая все вокруг практически осязаемыми импульсами волнения и энергии.

Крепость гудела от целеустремленной деятельности, миньоны по первому слову бросались выполнять приказы, и все же Кселиан чувствовала непонятную отстраненность от всего этого. Под твердым руководством Эль’Уриака ее кабал процветал. Внезапно обнаружились связи по всему городу, целая потаенная сеть, которая как будто сама по себе смазывала винтики и устраняла препятствия. Невзирая на рост подозрительности тирана, все стало настолько легким, что Кселиан беспокоилась. Она стала чувствовать себя ненужной.

Временами ей казалось, что ее прислужники просто потакают ей и обмениваются быстрыми понимающими взглядами за спиной. Мысль об этом вводила ее в мстительное бешенство, и она так часто бросалась на них, что теперь они держались подальше от своего архонта, если только она не нужна была по какому-то очень срочному делу. Чувство изоляции нарастало день ото дня, за ним усиливался и страх, что незримые руки медленно, но уверенно отнимают у нее собственный кабал.

Практически за одну ночь ее фаворитка Аэз’ашья вдруг вознеслась до звездного статуса, вокруг нее появились собственные последователи и начал формироваться культ. Суккуб все еще демонстрировала неугасимую верность Кселиан, но уже можно было разглядеть все тревожные признаки. Приближался день, когда Аэз’ашья возглавит свой культ Гидры и покинет крепость, чтобы завоевать собственную территорию.

Или нет?

Если устранить Кселиан, Аэз’ашья достаточно легко сможет пробиться на вершину иерархии Клинков Желания. Она может даже бросить вызов напрямую, хотя ей понадобится большая смелость, чтобы соревноваться в умении с архонтом. Некоторые, такие, как Крайллах, тратили свои состояния на трюки и искусственные приспособления, чтобы компенсировать ими недостаток боевых умений, но Кселиан придерживалась иных методов. Посредством бесконечной практики, как на публике, так и наедине с собой, она отточила свои способности до совершенства. Она держала Клинки Желания в узде благодаря собственной силе и всегда предпочла бы открытый вызов тайным интригам.

Нет, больше всего Кселиан тревожило, что среди этих аморфных щупалец, которые, по ощущениям, стискивались вокруг нее, не было ничего, во что можно было вцепиться и нанести удар. Сначала ей казалось, что она чует работу Векта, медленно подтачивающего ее кабал изнутри. Но в последнее время она считала иначе. Кселиан припоминалось слегка пренебрежительное поведение Эль’Уриака во время их последней встречи, которое намекало, что он начал видеть в ней не союзника, а препятствие.

– Ты как дикий зверь, Кселиан, – дружески пошутил Эль’Уриак в своей обычной, такой теплой и приветливой манере. – Готов поклясться, что кровопролитие – это все, что тебя по-настоящему интересует. Но ведь мстить можно иначе, не только бросать врагов на арену, чтоб они стали кормом для клинков.

Тогда это показалось неплохой остротой, но теперь, вспоминая, она чувствовала, что шутка была за ее счет. При этой мысли кулаки сжимались сами собой, и если бы у нее были когти, она бы их выпускала.

Вект или Эль’Уриак, в любом случае, кто-то извне работал против нее. Кто-то скрытный, незримый и неприкасаемый. От этого она чувствовала досаду и жаждала боя. В попытке выпустить наружу хотя бы часть своего гнева, Кселиан созвала внутренний круг ведьм и суккубов на тренировочное сражение в недавно построенном помещении, которое она продумывала лично. Надо было немного поработать клинком, чтобы прочистить разум и, может быть, развеять тучи паранойи и неуверенности, которые начали сгущаться над ней.

Она спустилась по широкой рампе, избегая льстивых прислужников, и прошла в лабиринт похожих на пещеры помещений с низкими потолками – мастерских, где постоянно кипела шумная работа. Рабы лихорадочно приводили в порядок разнообразные гравилеты, готовя их к воздушным турнирам предстоящего дня. Они настраивали силовые установки, заряжали орудия, затачивали лопасти-клинки. При свете лучистых фузионных фонарей они быстро ремонтировали машины, поврежденные в предыдущих схватках. В другом участке лежали кучи иззубренного оружия и помятых доспехов, которые готовили для свежих партий обреченных рабов.

Кселиан втайне чувствовала себя польщенной той известностью, которую она приобрела в последнее время, хотя на публике она держалась так, словно слава была дана ей от природы, по праву рождения. Посланники от самых долговечных и знаменитых группировок Комморры прибывали, чтобы проверить широту гостеприимства Кселиан. Культ Раздора прислал буквально легион ведьм, с нетерпением жаждущих опробовать свои темные таланты, в которых они практиковались среди Костяных Холмов на окраинах Аэлиндраха. От Багрового Восхождения явился эскадрон кроваво-красных наездников, оторвавшихся от вечных сражений среди высоких шпилей Верхней Комморры, и геллионы из Свирепой Нежности последовали за ними, чтобы продолжать свое вечное соперничество в новом месте.

Кселиан покинула мастерские и пошла смотреть на плоды трудов своих в действии. С продуваемого всеми ветрами выступа на внутреннем крае арены она наблюдала, как Разбойники на красных мотоциклах сражаются с геллионами, чьи скайборды были усеяны клыками, над провалом глубиной во много фатомов. Сердитый рой с ревом метался взад и вперед, пребывая в постоянном движении, и невероятную ловкость геллионов компенсировала масса и ускорение реактивных мотоциклов. Нельзя было не поразиться этой демонстрации мастерства, глядя, как умелые наездники с бесшабашной скоростью кувыркались в воздухе и закручивали свои машины в штопоры. Это были легендарные соперники из банд, которые распадались на куски и возрождались из пепла, будто фениксы, тысячи раз подряд. Когда настанет пора войны, они станут настоящим сокровищем ее армии.

Рассмотрев арену, архонт позволила себе поднять взгляд и узреть огромный зубчатый силуэт зиккурата Векта, который висел над ее крепостью, темный и зловеще безмолвный. Тиран прибыл без предупреждения в первые же часы после новости об убийстве Крайллаха и призвал Кселиан. Она стояла перед титанической проекцией лика властелина, и тот допрашивал ее, как какую-то беглую рабыню. До сих пор, вспоминая об этом, Кселиан скрипела зубами от ярости.

– Я уверен, что ты слышала о гибели нашего общего друга архонта Крайллаха, Кселиан, – прогремел Вект над ее головой. – Учитывая, что у вас были недавние и хорошо известные разногласия, кажется уместным узнать, что ты об этом думаешь.

– Я не замешана в его убийстве, верховный властелин, – ответила Кселиан, на сей раз не солгав. – Я слышала, что Крайллах пал от руки врагов из его собственного кабала. Значит, он был слаб и не мог удержать под контролем своих же прислужников.

Огромные, как окна, темные глаза осмотрели Кселиан. Они были полны бессмертной мудрости и безграничного зла.

– Слаб? Возможно, и так, – прогрохотал голос тирана, – но старый Крайллах к тому же был весьма, весьма осторожен. Гибель такого аристократа – случай очень редкий. Он был не такой, как вы, юнцы, которые остаются на вершине за счет удачи и быстрого клинка. Должен сказать, что я даже слегка тронут этой потерей, – при этих словах подобное скале лицо прорезала жуткая усмешка. – Но лишь слегка, – добавил он.

– Зачем вообще заботить себя этим происшествием, великий тиран? – крикнула в ответ Кселиан, не желая поддаваться на уловки Векта. – Твои законы соблюдены. Крайллах не смог защитить себя и свое положение, за что и поплатился. Я не принимала в этом участия, но я восхищена теми, кто свершил убийство, и без промедления наделила бы их местом в своем кабале. Они бы не нашли в Клинках Желания ни мягкотелости, ни слабости.

– Хорошая речь, Кселиан. Я рад, что ты ценишь справедливость моих законов и приносимые ими блага. Думаю, мне надо продлить свое присутствие здесь, чтобы я мог полностью оценить твою верность и силу, посмотрев на них поближе. Наблюдать за твоей работой – сущий восторг, и я уверен, что ты меня не разочаруешь.

С этими словами лик тирана мигнул, исчез и больше не возвращался. С тех пор зиккурат висел над ареной, как мрачный часовой, в вечном безмолвии наблюдая за играми и кровопролитием. Ее немного злило подозрение, что внимание тирана, вероятно, было одной из причин ее нынешней известности, но она была намерена демонстративно игнорировать его. Планы Кселиан было не так-то просто разгадать, и она воспринимала гнетущее присутствие зиккурата как признак того, что Вект, скорее всего, знает очень немногое.

Кселиан вернулась внутрь и пошла извилистыми путями, углубляясь в недра тренировочных уровней. Она назвала новое учебное помещение «терновым венцом», ибо основной его частью было кольцо, сплетенное из множества сорокаметровых шипов с тончайшими остриями. Чтобы сражаться внутри кольца или на нем, требовалось невероятное владение собой и умение держать равновесие, так как любая ошибка рядом с этой массой острых отростков и заточенных лезвий многого бы стоила для недостаточно проворного бойца. Упражнение само по себе выглядело воодушевляющим, но его можно было еще и улучшить устройствами, изменяющими гравитацию и испускающими волны давления. Кселиан надеялась как-нибудь позже создать более крупную версию «тернового венца» и использовать на арене, хотя тот был слишком опасен для большинства рабских видов, чтобы быть практичным. И все же бесполезные попытки устоять на острых шипах могли, по крайней мере, поразвлечь зрителей, особенно в комбинации с хищниками, достаточно ловкими, чтобы их преследовать – возможно, ур-гулями или локсатлями…

Она окинула критическим взглядом дюжину ведьм, собравшихся перед ней. Все воительницы были облачены в половинчатые, а то и еще более легкие доспехи, хотя ни одна из них не дошла до того, чтоб прийти одетой лишь в воздух. Все обладали тонкой грацией, дарованной лишь эльдаркам, беспрестанно тренировавшимся с самого рождения, и могли бы бежать по остриям копий или танцевать на лезвии меча – и это Кселиан как раз собиралась проверить. Это были ее избранные, ее гекатрикс, острейшие из клинков под ее командованием. Раньше среди них стояла бы Аэз’ашья, зеница ока Кселиан, но интриги Иллитиана отняли ее у Клинков Желания.

Перед ними парил «терновый венец», сто метров в ширину, занимающий все тренировочное пространство практически от стены до стены. Он медленно вращался гипнотическим кружевом из острых граней и игольчатых шипов. Пульсация огромного колеса заполняла воздух, подобно неумолчному биению великанского сердца. Ведьмы встали на легкие гравитационные платформы, поднялись к верхнему краю венца и шагнули на движущуюся поверхность из тускло поблескивающих лезвий. Архонт посмотрела вокруг и подняла голос, чтобы заглушить тихий шелест шипов, рассекающих воздух.

– До первой крови, – Кселиан неожиданно обнаружила, что слово приносит огромное наслаждение. Через секунду она справилась с собой и добавила: – Начинаем.

Ведьмы сорвались с места и помчались по венцу размытыми от скорости пятнами, в которых можно было разглядеть только мелькающие руки и ноги. По неписаным правилам схватки каждая сражалась сама за себя, но более слабые бойцы вступали во временные союзы, чтобы победить сильнейших. Кселиан вскоре окружили три ведьмы и стали пробовать ее оборону. Она быстрыми уверенными шагами побежала по клинку, на котором стояла, и перепрыгнула на другой, скользящий мимо в пяти метрах от нее, как бы призывая противниц повторить этот подвиг.

Первая ведьма, которая попыталась броситься за ней, попала на ножи архонта и соскользнула вниз, в лабиринт заточенного металла, где ее короткое болезненное путешествие завершилось на острие торчащего вверх шипа. Другие двое передумали прыгать и побежали назад, чтобы найти более надежный путь.

У Кселиан же были свои проблемы. Сзади на нее напала другая конкурентка по имени Лорис, недавно пришедшая из культа Раздора. Уверенные атаки ведьмы шаг за шагом загнали Кселиан к самому кончику шипа. Тогда она контратаковала, и ножи засверкали яркой паутиной, выбивая искры из оружия Лорис.

«Терновый венец» слегка накренился под ногами Кселиан, его вращение ускорилось. В тот же миг один из ударов Лорис со свистом преодолел оборону архонта и угодил ей в ребра, с хирургической точностью прорезав кожу и мышцы. Поцелуй холодной стали наполнил нервы Кселиан дрожью и окончательно развеял все ее сомнения и тягостные думы. Она наконец-то жила настоящим, и танец клинков стал всей ее вселенной. Лорис чуть расслабилась при виде крови, думая, что ее архонт признает себя побежденной, как предписывали правила поединка.

– Еще! – крикнула Кселиан и яростно взмахнула ножами.

Свирепая контратака застала Лорис врасплох и заставила ее отступить назад по сверкающему шипу. Она отчаянно пыталась удержать неистовую воительницу, но вскоре вся была покрыта кровью из множества порезов на руках и ногах. Кровопролитие ввело Кселиан в еще большее бешенство, она начала сыпать градом атак, не думая о самозащите. Вскре Лорис пошатывалась под ливнем ударов, с трудом оттягивая неизбежную смерть.

Две ведьмы, от которых Кселиан ускользнула раньше, вдруг присоединились к их битве, перепрыгивая с клинка на клинок, чтобы напасть на Кселиан с обеих сторон. Она обрушилась на них с воплем незамутненной ненависти, и блестящие клыки ее ножей с хищной быстротой вонзились в плоть.

«Ты как дикий зверь, Кселиан».

Кселиан вспорола лицо одной из своих избранных противниц и с криком швырнула ее на смыкающиеся клинки. Словно белая молния, чье-то лезвие прилетело сбоку и вонзилось ей в плечо, прорубив бицепс. Алые края раны непристойно распахнулись. Архонт лишь рассмеялась в безумном экстазе, совершила пируэт и насадила еще одну ведьму на двойные клыки; глубоко вогнав их в тело, она с чудовищной силой рванула ножи вверх. Кровавые внутренности расползлись по ее рукам и окрасили их в чарующий багрянец.

«Готов поклясться, что кровопролитие – это все, что тебя по-настоящему интересует».

В спину вонзился нож, осколок яркой боли, пронизавший ее под ребрами и легкими до самого сердца. Кселиан позволила весу выпотрошенного трупа, повисшего на ножах, увлечь ее вперед, и в полуразвороте врезала локтем в лицо Лорис. Они падали, падали в движущееся переплетение светлых лезвий.

Какая-то далекая частичка ее сознания кричала, что это важно, что нужно что-то сделать, чтобы прервать падение, но всепоглощающая жажда крови, высвободившаяся в ее душе, полностью заглушила голос разума. Она выгнулась, поймала Лорис на свои клыки и подтянула ее поближе, заключая в последние, гибельные объятья, а вращающиеся клинки стремительно мчались им навстречу. Кровь брызнула в лицо, и ее с ног до головы захлестнула багровая волна наслаждения. В последний раз Кселиан увидела, как проливается кровь, на сей раз – ее собственная.

Глава 15. ПРИЗНАНИЕ

«Я воздвиг колонну над вратами города Циллидх, и освежевал всех драконов, что восстали, и повесил их кожи на колонну. Некоторых я замуровал в ее основании, некоторых насадил на шипы колонны, а других я привязал вокруг нее цепями из горящего льда… И отрезал я руки и ноги офицерам, благородным предводителям восставших… Многих пленных я сжег огнем, и многих других забрал живыми в свой дом как рабов. У некоторых я отнял пальцы, у других носы и языки, и многим выколол глаза, дабы все познали руку Векта».

– Асдрубаэль Вект

Иллитиан быстро шел потайными путями через подземелья дворца, и его мысли бешено метались. Эль’Уриак призвал его к себе, будто раба, которого кличут для того, чтоб послужить хозяину. От этой мысли во рту появлялся вкус желчи, а глубоко в душе возгоралось неотступное чувство страха. Кселиан и Крайллах пали от рук собственных прислужников. Это не могло быть совпадением: двое самых старых и верных союзников внезапно стали жертвами заговоров после того, как многие века правили своими кабалами. Страх перед нападением рос, пока не пропитал собой каждый момент бодрствования Иллитиана. И даже во сне его преследовали скрытные убийцы, носящие маски самых преданных его слуг.

Судя по всему, опасность только усиливала Эль'Уриака. За те месяцы, что прошли с момента его возрождения, он пережил ни много ни мало четырнадцать покушений, не получив и царапины, а вот нападающие столь добрым здравием похвастаться не могли. Эль'Уриак пользовался грубой психической силой с такой легкостью и простотой, что приводил в ужас тех, кто это видел, и с жестокой эффективностью сокрушал любую угрозу. Многие из наиболее рьяных последователей дошли до того, что славили его, как полубога. Как древний император Шаа-дома мог повелевать такими силами и при этом не подвергаться никаким опасностям из потустороннего мира? Вопрос очень интересовал Иллитиана, но в настоящий момент это было неважно. Простая истина заключалась в том, что Эль’Уриак контролировал ситуацию и выглядел неуязвимым. Чья бы рука не сразила Крайллаха и Кселиан, она, похоже, не могла навредить Эль’Уриаку и по какой-то причине обошла Иллитиана.

Поначалу Иллитиан решил, что Вект прознал о заговоре, что, несмотря на все возможные меры предосторожности, тирану удалось предугадать возвращение Эль'Уриака. Потом появился страх, что Вект пытается обратить древнего императора против самого Иллитиана, атаковав остальных и при этом намеренно оставив его подозрительно целым и невредимым. Недавно Иллитиан пришел к выводу, что за убийствами стоял сам Эль'Уриак. За все эти месяцы шпионы не слышали в городе ни шепотка, ни даже намека на слух, который мог бы указывать на его возрождение, никаких признаков того, что Вект знает об этом.

И вот теперь Эль’Уриак потребовал его присутствия. Иллитиан, великий и благородный архонт Белого Пламени, побежал к нему. Помимо всех своих прочих достоинств, он всегда гордился ясностью интуиции. Он увидел, что его союзников смели в сторону, когда они исчерпали свою пользу, и был намерен не сгинуть в забвении следом за ними. Пока что он должен разыгрывать роль преданного последователя, до тех пор, пока не найдет слабое место Эль’Уриака. Иллитиан успокоил себя мыслью о том, что у него уже есть причина считать, что древний император Шаа-дома не так уж всемогущ, как можно было судить по недавним событиям.

Архонт резко остановился и прервал свои размышления, пораженный открывшимся перед ним зрелищем. Он слышал, что по приказу Эль’Уриака рабы уже долго трудились, раскапывая и расширяя новые области катакомб. Узнав об этом, Иллитиан уделил новости не слишком много внимания, решив, что императору просто хочется слегка расширить свое жизненное пространство, пока он строит планы свержения Векта. Но, похоже, масштаб работ оказался куда больше, чем думал правитель Белого Пламени.

Там, где когда-то всего лишь тянулся узкий коридор, теперь по обеим сторонам простирались вырезанные в скале галереи, теряющиеся из виду вдали. В каждой из них трудились бригады рабов, понукаемых плетями, и еще больше расширяли пространство. Конечно, по сравнению с великолепием и размахом Верхней Комморры это по-прежнему была нора, но сложно было отрицать, что в трудах Эль’Уриака чувствовалась грубая мощь и целеустремленность, какой нельзя было найти среди сверкающих шпилей наверху.

Иллитиан пошел медленнее и сделал скучающий, лишенный интереса вид, наблюдая между делом за ходом работ. Все рабы были свежие, с прямыми и крепкими руками и ногами, их кожа не была чрезмерно испорчена болячками и шрамами, которые у них вскоре должны были накопиться. Иллитиан не знал, что произошло со всеми предыдущими бригадами рабов, поглощенных логовом Эль’Уриака. Он пошел дальше вглубь, размышляя над последними ценными сведениями, которые выяснил о смерти Крайллаха.

Без сомнения, за падением Вечного Царствия стоял именно Морр. Немыслимо, но инкуб, преданно служивший своему хозяину со времен, которые никто даже припомнить не мог, обернулся против него и против всего его кабала. Шпионы Иллитиана сообщили, что произошла безжалостная резня. Теперь кабал Крайллаха уподобился сломанной тростинке, а его немногочисленные и разрозненные выжившие члены всего на шаг опережали завистливых соперников, готовых наброситься на оставшееся у них богатство. Сам Крайллах познал Истинную Смерть, и его тело было полностью уничтожено.

А затем Морр бесследно исчез. Иллитиан тайно посоветовался с Анжевер, которая сказала, что верховный палач Вечного Царствия вернулся в скрытое святилище Архры, Отца Скорпионов. Это было легендарное место, где, как говорят, все инкубы обучаются искусству убийства. Иллитиан не слишком верил в реальное существование этого мифа и решил, что старуха говорила с ним метафорами, имея в виду, что Морр нашел прибежище в рядах братьев-инкубов. Иллитиан многое бы отдал, чтобы узнать, почему же инкубы решили проигнорировать тот факт, что Морр просто переступил через их прославленные обеты подчинения и верности архонтам. Печально, но эта крупица информации тоже оставалась тайной, и если даже старуха знала больше, то отказывалась говорить.

И все же, логично было предположить, что если Морр совершил убийство по велению Эль'Уриака, он должен был прийти и забрать свою награду. В целом более вероятно было, что Морр убил своего архонта за нарушение каких-то малоизвестных аскетических предписаний, в которые верили инкубы. А то, что он сбежал к своим сородичам, намекало, что это касается неких дел чести. Вечное Царствие покорно подстраивалось под махинации Эль'Уриака, но теперь оно было утрачено для него. Для Иллитиана было очевидно, что имело место вмешательство какой-то другой стороны, и он мог только надеяться, что это не Асдрубаэль Вект.

После галерей проход сужался и снова переходил в более привычные катакомбы, но даже здесь были сделаны новые, перекрещивающиеся с основным коридоры. Повсюду слышался гул низких голосов и звуки торопливых шагов. Трижды Иллитиана останавливали заносчивые воины-вернорожденные и заставляли его объяснять, что он тут делает. Когда он сообщал свое имя и намерения, они начинали вести себя довольно почтительно, но от этих происшествий и без того дурное настроение архонта ухудшалось еще сильнее. Он тщательно контролировал свои эмоции, ярко помня, как Кселиан недавно лишилась милости Эль’Уриака.

Клинки Желания выжили как кабал, но благодаря ли тому, что тиран приглядывал за ними в этот критический момент, или несмотря на это – мнения разнились. Сразу после гибели Кселиан на трон поднялась новая правительница, причем с минимумом кровопролития. Никак не унимались мрачные слухи, что непосредственно перед смертью Кселиан поддалась приступу безумия, но ужасные повреждения, нанесенные ее телу, не позволяли произвести какое-либо обследование. Ее воскрешение обещало стать невыгодно продолжительным по многим причинам, пояснять которые никто не утруждался. Иллитиан даже начал подозревать, что гемункулов Кселиан подкупили, чтобы те не дали ей возродиться или, по крайней мере, оттянули этот момент.

Архонт весьма сожалел о том, что услуги Беллатониса более недоступны, так как тот сам был заперт в одном из собственных саркофагов с тех пор, как вызвал неудовольствие Эль’Уриака. Во время возрождения мастер-гемункул получил жуткие травмы, его кости, расщепившись, во многих местах пронзили органы. Развалины сказали Иллитиану, что понадобятся недели, чтобы восстановить их хозяина, и отказывались пробуждать его до срока. Тот, впрочем, почуял в их словах обман, примесь страха, говорящую, что они что-то скрывают. Несомненно, они тоже подчинялись Эль’Уриаку.

Беллатонис мог бы докопаться до сути или, по крайней мере, хотя бы вернуть к власти Кселиан. На опытный взгляд Иллитиана смена правления Клинков Желания произошла слишком уж гладко, верный признак того, что кто-то неплохо поработал за кулисами, чтобы все было как надо. И он не сомневался, что новый архонт Клинков Желания поклялась в верности Эль’Уриаку и телом и душой. Кселиан столь эффективно уничтожала соперников из собственного рода, что остатки ее дома теперь были всего лишь беспомощными пешками и номинальными лидерами. Пройдет много времени, прежде чем дом Кселианов снова достигнет какой-то значимости в Комморре, если это вообще произойдет. Из всего старого альянса благородных домов теперь лишь Иллитиан с своим Белым Пламенем был свободен действовать.

Настолько свободен, насколько позволял страх.

Иллитиан прошел под тем, что раньше было низким дверным проемом, а теперь было аркой в три этажа высотой. За ней открывался просторный амфитеатр со ступенчатым возвышением в центре, на котором стоял трон с высокой спинкой. По широкой рампе Иллитиан спустился на дно амфитеатра, отметив про себя, насколько грубым и недоделанным выглядело все вокруг: рампа была неровная и шероховатая, углы многоярусных террас не совпадали. Повсюду были рабы, которые упорно долбили камень и подвергались насмешкам, оскорблениям и побоям со стороны многочисленных стражников, которым больше нечем было заняться. То вбегали, то выбегали посланцы, соревнующиеся за внимание с облаченными в экстравагантные костюмы поставщиками продуктов, которые упорно желали продемонстрировать свои товары: пряные вина и выдержанные меды, дистиллированные из целых поселений, засоленную плоть и маринованные органы вымерших животных или последних живых представителей видов, которым еще только грозило вымирание. Кучами лежали драгоценности и предметы роскоши, будто сокровища сказочного дракона.

В центре всего этого огромного изменчивого созвездия находился сам Эль'Уриак. Его личность была настолько притягательна, что каждое событие, которое только происходило в просторном амфитеатре, словно вращалось вокруг него. Стражники издевались над рабами ради егоудовольствия, кучи сокровищ были принесенной емуданью, посланники боролись за егослух, торговцы показывали товар, чтобы добиться егорасположения. Приближаясь к кафедре, Иллитиан чувствовал себя одиноким и уязвимым, темным пятном, незаметным среди многоцветья. Гордый архонт Белого Пламени уже смирился с тем, что единственным, что защищало его от Эль'Уриака, была приносимая им польза. Если он перестанет быть полезен, то ни стены, ни стража его не уберегут, как это уже открылось Крайллаху и Кселиан. И все же, для него было настоящим испытанием смелости предстать перед древним императором Шаа-дома безо всяких трюков в рукаве и надеяться лишь на то, что Эль'Уриак будет в добром нраве и не решит убить его просто по прихоти.

Эль'Уриак был облачен в открытую спереди мантию бледно-серебристого оттенка, под которой виднелись сверкающие доспехи цвета бронзы. Голову венчала корона, украшенная восемью звездами меняющихся цветов, в руке он сжимал скипетр, вырезанный из цельного рубина. Так выглядели высшие архонты во времена до воцарения Векта, и так он без слов заявлял о притязании на власть, которой обладали благородные владыки ушедшей эпохи – времени, к которому Шаа-дом, строго говоря, не имел никакого отношения. Все эти регалии не оставляли сомнений, что Эль'Уриак намерен править Комморрой вместо тирана. Несмотря на столпотворение, он сразу заметил появление Иллитиана и повернулся к нему с восторженным видом, как будто к нему вернулся старый друг, который уехал давным-давно.

– Ниос! Благодарю, что принял мое приглашение. Я так рад, что ты смог прийти! – воскликнул Эль’Уриак глубоким голосом, полным тепла и гостеприимства.

– Эль'Уриак, для меня это честь – быть приглашенным в твое тайное королевство, – Иллитиан пристально посмотрел на него. – Я так полагаю, о твоей безопасности можно больше не беспокоиться?

– Не бойся, всем здесь можно доверять, они скорее пожертвуют своими жизнями, чем раскроют мои секреты врагам.

– Это вселяет уверенность. Я, конечно же, готов присоединиться к этой толпе счастливых мучеников.

– В твоей преданности нашему общему делу невозможно сомневаться, я это точно знаю, – ответил Эль’Уриак с искренней уверенностью. Что он знал такого, чего Иллитиан не знал? От этой мысли веяло холодком. – Именно поэтому я и позвал тебя сюда, чтобы ты поделился своими мыслями по поводу прискорбной кончины Крайллаха.

Внутри у Иллитиана все перевернулось. Эль’Уриак спрашивает, что ондумает об убийстве Крайллаха? Может, он планирует поймать его в ловушку, ложно обвинить в сообщничестве?

– Я так понимаю, что в этом отвратительном преступлении повинен верховный палач самого Крайллаха, инкуб по имени Морр. И насколько мне известно, он до сих пор избегает правосудия.

Эль’Уриак пристально наблюдал за ним, взвешивая каждое его слово на правдивость.

– Да, такова распространенная версия, и я ее тоже слышал, – безразлично заметил он. – Главный вопрос: почемупалач убил своего господина. Ниос, как ты думаешь, почему он это сделал? Какой у него был мотив?

– Я рассудил, что он работал на наших врагов, – солгал Иллитиан, отметив про себя, что Эль’Уриак не потребовал никаких теорий по поводу гибели Кселиан. Он решил рискнуть и попробовать двинуться в этом направлении. – Может быть, это была попытка ослабить наш альянс, учитывая недавний… раскол в Клинках Желания. Наши противники также хотели бы устранить и Вечное Царствие как жизнеспособную и мощную фракцию.

Эль’Уриак не потянулся за приманкой и, похоже, продолжал взвешивать ответ Иллитиан. Несомненно, он уже знал о смерти Крайллаха больше, чем архонт Белого Пламени, и просто проверял его. Ему не нужны были никакие предположения, он хотел узнать, сколько знает Иллитиан и о чем догадывается. Настоящий вопрос стоял так: что будет фатально – избыток знания или же его нехватка.

Решив, что пусть уж лучше его постигнет проклятье за то, что он знает слишком много, Иллитиан начал:

– Конечно, для инкуба, особенно настолько высокопоставленного, как Морр, такое предательство – совершенно беспрецедентный поступок. И если такой, как он, вдруг продался бы нашим врагам, как мы могли бы столь свободно вести беседу? Каратели Векта уже были бы у наших дверей.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю